Исправление и наказание (гет)

Торос вознамерился обойти ещё раз вокруг стен Винтерфелла. Стылый воздух приятно холодил его лицо, пробираясь в волосы и за воротник. Торос не сбежал из замка, но ему очень хотелось побыть одному.

Королева Селиса просила его остаться в Чёрном замке, но жрец размышлял недолго. Дело хорошее ‒ быть с единоверцами, но Торосу не требовался огонь, чтобы понять, где он будет нужнее. Так и оказалось. Торос не командовал в битве, которую уже называли в народе Битвой мертвецов, но его меч поразил семерых.

«Тоска-печаль, ‒ думал он, шагая по слегка промёрзшей земле. ‒ Кабы это ещё помогло перед грядущим кошмаром. Людей убивать ‒ дело нехитрое, а вот собирать их в единый кулак… Сложно!»

‒ Торос! Торос из Мира! ‒ и застучала рядышком клюка по голым камням.

Торос оглянулся на столь знакомый голос. К жрецу споро семенила крохотная старушка, посверкивая красными глазами.

‒ Как это возможно? ‒ изумился он. ‒ Ты же осталась в Белой гавани!

Призрак Высокого Сердца взмахнула руками, да так, что чёрная клюка грохнулась оземь.

‒ Невозможное возможно. Волк дома, да и дева с волчонком. Я так рада! ‒ она ловко наклонилась и подобрала трость. ‒ Пора и ключ вам отдать!

Старушка протянула ему свою клюку.

‒ Что? Что-то я ничего не понимаю! ‒ покачал головой Торос.

‒ Это ключ! ‒ ворчливым тоном ответствовала Призрак. ‒ Забыла я в прошлый раз колдунье его отдать, а сейчас вспомнила! Пусть вставит в зубы волку.

Торос помрачнел. Все следы Рамси потерялись после ливня, который омыл поле боя. Леди Санса давилась слезами, но всё равно всеми силами помогала приводить замок в порядок; Рикон наконец-то начал говорить, но лишь с Ошей; Джон с помощью Призрака обшаривал окрестности. Лорд Старк же вместе с Мандерли пытался вытрясти из пленных информацию о возможном местонахождении Рамси.

‒ Нет её в Винтерфелле, ‒ сказал Торос. ‒ Гермиону похитили.

Призрак съёжилась. Слёзы полились из её глаз.

‒ Да как так-то! ‒ на удивление громко возопила старушка. ‒ Ох, не простит мне мой отец, не простит! Наставлял, колдовал, а я ждать обещала!

И старушка горько расплакалась. Не знал Торос, о чём говорит Призрак, но ему стало жалко её.

‒ Пойдём в замок. Лорд Старк не откажет тебе в крове. Ты же помогла Гермионе вытащить маленького Старка со Скагоса, ‒ сказал Торос.

Призрак утёрла слёзы, а затем махнула рукой.

‒ Да плевать мне на кров и пищу! Мне колдунья нужна. Память моя дурная, нет бы раньше вспомнить! ‒ кляла себя Призрак, но послушно поплелась за Торосом.

* * *

Винтерфелл был испоганен. Эддард лично обошёл каждую башню, каждую кладовку, каждую комнату. Стены до сих пор хранили следы пожара, но Болтоны за время своего владычества успели восстановить большинство строений, вырубив на леса и доски соседнюю рощу.

‒ О, боги! ‒ не удержался от восклицания Большой Джон.

Они пришли в пиршественный зал, который ещё помнился Эддарду своими нарядными гобеленами и ярким светом свечей в высоких бронзовых люстрах. Не было витражных окон, заказанных давным-давно из Лиса. Вместо них были закрытые ставни и полотнища с ободранным человеком. Но не из-за этого воскликнул Джон. На стене, над тем троном, где восседал лорд Винтерфелла, висела голова огромного волка, политая чёрной смолой. Серый Ветер или Лохматик? А, может, Лето? Рикон прибыл со Скагоса без лютоволка, но до этого момента Эддард не задавался вопросом, куда делся защитник сына.

Эддард подошёл к столу и посмотрел в пустые глазницы полусгнившей головы. Определённо, этот лютоволк был чёрным, словно уголь.

‒ Убрать! ‒ выдохнул он подошедшему Джону. ‒ Сожгите отдельно от Болтонов. И… спроси Рикона…

‒ К вам леди Санса, милорд! ‒ отрапортовал Харвин.

Эддард устало протёр глаза. Пять дней прошли почти без сна и отдыха. Требовалось разместить войско, переговорить с лордами, решить вместе с Джоном, что делать со Стеной. А ещё допросы пленных по поводу Рамси Сноу. Вороны сновали от Винтерфелла до Риверрана, Утёса и Долины. Санса пыталась помочь Эддарду, причём успешно. Девушка взяла на себя не военные труды, но все хозяйственные нужды.

‒ Санса, что-то срочное? ‒ дико хотелось спать, но это подождёт.

‒ Тебе не понравится то, о чём я попрошу! ‒ скороговоркой выдохнула дочка, ничуть при этом не смущаясь.

Не было сил у Эддарда удивлённо поднять брови, поэтому он просто ждал продолжения.

‒ Я хочу поговорить с Теоном Грейджоем! ‒ вздёрнув подбородок, заявила Санса.

Если бы она попросила его об этом пять дней назад, то Эддард бы ответил «нет». Теон Грейджой. Человек, предавший Робба. Человек, убивший сира Родрика.

‒ Не думаю, что он будет с тобой говорить, ‒ заметил Эддард.

После пиршественного зала он думал, что гаже этого увидеть ничего не придётся. Увы, но хуже всего оказалось в псарнях. Людоедов застрелили сразу же, но, когда начали очищать помещение, обнаружились кости. Много костей. А в самом дальнем углу стояла клетка, где под завалами дерьма и грязной соломы чья-то рука выводила на каменном полу имя «Теон Грейджой».

Мейстера замка приставили к делу сразу же после битвы, но лечение требовалось не только воинам, но и пленным в Винтерфелле. Санса опасалась прикоснуться к исхудалой и израненной Джейни Пуль, которую пытались выдать за Арью. Бедная девушка шарахалась от каждого звука и резкого движения, хоть и крайне неловко. Как и у Теона, у Джейни отсутствовало несколько пальцев на ногах и руках. Мейстер, сглотнув от страха, пояснил, что их пришлось отрубить, ведь без кожи они были опасны для жизни игрушек Рамси.

Теон. Эддард не мог его ненавидеть раньше, а теперь уж тем более. Не выполнил он свой долг по отношению к воспитаннику, раз тот совершил то, что совершил. Теона разместили в тёплой камере, мейстер обработал его раны. Эддард спросил было, что за раны, но мейстер Крессен ответил, что легче сказать, что на Вонючке цело.

‒ Что? ‒ переспросил Эддард, подумав, что ослышался.

Мейстер тяжело вздохнул, стыдясь за всё, что сотворил его прошлый господин.

‒ Рамси… Он сломал Теона, милорд, ‒ тихо ответил мейстер. ‒ Отнял у него даже имя. Понимаю, что вам нет резона принимать мой совет, но всё же… Нет больше Теона Грейджоя, он превратился человека, отзывающегося на имя Вонючка. Проявите милосердие, милорд.

‒ Как можно отнять имя? ‒ Эддард не понимал.

И ему рассказали о таких пытках, о каких он не слышал и во время восстания Роберта. И подумалось Эддарду, что не так уж и не права Гермиона Грейнджер, называя Вестерос ужасным местом.

‒ Отец! ‒ голос Сансы вывел его то ли из дрёмы, то ли из мыслей.

‒ Санса, зачем? Он ничего не говорит, Мандерли пытался его допросить. Сжимается в комок, глаз не поднимает…

Но Санса стояла на своём.

‒ Я тут поспрашивала в замке, ‒ сказала она. ‒ Все как один говорят, что он от Рамси ни на шаг не отходил.

‒ И всё же отошёл, чтобы вас схватить, ‒ морщась, сказал Эддард.

‒ Ты видел его, отец, ‒ дрогнувшим голосом произнесла Санса. ‒ Джейни сказала мне, что в последнее время в Вонючке стал просыпаться Теон. Нет, он не перечил Рамси, но всё пытался хоть немного облегчить участь моей подруги.

‒ Тебе жаль его, ‒ Эддард не удивился.

‒ Да, ‒ прямо сказала Санса. ‒ Никто не заслуживает таких мук. Позволь мне поговорить с Теоном. Быть может, он ответит мне, куда мог сбежать Рамси Болтон. Не могу я спокойно расхаживать по Винтерфеллу, пока мясник где-то мучает колдунью. Ты видел кости в псарне. Ты видел раны на Джейни. Если Теон сможет хоть что-то рассказать…

Мучает колдунью… Эддард пытался не думать об этом. Пытался не думать о том, что делает мясник с хрупкой девушкой, заменяя мысли неотложными делами, да поисками Рамси. И всё же в редкой дрёме к нему приходило теперь не только мертвенно-бледное лицо Кэт, но и Гермиона, истошно кричащая и израненная. Кресты в Винтерфелле сожгли вместе с костями и телами Баратеонов, но ужас, принесённый мясниками на Север, надолго останется в людской памяти.

‒ Отец, ‒ снова позвала Санса. ‒ Я всё думаю… Почему Гермиона выбросила своё оружие? Ты её лучше знаешь, так почему же она предпочла выбросить палочку, а не биться до конца?

‒ Не знаю, ‒ покривил душой Эддард. ‒ Санса, дай отдохнуть, прошу. К Теону можешь идти, но возьми с собой Тороса и ещё трёх гвардейцев, ты поняла?

Санса кивнула и вышла, предварительно пообещав послать ему в покои ужин. Не нужна была еда Эддарду, только сон, но отказываться сил не было.

«Почему Гермиона выбросила своё оружие?»

Эддарду думалось, что он понял. Гермиона могла погибнуть на той поляне с палочкой в руках, но предпочла остаться здесь, защитив его детей. Она не могла не знать о жестокости Рамси, наверняка в прошлых жизнях видела эти кресты.

«А я, дурак, ведь с ней о пытках перед битвой разговор завёл!» ‒ подумал Эддард.

Гермиона больше всего на свете хочет спасти Вестерос от Иных и Безумной королевы, чтобы наконец-то вернуться домой, к семье. А что в итоге? Она явно знала о Рамси, ведь иначе зачем было спасать Теона и Маленького Джона! И в руки к нему попала, но лишь избавившись от своей палочки. Эддард понял, почему она это сотворила.

«Гермиона испугалась пыток. Нет, не пыток, а того, что Рамси сможет сломать её, как Теона. Она предпочла сдаться безоружной, рискуя оказаться в следующей жизни без всего, лишь бы её силу не повернули против меня», ‒ Эддард задремал, не в силах оставаться в сознании, ведь пять дней, проведённые почти без сна, давали о себе знать, невзирая на свалившиеся заботы и волнения.

* * *

‒ Где я, скажи? ‒ Гермиона едва размыкала слипшиеся от крови губы. ‒ Знать хочу местные достопримечательности.

Левая рука словно бы побывала в кипящем масле. Или так и было? И тут Гермиона вспомнила, что Рамси пошёл по проторенному предками пути. Он содрал ей кожу с двух пальцев, а затем проявил «милосердие», отрубив их.

‒ Миледи, вы не узнаёте Винтерфелл? ‒ снова начал лгать Рамси.

‒ Не узнаю, ‒ затёкшая шея уже не желала поднимать голову Гермионы, так что она говорила скорее с полом, чем с Рамси.

‒ Да отдай её мне, Рамси! Трахнуть ведьму хорошенько, да того глядишь, станет такой же послушнененькой, как и у мертвеца, ‒ хорохорился бесстрашный Локк.

Гермиона хрипло засмеялась, слыша эти слова. Мертвец! Гермиона вдохнула так глубоко, как позволяли перебитые рёбра, а на выдохе всё же смогла поднять голову. Она посмотрела Рамси прямо в глаза.

‒ Ты не убил его и не убьёшь меня! ‒ нельзя угрожать насильникам, но Гермиона не могла больше держать внутри гнев. ‒ Попробуй только тронуть…

Удар в солнечное сплетение прервал её речь. Новая волна боли раскатилась по телу. Гермиона закрыла глаза и из последних сил поставила щит на разуме. Он помогал ей выдержать побои и содранную кожу с мизинца на ноге, но выдержит ли разум насилие не физическое, а сексуальное? И только бы мейстер продолжал бы своё дело! Гермиона боялась, что без краткой передышки, что даровало ей маковое молоко, она вполне может свихнуться.

Странно получалось, но когда иссякли все счастливые воспоминания о доме, девушка всё чаще думала о Сероводье. Она представляла, что не висит на кресте, а сидит подле ложа, на котором спит беспробудным сном лорд Старк. И снилась ей долгая дорога до Лунных врат, все те приятные посиделки у крохотных костерков, да шутки Пайпера. Гермиона почувствовала, что в её груди разливается тепло, дарующее новые силы, словно бы Патронус сидит рядышком, отгоняя дементора.

Она снова подняла голову. Просить не трогать её бесполезно, да и не стала бы Гермиона умолять этого червяка.

‒ Если ты не выпустишь меня на волю, то умрёшь, ‒ спокойно сказала Гермиона, говоря нужную Рамси правду впервые за все эти дни. ‒ Я даю тебе последний шанс. В лучшем из миров тебя бы отправили в психушку и подлечили, но в Вестеросе я предлагаю тебе лишь шанс на выживание. Что скажешь?

Восьмипалая Гермиона Грейнджер, даже не имея возможности двинуться, имела перед Рамси последнее преимущество ‒ магию. Стихийную магию.

Давным-давно, ещё в Великобритании, беременная невозможная всезнайка изучила все брошюры о стихийной магии, доступной не только детям, но и взрослым. Нужно лишь перегрузить магическое ядро, чем Гермиона и занималась всё это время, напитывая саму себя осколками счастья и радости, приправляя справедливым гневом на мучителей. Рамси же, видя, что Гермиона не проявляла ни малейших магических способностей без палочки, решил, что нужно доломать волшебницу до жалкого состояния, а там уж и можно заставить её научить колдовать. И делать волшебные палочки.

Гермиона кричала, когда с мизинца сдирали кожу. Она выкрикивала заранее продуманные слова, которые еле вспомнились из-за дикой боли. Гермиона орала, что сделает себе палочку и найдёт тех, кого сможет натравить на Рамси, снабдив их тем же оружием.

‒ А попробуй, Локк! ‒ Рамси повернулся к своему прислужнику. ‒ Только ставни распахни. От неё воняет.

«Прощай, жизнь номер восемь!» ‒ мысленно воскликнула Гермиона, слыша приближающиеся тяжелые шаги.

Ставни за её спиной распахнулись. Ледяной ветер просвистел, обдавая Гермиону свежим воздухом. Стало легче дышать.

‒ Эх ты, Рамси! Зря ты притчу не дослушал… Ту, о мудром пастушке и вечности, ‒ пробормотала Гермиона.

Но Рамси уже вышел. В комнате осталась лишь Гермиона и три подручных бастарда. Девушка услышала тихий звон падающего на пол ремня.

‒ И спросил царь пастушка…