Предел допустимого (гет)

Этот мститель сильно отличался от прочих. Начиная уже с того, что Ник его не почувствовал. Хан вдруг крикнул: «Энакин! Сзади!» — и в те полсекунды, пока он поворачивался, одновременно выхватывая и активируя меч, он успел подумать сразу о трех вещах: что Хан никогда прежде не называл его так в доках, что произнести «Ник» заняло бы меньше времени и что среагировал бы он тогда медленнее.

Меч он стал брать с собой на смены, чтобы Энжи не переживала. «Не понадобится — не воспользуешься, — сказала она. — Но пусть будет под рукой. На всякий случай».

Всякий случай стоял перед Ником в полный рост, вооруженный до зубов, в доспехе и шлеме неизвестной принадлежности, и палил по нему из тяжелого военного бластера. Молча. Отбивая выстрелы, Ник заметил краем глаза, как Хан, укрывшись за ближайшим контейнером, палит по мстителю в ответ, но тому было хоть бы что. Отличный доспех, профессиональный, дурню с улицы такой точно не достать. Со стороны входа к ним бежала охрана космопорта. «Ага, вот и вы, — подумал Ник мрачно. — Как вы только его пропустили... Хотя он-то вам все равно не по зубам. Тут что-то интересное… Надо его утихомирить, пока он вас всех не положил».

— Хан, сеть! Давай! — крикнул он и толкнул воздух перед собой.

Невидимый удар отбросил мстителя на пустую платформу погрузчика, выпавший из его руки бластер отлетел в сторону. Хан мгновенно понял, что от него требовалось. Панель управления погрузчиками была прямо за ним. Обычно на платформу наваливали контейнеров куда больше разумного предела, и силовая сеть удерживала эту гору от обрушения в процессе перемещения. Теперь же она, повинуясь нажатой Ханом кнопке, припечатала к платформе распростертого на ней человека.

Ник подошел ближе. Теперь можно было внимательнее рассмотреть остальное оружие, которым несостоявшийся убийца был увешан со всех сторон и которое теперь не мог применить. Складной двухклинковый меч, силовая пика… какой-то дрын с насечками через равные промежутки… электропосох…

Хан тоже подбежал к платформе, ткнул в мстителя бластером:

— Ты еще что за чучело? Чего тебе нужно, красивому такому? Ты наемник, что ли? Тебе заказ выдали?

— Я знаю, кто он, — сказал Ник. — Думаю, что знаю. Это не наемник, к сожалению. Вяжите его, парни, пока не совсем очухался. Осторожно, он правда опасен.

Сеть отключили, охранники навалились толпой, отобрали все оружие, руки мстителя за спиной сцепили наручниками, подняли его на ноги. Тот как-то обмяк, не дергался, не вырывался — но так и не произнес ни слова. Ник стащил с него шлем. Внутри обнаружился крепкий мужик средних лет, квадратная челюсть, желваки на скулах, в глазах знакомый холодный огонь.

— Ну что? — спросил Хан. — Узнаешь его?

— Мы с ним оба никогда не видели друг друга… в лицо. Да, гвардеец? Он из алых плащей, телохранителей Палпатина. По оружию и выучке видно.

Охранники замерли. Хан заметно напрягся. Гвардеец медленно и тяжело обвел всех взглядом, сплюнул под ноги. Потом уставился на Ника и процедил сквозь зубы:

— Предатель.

Ник усмехнулся, кивнул:

— Значит, я все правильно понял. И сколько вас? Потом еще явятся? Или ты сам по себе такой инициативный? Да ты же не скажешь, конечно.

Гвардеец отвернулся. Его увели.

Ник и Хан проводили охранников взглядом, постояли молча. Потом Хан наконец опомнился и убрал бластер.

— И что теперь, Энакин?

— Теперь… теперь я больше не смогу здесь работать. Потому что вот эти ребята в доках точно ни к чему. А он не последний. Ты видел доспех? Палку эту с сегментами? Какие-то новые разработки, современные, я раньше не встречал. А если в следующий раз таких двое сразу придет? Пятеро? Никто тут на это не подписывался.

— Эй, эй, подожди, милорд! Давай ты за всех-то не будешь решать, а? Давай обсудим — с мужиками, с начальством…

— Хан, ты сам все прекрасно понимаешь. Боевой опыт кроме нас с тобой еще у десятка максимум. Молодняк вообще не знает, какой стороной бластер держать. О чем ты говоришь… Это сегодня обошлось и не зацепило никого, рано или поздно тут будет гора трупов, Лиззи вызывать задолбается.

Смену они отработали как полагается. Все отвезли, все привезли, заполнили документы. Без поломок и приключений. Напоследок.

Потом Ника по громкой связи вызвали в кабинет директора грузового космопорта. Значит, новости уже добрались до руководства. Он и сам туда собирался, так что… Но в кабинете вместо директора оказался незнакомый Нику человек в форме офицера службы безопасности Новой Республики. Явно какая-то большая шишка, не рядовой сотрудник.

— Господин Скайуокер? — Человек подошел и протянул ему руку. — Проходите. Весьма… наслышан. Нам с вами нужно поговорить. Нам нужно очень серьезно поговорить.

Когда Энакин спустя два часа вернулся домой, он вдруг застал там целую толпу народа. Хан — это ладно, наверняка же, не дождавшись возвращения напарника от директора, решил, что они разминулись. А высказал он явно еще далеко не все, что собирался. Но Люк... И даже Лея… В тесной кухне места на всех не хватило бы, так что расположились они в бывшей комнате Энжи. У Кая свет был погашен: его отправили спать раньше обычного. Интересно, как им удалось…

— Тааак… — протянул Энакин. — Я, конечно, ужасно рад всех видеть. Но хотелось бы знать, у нас тут военный совет или заседание сената?

— У нас тут семья, отец, — сказала Лея. — Слово в нашем случае странное, я понимаю. Но для краткости давай будет оно.

Энжи подошла, посмотрела ему в глаза, обняла. Через несколько секунд отстранилась и посмотрела снова.

— Энакин… Хан пришел и рассказал, что сегодня случилось. И что ты пошел увольняться. И я… ну, в общем, я же сразу поняла, что дальше будет. Что ты дальше решишь сделать. Только попробуй хотя бы заикнуться о том, что ты теперь опасен для нас с Каем, и поэтому тебе нужно… Только попробуй.

Естественно, эта мысль обрушилась на него немедленно, через миг после мысли о невозможности оставаться пилотом в доках. Она казалась ему самой логичной, самой правильной. И совершенно невыполнимой — ни как результат, ни как процесс. Вот он сейчас придет… вот Кай вылетит навстречу, как обычно… вот Энжи, тоже только вернувшаяся после сложной смены в госпитале, подойдет, проведет ладонью по его волосам… И он скажет… Что он скажет? Как?

Но это все было до беседы с безопасником. После, кажется, никаких мыслей не осталось вовсе. Он больше не знал ни логичного, ни правильного, он больше не знал вообще ничего.

— Я не буду… пробовать. Энжи… Ну ты что… Энжи…

Все молча смотрели, как он прижимает ее к себе, целует в макушку. Гладит по спине. Пускай смотрят. Пускай. Нет, он не будет даже пробовать. Нет.

— Лее тоже я сообщил, — буркнул Хан. — Она бы меня потом прибила, если бы не сообщил! Прибила бы? Ну вот! А она уже Люка вызвала, потому что…

— Потому что мы все имеем право быть в курсе… — Люк покачал головой. — …таких вещей. Которые с тобой происходят.

Лея встала, подошла к окну, посмотрела наружу. Повернулась:

— И потому что Новая Республика должна знать…

Энакин усмехнулся:

— Да все уже знает твоя Новая Республика, не волнуйся. Больше нас всех, вместе взятых. Слушайте, а можно мне сожрать что-нибудь, прежде чем мы продолжим? А то я сейчас от голода помру — и проблема решится сама собой. Сначала перестрелка, потом рейс, потом Вишер этот…

— Вишер? — медленно переспросила Лея. — Айтон Вишер?

— Он самый. Так, кто-нибудь еще голодный? А, ладно, на всех сделаю.

— Давай я. — Энжи наконец улыбнулась ему. — Сиди. Только без меня не рассказывай.

Ладонь безопасника была ледяной. Как и взгляд.

— Айтон Вишер, — представился он. — Глава Министерства республиканской безопасности. Хотя вы, наверное, и так знаете.

— Теперь знаю. — Энакин не интересовался высшими эшелонами Новой Республики, в лицо и по имени опознал бы разве что Мон Мотму. — Чем обязан?

Вышло, кажется, не слишком любезно.

— О, понимаю, у вас едва ли найдется много поводов доверять представителям здешней власти и уважать их. Это ничего. Любить меня не обязательно, достаточно просто выслушать.

— Внимательно слушаю.

— Мы не друзья, господин Скайуокер, и не будем ими. Но у нас, насколько я могу судить по сегодняшнему инциденту, общий враг. Только вы не представляете себе его масштаба и намерений, а я — представляю, хоть и весьма приблизительно пока что. Зато вы этому врагу нужны, а я — скорее, наоборот.

«Интересно, — подумал Энакин. — Очень интересно. Новая Республика пришла меня вербовать? Серьезно?»

— Кстати, спасибо, что не угробили гвардейца, — продолжил Вишер. — Прямо сейчас мои ребята ведут с ним увлекательную беседу.

— Он ничего не скажет.

— Скажет. Может быть, не сразу, но мы никуда не торопимся.

«Они его пытают? — Энакин внутренне усмехнулся. — Алого плаща? Ух ты! Оби-Ван, ты это видишь? Как тебе?»

— И что же ваше министерство знает о масштабах и намерениях? — спросил он вслух.

— Думаю, вы сами уже многое поняли. Наш сегодняшний герой — только крошечная деталь большого механизма, организации, которая постепенно собирает имперских фанатиков вместе, дает им смысл и ресурсы. Они называют себя каким-то там орденом…

— Еще один орден. Как оригинально.

— И не говорите! — Вишер рассмеялся. — Совершенно согласен. Так вот. Как раз недавно мы получили сведения, что внутри этого ордена возникло довольно малочисленное, но решительно настроенное движение, своего рода секта, если хотите. Никаких выдающихся идей у них нет, так, разброд и шатания. Кроме одной: они жаждут вашей крови.

— Тоже не первой свежести мысль, — хмыкнул Энакин. — И до них жаждущие уже объявлялись, правда, с другой стороны…

— Должен сказать, в целом для ордена вы фигура культовая. Точнее, не совсем вы, конечно... Ну, вы понимаете, что я хочу сказать. Официально Дарт Вейдер считается погибшим при исполнении долга, хотя всем отлично известно истинное положение вещей, вы же не особо скрываетесь. Сектанты хотят устранить противоречие и совместить официальную позицию с реальностью. Коллегам вашего гостя очень скоро станет ясно, что он потерпел неудачу. Без сомнения, они предпримут следующую попытку. Руководство ордена, мягко говоря, не в восторге от их рвения, ваша смерть не входит в планы организации на ваш счет, сектантов казнят, если вычисляют. Но их это не останавливает.

— А что входит?

— Простите?

— Вы сказали, что моя смерть не входит в планы. На мой счет. То есть у них имеются какие-то другие планы?

Вишер прищурился. Помолчал несколько секунд.

— Это вопрос преждевременный, будем считать, что пока я не обладаю нужным объемом информации для ответа.

«Ясно, — подумал Энакин. — Будем считать. Ага. Терпеть не могу безопасников, везде одинаковые».

— И чего вы хотите от меня?

— Да ровным счетом ничего такого. Продолжите работать как работали, но будете настороже. Мы усилим охрану доков, введем туда наших сотрудников, организуем обучение для местных. Ваша задача — обеспечить возможность задержания убийц. Живьем. Нам нужны данные. К ордену на их территории не подобраться, а эти сами придут.

— В доках полно гражданских… Могут быть жертвы.

— Могут, конечно, — кивнул Вишер. — Только если орден окрепнет, разрастется и развяжет новую войну, жертв будет несравнимо больше. Думаю, уж вам-то не надо об этом напоминать, генерал Скайуокер. А в качестве дополнительной компенсации неудобств у меня есть предложение. Верховный судья Гетрейн.

— В каком смысле? Вы угрожаете мне возобновлением дела?

— Нет, что вы! Я отдаю в ваши руки жизнь, свободу и карьеру человека, который издевался над вами, заставил страдать вашу женщину, едва не лишил вас рассудка и пытался повесить на вас чужие преступления. Мы можем с позором лишить его должности, можем посадить в тюрьму, можем даже казнить, он вполне заслуживает и этого. Только скажите.

Энакин потрясенно развел руками. Никаких слов не находилось. «Да этот, пожалуй, еще покруче судьи-то будет… — подумал он. — Оби-Ван, это ты тоже слышал? Не слушай его, помедитируй лучше, не надо тебе…»

— Так что? — настойчиво спросил Вишер.

— Месть не путь для джедая.

— А вы до сих пор считаете себя им?

— Ну… Официально из Ордена джедаев меня никто не исключал.

Вишер снова расхохотался:

— Это несколько цинично, не находите?

— Разумеется, нахожу.

— Вы мне определенно нравитесь, генерал. Надеюсь, мы договорились.

— Я подумаю.

— Подумайте. Но не слишком долго. И потом скажите, что мы договорились.

Энакин вышел на воздух. Вдохнул. Воздуха не было. Погода начинала портиться, над Ханна-Сити висели низкие, тяжелые тучи, влажность сгустилась до такой степени, что, казалось, вдохнешь снова — и попросту утонешь. «Не обещай себя всем подряд, — сказала Асока. — Не соглашайся. Не позволяй этому происходить». Обещанием чего и кому было происходящее — он решительно не понимал.

Первым опомнился Хан.

— Так что получается? Ты уже не увольняешься? Или что?

— Да я сам не знаю. От любого варианта как будто растяжки во все стороны… Куда ни поверни, а подорвешься.

Лея кивнула:

— Вишер крайне опасный человек. Возможно, самый опасный из всех, кого я встречала. Большой мастер вот таких… комбинаций. Мон Мотма как-то сказала, мол, «большая удача, что Айтон Вишер на нашей стороне, страшно представить последствия, окажись он на стороне противника».

— То есть в нашей службе безопасности пытают пленных? — Люк выглядел растерянным. — Не то чтобы я сильно сочувствовал убийце и императорскому телохранителю. Но это же запрещено! И там вот так запросто способны…

— Люк, не начинай, прошу! — оборвала его Лея. — Ты давно прекрасно понимаешь, что у системы есть и принципы, и способы их обойти. Судья Гетрейн до сих пор возглавляет Галактический суд — спустя без малого два года после того самого заседания, которое мы все тут хорошо помним. Почему? Потому что он зачем-то нужен. Возможно, как раз затем, чтобы Вишер имел возможность отдать его на растерзание в нужный момент за былые заслуги...

— Да понимаю, конечно. Но все пытаюсь надеяться. И эти фанатики еще… — Люк вздохнул. — Нам только новой войны не хватало. Я не для того собираюсь восстанавливать Орден дже… — Он осекся, быстро взглянул на отца.

Энакин устало усмехнулся:

— Договори, Люк. Ты хочешь восстановить Орден джедаев? Да ну не бойся ты так, это же не преступление, хорошее дело. При мне можно произносить все эти слова, я в курсе, что они существуют. Договори.

— Я хотел сказать, что не для того собираюсь восстанавливать Орден, чтобы снова превращать детей Силы в солдат… Но, видимо, это не мне решать. — Он помолчал. — Хан, Лея, можно я скажу? Бен… форсъюзер. Я хочу обучать его. И других. Хочу, чтобы новые рыцари-джедаи вернулись к своему изначальному предназначению. Но если будет война… то рыцари пойдут воевать. Я понимаю.

У Энакина в голове на миг возникла и тут же пропала странная картинка. Он даже не успел толком зафиксировать и осознать ее. Осталось смутное ощущение, что он уже это видел, но и ощущение не удалось задержать надолго. То ли воспоминание, то ли предчувствие. То ли просто день получился чересчур нагруженный.

— Значит, нужно попробовать сделать так, чтобы войны не было, — сказал он после долгой паузы. — Вишер там или кто, но если он хочет это остановить, нужно дать ему такую возможность. Нет, Хан, я не увольняюсь.

Энжи все это время сидела молча, глядя в сторону, но теперь развернулась к нему.

— Это ловушка, Энакин. Вишер тебя поймал. Всех нас.

— Да. Я знаю.