Гермиона: Отражение Еиналеж (джен)

Гермиона Грейнджер.

Прошло ещё несколько дней после того, как мой метаморфизм наконец утих.

Падма по-прежнему появлялась рядом каждое утро, приносила печенье, болтала о семье и о Парвати. Гарри смотрел на меня с другого конца Большого зала, но не подходил. Рон — Призрак Лабиринта — тоже молчал, но его взгляд стал тяжелее, словно он что-то решал.

Я ждала.

И моё терпение наконец окупилось.

Подземелья встретили меня привычным холодом и могильной тишиной. Переступив порог кабинета Зельеварения, я обнаружила полное отсутствие учеников — Северус Снейп ждал меня в одиночестве. Профессор сидел за своим массивным дубовым столом, напоминая в полумраке хищную птицу, и молча указал бледным пальцем на угол столешницы.

Я подошла и положила туда свою палочку, поскольку правила требовали безукоризненного исполнения буквы наказания. Снейп скупо кивнул, убирая инструмент в ящик, и отправил меня в дальний угол лаборатории, где на полу громоздилась гора грязных, покрытых нагаром котлов.

Взяв в руки грубую щётку, я принялась методично тереть въевшийся нагар. Физический труд в этом слабом детском теле давался с трудом, мышцы быстро начало ломить, но я упрямо держала ментальную концентрацию, контролируя каждую фалангу, чтобы суставы снова спонтанно не перестроились во время монотонных движений. Снейп за моей спиной мерно скрипел пером, проверяя свитки, а его Тёмная Метка пассивно фонила в моём восприятии привычным запахом ржавчины. Напряжение в кабинете было столь плотным, что его можно было резать ножом — каждому из нас было что скрывать друг от друга.

Тишину лаборатории разорвал гудящий рёв: камин в углу вспыхнул ядовито-зелёным пламенем летучего пороха. Снейп даже не вздрогнул, а лишь отложил перо, лениво поднявшись навстречу гостю, чьё появление явно было согласовано заранее. Из изумрудного огня, небрежно стряхивая невидимую пыль с дорогой чёрной мантии, изящно шагнул Люциус Малфой. В его бледных пальцах покачивалась трость с серебряным набалдашником в виде змеиной головы, а на лице читалась подлинная паранойя.

— Здравствуй, Северус, — негромко произнёс Люциус, и его тяжёлый взгляд мгновенно прочесал кабинет, проигнорировав хозяина и впившись в мою согнутую фигуру. — Извини за столь поздний визит, но сова моего сына принесла мне посылку, которая лишила сна всю мою семью. Ритуал калибровки крови выдал ноль, и я пришёл лично убедиться, кто именно водит нас за нос.

Я отложила щётку, выпрямила спину и развернулась к двум сильнейшим магам этой Тени. Окклюментный щит на шее экранировал разум от их легилименции. Малфои заглотили наживку гораздо глубже, чем я рассчитывала, и Люциус прилетел в Хогвартс в панике. Поединок в подземельях начался, и пусть у меня в рукаве не было волшебной палочки, зато со мной был весь потенциал Хаоса.

Малфой-старший неторопливо запустил холёную руку во внутренний карман мантии, извлёк накрахмаленный белый шёлк и демонстративно развернул его перед собой, обнажая тускло блеснувший герб Лестрейнджей.

— Откуда у вас эта вещь, мисс Грейнджер? — его голос прозвучал подобно удару.

Я медленно перевела взгляд с платка на его застывшее лицо и слегка растянула губы в высокомерной улыбке:

— Лорд Малфой, я полагаю? Скажите, у вас в роду вообще принято представляться при знакомстве, или вы в своём поместье привыкли считать всех людей априори грязью под ногами?

Снейп резко подался вперёд, и в его ауре возникла вспышка искреннего шока. Профессор поспешно перехватил инициативу:

— Мисс Грейнджер, позвольте представить вам Лорда Люциуса Малфоя. Люциус, перед тобой мисс Гермиона Грейнджер, первый курс, факультет Когтевран.

Я скупо кивнула, даже не подумав сдвинуться с места.

— Думаю, такой великий знаток этикета, как Лорд Малфой, прекрасно понимает, что ни реверанса, ни книксена с моей стороны сейчас не будет.

— Что вы себе позволяете?! — лицо Малфоя-старшего стремительно налилось краснотой.

— Ответную грубость, мистер Малфой, — я пожала тонкими детскими плечами. — А вы, собственно, на что надеялись, врываясь сюда без приглашения?

— Немедленно извинитесь, мисс Грейнджер! — рявкнул Снейп.

— И не подумаю, профессор, — я ровно посмотрела зельевару прямо в глаза, удерживая окклюментный барьер. — Напротив, это вашему благородному гостю сейчас придётся извиниться передо мной.

В подземелье повисла звенящая пауза. Люциус Малфой явно не ожидал подобного отпора от одиннадцатилетней первокурсницы, а Снейп просто пребывал в немом ступоре. Аристократ несколько раз глубоко вдохнул подвальный воздух, судорожно сжимая пальцами трость, пока его прагматичный ум лихорадочно перебирал варианты. Наконец он заставил себя натянуть на лицо маску исключительной вежливости.

— Хорошо, мисс Грейнджер, приношу свои искренние извинения, — Люциус едва заметно наклонил голову, хотя в его серых глазах плескался чистый яд. — Будем считать, что наш разговор просто не задался с самого начала. Сделаем вид, что мы представились по всем правилам, и эта беседа ещё не зашла в по-настоящему опасную для вас зону.

— Отлично, — я снисходительно кивнула. — Будем считать, что он не зашёл в опасную для вас зону, так что мы вполне можем продолжить.

Малфой-старший сделал вид, что демонстративно не заметил моей ядовитой оговорки, и снова приподнял шёлковый платок:

— Так откуда у вас эта вещь?

— Это моя вещь, — я ответила сухо и без колебаний. — Она всегда была моей, сколько я себя помню.

— То есть вы наглым образом утверждаете, что владели этим платком всегда?

— Именно это я и утверждаю.

— А есть ли у вас при себе ещё какие-то вещи человека, который предположительно является настоящим, законным владельцем данного платка?

— А что конкретно вас интересует, мистер Малфой? — я сделала шаг в сторону.

— Какие-то фамильные ценности высшего порядка?

— Помилуйте, — я картинно всплеснула руками, возвращая на лицо мину заучки. — Я ведь обычная маглорождённая девочка, у меня родители — обычные маглы. Какие такие фамильные ценности вам от меня нужны?

— То есть у вас из ниоткуда берётся личный платок моей ближайшей родственницы, и вы продолжаете настаивать, что он принадлежит вам? — Люциус сделал шаг ко мне, нависая своей высокой фигурой.

— Стойте, — я заговорщически понизила голос до свиста. — Если вам так нужны доказательства, у меня есть волшебная палочка этой самой особы.

— Палочка?! — Малфой-старший буквально осёкся, а Снейп за его спиной даже рот приоткрыл от изумления. — Да неужели?!

— Ваше недоверие оскорбительно, мистер Малфой, — я недовольно поморщилась, пряча руки в карманы мантии. — И вообще, почему я обязана вам что-то доказывать прямо сейчас? Я, между прочим, нахожусь здесь на отработке. Это вы ворвались в кабинет и вероломно прервали мой увлекательный физический труд.

Северус Снейп судорожно переглянулся со своим другом, а затем резко выхватил мою палочку из ящика стола и протянул её мне:

— Я полностью освобождаю вас от сегодняшней отработки, мисс Грейнджер. Забирайте палочку.

— То есть меня здесь больше ничего не держит? — я перехватила инструмент своими маленькими пальцами. — Отлично, тогда я пошла к себе в башню.

— Погодите, мисс Грейнджер! — поспешно перебил меня Снейп, и в его голосе впервые проступили растерянность и глухое ментальное бессилие. — Сейчас в этих стенах происходит какой-то абсурд, и я просто не знаю, как его остановить. Мы ни в чём не обвиняем вас… Мы просто хотим понять, что за сложную игру вы здесь ведёте? Что конкретно вы сделали с Драко на платформе? Как у вас получился этот трюк с блокировкой магии, если в ваших венах, судя по ритуалу, нет ни капли крови Блэков?

— И я действительно обязана вам это объяснять? — я чуть наклонила голову к плечу.

— Нам бы очень этого хотелось, — Люциус подался вперёд, и его холёное лицо сделалось пугающе серьёзным.

— Хорошо, — я сделала глубокий вдох, видя их напряжение. — Но я заговорю только через вашу клятву на магии. О полном неразглашении.

— Вы с ума сошли! — выдохнул Снейп, отступая на шаг.

— Это вы здесь все с ума сошли, — холодный тон окончательно вытеснил из моего голоса детские интонации. — Представьте на секунду, что я прямо сейчас говорю вам, что я Блэк. И уже завтра утренний «Ежедневный пророк» выходит с гигантской статьёй о том, что пропавшая дочь Лестрейндж нашлась и преспокойно учится на Когтевране! Подумайте своей головой, лорд, а не тем местом, которым вы думаете сейчас. Вас двое, так что совершите короткое совещание между собой, я подожду. Могу пока ещё один котёл щёткой потереть, если ваш диалог затянется.

— Мисс, вы сейчас изволите говорить как самая настоящая грязнокровка, — Люциус брезгливо прищурился.

— Так я усердно пытаюсь вам сказать, что я она и есть! — я притворно вздохнула. — Но вы почему-то упорно не желаете мне верить. Так что выбор прост: либо магическая клятва, либо мы прямо сейчас расходимся, и я ухожу спать.

Снейп с Люциусом обменялись долгим взглядом.

— Вы вообще осознаёте, что требуете клятву у действующего Лорда и представителя Священных Двадцати Восьми? — тихо спросил профессор.

— А вы осознаёте, что если я действительно Блэк, то по нашему сословному статусу мы абсолютно равны? — я парировала удар мгновенно.

— Я — Лорд Малфой, — высокомерно выпрямился Люциус. — А вы… всего лишь гипотетическая наследница.

— Дайте клятву, и вы узнаете, что, возможно, по моему отцу я значительно старше и выше всего вашего хвалёного Лордства, — мой шёпот упал между ними тяжёлой каменной плитой.

— Вы окончательно сошли с ума, выше титула Лорда в магической Британии нет ничего! — Малфой-старший яростно качнул головой.

— Клятва, мистер Малфой, и вы наконец-то поймёте, что иногда существует нечто гораздо старше и страшнее.

Люциус сделал шаг ко мне, и в его ауре проступила глухая, тёмная угроза:

— Мисс Грейнджер, вы ведь не всё время будете находиться под бдительной защитой Дамблдора и Хогвартса. Когда-нибудь наступят каникулы, вы поедете домой к своим драгоценным родителям-стоматологам… а их к вашему приезду может просто не оказаться в живых.

Это был прямой выпад, и я приняла вызов с хищным торжеством.

— Это очень интересная игра, Лорд Малфой, — мой голос стал вкрадчивым. — Вот только в неё всегда можно играть вдвоём. Что, если в один прекрасный день вы вернётесь из Министерства в своё родовое гнездо, а вашего великолепного Малфой-мэнора с белыми павлинами в саду просто нет? Исчез. Схлопнулся в точку вместе с вашей любимой женой и единственным сыном.

— Вы мне угрожаете?

— Что вы, Лорд Малфой, это не угроза. Это просто мысли вслух, мой скользкий друг.

Люциус буквально выронил трость из рук, серебряный набалдашник со стуком ударился о каменные плиты пола. Его челюсть мелко задрожала, а бледное лицо сделалось прозрачным, как пергамент.

— Не может быть… — судорожно прошептал он, и его серые глаза округлились от парализующего ужаса. — Повелитель?.. Это вы?..

— Я — не он, мистер Малфой, — я криво усмехнулась, глядя на его панику. — Дайте клятву.

Люциус резко развернулся к застывшему у кафедры другу, его голос сорвался на хрип:

— Северус. Немедленно оставь нас наедине. Наш разговор свернул на тему, которая напрямую касается чести и выживания моего Рода. Я подробно сообщу тебе позже всё, что мне удастся узнать мимо условий её клятвы.

Едва тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за поспешно отступившим профессором, Малфой-старший выхватил свою палочку и быстро зачитал нерушимую обрядовую клятву Магии. Яркая вспышка скрепила его слова: всё, что прозвучит в этой комнате отныне, не подлежало разглашению без моего прямого согласия.

— Отлично, Лорд Малфой, — я скрестила руки на груди, упираясь спиной в холодный бок котла. — Что конкретно вы так хотели узнать? Вы действительно думаете, что я дочь Беллы?

— Вы… вы сами только что фактически уверили меня в этом, мисс Грейнджер.

— Я — дочь Беллатрисы Блэк.

— Не Лестрейндж? — Малфой вытаращил глаза.

— Нет, мой отец не носил фамилию Лестрейндж, — я захлопнула этот капкан.

— То есть вы хотите сказать… те давние слухи во внутреннем круге были чистой правдой, и ваш истинный отец — это…

— Вам нужны весомые доказательства, Люциус? — я сделала шаг к нему.

— Это всё звучит настолько невероятно, что… да, мне бы очень хотелось получить знак, — аристократ затаил дыхание.

— Что ж, — я лениво вытянула руку из кармана. — Если вас прямо сейчас позовёт ваш великий Господин, это станет для вашего Рода достаточным доказательством?

— Он… он уже десять долгих лет не призывал нас через Метки, — Люциус судорожно сглотнул. — Так что думаю, да. Это будет абсолютным знаком.

Я не стала торопиться. Ещё мгновение назад я собиралась приоткрыть Логрус и сжать его дефектный ошейник. Но передо мной стоял взрослый, циничный, прожжённый игрок, который за свою жизнь видел больше страха, чем я готова была ему показать. И я поняла, что сейчас у меня есть выбор. Всё моё инкогнито перед школой, перед Дамблдором держалось на том, что для всех я оставалась грязнокровкой Грейнджер, отличницей и заучкой. Но инкогнито перед школой и Малфоем — это разные валюты. Ему нужен был не туман, а удар. Перед школой мне выгодно быть тенью, перед Люциусом Малфоем — нет. Здесь мне был нужен не холодный нейтралитет, а коленопреклонение, а колени гнутся только от страха. Значит, страх я ему и продам.

Я мысленно потянулась к Логрусу, приоткрывая микроскопическую щель Хаоса. Я нащупала энергетику его Тёмной Метки, пассивно фонящий на левой руке, и резко сжала этот дефектный змеиный ошейник.

Эффект превзошёл все ожидания. Люциус Малфой с глухим стоном мешком рухнул на колени прямо предо мной, его левая рука судорожно прижалась к груди, а лицо исказилось от невыносимой судороги.

— Хватит… — прохрипел он, хватая ртом воздух и утыкаясь лбом в холодный камень. — Пожалуйста… хватит…

— Эх, — я разочарованно вздохнула, ослабляя хватку Логруса. — А ведь это было даже не Круцио, Люциус. Какая слабая физическая подготовка у нынешней аристократии.

Он поднял голову не сразу, а потом поднял на меня взгляд — и я увидела в нём сомнение. Сквозь боль и выжженную Метку на его лице проступил старый, холодный, аристократический цинизм.

— Этого мало, — выдохнул он, и его голос, хоть и срывался, был уже не голосом насмерть перепуганного холопа. — Метку может задеть любой сильный маг, если сумел до неё дотянуться. Я не знаю, кто вы, леди, но… боль — это ещё не Он. Если вы действительно то, о чём вы нам теперь намекаете, докажите. Тем, что невозможно подделать.

Он просил ровно то, что я собиралась ему дать с самого начала — только теперь как ответ на вызов. И тогда я сделала то, что задумывала. Магия Хаоса выдала идеальный всплеск метаморфизма: на долю секунды Люциус в кромешном ужасе увидел перед собой не одиннадцатилетнюю заучку Грейнджер, а юную, бледную Беллатрису Блэк, которая держала в руках свою загнутую волшебную палочку и хищно, безумно усмехалась ему прямо в лицо.

— Люци, Люци… — прошипела Белла. — Как же ты, старый дурак, так долго не мог меня узнать?

Малфой-старший окончательно потерял рассудок от этого ментального удара. Он зажмурился и покорно опустил голову вниз, не смея больше смотреть на живое воплощение своих главных кошмаров. Когда через минуту он снова рискнул поднять глаза, перед ним на краю парты сидела обычная маленькая Гермиона Грейнджер, которая смотрела на него с вежливым, искренним ученическим участием.

— Что с вами, Лорд Малфой? Вам нехорошо? — заботливо поинтересовалась я, протягивая ему стакан с обычной водой из графина на столе.

— Мне… мне уже значительно лучше, благодарю вас… леди, — Люциус судорожно принял стакан дрожащими пальцами и одним глотком выпил до самого дна.

— Итак, необходимые доказательства вами получены, — я нарушила тишину ровным, прохладным тоном, аккуратно возвращая в сумку загнутую палочку. — И раз уж ваши желания наконец-то удовлетворены, Лорд Малфой, настало самое время мне высказать свои. Мне нужны деньги, Лорд Малфой. У меня в распоряжении имеется более чем достаточное количество магловских бумажек, поскольку мои новые родители — весьма обеспеченные люди в своём мире. Но к моему глубокому сожалению, в Гринготтсе гоблины обменяли мне всего лишь сотню галеонов, сославшись на какой-то нелепый указ Министерства.

— Сколько именно вам требуется? — Малфой-старший судорожно нащупал в кармане кошелёк, готовый отдать всё до последнего сикля.

— Полноте, Лорд, — я едва заметно усмехнулась. — Я ведь не мой предполагаемый отец, и уж точно не собираюсь банально отбирать у вас золото. Подобное в один миг разрушит то хрупкое, едва наметившееся доверие, которое, я надеюсь, между нами только что установилось. Вместо этого я намерена честно продать вам один весьма драгоценный камень. Если он не нужен лично вашему Роду, вы сможете без труда реализовать его через тех же гоблинов Гринготтса или своих многочисленных знакомых.

— Можно ли на него взглянуть? — аристократ заинтересованно прищурился.

— Разумеется, — я опустила руку в свою бездонную сумку, нащупала Сломанным Логрусом ближайшую Тень и извлекла чистейший, безупречно огранённый бриллиант, достойный украсить корону королевы Англии.

Вот только Люциус Малфой смотрел вовсе не на бархатный футляр. Его расширившиеся от шока глаза были прикованы к потрёпанной школьной сумке, которую я удерживала в руках.

— Это же… это ведь личная сумка Беллатрисы, — судорожно прошептал он, и его пальцы на набалдашнике трости побелели. — Её старая ученическая сумка, с которой она ходила здесь на младших курсах Хогвартса. Клянусь Магией, я слишком хорошо помню эту вязь. Откуда она у вас, мисс Грейнджер? Это Кричер передал её вам из дома Блэков на площади Гриммо?

— Я понятия не имею, кто такой этот ваш Кричер, — я ответила абсолютно искренне, пожимая плечами. — Эта сумка, равно как и шёлковый платок, всегда находилась в моём распоряжении, сколько я себя помню. Мои магловские родители когда-то объяснили мне, что всё это — обычное старинное наследство от какой-то далёкой покойной тётушки.

— Но сейчас-то, после всего, что произошло, вы ведь прекрасно знаете, что это была никакая не тётушка! — Люциус подался вперёд, ловя каждое моё слово.

— Знать и понимать — это разные вещи, Лорд Малфой, — сказала я с южным выговором. — Мои магловские родители — это мои настоящие родители. Именно они меня вырастили и воспитали как родную дочь. А своих биологических создателей я никогда в глаза не видела, и уж поверьте, не испытываю к ним ровным счётом никаких дочерних чувств.

— Но как же зов родной крови… — Малфой растерянно моргнул. — Разрешите мне всё-таки взглянуть на камень?

— Да, пожалуйста, — я протянула ему небольшую бархатную коробочку.

Малфой-старший аккуратно поддел крышку пальцем, заглянул внутрь и буквально замер, ослеплённый идеальной игрой света на гранях алмаза.

— Не волнуйтесь, Лорд Малфой, камень не украден, — я иронично хмыкнула, скрестив руки на груди. — Если, конечно, лондонские стоматологи по ночам тайно не подрабатывают налётами на королевские ювелирные хранилища. Я бы никогда не стала демонстрировать вам столь приметную и ценную вещь, будь на ней хоть капля криминального следа. Родители рассказали, что им всё это принесла какая-то странная женщина в плаще, когда я была ещё совсем крошечным младенцем. Принесла и оставила вместе с сумкой и платком.

— Этот бриллиант стоит никак не меньше миллиона галеонов, — Люциус бережно закрыл коробочку, и в его голосе проступил чистый деловой азарт чистокровного дельца. — Точнее я смогу сказать только после личной оценки у главного гоблина-оценщика.

— Отлично, — я подвела черту под нашей финансовой сделкой. — В таком случае, вырученные деньги, за вычетом вашего процента, положите в анонимный сейф в Гринготтсе, а мне сюда, в Хогвартс, пришлёте стандартную чековую книжку и сквозной зачарованный кошелёк. Я читала, что у гоблинов существуют особые кошели со специальными раздельными отделениями для фунтов и галеонов.

— Вы всё абсолютно верно прочли, мисс Грейнджер, — Малфой-старший посмотрел на меня с глубоким, искренним недоумением. — Знаете, я не перестаю поражаться. Временами вы кажетесь мне самой обычной, начитанной маглорождённой девчонкой, а временами — истинной Леди из древнейшего высокородного Рода.

— Нет ничего удивительного, Лорд Малфой, ведь я сама узнала о существовании вашего магического мира всего лишь около месяца назад, — я пожала плечами. — До получения письма я считала свои способности просто чем-то необычным, а родители настоятельно советовали мне скрывать их от остальных людей, чтобы не угодить в лечебницу. А потом пришло письмо, и вслед за ним явился сам Дамблдор.

— Дамблдор лично пришёл к вам домой?! — Люциус резко вскинул голову. — Мой Повелитель в своё время рассказывал мне, что к нему в юности тоже когда-то лично приходил Дамблдор. Это было ещё в далёких сороковых годах. Скажите, леди… а что директор устроил во время визита у вас?

— У нас на кухне он продемонстрировал нам высшую трансфигурацию и живого голема из сахарного песка, — ровно ответила я, а внутри моего разума всё окончательно встало на свои места: Дамблдор действовал по одному и тому же шаблону вербовки опасных аномалий.

— Невероятно… Скажите честно, мисс Грейнджер, вам тогда не показалось, что старик изначально что-то конкретное от вас хотел?

— В тот момент мне, разумеется, ничего подобного не показалось, — я сделала паузу, позволяя его чистокровной паранойе дорисовать картину за меня. — Но сейчас, после ваших крайне занимательных слов… Пожалуй, это действительно стоит очень детально обдумать.

— Что ж, мисс Грейнджер, — Малфой-старший изящно выпрямился. — Я имею честь официально пригласить вас посетить Малфой-мэнор во время рождественских каникул.

— Благодарю за приглашение, Лорд, но я буду слишком сильно скучать по своим родителям. Скажите, а можно мне будет взять их с собой? Я хочу просто показать им, как именно живут настоящие, высокородные волшебники.

Люциус буквально поперхнулся воздухом от такой вопиющей наглости, его породистое лицо удивлённо вытянулось.

— Это будет чертовски непросто, леди, — он растерянно пригладил свои платиновые волосы. — В Малфой-мэноре за всю историю его существования не было ни одного живого магла.

— Они не люди, по-вашему? — я оборвала его холодным взглядом.

— Что вы, леди, я совершенно так не считаю! — поспешно замахал руками Малфой-старший, испуганно вспоминая недавнюю судорогу своей Тёмной Метки.

— Не считаете, мистер Малфой, но зато так думаете, — я подвела черту под его сомнениями. — Что ж, выбор за вами.

— Хорошо, — Люциус тяжело вздохнул, признавая своё очередное тактическое поражение в этом подземелье. — Если обязательным условием вашего визита станет присутствие ваших магловских родителей в Мэноре, я готов это устроить. Мне нужно будет лишь предварительно посоветоваться со своей женой Нарциссой.

— Вот и отлично, тогда договорились. И не забудьте взять такую же клятву у вашего наследника.

Люциус удивленно приподнял бровь:

— У Драко? Но зачем? На нем установлены лучшие фамильные артефакты защиты сознания. Насколько мне известно, щиты полностью блокируют любое внешнее проникновение.

— Несмотря на артефакт защиты сознания у него на коже головы, есть способы его обойти, — я едва заметно усмехнулась, фиксируя его реакцию. — Поверьте, Люциус, для настоящей силы эта татуировка — не преграда.

Малфой-старший замер, его серые глаза округлились:

— Но… как вы узнали о татуировке?

— Споткнулась об неё на перроне. Но, как вы понимаете, она мне не помешала. Сейчас только клятва или Непреложный обет смогут защитить его разум от по-настоящему сильного легилимента.

— Вы правы… — Люциус судорожно сглотнул, окончательно капитулировав перед моей проницательностью. — Я сделаю это сегодня же. Я возьму с него обязательство до того, как покину Хогвартс. Что-то еще, леди?

Я медленно прошлась вдоль стола Снейпа, скользя пальцами по полированному дереву:

— И еще. Попросите своего друга, профессора Снейпа, давать мне дополнительные уроки по зельеварению. Вы, должно быть, в курсе моего фиаско на его первом уроке.

— Да, я слышал, — Люциус кивнул, его голос постепенно возвращал аристократический лоск. — Северус упоминал об этом. Он говорит, что ваше зелье было слишком насыщено магией. Вы не рассчитали баланс сырых ингредиентов.

— Мне нужно научиться контролю магии при небольших потоках, — сухо отрезала я. — Сильные у меня хорошо получаются. Можно сделать эти уроки под предлогом отработки. На следующем занятии я взорву еще один котел.

Люциус криво ухмыльнулся, мгновенно оценив изящество комбинации:

— Разумный ход. Это избавит Северуса от лишних вопросов со стороны Дамблдора. Я передам вашу просьбу. Он не посмеет отказать.

— Скажите, Лорд, вы не знаете какого-нибудь заклинания для точного определения времени?

— Разумеется, леди, это простейшие чары Tempus.

Люциус Малфой извлёк свою волшебную палочку и сделал короткое, ювелирное круговое движение в воздухе. Прямо перед нами в полумраке лаборатории вспыхнули ровные, светящиеся неоново-зелёным светом цифры: 22:30.

— Премного благодарю вас, Лорд, — я беззвучно повторила палочкой тот же самый жест, и часы послушно возникли передо мной.

Люциус Малфой замер. Его взгляд метался между моей палочкой и светящимися цифрами, словно он пытался понять, как это возможно. Невербальная магия в одиннадцать лет — без подготовки, без обучения. Он не знал, что я просто скопировала его жест, увидев структуру заклинания один раз. Он видел только то, что это было невозможно.

— Что ж, время действительно позднее, скоро в школе объявят отбой, и мне пора возвращаться в свою башню.

Малфой глубоко, с искренним почтением поклонился мне на прощание, полностью признавая мою власть над его Родом.

Люциус Малфой.

Тяжёлая дубовая дверь закрылась за девчонкой с тихим щелчком.

Люциус Малфой остался стоять посреди лаборатории, чувствуя, как левое предплечье всё ещё пульсирует тупой болью. Метка под тканью дорогой мантии остывала медленно, оставляя во рту отчётливый привкус железа.

Дверь ниши за гобеленом бесшумно отодвинулась. В кабинет стремительно вошёл Северус Снейп. Его чёрная мантия взметнулась, а тёмные глаза лихорадочно прошлись по перевёрнутому стулу, по графину с водой и, наконец, въелись в лицо друга.

— Что она сказала? — голос Снейпа прозвучал хрипло.

Люциус медленно поднял свою трость, опёрся на серебряный набалдашник и заставил пальцы не дрожать.

— Я под клятвой, Северус, — ответил Малфой, глядя прямо перед собой, мимо лица зельевара. — Единственное, что могу тебе сказать, — она прекрасная партия для Драко.

Снейп замер. Его бледные губы слегка приоткрылись, а в глазах на секунду мелькнуло нечто, похожее на ужас. Он слишком хорошо знал, на чьей стороне воевали Малфои в прошлой войне, чтобы пропустить этот маркер.

— То есть это всё правда, — выдохнул он, делая шаг назад к своей кафедре. — Но она — не Он. Иначе ты бы ни за что не осмелился произнести такое слово, как «партия».

Люциус тяжело вздохнул и наконец посмотрел другу в глаза.

— Северус, я говорю это тебе только потому, что ты мой друг и крёстный Драко. Она — не Он. Она намного страшнее, как бы удивительно это ни звучало.

Зельевар промолчал. В подземелье снова вернулась сырая, удушливая тишина. Люциус перевёл дыхание, восстанавливая привычную аристократическую манеру речи, и добавил:

— Можешь пригласить Драко сюда? Мне нужно с ним недолго поговорить. Можешь присутствовать при этом, там не будет ничего сверх того, что ты и так уже знаешь.

Снейп скупо кивнул. Он взмахнул палочкой, вызывая школьного домовика, и приказал существу немедленно передать старосте Слизерина, чтобы Наследника Малфоя доставили в кабинет Зельеварения.

Через пять минут дверь открылась. На пороге появился Драко — бледный, взъерошенный, судорожно сжимающий в руке палочку. Завидев отца, он застыл.

— Отец? — его голос слегка сорвался от удивления.

— Драко, — Люциус кивнул, указывая ему на стул напротив. — Садись.

— Что ты здесь делаешь, отец? — мальчик поспешно прошёл к столу, испуганно косясь на застывшего в тени Снейпа.

— По делам Рода, сын.

— Ты говорил с Грейнджер?

— Разговор только что закончился.

Драко подошёл ближе, и в его глазах вспыхнул фанатичный блеск.

— Она… она действительно дочь тёти Беллы, отец?

Люциус обменялся быстрым, предупреждающим взглядом со Снейпом.

— Это очень сложный вопрос, сын, — старший Малфой взвешивал каждое слово, помня о границах своей клятвы. — Но по совокупности открывшихся мне фактов я твёрдо склоняюсь к мнению, что это именно так.

— Значит, она моя двоюродная сестра! — Драко едва не вскочил с места от восторга.

— Не торопись, сын, — голос Люциуса упал между ними тяжёлой плитой. — Никто в этой школе и во всём магическом мире не должен об этом узнать.

— Но я… я никому не скажу, клянусь!

— Тебя могут прочитать, Драко, — холодно вставил Снейп из своего угла. — Легилименция Дамблдора не знает преград.

— У меня есть артефакт! — мальчик гордо вскинул подбородок, касаясь пальцами затылка под платиновыми волосами.

— Она смогла его увидеть под твоими волосами и пройти насквозь, — Люциус заставил его замолчать одним взглядом. — А ей всего лишь одиннадцать лет, Драко. Это вовсе не говорит о том, что наш фамильный артефакт плохой. Просто в мире существуют действительно сильные маги, против которых обычные побрякушки бесполезны. Поэтому ты мне сейчас принесёшь Непреложный обет.

Драко испуганно моргнул, его былая спесь мгновенно испарилась.

— Всё, что ты узнал о мисс Грейнджер, отныне не подлежит разглашению и является высшей Тайной Рода Малфой, — Люциус повернулся к зельевару. — Твой крёстный скрепит обет.

Драко молча выпрямил спину. Он вытянул вперёд свою правую руку, и отец перехватил её своей. Северус подошёл ближе, его палочка коснулась их запястий, и из её кончика вырвалась тонкая, звенящая нить багрового пламени, стянувшая кожу. Драко твёрдо, без запинки произнёс формулу Непреложного обета. Вспышка — и пламя впиталось в вены.

Мальчик перевёл дыхание, потирая запястье, и робко спросил:

— Мне… продолжать называть её грязнокровкой, отец?

— Ты уже взрослый, сын, и начинаешь потихоньку постигать мастерство больших интриг, — на губах Люциуса появилась скупая ухмылка. — Так что да. Называй её именно так. На людях вы на дух друг друга не переносите.

— А можно мне общаться с ней тайно?

— Это Хогвартс, Драко. Тайны здесь долго не живут, — Люциус покачал головой. — Рано или поздно вас выследят. Я пригласил её на рождественские каникулы к нам в Мэнор.

— Она согласилась? — Драко удивлённо округлил глаза.

— Да. Но с одним очень неприятным условием, которое она поставила.

— Она поживёт у нас несколько дней?

— Так и есть, — подтвердил Люциус.

— Отец, я уже в настоящем нетерпении! — Драко просиял. — Может, она наконец-то научит меня блэковским штучкам? Мама категорически не хочет меня им учить, говорит, что это опасно.

— Драко, веди себя прилично, — тон отца стал суровым. — Если мать тебя не учит, значит, твёрдо считает, что тебе ещё слишком рано. Вот после четырнадцати лет — тогда мы вернёмся к этому разговору.

— Я понял, отец, — мальчик послушно опустил голову. — Извини, я был не прав.

— Ничего, сын. А теперь ступай. За дверью тебя ждёт староста, он проводит тебя обратно в твою спальню.

— Спокойной ночи, отец, — Драко поднялся со стула, бережно поправляя мантию Слизерина.

— Спокойной ночи, сын.

Когда дверь за мальчиком закрылась, Люциус повернулся к Снейпу. Профессор по-прежнему стоял у кафедры, и на его бледном лице застыло выражение глубокого, параноидального раздумья.

Малфой-старший направился к камину, доставая из кармана щепотку зелёного пороха.

— Ну что, Северус, — произнес он, — Грейнджер попросила передать тебе одну маленькую просьбу.

Снейп резко вскинул голову:

— Какую ещё просьбу?

— Она хочет, чтобы ты давал ей дополнительные уроки по Зельеварению. Под предлогом отработок. На следующем твоём занятии она пообещала взорвать ещё один котёл, чтобы Дамблдор ничего не заподозрил. Ей нужно научиться микроконтролю магии при небольших потоках, потому что сильные у неё получаются слишком хорошо.

Люциус бросил летучий порох в камин. Зелёное яростное пламя взвилось до самого потолка, озаряя подземелье мертвенным блеском.

Он исчез в изумрудной вспышке, оставив Северуса Снейпа наедине с его собственным ужасом перед одиннадцатилетней заучкой.

Драко Малфой.

Драко лежал, глядя в потолок, когда зеркало на прикроватной тумбочке зажглось мягким зелёным светом — мама звонила сама, без предупреждения. Драко уже знал, что это значит. Так оно и бывало: она чувствовала неладное раньше, чем могла объяснить.

— Драко, дорогой, — её лицо в серебристой глади было усталым, но улыбка — настоящей. — Как ты, мой мальчик? Как занятия? Не холодно в подземельях?

— Всё в порядке, мам, — он сел поудобнее, прикрыв зеркало ладонью, чтобы свет не бил остальным в спальне. — Зелья идут хорошо, профессор Снейп, как всегда, строг. В замке не мёрзну.

— Хорошо, хорошо… — она помолчала, и Драко увидел, как взгляд её стал другим. Сосредоточенным. Острым. — Слушай, сынок. Я слышала, ты передал отцу какой-то платок?

Сердце у Драко ёкнуло, но он сделал лицо.

— Да, мам. Мне не вернули мой платок, а отдали похожий. Я отправил его отцу, чтобы он проверил его на проклятья.

— И какой результат?

— Отец сказал, что всё чисто. Но платок не вернул.

Пауза. Короткая, но тяжёлая. Драко буквально кожей ощутил, как мама что-то складывает у себя в голове, как пасьянс, в котором только что лёг последний, самый гадкий ход.

— Что-то скрывает? — спросила она ровным, спокойным тоном, от которого у Драко внутри всё свело.

— Я не знаю, — он пожал плечами, глядя в сторону. — Сама у него спроси.

— Спрошу, — пообещала она так, что Драко понял: отец сегодня получит. — Ну а ты? — голос вдруг сделался другим, почти заговорщицким. — Есть у вас там красивые девочки?

— Мама, — Драко закатил глаза, — ну серьёзно. Всё равно же я женюсь на той, на кого вы укажете.

— Ну серьёзно, сын, — передразнила она мягко, но настойчиво. — Ты же что-то скрываешь. Я чувствую.

Он помолчал. Потом выдохнул, потому что врать маме дольше пары секунд у него никогда не получалось.

— Ну есть одна, — тихо. — Но она сказала, что меня презирает.

— Почему?

— Я её обозвал. В первую нашу встречу. Принял за другую.

— А ты извинись.

— Пробовал, мама. Пока не помогло.

— Ничего, — в её голосе мелькнула та самая, тёплая, чуть насмешливая уверенность, с какой она всегда всё понимала наперёд. — Ещё семь лет впереди. Она чистокровная?

— Это важно?

— Сын. — На самом краю интонации Драко уловил настороженность. — Только не говори мне, что тебе понравилась грязнокровка.

— Нет, мам. — Он качнул головой и улыбнулся краем губ. — Она из наших.

— Я её знаю?

— Не думаю. Она из Америки.

— Почему она не в Ильверморни?

— Вроде они переехали сюда по семейным обстоятельствам.

Мама снова замолчала, и Драко почти физически увидел, как эти слова укладываются в ту же гадкую картинку, что и платок. Из Америки. По семейным обстоятельствам. Чистокровная. Из наших.

— Ты хорошо питаешься? — спросила она вдруг, легко, как будто ничего не было. — Прислать тебе чего-нибудь вкусного?

— Всё как обычно, — Драко усмехнулся, подняв руку и сделав пальцами кавычки. — Еда нормальная. Овсянка, тыквенный сок. Всё как мы «любим».

— Не грусти. — Мама улыбнулась, и на секунду снова стала совсем не опасной, а просто мамой. — Передам тебе твой любимый пастуший пирог.

— Спасибо, мам.

Дальше они ещё какое-то время перебрасывались про дом, про эльфов, про то, что профессор Снейп снова недоволен половиной Слизерина, про всякую ерунду, за которой Драко было уютно, как под тяжёлым одеялом. А потом попрощались.

Зеркало погасло, и Драко долго ещё сидел в синеватой полутьме спальни, глядя в пустую гладь.

Он не сказал ей главного. Но и не соврал.