Зарисовки из жизни замка Ветров. (гет)

Локи Лафейсон любил тишину. Но в Замке Ветров её почти не бывало. Фёдор постоянно гремел оружием или спорил, Франсуа играл на клавесине (ужасно фальшивя), а Сигюн, когда была дома, наполняла пространство своим присутствием, похожим на гул далёкого водопада. И Локи это... нравилось. Хотя он никогда бы в этом не признался.

Однажды в замок без предупреждения заявился Тор. Он возник на пороге, как всегда, громогласный, пахнущий грозой, элем и мокрой шерстью. Его красный плащ развевался, хотя ветра не было.

— Брат! — взревел он, хлопая Локи по спине с такой силой, что тот чуть не выронил книгу, которую читал. — Я решил навестить тебя! Отец говорит, что я слишком редко вижусь с семьёй!

Локи поморщился, потирая ушибленную лопатку.

— Какая трогательная забота. И ты, конечно, пришёл с пустыми руками? Без бочонка эля или хотя бы извинений за тот случай с колесницей?

— Колесница была починена! — отмахнулся Тор, проходя в главный зал и оглядываясь. — А где твоя прекрасная жена? И где те... маленькие смертные, о которых судачит весь Асгард?

— Они не «маленькие смертные», — процедил Локи. — Они — воспитанники Сигюн. И я советую тебе быть с ними... деликатным.

Но Тор уже заметил Фёдора и Франсуа, которые спускались по лестнице. Они как раз обсуждали, стоит ли сегодня на ужин надеть камзолы или можно обойтись домашними халатами. Увидев громадного бога грома, они замерли.

Тор окинул их взглядом с высоты своего роста. Фёдор, в свободной шёлковой рубахе и узких штанах, с копной чёрных кудрей, показался ему... хрупким. Франсуа, в аккуратном бархатном дублете, с элегантной бледностью, и вовсе напоминал фарфоровую статуэтку.

— Брат! — снова взревел Тор, но на этот раз обращаясь к Локи. — Я вижу, твоя жена завела зоопарк! Это кто? Гномы? Они такие маленькие! И один из них похож на девицу!

Фёдор замер. Его глаза сузились. Франсуа медленно, очень медленно поднял руку и поправил манжету. Локи, стоявший в стороне, отложил книгу и с предвкушающей улыбкой сложил руки на груди. Он обожал наблюдать за тем, как его «маленькие смертные» ставят на место зарвавшихся асов.

— Простите, уважаемый... господин с молотком, — начал Фёдор сладким голосом, от которого даже у Локи по спине пробежал холодок. — Вы, кажется, ошиблись адресом. Конюшни — через двор. Там ваши собратья... по разуму. А это — покои богини Сигюн, и здесь находятся её сыновья.

Тор нахмурился, переваривая услышанное.

— Ты дерзишь мне, смертный? Я — Тор, сын Одина, бог грома!

— А я — Фёдор Басманов, сын Алексея и Аграфены, а также названный сын Сигюн, — не моргнув глазом ответил Фёдор. — И я не «маленький». Я просто изящный. А вот вы, уважаемый, крупный. Очень. Крупный. И, простите за прямоту, от вас пахнет... козлом. Это, вероятно, из-за ваших козлов, на которых вы ездите? Но, может быть, перед визитом в приличный дом стоит принять ванну?

Тор открыл рот. Закрыл. Его лицо начало медленно краснеть. Локи тихо хрюкнул от смеха, прикрывая рот ладонью.

И тут вступил Франсуа. Он сделал шаг вперёд, изящно поклонившись (ровно настолько, насколько кланяются герцоги королям, но не богам).

— Мессир Басманов, возможно, был несколько... прямолинеен, — сказал он мягким, обволакивающим голосом, который так бесил его врагов при жизни. — Он хотел сказать, что в наших краях, Ваше Высочество, принято сначала мыться с дороги, а потом оскорблять домочадцев. Что касается запаха — это, несомненно, аромат ваших благородных козлов, и я, как сын Франции, нахожу его... экзотичным. Но некоторые могут счесть его оскорбительным для обоняния хозяйки дома. Вы ведь не хотите оскорбить леди Сигюн?

Тор, который готов был уже испепелить Фёдора молнией, замер. Сигюн. Жена его брата. Богиня Верности, которую уважала даже Фригг. Оскорбить её дом — значит навлечь гнев не только Локи, но и всей женской половины Асгарда.

— Я... я не хотел... — пробормотал он.

— Конечно, не хотели, — Франсуа лучезарно улыбнулся. — Поэтому, может быть, вы примете ванну? У нас есть чудесные масла из Мидгарда. Лаванда. Она успокаивает. И, возможно, после этого мы сможем продолжить нашу беседу в более... цивилизованном русле.

Локи больше не мог сдерживаться. Он расхохотался в голос, хлопая себя по колену.

— О, Тор, Тор! Ты пришёл унизить моих мальчиков, а они уложили тебя на лопатки за три фразы! Идите, идите, примите ванну с лавандой, Ваше Громовое Величество!

Тор, пыхтя от унижения, но не найдя, что возразить (ибо Франсуа был сама вежливость, а Фёдор сама дерзость, и оба прикрывались именем Сигюн), развернулся и пошёл искать ванную комнату.

Вечером, когда Тор, вымытый, пахнущий лавандой и немного пристыженный, сидел за ужином и с опаской косился на Фёдора и Франсуа (которые вели себя идеально, но в их глазах плясали бесенята), Локи сказал Сигюн, нарезавшей хлеб:

— Я ошибался. Они не зоопарк. Они — моё личное секретное оружие. Оставь их при дворе Асгарда на неделю — и Один сам отречётся от престола от нервного истощения.

Сигюн улыбнулась и погладила Локи по руке.

— Они просто защищают свой дом. И друг друга. Разве не этому ты их учишь?

Локи посмотрел на мальчиков. Фёдор что-то тихо втолковывал Франсуа, показывая на вилку для устриц, а тот закатывал глаза. И в груди Локи потеплело.

— Пожалуй, да, — сказал он тихо. — Пожалуй, да.