Кукловод (джен)

Они свернули в узкий переулок, где запах сырости и гниющей листвы смешивался с металлическим привкусом надвигающегося дождя, и Света остановилась, задрав голову. Перед ней возвышалась пожарная лестница, начинающаяся на высоте второго этажа, её ржавые ступени казались хрупкими на фоне серого кирпича.

— Подсади меня, — сказала она и её пальцы сжались в кулаки.

— Что? — переспросил Майкл и он нахмурился, не понимая её порыва.

— Помоги мне залезть! — выдохнула она и её голос дрогнул от нетерпения.

— А ты дотянешься? — спросил он и его взгляд скользнул по шершавой стене.

— Если подсадишь меня, то дотянусь! — чуть не вскрикнула Света, но сразу взяла себя в руки, опуская плечи и выравнивая дыхание.

Майкл присел, сложил ладони замком и подставил его, а Света наступила туда ногой, после чего он со скрипом подкинул её, и она схватилась рукой за холодный край лестницы, чувствуя, как под пальцами осыпается ржавчина.

— И что дальше? — спросил Майкл и он поднял голову, щурясь от ветра. — Ты подтянешься?

— Не тормози, — сказала Света, которая уже стояла сверху в полный рост и нашла, как спустить эту лестницу вниз, отодвинув тяжёлую защёлку.

— Как ты так быстро это сделала? — сказал Майкл, когда Света спустила лестницу, но она не слушала его, внимательно осматривая крепление.

— Здесь висел замок с цепями, кроме этой защёлки, которая держала лестницу, — сказала она и провела пальцем по пустому месту. — Но сейчас его тут нет, значит, возможно, Ривьер забирался сюда.

— Откуда ты знаешь? — спросил Майкл и он присмотрелся к петлям.

— Лестница здесь не такая ржавая, как остальное железо, будто здесь была цепочка, которая защищала нижние ступени от влаги, — ответила она и первой ступила на скрипящий металл.

Они поднялись на третий этаж, и Света, посмотрев на скол со стороны, слегка вытянулась и облокотилась на перило, после чего снова достала телефон, но ничего не нашла на экране.

— Видимо, это первый рикошет, — сказала она и убрала устройство в карман. — Надо найти, откуда он стрелял.

Они поднялись выше, и с высоты пятого этажа посмотрели вниз, чувствуя, как ветер треплет волосы.

— И зачем мы сюда залезли? — сказал Майкл и он посмотрел на кирпичную кладку. — Тут же просто скол, значит, он стрелял точно не с этой крыши.

— Но если там внизу на лестнице действительно висел замок, значит, он поднимался сюда заранее, чтобы спланировать рикошеты, — возразила она и её взгляд зацепился за соседнее здание. — Смотри! Там на крыше размытое граффити! — сказала Света, посмотрев на здание, находившееся на соседней улице, на пару этажей выше того, на котором они стояли.

— И что? — спросил Майкл и он проследил за направлением её руки.

— Оттуда всё было как на ладони, а учитывая то, что граффити размылось от дождя, который был сегодня ночью, оно свежее, — объяснила она и уже начала спускаться обратно.

— Да, это действительно странно, учитывая, что я лично переловил всех мародёров в районе, — сказал он и последовал за ней.

— Надо туда попасть, — бросила она через плечо.

Они спустились и, перейдя через улицу, зашли в подъезд за какой-то бабушкой, пахнущей нафталином и старыми травами, и стали подниматься вверх по тёмной лестнице. Когда они добрались до верхнего этажа, обычно закрытая на замок тяжёлая дверь, выводящая на крышу, была открыта настежь, а рядом на бетоне валялся сломанный замок.

— Сломан механически, — сказал Майкл, приседая и доставая прозрачный пакет. — Надо взять и снять отпечатки.

— А если Ривьер был в перчатках? — сказала Света и вышла чуть дальше на крышу, где открылся вид на полицейский участок. — Или это сорвал кто-то другой, ещё до него?

— Наш участок как на ладони, так почему он не стрельнул прямо? — спросил Майкл, который подошёл сзади и встал рядом с ней.

— Он... он не... он... — начала Света, и её мысли складывались в единую, пугающую картину.

— Что? — спросил Майкл и он повернул голову к ней.

— Нужно идти в кабинет, только сначала... — сказала она и осмотрелась, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Вокруг столько камер, надо запросить записи с них, в момент убийства.

— Смотри, тут опять такие же сигареты, — сказал Майкл и положил их в ещё один прозрачный мешочек. — Он точно был здесь. И это граффити на крыше, которое мы видели с соседнего здания, оно тут, смотри.

Света подошла к граффити и увидела нарисованную картинку: левая часть представляла из себя левую часть чёрного сердца, такого же, как смайлик, но правая часть связывалась с ней, словно правая часть крестика, красного, тоже как смайлик в телефоне.

— Полусердце, полукрест, — сказал Майкл и он crossed his arms. — Прекрасно. И что здесь нужно найти?

— Это логотип Ривьера? — задала Света сама себе вопрос, вглядываясь в алые и чёрные линии, которые уже начали расплываться от утренней влаги.

* * *

Десять минут спустя в кабинете царила тяжёлая, давящая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом серверной стойки в углу. Воздух здесь пах озоном, остывшим кофе и напряжением, которое можно было резать ножом. Тусклый свет от мониторов падал на лица Фелиции, Лацио и Майкла, выхватывая из полумрака усталые линии вокруг их глаз и плотно сжатые губы. Света стояла у стола, опираясь на него обеими руками, и чувствовала, как внутри неё нарастает холод, который не удавалось согнать даже горячим чаем.

— Сначала он напугал Игоря, а потом поставил таймер, — начала она, и её голос звучал ровно, но в нём не было ни капли уверенности в завтрашнем дне. — Когда таймер кончился, заиграла мелодия из моего детства, как будто он изучал меня, копался в самых глубоких и личных архивах моей памяти. Потом сработала система пожаротушения, значит, он взломал нашу систему, проник в неё так же легко, как в этот кабинет. Потом он стрельнул рикошетом так, чтобы мы не нашли его очень быстро. Он мог просто убить Игоря, пока тот был беззащитен на улице, или пока шёл домой с работы, но он решил показать всем, что он сильнее и умнее нас, что он просто издевается над нашими правилами и нашими жизнями.

Её телефон вибрировал на столе, разрывая тишину, и она глянула в экран, после чего сразу повернулась к ребятам, её зрачки расширились от увиденного.

— Мне прислали записи с камер, — сказала она и её пальцы быстро забегали по клавиатуре, подключая свой телефон к главному монитору. — Тут написано, что все были отключены, все кроме одной.

Света открыла эту запись, и на большом экране ожила картинка с камеры наблюдения, охватывающей угол соседней крыши. В комнате стало так тихо, что было слышно, как Фелиция медленно выдыхает, а Лацио перестаёт дышать вовсе. На записи было видно, как тяжёлая дверь скрипнула и на крышу вышел человек. Это был Ривьер. На нём был облегающий кобальтово-синий шлем без единой прорези, поверхность которого казалась матовой и холодной, а вместо глаз горели две тонкие светящиеся голубые палочки, излучающие ровный, немигающий свет. Его тактический костюм с чёрными вставками на рёбрах и плечах сливался с тенями, а на груди четко читался логотип — разрушенное сердце с красным крестом.

В этот момент у всех в комнате по коже пробежали мурашки, а Света сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, она проглотила слюну и побелела лицом, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от одного лишь вида этой фигуры. Ривьер достал сумку и вытащил из неё несколько баллончиков, после чего уверенными движениями начал рисовать то самое граффити на крыше, не торопясь, словно у него было всё время мира.

Затем он достал из-за спины снайперскую винтовку, сначала прицелился в сторону участка, а потом посмотрел на свою руку и замер на несколько секунд, выжидая.

— Он смотрит на таймер, — прошептала Света, и её голос сорвался на хрип.

На экране Ривьер направил снайперку левее, в стену одного из соседних домов, и очень точно прицелился, после чего посмотрел направо и увидел, как из участка выходит толпа людей. Подождав несколько секунд и продолжая смотреть в прицел снайперки, которая была направлена в сторону, в ту самую узкую улочку, он нажал на курок. Тело на земле дёрнулось, а Ривьер резко перевёл снайперку в сторону участка, но убрал палец с курка и просто смотрел в прицел, наблюдая за паникой. После этого он встал, убрал снайперку за спину и оглянулся прямо... в камеру.

В этот момент все в комнате застыли, превратившись в такие же статуи, как и фигуры на экране. Когда он посмотрел в камеру, он приостановился на долю секунды, затем медленно поднял руку и, помахав ей в прощальном жесте, развернулся и ушёл в тень лестничного проёма, оставив после себя лишь пустоту и липкий, всепоглощающий ужас.