↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Сестра Меча | Sister of the Sword (джен)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Фэнтези, Приключения
Размер:
Макси | 531 423 знака
Статус:
Закончен
 
Не проверялось на грамотность
На древних равнинах Ансалона разгорается война, от исхода которой зависит будущее первых человеческих поселений Кринна.

Кочевые племена, воинственные захватчики, огры и эльфы — все оказываются втянуты в жестокое противостояние. А над полями сражений вновь расправляют крылья драконы, каждый из которых преследует собственные цели.

Город Яла-тене, ставший для многих людей символом новой жизни, оказывается перед лицом смертельной опасности. Старые враги возвращаются, чтобы свести давние счёты, и даже самые крепкие союзы подвергаются испытанию.

В самый разгар этих событий судьба вновь сводит Амеро с сестрой Нианки. Когда-то их пути разошлись, но теперь брату и сестре предстоит встретиться вновь и решить, за что они готовы сражаться.

Впереди последняя битва, которая определит не только судьбу их народа, но и будущее человеческой цивилизации.

«Сестра Меча» — заключительная книга трилогии «Варвары», завершающая историю Амеро и Нианки. Это рассказ о семейных узах, верности, мести и борьбе за мир, который люди Кринна только начинают строить.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 4

Рассвет наступил в гнетущей тишине. Лёгкий утренний туман стелился по низинам у стен Яла-тене и висел над прозрачными водами Озера Водопада. Несмотря на ранний час, крепостные стены были полны людей. Мрачные, с посеревшими лицами, они стояли неподвижно, словно сами обратились в камень.

Внизу, на дне долины, конные разбойники выстроились широкой дугой вокруг осаждённого поселения — от каменистой равнины под водопадом до опустевших загонов для волов на северной окраине Яла-тене. Кое-где цепь состояла всего из одного ряда всадников, но все они были на местах, вооружённые и готовые к бою.

От лагеря у реки отделился небольшой отряд налётчиков и направился прямо к западному входу в деревню. Следом шёл ещё десяток пеших, четверо из которых несли на плечах носилки. Красуясь своим умением держаться в седле, всадники развернулись у самой границы досягаемости метательного оружия. Утреннее солнце заиграло на награбленных доспехах и оружии.

Четверо разбойников поднесли к губам бараньи рога и протрубили протяжный, дрожащий сигнал, разнёсшийся от одного конца долины до другого. От группы отделился всадник на светло-сером коне, проехал несколько шагов и остановился. Как и большинство налётчиков, он скрывал лицо под маской. Его маска, искусно изготовленная из черепа какого-то рогатого зверя, была украшена кожаными лоскутами и раскрашена. Всадник снял её, открыв неожиданно молодое лицо и светло-каштановые волосы.

— Жители Арку-пели! — крикнул он. — Я Занниан, предводитель этого войска! Вы меня слышите?

Перед конём, всего в шаге от него, по земле забарабанил град камней. Губы Занниана растянулись в мрачной усмешке.

— Вижу, что слышите. Мне нужно поговорить с вашим вождём! Пусть выйдет, и мы побеседуем!

Толпа на стене зашевелилась. Двое протиснулись вперёд, расталкивая остальных. Один — пожилой мужчина с редеющими седыми волосами и длинным носом. Другая — женщина вдвое моложе, с густыми каштановыми волосами, заплетёнными в толстую косу. Она опиралась на копьё.

— Говори со мной, если тебе есть что сказать! — крикнула женщина.

— Прочь, баба! Я стану говорить только с вашим Аркуденом!

— Сам убирайся, мясник! Аркуден слишком занят, чтобы тратить на тебя слова!

Тяжело дыша под своей ношей, носильщики приблизились к Занниану. На сооружённых из жердей и шкур носилках сидела женщина лет сорока, хотя выглядела гораздо старше. В светлых волосах обильно пробивалась седина, а тёмные глаза с холодным, кремнёвым взглядом казались почти серыми. Лицо избороздили глубокие морщины. Когда-то она сама была воительницей, но теперь передвигалась лишь на носилках: много лет назад тяжёлая травма лишила её правой ноги ниже колена.

— Возвращайся, мать, — тихо сказал ей Занниан. — Ты здесь не нужна.

— Я хочу видеть их лица, — ответила Накрис. — Хочу быть здесь, когда они признают, что Амеро мёртв!

— Выведите Аркудена! — снова закричал Занниан. — Выведите его, если хоть кто-то из вас хочет пережить эту битву!

Женщина и старик на стене посовещались, после чего старик дрожащим голосом ответил:

— Аркуден ранен. Он пока не может встать на больную ногу. Говори с нами, разбойник. Мы передадим ему твои слова.

Накрис приподнялась на руках и завопила:

— Покажите его труп, лжецы! Мы знаем, что он мёртв! Я хочу увидеть, как поработали мои Нефритовые воины!

Взбешённый Занниан нагнулся и грубо толкнул мать обратно на носилки.

— Старая стервятница, вечно суёшь нос не в своё дело! Заткнись! — Затем рявкнул носильщикам: — Унесите Накрис обратно в лагерь!

— Нет! Я заслужила право увидеть его кровь! Стойте, вы! Это я его убила, Зан! Ты не сумел, а я сумела! Немедленно остановитесь! Несите меня обратно...

Носильщики побаивались грозной Накрис, но своего предводителя страшились ещё больше. Они продолжали спускаться с холма, а женщина всю дорогу осыпала их бранью.

— Слушайте меня, глупцы! — громко объявил Занниан. — Это ваш последний шанс! К Встрече Лун у нас появится средство, которое сокрушит вашу стену! И тогда никому в Арку-пели не будет пощады! Слышите? Вы все умрёте! Передайте это своему раненому Аркудену. У вас есть время до утра Встречи Лун, чтобы сдаться. После этого пощады не ждите!

В ответ на ультиматум многие жители на стене повернулись к нему спиной и презрительно задрали свои короткие юбки.

Занниан невольно расхохотался и снова надел маску из черепа. Затем вернулся к ожидавшим его военачальникам. Старший из них, Хотен, сын Нито, встретил предводителя вопросом:

— Аркудена видел?

— Нет. Возможно, материнские убийцы и вправду справились с ним.

— Она обещала, что после смерти Аркудена они сдадутся, — заметил другой налётчик.

— Моя мать много чего говорит. Лучше слушайте меня, а не её.

Предводитель и его военачальники направились обратно к своему войску. Хотен снял с головы шапочку, украшенную медвежьими и пантерьими зубами, и провёл ладонью по вспотевшей лысине.

— Не нравится мне всё это, Зан, — признался он. — А если эти грязноногие не сдадутся вовремя? Неужели ты и вправду натравишь на них целую шайку огров?

— Если этот мерзавец Харак вернётся с ограми, то да.

Занниан заметил потрясённое выражение лица Хотена и пристально посмотрел на него.

— А ты думал, я не посмею?

— Но огры, Зан! Как можно заключать союз с такими чудовищами?

Занниан рассмеялся. Смех его был резким, словно удар бронзового клинка.

— А чем они хуже зелёного дракона?

Он пришпорил коня и умчался прочь лёгким галопом. Разбойники, желавшие снискать расположение предводителя, поспешили следом, оставив Хотена одного. Вскоре лагерь у реки огласился пронзительными воплями Накрис, которые то и дело прерывались низким голосом её сына.


* * *


К тому времени, когда на западном горизонте показались первые горные вершины, Берамун уже изводилась от беспокойства. Столько дней минуло с тех пор, как она покинула Долину Водопадов, и ни единой вести ни о разбойниках Занниана, ни о судьбе Яла-тене. Девушку раздражал неторопливый темп, который Карада задала своему отряду. Стоило Берамун пожаловаться, как предводительница объяснила, что всадники не могут бросить пеших. Если колонна слишком растянется, и передние, и задние ряды станут лёгкой добычей для налётчиков или сильванестийцев.

Берамун понимала разумность этих слов, но тревоги от этого меньше не становилось. За время долгого перехода она заметно лучше научилась держаться в седле и теперь могла меньше думать о равновесии, а больше смотреть на призрачные вершины впереди. Её беспокойный взгляд не отрывался от гор, чьи очертания медленно проступали сквозь жаркое марево.

Чтобы отвлечься от мучительно медленного пути и мрачных мыслей, Берамун отъехала от Карады и направилась назад вдоль пыльной колонны. Вскоре она добралась до эльфийских пленников, которые шагали в середине кочевого войска под командованием собственных офицеров.

Эльфы оказались на удивление покорными. Пусть многие смотрели исподлобья, они не отставали и не доставляли хлопот. Один или двое одарили Берамун злобными взглядами, когда та проезжала мимо, но девушка не обратила на них внимания.

Балифа поручили надзору Пакито. Эльфийскому владыке дали хорошего коня, чтобы тот мог поспевать за крупным жеребцом своего стража. Руки Балифа связали спереди, оставив возможность держать поводья, а под брюхом лошади протянули прочный сыромятный ремень, стеснявший движения его лодыжек. Коня, на котором ехал эльф, выдрессировала Самту, спутница Пакито. Животное, точно собака, повиновалось свисту. Стоило Балифу попытаться ускакать, как пронзительный свист Самту заставил бы коня послушно затрусить обратно.

— Было бы проще, если бы ты дал слово не пытаться бежать, — заметил Пакито.

— Долг всякого пленника — стремиться к свободе, — ответил Балиф. — Карада со мной согласилась бы.

Великан хмыкнул.

— Вот и попробуй. Карада тебе глотку перережет.

Балиф криво улыбнулся. Он знал, что здоровяк говорит правду.

Берамун подъехала ближе и поравнялась с конём эльфийского владыки. Девушка молчала, но любопытство на её лице было столь очевидным, что Балиф заговорил первым.

— Ты дочь Карады? — спросил он.

Кочевники отобрали у него шлем и замшевую шляпу, и теперь его светлое лицо быстро обгорало под палящим солнцем, приобретая красновато-коричневый оттенок.

Берамун покачала головой.

— Нет. Я из других мест, из другого племени.

— И всё же она относится к тебе как к дочери. Не находишь? — Последний вопрос он адресовал Пакито.

— Эта девушка ей интересна, — согласился великан. — А Карада не из тех, кто уделяет кому попало своё внимание.

Балиф снова посмотрел на Берамун. Его светлые глаза откровенно изучали девушку.

— Интересно почему? Что она в тебе нашла?

— Чёрные волосы, большие тёмные глаза... Красивая девушка, — задумчиво произнёс Пакито.

Берамун залилась краской, да так, что её румянец оказался ярче солнечного ожога на лице эльфа.

— Для человека, пожалуй, — согласился Балиф. — Хотя тут уж дело вкуса.

— Хватит обсуждать меня, словно породистую кобылу! — огрызнулась Берамун. — Я прибыла из Яла-тене с посланием от Амеро, брата Карады. Его поселение осадили жестокие разбойники. Меня отправили вместе с другими разведчиками разыскать Караду и привести её на помощь Яла-тене.

— Вот как? А почему горный дракон не помогает своему другу Аркудену?

Берамун объяснила, куда исчез Дураникс, а потом спросила:

— Слушай, эльф, по-моему, языком ты владеешь лучше, чем мечом. Как вы с Карадой умудрились стать такими заклятыми врагами?

— В моей стране воин может быть одновременно поэтом, танцором или художником. Умение мыслить и умение сражаться — не огонь и вода, которые при смешении губят друг друга. Я командую войском Гласа Звёзд, а потому обязан исполнять его волю и воевать с его врагами. Карада это понимает. Мы сражались много раз. Однажды я одержал победу и сохранил ей жизнь. Я полагал, что, пощадив предводительницу, сломлю боевой дух кочевников, но...

Он пожал плечами и покосился на Пакито, который внимательно слушал разговор.

— Не раз потом я сожалел, что не убил Караду. Воины Гласа охотятся за ней уже двадцать лет. За это время погибло немало храбрецов.

— С обеих сторон, — вставил Пакито.

— А откуда ты знаешь, что Карада не убьёт тебя, если выкуп так и не заплатят? — спросила Берамун.

Балиф наклонился к ней. Его небесно-голубые глаза пристально встретились с её тёмными. Глубоким, звучным голосом он произнёс:

— Ты ведь не позволишь ей меня убить, правда?

От неожиданности Берамун натянула поводья и остановила лошадь. Движущаяся колонна потекла мимо неё. До девушки отчётливо донёсся лёгкий смешок Балифа, к которому присоединился громовой хохот Пакито. Резко развернув коня, Берамун поскакала к хвосту отряда, пряча пылающее лицо в клубах пыли.

Когда она наконец вернулась в голову колонны, Карада была окружена разведчиками. За лошадью предводительницы, по примятой траве, трусила Мара. Лицо и рыжевато-каштановые волосы девушки пожелтели от пыли.

— Ну как, славно побеседовала с Балифом? — спросила Карада, когда Берамун приблизилась.

Удивление девушки было столь явным, что Карада добавила:

— Я знаю обо всём, что происходит в моём отряде. Здесь и лошадь не споткнётся, и ребёнок не кашлянет, чтобы мне рано или поздно об этом не доложили.

— Я никогда прежде не встречала эльфов, — оправдывалась Берамун. — Просто хотела узнать, какие они.

— Держись подальше от Балифа. Он куда мудрее тебя и слишком хитёр. Будешь долго его слушать — сама захочешь отпустить.

— Да я бы ни за что такого не сделала!

— Ещё как сделала бы, — беспечно вмешалась Мара. — Добрый Народ умеет менять мысли и чувства так же легко, как ветер меняет направление.

Берамун не успела возразить, потому что Мара тут же обратилась к Караде:

— Пожалуйста, Карада, можно мне лошадь?

— Лишних нет, — коротко ответила та.

Мара, запыхавшаяся от бега среди конных кочевников, выглядела такой удручённой, что Берамун стало её жалко.

— Садись ко мне, — предложила она, протягивая руку. — Поедем вдвоём.

Мара перевела взгляд с протянутой руки на суровое лицо Карады, потом снова посмотрела на Берамун. Не сказав ни слова, она отвернулась и затерялась в пыльном потоке лошадей и волочащихся за ними волокуш.


* * *


Сухой ветер переменил направление. Теперь он дул с севера, тяжёлый и влажный. К вечеру белёсые облака, прежде застилавшие небо лёгкой дымкой, сбились в огромные грозовые тучи и заполнили весь северный небосвод. Кочевники ещё некоторое время продолжали путь, но приближение ночи и угроза дождя наконец заставили Караду остановить отряд. Едва люди принялись разводить первые костры, как небеса разверзлись и на землю обрушился ливень, погасив всякую надежду согреться у огня. В ту ночь всем пришлось довольствоваться холодным вяленым мясом и дорожными лепёшками.

Несколько шатров уже вытащили и развернули, когда мимо проехала Карада и приказала не ставить их. На рассвете отряд должен был выступить, и предводительница не желала терять время на установку и разборку шатров. Многие ворчали из-за необходимости провести ночь под дождём, но каждый кочевник знал: Карада останется под открытым небом вместе со всеми и промокнет и продрогнет ничуть не меньше остальных.

Когда начался ливень, Берамун потеряла Караду из виду. Теперь она бродила по лагерю, пытаясь найти хоть какое-нибудь укрытие на ночь. Эльфийские пленники придумали любопытный способ защититься от непогоды. По краям их плащей были пришиты маленькие металлические крючки и кольца, позволяющие соединить несколько плащей в один большой лёгкий навес. Пока дождь хлестал землю, эльфы сидели тесным кругом, лицом наружу, укрывшись от ливня под своим хитроумным шатром из плащей.

После долгих поисков Берамун заметила лошадь Карады пшеничной масти, привязанную к общей коновязи. Под самой мордой животного в траве виднелся тёмный горб. Кто-то сидел там на корточках, завернувшись в большую воловью шкуру. Берамун поспешила туда, приподняла край шкуры и просунула под него голову.

— Ещё для одной местечко найдётся? — спросила она и только тут разглядела, что под шкурой сидит не Карада, а Мара.

Девушка ничего не ответила, лишь немного подвинулась, молчаливо разрешая присоединиться. Берамун с опаской забралась внутрь.

Под шкурой было темно, как в сердце Стенна, но, подтянув колени к подбородку, обе девушки могли оставаться сухими. Воздух здесь был пропитан сыростью холодного дождя и почти осязаемой ревностью Мары.

Молчание затянулось, пока Берамун наконец не спросила:

— А где Карада?

— С тем эльфом. С тех пор как его схватили, она каждую ночь проводит с ним.

Берамун тихо ахнула от удивления, и Мара добавила:

— Не наедине. Пакито тоже с ними.

— А-а.

Берамун отбросила тревожные догадки, успевшие промелькнуть в голове.

— Она боится, что он сбежит?

В темноте девушка почувствовала, как Мара пожала плечами.

— Пакито говорит, они спорят обо всём на свете: как лучше разводить лошадей, кто из них лучший предводитель... И так до тех пор, пока кто-нибудь не устанет и не заснёт. Карада побеждает каждую ночь. Эльф всегда засыпает первым.

За воротник Берамун затекла холодная струйка дождя. Она отодвинулась от края шкуры, пока её ноги не упёрлись в ноги Мары.

— И что же это, игра такая?

— Карада не играет, — ответила Мара. В голосе звучали одновременно гордость за предводительницу и обида за собственное положение. — Это борьба. Она испытывает силу своего духа в противостоянии с духом эльфа.

Желая поддержать девушку, Берамун сказала:

— Уверена, ей ничего не грозит.

Резкий металлический звон выскользнувшего из ножен кинжала заставил слова застрять у неё в горле. Берамун напряглась: к её щиколотке прикоснулось холодное бронзовое остриё.

— Никто не причинит Караде вреда! — объявила Мара. — Пока я жива, никто!

Берамун замерла. Она молчала и едва дышала. Отсутствие реакции возымело желаемое действие: кинжал вернулся в ножны.

— Пожалуй, немного посплю, — спокойно сказала Берамун и свернулась калачиком на сырой земле.

Между лопатками у неё неприятно покалывало от мысли, что рядом лежит такая неуравновешенная девушка с кинжалом. Но Берамун, как ей казалось, уже разгадала Мару. Та боготворила всякого, кто получал над ней власть. Сначала Тифана, предводителя разгромленных сенсарку, потом сильванестийских хозяев, которым служила рабыней, а теперь Караду. Тех, кому благоволила её госпожа, Мара не тронет. Но горе тому, кого Карада возненавидит!

Постепенно засыпая, Берамун задумалась о положении Балифа. Плен у давнего врага, похоже, ничуть его не тревожил. Не тяготила и мысль о том, что, возможно, придётся ждать целый год, пока его владыка Сильванос решит, платить ли выкуп. Но знай эльф, какая опасность грозит ему от одной-единственной странной девушки, он, пожалуй, смотрел бы на своё положение иначе. «Тот эльф», как называла его Мара, мог бы узнать, что такое настоящий страх.


* * *


Дождь яростно хлестал стены Яла-тене. Вода неслась ручьями по переулкам, смывая пыль, накопившуюся за долгие засушливые дни. А в проулке перед Домом Черепахи потоки уносили ещё и немало крови.

Внутри, у очага, тихо сидела Лиопи. Слёзы её уже иссякли. Густые каштановые волосы, обычно аккуратно заплетённые в косу, теперь свободно спадали ниже пояса.

— Безжалостные дети, — произнесла она.

— Что?

По другую сторону очага, за пламенем, стояли на коленях двое мужчин. Одним был пчеловод Тепа, старейший из оставшихся в живых старейшин поселения. Рядом с ним находился Хекани, молодой человек, которому совсем недавно пришлось возглавить оборону Яла-тене. Ему ещё не исполнилось двадцати, и каштановые волосы он носил собранными в длинный конский хвост, как мужчины, до сих пор кочевавшие по саванне. До вторжения разбойников в долину Хекани ни разу не ночевал в Яла-тене. Он был странником и жил в шатровом лагере за стенами. Как и остальные обитатели лагеря, торговал, обменивал товары и нанимался на работу — хоть на два дня, хоть на десять. Когда перед угрозой приближения Занниана кочевники свернули шатры и ушли, Хекани единственный решил остаться. Здравый смысл и преданность помогли ему заслужить доверие Аркудена и, что оказалось ещё труднее, его женщины, Лиопи.

— Что ты сказала? — снова спросил Хекани.

— Те, кого Занниан послал за Амеро... Они ведь сами почти дети. Как можно превратить детей в таких безжалостных убийц?

— Надеюсь, мне никогда не доведётся этого узнать, — пробормотал Тепа.

Он опустил лоб на ладонь и тяжело вздохнул. Несколько недель назад его собственного сына Уди отправили вместе с Берамун и другими разведчиками искать сестру Аркудена. Разбойники поймали Уди, а затем выставили его умирающее тело на кольях перед стенами Яла-тене. О судьбе Берамун до сих пор не было никаких известий.

Когда старик задремал, Хекани перебрался на другую сторону очага, поближе к Лиопи. Он был очень высоким, нескладным, с длинными руками и ногами. Однако в боях этот юноша показал себя грозным противником. В одиночку он убил двух вторгшихся в поселение Нефритовых воинов.

— Что же нам делать? — тихо спросил он, стараясь не разбудить старика. — Припасов не хватит и на двадцать дней. От последней разведчицы, посланной Аркуденом, ни слуху ни духу. Если дракон не вернётся и не спасёт нас, боюсь, долго мы не продержимся.

Лиопи согласно кивнула и пошевелила угли в угасающем очаге. То, что разбойники не выставили тело Берамун напоказ, вселяло в неё надежду: возможно, девушке всё же удалось пробраться через их ряды. Но не исключено, что юная странница попросту пустилась наутёк, оставив обречённое Яла-тене позади.

Последний язычок пламени погас, и в очаге осталась лишь россыпь тлеющих углей.

— В горе есть... — медленно начала Лиопи, словно тщательно подбирая слова, — туннели.

— Складские туннели? А что с ними? Они ведь все заканчиваются тупиками.

— Два — да. Но третий проходит насквозь. Когда Амеро искал медную руду, он обнаружил в скале трещину. Потом велел нескольким мужчинам расширить проход. Он ведёт до самой вершины утёса над поселением. Амеро приказал замаскировать оба входа каменными плитами.

Хекани был поражён.

— Почему ты раньше молчала? Мы же можем сбежать!

Лиопи покачала головой.

— Проход слишком узкий. Через него может протиснуться только один человек за раз, да и то небольшой. Чтобы вывести всех жителей Яла-тене, кто вообще сумеет пролезть, понадобятся дни. А туннель в любую минуту может обрушиться. Мы никогда не собирались использовать его для побега. Слишком опасно было даже думать об этом. Но теперь...

Она подняла на Хекани измученные, запавшие глаза.

— Дети. Мы могли бы спасти хотя бы некоторых детей. Выводить их несколько ночей подряд, а потом они разошлись бы по горам. Конечно, это опасно, но тогда от Яла-тене хоть что-нибудь осталось бы.

Хекани откинулся назад, опираясь на руки.

— А я говорю, надо сражаться до конца! Ты же сама видела их вчера! Разбойников осталось не так уж много. Мы можем победить!

— Через два дня Встреча Лун. Они утверждают, что к тому времени смогут разрушить нашу стену.

— Да они блефуют! Не одолеть им нашу стену! Только и умеют, что угрожать да пугать нас.

— А мне страшно, — тихо призналась Лиопи. — Сколько у нас осталось людей, способных сражаться?

Хекани немного подумал и ответил:

— Здоровых мужчин и женщин — сто шестнадцать. Стариков и детей, которые ещё могут чем-нибудь помочь, — сто сорок девять. Раненых и больных, совсем не способных сражаться, — двести восемьдесят восемь.

— А сколько погибло?

Он отвёл глаза, не выдержав её пристального взгляда.

— Не знаю. Я ведь возглавил воинов только в ту ночь, когда напали Нефритовые воины.

Лиопи неожиданно поднялась. Взяв одеяло из конского волоса, она укрыла спящего Тепу. Хекани попрощался, накинул плащ и взял копьё.

— Держись, Лиопи, — гордо произнёс он. — Мы ещё не погибли!

Он вышел под дождь и зашагал прочь. Когда Хекани скрылся, Лиопи поняла, что слёз у неё осталось куда больше, чем она думала. Она прислонилась лбом к двери и заплакала. Но плач её утонул в шуме дождя, потоками несущегося по тёмной, безлюдной улице.

Глава опубликована: 11.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх