Любовь - сложная штука (гет)

Гарри поднялся с кресла, всё ещё обдумывая последние слова Дамблдора.

— Я пойду к Рону. Он наверняка уже сходит с ума от скуки.

— Передай ему, что вечером я буду ждать вас обоих здесь, — сказал директор. — Если мадам Помфри позволит ему покинуть Больничное крыло, он присоединится к нам перед собранием Ордена.

Гарри кивнул и уже развернулся к выходу, когда за окнами померк солнечный свет.

Не исчез — именно померк, словно между Хогвартсом и небом легла огромная тень.

Фоукс проснулся и резко поднял голову. Серебряные приборы на столах умолкли один за другим. Пламя в камине пригнулось к поленьям, сделалось маленьким и почти бесцветным. По оконным стёклам прошла мелкая дрожь, хотя снаружи не было ветра.

Северус первым выхватил палочку.

Люциус не успел спросить, что происходит.

Голос возник повсюду одновременно.

Он не доносился снаружи и не проникал сквозь окна. Казалось, сам камень, из которого был сложен Хогвартс, заговорил высоким, холодным голосом, и от каждого слова по стенам расходилась едва ощутимая дрожь.

— Люциус Малфой.

Пальцы Люциуса стиснули набалдашник трости.

Гарри замер возле двери.

— К закату ты приведёшь Гарри Поттера в Малфой-мэнор. Твой сын уже возвращается домой. Уверен, он будет достаточно любезен, чтобы впустить нас.

В голосе звучала улыбка.

От неё становилось страшнее, чем от крика.

— Не опоздай, Люциус. Иначе мне придётся прийти за мальчиком самому — сюда, в ваш драгоценный Хогвартс. Здесь так много окон. Так много комнат. Так много детей, которые ещё верят, что эти стены способны их защитить.

Где-то внизу закричали. По коридорам застучали торопливые шаги, но голос Волдеморта заглушил их, не сделавшись громче.

— А ты, Гарри... мой мальчик. Выбор, как всегда, остаётся за тобой. Ты придёшь ко мне — или позволишь другим детям умереть вместо тебя?

Гарри побелел. Ладонь прижалась ко лбу, очки съехали набок, но он словно не замечал боли.

— До заката.

Последние слова медленно растаяли.

Свет за окнами вернулся. Пламя в камине выпрямилось, серебряные приборы снова пришли в движение, однако кабинет уже не был прежним. В нём осталось чужое присутствие — холодное, липкое, будто Волдеморт не ушёл, а лишь замолчал и теперь ждал ответа.

Никто не произнёс ни слова.

Портреты прежних директоров больше не притворялись спящими. Все они смотрели на Дамблдора. Фоукс расправил крылья и издал низкий, тревожный звук.

Гарри медленно убрал руку ото лба.

— Профессор...

Он не успел договорить.

Сквозь закрытую дверь ворвался серебряный свет.

Патронус влетел в кабинет на полном скаку. Полупрозрачная лошадь пронеслась по ковру, не касаясь его копытами, резко остановилась возле Гарри и вскинула голову. Серебряные бока тяжело вздымались, словно она и в самом деле бежала от Хогсмида до самого замка.

Заговорила она голосом Джинни.

Задыхающимся, сорванным, едва узнаваемым от паники.

— Гарри! Гарри, ты слышишь меня? Гермиону и Малфоя похитили Пожиратели! Их было четверо... они напали на них в переулке и утащили портключом. Я не знаю, куда. Я не успела... Я была рядом, но не успела, они исчезли...

Голос Джинни дрогнул. Серебряная лошадь забила копытом, осыпая ковёр холодными искрами.

— Гарри, я бегу в Хогвартс. Скажи Дамблдору. Пожалуйста, скажи ему... Гермиона у них!

Патронус распался.

На мгновение в воздухе осталось облако серебряных искр. Затем погасли и они.

Люциус не почувствовал, как трость выскользнула из его руки.

Серебряный набалдашник ударился о камень. Звук получился коротким и отчётливым, но донёсся словно издалека.

Перед глазами стало темно.

Сначала Драко.

Теперь Гермиона.

Сердце замерло между двумя ударами, а затем сорвалось с места. Кровь застучала в висках так громко, что голоса вокруг превратились в бессвязный шум.

Волдеморт назвал только Драко.

Значит, либо ещё не знал о Гермионе, либо не счёл её достаточно важной, чтобы упомянуть.

Драко был нужен ему живым. Он был наследником, ключом к защите Мэнора, приманкой для отца.

Гермиона могла оказаться там случайно.

Ненужный свидетель. Помеха. Девчонка, которую можно убить просто потому, что она бросилась защищать Драко.

«Вечером увидимся?»

Люциус услышал собственный утренний голос так ясно, словно Гермиона по-прежнему стояла перед ним.

«Конечно».

— Я пойду, — сказал Гарри.

Дамблдор поднялся.

— Гарри...

— Ему нужен я. Если я приду, ему не будет смысла трогать остальных. — Гарри резко повернулся к Люциусу. — Вы можете провести меня в Мэнор? Прямо сейчас?

— Поттер, замолчите, — произнёс Северус.

— Они у него!

— Именно поэтому вам следует хотя бы на несколько минут перестать действовать так, будто вы единственный человек в этой комнате, которому есть кого терять.

Гарри дёрнулся, словно его ударили.

— Я не собираюсь сидеть здесь до заката!

— А я не собираюсь позволять вам ворваться в Мэнор без плана, — отчеканил Северус. — Вы отправитесь к Салазару прежде, чем успеете произнести первое заклятие, а следом туда отправятся все, кто попытается вытащить вас обратно. Это не храбрость, Поттер. Это самоубийство, совмещённое с непростительной самонадеянностью.

Гарри что-то ответил.

Люциус не разобрал слов.

Его правая рука уже скользнула под мантию. Пальцы не слушались. Дважды они зацепились за край внутреннего кармана жилета, прежде чем ему удалось нащупать тонкую металлическую цепочку.

Он потянул её на себя.

Небольшой серебряный компас лёг в ладонь. Корпус был ледяным, крышка не поддалась с первого раза. Люциус сильнее надавил большим пальцем.

Раздался тихий щелчок.

Под стеклом металась тонкая стрелка. Она совершила полный оборот, второй, задрожала и резко повернулась на юг.

В прозрачном камне, заменявшем сердцевину компаса, мерцала золотистая искра.

Люциус смотрел на неё, не моргая.

Свет не гас.

Камень не потускнел. Стрелка не замерла. Компас по-прежнему находил Гермиону.

Она была жива.

Воздух наконец вошёл в лёгкие. Люциус вдохнул резко, почти болезненно. Компас повис на цепочке, продолжая указывать на юг, а освободившиеся руки медленно сжались в кулаки.

Только тогда он заметил наступившую тишину.

Все смотрели на него.

Гарри стоял возле двери, тяжело дыша. Северус не сводил взгляда с компаса. На лице Дамблдора не осталось ни обычной мягкости, ни спокойной задумчивости.

— Люциус, — начал он. — Мы сейчас...

— Хватит.

Голос прозвучал негромко, однако оборвал директора резче любого крика.

Люциус закрыл компас и поднял голову.

Лицо его оставалось совершенно неподвижным. Лишь взгляд изменился — стал пустым и холодным, словно всё человеческое отступило в нём куда-то глубоко, освобождая место для чего-то значительно более опасного.

— Они живы, — произнёс он. — И у нас есть несколько часов, чтобы решить, как вытащить их оттуда и уничтожить это отродье.

Гарри первым отвёл взгляд.

Северус внезапно вздрогнул.

Его правая рука сомкнулась на левом предплечье. Лицо исказилось всего на мгновение, но Люциус слишком хорошо знал эту боль, чтобы не понять.

Тёмная метка горела.

Северус отдёрнул манжету. Чёрные линии на коже налились густым цветом; змея шевельнулась в пасти черепа.

— Он призывает меня.

— Уже? — спросил Гарри.

— Волдеморт не станет ждать до заката, не зная, какое действие произвела его угроза. Ему понадобится доклад о том, что сейчас происходит в Хогвартсе.

Гарри посмотрел на Люциуса.

— Но почему Малфой? Откуда он вообще узнал?

Северус помолчал, всматриваясь в почерневшую Метку.

— Смею предположить, этой ночью он всё-таки ощутил гибель диадемы. Нам пришлось уничтожить её раньше, чем мы собирались. После этого Волдеморт наверняка проверил остальные тайники.

— Кольцо, — произнёс Люциус.

Северус поднял на него взгляд.

— Чтобы родовая защита дома Мраксов приняла подделку, мне пришлось пропустить через последний контур собственную магию, — объяснил Люциус. — Со временем защита должна была поглотить её полностью.

— Но времени у нас оказалось недостаточно, — произнёс Северус. — Волдеморт мог почувствовать гибель диадемы и начать проверять остальные тайники прежде, чем след вашей магии успел раствориться до конца.

Гарри медленно опустил руку.

— И нашёл след магии профессора Малфоя.

— Вероятнее всего.

В кабинете ненадолго стало тихо.

Дамблдор повернулся к застеклённой нише за письменным столом. За стеклом, отражая огонь камина, лежал меч Гриффиндора.

— Если Волдеморт проверил остальные тайники, он уже понял, что произошло с крестражами, — произнёс директор. — Теперь он будет держать Нагайну при себе.

— И усилит защиту вокруг неё, — добавил Северус.

— Но вам он по-прежнему доверяет, — сказал Гарри. — Вы сможете увидеть Гермиону и Драко?

— Если Волдеморт сочтёт нужным держать их на виду. Искать пленников по Мэнору или задавать о них вопросы я не смогу. Малейший необъяснимый интерес вызовет подозрения.

Гарри стиснул зубы.

— Значит, вы просто будете смотреть?

Северус резко повернул к нему голову.

— Я постараюсь не погибнуть в первую же минуту, Поттер. Это позволит мне помочь им значительно больше.

Гарри выдержал его взгляд, но промолчал.

— Сначала Волдеморт потребует отчёта, — продолжил Северус. — И едва ли удовлетворится словами. Он войдёт в мой разум. Захочет увидеть этот кабинет моими глазами.

— Сможете не впустить его дальше? — спросил Гарри.

— Полностью закрыться от него — значит немедленно выдать себя. Мне придётся позволить ему увидеть ровно то, что он ожидает. Этого должно быть достаточно, чтобы он решил, будто увидел всё.

— Что именно? — спросил Дамблдор.

— Первые минуты после послания: Поттера, готового немедленно броситься в пекло, страх Малфоя за сына и ваше намерение исполнить требование и явиться в Мэнор к закату. Дальше покажу только панику в школе.

Северус опустил рукав, скрывая Метку.

— Всё это правда. Именно правду труднее всего отличить от тщательно отобранной лжи.

Взгляд Дамблдора переместился к мечу.

— Возможно, вы окажетесь единственным из нас, кому позволят приблизиться к Нагайне достаточно близко.

Гарри понял первым.

— Он должен взять меч.

— И каким образом, Поттер, вы предлагаете мне объяснить меч Гриффиндора под мантией? — спросил Северус. — Лорд может быть самоуверен, но он ещё не ослеп.

Дамблдор открыл нишу. Меч плавно поднялся с подставки и лёг на стол.

Несколько мгновений никто не приближался к нему.

— Вы возьмёте меч в Мэнор, — произнёс Люциус. — Но Лорд его не увидит.

Северус резко повернулся к нему.

— И как я его пронесу?

Люциус снял с правой руки перстень. Серебряная печатка с гербом Малфоев тускло блеснула в свете камина.

— Волдеморт сможет войти в Мэнор только с помощью Драко. Но открыть ворота и подчинить себе родовую защиту — не одно и то же. Даже если к вашему появлению Волдеморт уже окажется внутри, Мэнор всё ещё будет признавать хозяином меня.

Северус перевёл взгляд на перстень.

— И чем это мне поможет?

— Печатка откроет вам хозяйский путь. Вы окажетесь не у ворот и не в главном холле, а в дальнем коридоре западного крыла. Защита примет вас как человека, впущенного мною, и не подаст сигнала о вашем появлении.

— Почему именно там?

— Этим коридором почти не пользуются. Он заканчивается западной галереей, а за портретом Абраксаса находится узкая ниша. Её нет ни на одном плане дома. Спрячете там меч и оставите вместе с ним перстень.

Северус посмотрел на Люциуса внимательнее.

— А затем?

— Затем пройдёте в главную гостиную. К этому времени Лорд, вероятнее всего, уже будет там распоряжаться моим домом. Перед ним вы появитесь с пустыми руками, как и положено верному слуге, явившемуся на зов. А к мечу вернётесь, когда начнётся атака или появится возможность покинуть гостиную незамеченным. До этого не рискуйте.

— Он может заметить задержку.

— Уже заметил. Но пока принимает её за время, необходимое вам, чтобы покинуть Хогвартс. У вас есть несколько минут. Не больше.

Северус не спешил брать перстень.

— Если коридор окажется не таким пустым, как вы уверены?

— Позаботьтесь, чтобы тот, кого вы там встретите, не успел об этом рассказать.

На губах Северуса появилась едва заметная усмешка.

— А если защита всё-таки поднимет тревогу?

— Не поднимет.

— Уверены?

Люциус протянул ему перстень.

— Это мой дом, Северус.

Тёмная метка вспыхнула снова.

Снейп резко втянул воздух. На коже вокруг черепа проступила краснота.

— Он теряет терпение, — сказал Дамблдор.

— Значит, ещё уверен в моём повиновении.

— Тем лучше, — произнёс Люциус. — Он не станет искать предательство там, где ожидает увидеть страх.

Северус наконец забрал перстень.

Дамблдор осторожно поднял меч и протянул ему рукоятью вперёд.

— Когда вы окажетесь там, связи с вами не будет, — сказал он. — Вы не узнаете, когда и каким путём мы войдём в Мэнор.

— И Волдеморт не сможет вырвать это из моей головы.

— Вам придётся самому выбрать момент для удара.

— Я всю жизнь только этим и занимаюсь.

Северус принял меч.

Серебряный клинок вспыхнул между ними холодным светом.

— Не пытайтесь напасть сразу, — сказал директор. — Дождитесь момента, когда сможете добраться до меча и приблизиться к Нагайне, не выдав себя раньше времени. Если представится возможность для удара — не медлите. Если станет ясно, что нам больше нечего терять, — тоже.

Северус снова взглянул на Дамблдора.

— Я знаю, для чего предназначен меч.

— Я открою вам путь за пределы замковых чар, — сказал директор. — На несколько секунд. Этого должно хватить.

Он поднял палочку.

Тонкие золотые линии разошлись от её конца, легли на стены, прошли по потолку и замкнулись вокруг Северуса. Воздух дрогнул. Где-то глубоко в замке тяжело отозвались древние защитные чары.

Северус шагнул в центр золотого круга.

— Профессор, — позвал Гарри.

Снейп остановился.

— Выиграйте нам время, — сказал Гарри. — Не дайте ему начать до того, как мы войдём.

Несколько мгновений Северус смотрел на него.

— Для этого я и иду.

— Мы придём к закату.

— Тогда придите подготовленными.

Золотой свет сомкнулся.

Северус исчез вместе с мечом.

* * *

Тем временем портключ выбросил пленников далеко за пределами защитного контура Малфой-мэнора.

Верёвки, стягивавшие колени и лодыжки, рассекли сразу после перемещения. Руки обоим завели за спину и связали заново.

Оттуда их тащили через заснеженное поле почти четверть часа.

К тому времени, когда впереди показались высокие кованые ворота, Гермиона почти не чувствовала связанных рук. Верёвки глубоко врезались в запястья, плечо после падения ныло при каждом шаге, а разбитая губа снова начала кровоточить.

Руквуд держал её за локоть. Стоило Гермионе замедлиться, как его пальцы сильнее сжимались на руке, заставляя идти дальше. После второй попытки закричать один из Пожирателей затолкал ей в рот свёрнутую ткань и туго завязал на затылке.

Теперь оставалось только дышать через нос и не позволять ногам подогнуться.

Драко вели рядом.

Верёвки стягивали его руки за спиной, по лицу тянулась засохшая полоса крови, но он продолжал сопротивляться. Один из Пожирателей уже хромал после удара его каблуком. Другой держался подальше, направив палочку Драко между лопаток.

У ворот их ждали.

Беллатриса стояла возле каменной колонны, одетая в чёрное с головы до ног. Ветер трепал длинные тёмные волосы, а в руке поблёскивал узкий нож. Увидев Драко, она медленно улыбнулась.

— Вот и наш маленький хозяин вернулся домой.

Драко остановился.

Пожиратель за его спиной толкнул его в плечо, но он упёрся каблуками в снег и не сдвинулся.

За воротами темнела длинная аллея. В глубине, между голыми деревьями, виднелся Малфой-мэнор — неподвижный, закрытый, ни в одном окне не горел свет.

Дом словно затаился.

Гермиона почувствовала защиту Мэнора даже отсюда. Магия лежала над землёй тяжёлыми слоями, тянулась между каменными колоннами и сходилась к серебряному гербу Малфоев, разделённому надвое линией стыка. Защита узнавала наследника, стоявшего снаружи, но не пускала никого, пока он сам не даст ей разрешения.

Беллатриса подошла ближе.

— Ну же, Драко. Открой тётушке ворота.

Он посмотрел ей в лицо.

— Сдохни.

Улыбка Беллатрисы стала шире.

— Как невежливо.

— Сдохните все, — процедил Драко. — Проклятые твари.

Руквуд коротко рассмеялся.

Беллатриса не рассмеялась. Она поймала Драко за связанные руки и рывком подтащила его вплотную к воротам. Он попытался ударить её плечом, но стоявший сзади мужчина схватил его за волосы и запрокинул голову.

Нож блеснул. Лезвие прошло по запястью Драко.

Он дёрнулся и стиснул зубы. На бледной коже выступила тонкая красная линия, быстро наполнилась кровью и потекла к ладони.

Гермиона рванулась к нему.

Руквуд удержал её на месте. Она хотела что-то прокричать сквозь кляп, но из горла вырвался лишь глухой, беспомощный звук.

— Не переживай так, — пропела Беллатриса, не глядя на неё. — От нашего мальчика требуется всего несколько капель.

Беллатриса развернула Драко спиной к воротам и прижала рассечённое запястье к середине герба.

Защита отозвалась мгновенно.

По серебру пробежали голубоватые линии, заполняя узор на обеих створках. Земля под ногами едва заметно дрогнула.

В глубине Мэнора что-то проснулось.

Ворота медленно распахнулись, разрывая герб надвое.

Тяжёлые створки двигались без единого скрипа, пропуская тех, кого хозяин дома никогда не пригласил бы войти.

Беллатриса отпустила руку Драко.

— Вот видишь. Ничего сложного.

Пожиратели потащили пленников за ворота. Они успели сделать лишь несколько шагов по тёмной аллее, когда пространство впереди внезапно сжалось.

Воздух потемнел, словно в него вылили чернила, снег закружился над землёй. В следующее мгновение на дороге возникла высокая фигура в чёрной мантии.

Волдеморт появился беззвучно.

Несколько снежинок лежали на его плечах и складках одежды — белые следы Запретного леса. Рядом с ним по снегу скользнула Нагайна. Огромное тело змеи оставило широкую извилистую полосу, голова поднялась почти до пояса хозяина.

Пожиратели моментально опустились на колени.

Беллатриса склонилась ниже остальных.

Руквуд рванул Гермиону вниз. Она ударилась коленями о промёрзшую землю. Драко остался стоять, хотя мужчина за спиной изо всех сил давил ему на плечо.

Волдеморт посмотрел на открытые ворота.

— Превосходно.

Его красные глаза остановились на Драко.

— Здравствуй.

Драко тяжело дышал, но не отвёл взгляда.

— Можешь не волноваться, — продолжил Волдеморт почти ласково. — Твой отец уже получил приглашение. Как и Гарри Поттер. К закату здесь станет гораздо веселее.

— Он не придёт, — выговорил Драко.

— Придёт.

Волдеморт произнёс это без тени сомнения.

— У каждого человека есть цена. Твой отец слишком долго притворялся, будто у него её нет. Сегодня мы выясним, насколько дорого он ценит собственного сына.

Драко побледнел, но промолчал.

Нагайна скользнула ближе и обвилась вокруг ног Волдеморта. Раздвоенный язык мелькнул в воздухе.

Только теперь Волдеморт обратил внимание на второго пленника.

Его взгляд переместился на Гермиону.

— А это кто у нас?

Руквуд поднялся с колен, не выпуская её руки.

— Побочный продукт, мой Лорд. Она вмешалась. Увидела нападение, бросилась защищать мальчишку. Оставить её там означало поднять тревогу раньше времени, поэтому мы забрали обоих.

Волдеморт медленно приблизился.

Гермиона заставила себя поднять голову. Сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в связанных запястьях. Она смотрела в белое лицо, в узкие ноздри, в красные глаза — и отказывалась отвести взгляд.

— Покончить с ней здесь? — спросил Руквуд.

Драко рванулся вперёд.

Мужчина за его спиной не удержал его. Драко успел сделать один шаг, прежде чем Беллатриса взмахнула палочкой. Верёвки затянулись, сбили его с ног, и он рухнул в снег.

Гермиона закричала сквозь кляп и дёрнулась к нему.

Волдеморт остановился.

Посмотрел сначала на Драко, затем на неё.

На его бескровных губах появилась улыбка.

— Как невежливо, Августус.

Руквуд замер.

— Мой Лорд?

— Неужели ты не узнал дорогую подругу нашего золотого мальчика?

Волдеморт протянул длинные белые пальцы и коснулся подбородка Гермионы. Она попыталась отшатнуться, но Руквуд удержал её на месте.

— Мисс Грейнджер, — негромко произнёс Волдеморт. — Какая приятная неожиданность.

Его пальцы сжались чуть сильнее.

— Полагаю, ваше присутствие сделает Гарри значительно сговорчивее.

Драко снова попытался подняться.

Беллатриса наступила ему на связанные руки.

Волдеморт даже не посмотрел в его сторону.

— Нет, — сказал он Руквуду. — Убивать её сейчас было бы расточительством.

Красные глаза приблизились к лицу Гермионы.

— Что ж... выходит, у вас тоже особое приглашение, мисс Грейнджер.

За их спинами ворота Малфой-мэнора начали медленно закрываться.