Кролик среди волков (гет)

Мутный свет проникал в глаза, создавая черно-белые пятна и пульсирующие звезды. Живот болел. Он со стоном пошевелился, и боль от этого движения лишь усилилась.

— Не дергайся.

Темная рука придержала его. Восстановившееся зрение позволило рассмотреть усталую, но улыбающуюся Сиенну Хан.

— Тебе серьезно досталось, — сказала она. — Как себя чувствуешь?

— Как будто я умер...

— Но ты не умер, — возразила Сиенна.

Он в этом уверен не был.

— Мне не удалось поймать ту, что тебя ранила. Слишком быстрая. К тому же я сочла, что спасение твоей жизни важнее погони за ней.

Это действительно было так. Белому Клыку он требовался живым и здоровым, поскольку успел превратиться в символ перемен.

Еще раз застонав, он принял помощь Сиенны, сел на кровать и посмотрел на перетянутый бинтами живот.

— Швы?

— Да, — кивнула Сиенна. — Друг Перри, который работает ветеринаром, немного тебя подлатал.

— Поверить не могу, что столь наглая попытка убийства едва не сработала, — проворчал он. — Как эта сучка вообще прошла мимо тебя?

Сиенна слегка приподняла бровь, удивившись его злости, но списала всё на не самое лучшее состояние после покушения.

— Должно быть, подошла с другой стороны. Я никого не видела. И если уж выяснять чью-либо степень вины, то почему ты вообще убрал защиту ауры в столь враждебной обстановке?

— Из-за тупости, — буркнул он. — Из-за непроходимой тупости.

— Хм, — улыбнулась Сиенна. — Хотя бы это ты осознаешь. Хочешь узнать, чем закончился рейд?

Хотелось ему пить и, пожалуй, немного перекусить, но дело было достаточно важным, чтобы отложить в сторону любые другие вопросы.

— Давай.

— Легиона больше нет. Всех членов банды удалось переловить. Илия смогла защитить фавнов, так что никто из них не пострадал во время атаки. К сожалению, их арестовали, но Бикон заверяет, что отнесутся к ним честно и всю необходимую помощь окажут.

— Посмотрим, как будет на самом деле...

— Думаешь, обманут?

— Сколько раз нас кормили пустыми обещаниями?

— Что-то ты сегодня крайне циничен, — заметила Сиенна. — Обычно в тебе куда больше оптимизма.

— Обычно я не просыпаюсь с дырявым брюхом. Что насчет остального?

— Атлас с Биконом потерь не понесли, как, впрочем, и мы. Между ними возник спор, но никто из Белого Клыка в него не вмешивался. Нас гораздо сильнее интересовало твое здоровье. Хотя насчет смерти лидера Легиона определенные вопросы задавали и пальцами в нашу сторону тыкали.

— Конечно. Разве можно было ожидать чего-то иного?

— Я бы сказала, что в общем и целом это победа, — подвела итог Сиенна. — Твоя ручная журналистка сумела раскрутить историю в нашу пользу. Население Вейла в основном выражает отвращение действиями банды, причем даже те люди, которые обычно выступают против нас. Мысль о "кровавом спорте" прямо у них городе им не нравится больше, чем Белый Клык.

Здесь удивляться тоже не стоило. Вейл считался цивилизованным городом, особенно если сравнивать с некоторыми пограничными поселениями. Сюда приезжали для того, чтобы обрести мирную жизнь, а не поучаствовать в гладиаторских боях.

— Еще с тобой пытался связаться Озпин, — добавила Сиенна.

— Каким образом?

— Через Сана. Он оставил номер, по которому ты можешь позвонить, когда немного оправишься. Думаю, больше всего ему хотелось убедиться в том, что ты выжил, тем самым сняв с Бикона хотя бы часть груза вины. И это очень хорошо. Здоровьем и самочувствием того же Адама ни одна серьезная политическая фигура не интересовалась.

— Пинаешь мертвых?

Ухмылка исчезла с лица Сиенны, а сама она слегка прищурилась.

— Что-то ты сегодня на редкость колючий, Жон.

— Потому что меня недавно чуть-чуть "подкололи".

— Хм-м... — протянула Сиенна. — Понимаю. Принести свиток, чтобы ты мог связаться с Озпином? Чувствую, что он не успокоится, пока не выяснит, выжил ты или нет.

Этот разговор был не самым желанным, но очень и очень важным. Белый Клык получал немалую выгоду от союза с Биконом, и никакое плохое самочувствие не должно было всё испортить. Кроме того, слухи о его смерти могли значительно снизить боевой дух членов организации и число фавнов, намеренных вступить в ее ряды. А еще они имели дурную привычку расходиться невероятно быстро, так что опровергнуть их следовало как можно скорее.

— Принеси. И воды, если не затруднит. У меня в горле суше, чем в песках Вакуо.

Сиенна ушла, примерно через минуту вернувшись с бутылкой минеральной воды, крышка которой была предусмотрительно откручена. Прохладной и свежей воды, чей вкус он практически успел позабыть.

Половина бутылки мгновенно исчезла в его горле, после чего он отодвинул ее от себя и отдышался.

— Осторожнее, — сказала Сиенна. — Пусть твоя рана и не опасна для жизни, швы могут разойтись от слишком резкого движения.

Затем она передала ему свиток и добавила:

— Мы приняли все возможные меры безопасности. Звонок отследить не должны.

— Озпин бы и не стал этим заниматься. Атака на нас сразу после совместной операции совсем не в его характере, да и столь серьезный удар по репутации он себе позволить не может.

— И всё же осторожность лишней не будет.

Сиенна отошла на пару шагов назад, но комнату покидать не стала, давая понять, что предпочтет послушать. А еще она по-прежнему была главой Белого Клыка, так что приказать ей что-либо оказалось не в его власти. Оставалось лишь изучить торопливо записанный на клочке бумаги номер, набрать его в свитке и ждать.

Много времени это не заняло. Похоже, Озпин держал свой свиток под рукой.

— Мистер Арк! — воскликнул тот, и в его голосе отчетливо слышалось немалое облегчение. — Рад, что вы живы. Мы предлагали услуги самых лучших врачей, но члены команды RWBY сообщили мне, что ваши подчиненные от нашей помощи отказались.

— Нас слишком много раз предавали.

— Вынужден согласиться. И первым делом я хотел бы принести свои извинения. Ваше ранение во время совместной операции, должно быть, выставляет нас не в самом хорошем свете.

— А я вынужден признать, что разочарован.

И Озпин на экране свитка, и Сиенна в углу комнаты заметно напряглись. Ему удалось застать их обоих врасплох.

— От совместной операции ожидалось несколько большего, — продолжил он. — Но в итоге имеем Атлас, заинтересованный лишь в славе, а не благополучии фавнов, которых мы вроде как пришли туда спасать.

— Могу заверить, что ничего не знал об их планах, — произнес Озпин.

— Не сомневаюсь. Вот только Атлас оказался привлечен к участию в операции в качестве уступки вашей стороне, и именно ваша сторона должна была проследить за тем, чтобы они не нарушали установленные правила игры...

— Я поговорил с Джеймсом и выразил ему собственное неудовольствие, — хмуро сказал Озпин. — Еще раз приношу извинения, мистер Арк. Вы правы в том, что ответственность лежит на нашей стороне. Надеюсь, это не-...

— Я едва не погиб.

— Знаю... И у нас не было подобных намерений...

— Тем не менее это произошло. Думаю, здесь заканчивается наше сотрудничество с Атласом.

— Только с Атласом?.. — осторожно уточнил Озпин.

— Бикон нас пока не предавал.

— Рад это слышать, — почти не скрывая своего облегчения, заявил Озпин. — И не могу винить вас в отсутствии желания работать с Атласом после того, что устроил Джеймс. Я передам ему ваши слова. А еще рад слышать, что вы готовы продолжить сотрудничество с нами, мистер Арк. Надеюсь, команда RWBY вас не разочаровала.

— Они показали себя превосходно.

— И проблем с мисс Белладонной не возникло?

— Блейк была самим воплощением идеала.

— Она... что?.. — удивленно уставился на него Озпин, впрочем, очень быстро сумев взять себя в руки. — Рад это слышать. Их тоже разозлила выходка Атласа. Думаю, вам будет интересно узнать, что все фавны, добровольно участвовавшие в "играх" Легиона, в худшем случае получат в качестве наказания общественные работы или домашний арест. Ну, те из них, у кого есть дом. С бездомными дела обстоят несколько сложнее, и я пока ищу общежития, способные их приютить.

Это, конечно, требовалось для сохранения их альянса, но уже было гораздо больше, чем он ожидал от политика вроде Озпина. Пожалуй, основная проблема как раз и заключалась в том, что такими вопросами ему приходилось заниматься лично. Не Совету Вейла с их армией бюрократов, не городским службам, а именно директору школы Охотников.

— Не буду надоедать вам своим присутствием, — произнес Озпин. — И обязательно поговорю с Джеймсом. Желаю скорейшего выздоровления. Сохраните, пожалуйста, номер и используйте его, если появится какая-нибудь информация о преступлениях. Хорошего дня.

Звонок завершился, и свиток был отложен в сторону.

Сиенна оказалась права насчет отчаянного желания Озпина сохранить альянс. Тот был готов пойти на множество уступок.

"И это открывает немало вариантов использования обретенного Белым Клыком влияния".

— Не думаешь, что макать Айронвуда лицом в дерьмо довольно опасно? — спросила Сиенна.

— Он некомпетентен, что едва не стоило нам рейда.

— И твоей жизни.

— Рейд важнее. А жизни едва не стоила тоже некомпетентность, но не его. Только полный идиот может убрать защиту ауры в подобных условиях.

— Не будь слишком строгим к себе. Всякое случается.

— "Всякое" недопустимо, когда Белый Клык зависит от... меня, — чуть сбился он, чтобы затем тряхнуть головой и продолжить: — Надо бы подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок.

— Конечно, — кивнула Сиенна. — Только поосторожнее со швами.

Они находились на складе, куда кто-то даже успел специально для него притащить нормальную кровать. Вокруг, несмотря на проникавший сквозь окна дневной свет, царили тишина и покой. Члены Белого Клыка либо отсыпались после ночной операции, либо отправились на работу, чтобы слиться с обычными гражданами Вейла. В конце концов, они в большинстве своем были волонтерами, решившими в свободное время попытаться изменить мир.

Но имелись здесь и профессиональные террористы, прибывшие из Менаджери.

— Босс! Ты очнулся! — с радостной улыбкой встретила его Илия. — И даже встал. Слышал, как я защищала фавнов?

— Слышал, — немного хмуро подтвердил он. — Хорошая работа.

— Ха! Вообще никаких проблем не возникло. Как думаешь, Блейк меня видела? Я ее впечатлила?

— Я думаю, что ты Блейк не интересуешь, не интересовала и интересовать не будешь, сколь бы отчаянно ни старалась это изменить.

Илия уставилась на него, отрыв рот, и на ее лице стали появляться первые признаки гнева, когда Сиенна откашлялась.

— Не обращай на Жона внимания, — посоветовала она. — С самого момента пробуждения у него отвратительное настроение. Вдобавок он злится на Айронвуда, который своей выходкой поставил всех под угрозу.

— Л-ладно, — пробормотала Илия. — Я поняла, что не помогаю. Оставлю вас. Еще увидимся!

И она ушла прочь.

— Не надо срываться на них, — вздохнула Сиенна. — Знаю, что ты в ярости, Жон, но они ни в чем не виноваты. Свою часть работы все выполнили замечательно, и хороший лидер не должен об этом забывать.

Он скрипнул зубами и произнес:

— Мне нужно некоторое время, чтобы побыть одному.

— Да, — согласилась с ним Сиенна. — Отдых ты заслужил.

Туалет для уединения оказался ничуть не хуже любого другого места, так что он зашел туда, открыл кран и плеснул себе в лицо холодной водой, а затем посмотрел в зеркало. Оттуда на него уставились темно-синие глаза, кожу вокруг которых не марало клеймо.

Адам Таурус притронулся к чужому лицу и вздрогнул.

— Какой же ты идиот, Арк. Почему я вообще должен разгребать эту кучу дерьма? Что мне теперь делать?

* * *

Возвращение в мир живых оказалось для него новым опытом, и он наверняка бы им насладился, если бы не был вынужден проводить время в компании своих бывших коллег и подчиненных. Тех самых коллег и подчиненных, кому мертвый Адам Таурус нравился гораздо больше живого, что добавляло в беседы с ними "капельку" неловкости.

— Я в порядке, Юма, — прорычал он.

— Уверен, босс? Слышал, настроение у тебя не очень хорошее, — ухмыльнулся этот кандидат в покойники и даже посмел хлопнуть Адама по плечу. — Нет возможности побыть наедине с Сиенной? Не стоит беспокоиться. Уверен, что как только снимут швы, она тебя еще заездит.

"Надеюсь, до этого не дойдет".

Адам отлично знал, что отношения между Жоном и Сиенной были фальшивыми, но перспектива вечно находиться в чужой шкуре его откровенно пугала. Сам он вовсе не превратился в Жона Арка, а Сиенна Хан оставалась его бывшей и не слишком любимой начальницей, мысли о близости с которой вызывали разве что тошноту.

Вот если бы где-нибудь неподалеку появилась Блейк...

— Тебе стоит провести ночь чисто в мужской компании, — предложил ни о чем не подозревающий Юма. — Я принесу пива и попкорн. Наверное, еще пару порнофильмов. Понимаю, что это не то же самое, но расслабиться позволит.

— Я лучше своими руками сдеру все швы и сдохну, — прорычал Адам, смахнув с плеча руку Юмы. — У меня есть дела поважнее, чем сидеть и жаловаться на отсутствие секса. У тебя, кстати, тоже. Или ожидаешь, что мир изменится сам по себе?

— Не ожидаю, конечно. Знаешь ведь, что я готов работать, когда есть работа. Только ее нет.

Адам открыл было рот, чтобы отправить его потренироваться, сходить на разведку или погонять новичков, но внезапно понял, что во всём этом не имелось ни малейшего смысла, так что просто молча ушел прочь в поисках столь желанного одиночества.

Отчеты об успехах Белого Клыка позволили хоть немного отвлечься. Адам читал их и делал заметки, которые, как он надеялся, Жон обнаружит и примет за свои. Пусть работа с общественным мнением и не была его сильной стороной, кое-какими умениями и немалым опытом Адам всё же обладал.

Новых рекрутов требовалось обучить, чтобы использовать хоть где-то, а потому был составлен подробный план тренировок, осуществить который могли Юма с Вуконгом. Всего два двухчасовых занятия в неделю. На это их способностей должно было хватить, да и рекруты тогда не сдохнут, наткнувшись на абсолютно любого врага. В конце концов, гибель личного состава очень плохо отражалась на боевом духе и отношении к организации в целом.

Затем Адам провел инспекцию запасов и написал инструкцию по поводу продуктов длительного хранения. Жон, похоже, даже не задумывался о ситуациях, когда им пришлось бы затаиться и, соответственно, ничего не покупать в городе. С тем, что имелось в кладовых, долго в подполье члены Белого Клыка просидеть точно не смогут.

Что касалось прессы, то Лиза оказалась просто бесценным специалистом, но вот в ее верности делу Белого Клыка Адам серьезно сомневался. Как и любая журналистка, она прежде всего желала осветить громкую историю. Людям нравились сюжеты со становлением харизматичного героя, но ничуть не меньше им хотелось увидеть падение того же героя.

"Собрать компромат на Лизу Лавендер. Записать встречи с ней. Она уже нарушает закон, сотрудничая с нами, так что получить страховку на случай ее предательства будет довольно просто".

Немного подумав, Адам добавил к заметке в блокноте:

"Слишком много яиц в одной корзине. Нужно перестать полагаться только на ее информацию, иначе мы ослепнем и оглохнем, если наши с ней пути разойдутся".

Жон был чересчур мягким, чтобы задумываться о подобных вещах. И еще неисправимым идеалистом. Потому Адам решил не тратить время на споры с ним, положил листок в конверт и адресовал его Илии, не став подписывать. Да и на кого она могла подумать, кроме Жона? Задачу Илия выполнит, а Жону придется смириться с тем, что приказ исходил именно от него.

Часы пролетали в тишине и покое. Адам вовсе не был любителем возни с документами, но сейчас процесс ему даже нравился. Как будто он приводил в порядок все свои дела, чтобы не осталось ничего незаконченного и незавершенного.

Ощущая удовлетворение от хорошо проделанной работы, Адам положил стопку писем на стол и уселся на ближайший диванчик. Планы были запущены, схемы начали действовать, а всю славу соберет Жон. Адама подобные мелочи уже давно не беспокоили. В конце концов, он отдал жизнь ради победы Белого Клыка.

В этот момент его и обнаружила Трифа.

— Ты в порядке? — осторожно спросила она. — Слышала, что не очень хорошо себя чувствуешь.

Адаму захотелось закричать.

— Я пытаюсь найти немножечко мира и покоя, — намекнул он.

— Понимаю. Прекрасно тебя понимаю, — устроившись на диванчике рядом с ним, кивнула Трифа. — Юма сказал, что ты ему чуть голову не откусил. Не могу тебя в этом винить. У него такта не больше, чем у кирпича.

"У тебя сейчас с этим тоже прямо беда".

— Я хочу сказать, что ошибки иногда случаются. Даже у Адама они были, пусть мы ему об этом и не говорили, — рассмеялась Трифа.

Адам продолжил хмуриться.

— Эм... В общем, ты отлично справляешься. Все рады работать под твоим началом, даже если кое-что и идет изредка не по плану. Пока ты на своих ошибках учишься, никакой проблемы нет.

Трифа, конечно, была права, но Адама очень сильно раздражало то, что со своими "уроками" она лезла именно к нему, а не к Жону. И что этот идиот, похоже, оказался слишком трусливым, чтобы вернуть себе контроль над телом. Или слабым, раз его лишила сознания мелкая царапина.

— Ты слышал, что я тебе сказала?

— Слышал, — проворчал в ответ Адам. — И буду иметь в виду.

— Хорошо, — пробормотала Трифа, внезапно наклонившись и поцеловав его в щеку. — Ты — хороший лидер, Жон. Не забывай об этом.

Ее жест был дружеским, а не романтическим, что лишь в очередной раз подчеркивало не самую приятную для Адама вещь.

"Идиоты. Все они — идиоты".

Он откинулся на спинку дивана, глядел вслед Трифе и думал о том, что Белый Клык без него стал лучше. Дружнее. Успешнее. Результат говорил сам за себя. И к тому же смерть Адама Тауруса никого из них не опечалила.

"Я могу прямо сейчас убить тело Жона. Достаточно порвать швы. Возможно, удастся избежать участи вечного узника его подсознания. Избавиться от бесконечного унижения..."

Он не пошевелился.

Пусть смерть Жона и принесла бы ему некоторое удовлетворение, Белый Клык получил бы сокрушительный удар. Адам давным-давно сделал свой выбор, и свобода фавнов от угнетения для него была гораздо важнее свободы собственной.

Он собирался заплатить запрошенную цену, пусть даже своей бессмертной душой.

* * *

— Ты жалок.

Жон привык к оскорблениям со стороны Адама. Беспокоило его то, что конкретно с этими он был согласен.

— У тебя есть аура, и ты всё равно позволил какой-то сучке воткнуть нож в твое пузо. Для чего я ее открывал? Зачем ты вообще потратил столько времени на овладение ей, если ничего не изменилось?

— Я позволил застать себя врасплох...

— Да, — кивнул Адам. — Потому что сучка сунула язык тебе в рот, и ты сразу же начал думать членом. И то, что ситуация оставалась боевой, тебя нисколько не смутило, не говоря уже о Сиенне, внезапно решившей перерезать горло пленному. Что, неужели такое ее поведение совсем не вызвало подозрений?

— Какие подозрения? — спросил Жон. — При ней Белый Клык полностью перешел на путь насилия. Я не настолько хорошо знаком с Сиенной, чтобы понимать, что из многочисленных слухов — правда, а что — ложь. Илия кое-что, конечно, рассказывала, но ее в данном случае нельзя считать источником объективной информации.

— Тем меньше у тебя причин ослаблять бдительность рядом с Сиенной, — возразил Адам, на что Жону оставалось лишь опустить взгляд и сверлить им то, что здесь заменяло пол. — Ты жалок, Арк. Предупреждаю: если мы оба сдохнем, и я каким-то образом даже в посмертии застряну у тебя в голове, ты об этом горько пожалеешь.

— Кажется, я еще не сдох, раз уж ты завел такой разговор...

— А мог бы и сдохнуть, если бы не вовремя оказанная помощь, — заметил Адам. — Или если бы та сучка решила добавить к ножу еще и яд. Ты был бы мертв и даже не понял этого. Да и хрен бы с тобой, но твоя смерть расколола бы Белый Клык, уничтожив всю проделанную работу. Или даже хуже, поскольку погиб бы ты во время совместной операции с Атласом и Биконом.

"Вот ведь дерьмо..."

О последствиях своей возможной гибели Жон никогда не задумывался. Но да, фавны не стали бы разбираться, сразу же обвинив в произошедшем представителей двух школ Охотников. И больше всего ему было бы жаль Руби, которая винила бы именно себя. Остальные заслуживали куда меньше симпатии, особенно Блейк. Эта безумная сука еще бы и порадовалась.

Адам решил, что задумавшийся Жон просто его игнорировал, и потому зарычал.

— Ладно, к счастью для тебя, ты не мертв и не умираешь, — сказал он. — Уж об этом я позаботился. Разве что тебе предстоит несколько крайне интересных бесед после пробуждения.

А вот его смех Жону совсем не понравился.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил он.

— Неважно, — отмахнулся от него Адам. — Ты должен осознать, что твоя жизнь — нечто большее, чем просто существование. Как бы ни печально мне было признавать что-то подобное, Белый Клык полагается на тебя. Организация балансирует на самом краю, и если ты действительно веришь в возможность изменить устоявшийся уклад мирным путем, то докажи это!

— А я разве не пытаюсь?!

— Пытаешься? Ты? Твоим главным приоритетом всегда было собственное выживание.

— Ты сам только что утверждал, что мне надо жить ради дела Белого Клыка!

— Надо. Но давай не будем притворяться, что ты хоть раз задумывался об этом. Все совершенные тобой поступки, начиная с созданием образа мирной организации и заканчивая охотой на женщину, пожелавшую уничтожить Вейл, преследуют лишь одну цель — твою свободу. Ты делаешь это не ради Белого Клыка и не ради фавнов, что любят, уважают и следуют за тобой. Ты делаешь это ради себя.

— Я не просил втягивать меня в вашу организацию! — воскликнул Жон.

— Я тоже не просил меня убивать! — рявкнул Адам, заставив его вздрогнуть. — Как не просил мою любимую меня бросать. Не просил для себя жизнь террориста. Не просил клеймить меня, словно скот.

Он сорвал с лица маску, подкрепив собственные слова видом того самого клейма.

— Я не просил людей ненавидеть фавнов за то, что мы просто существуем. Жизнь далеко не всегда дает нам то, о чем мы просили, Арк, так что хватить ныть о ее несправедливости.

Адам тяжело вздохнул и снова надел маску, пряча под ней и клеймо, и выражение ярости. Как бы Жону ни было тошно от этой мысли, но так общаться с ним становилось гораздо проще и приятнее.

— Нам приходится работать с тем дерьмом, что высыпала на нас жизнь, — продолжил Адам. — Всё, что я успел сделать, теряет смысл по мере того, как ты меняешь Белый Клык. Если сумеешь добиться успеха, то я и вовсе останусь в истории просто кровожадным дураком, потратившим свою жизнь зря. Люди будут смеяться надо мной точно так же, как смеются над генералом Лагуном.

— Прости...

— Меня это устраивает.

— Эм... Что?..

— Устраивает, говорю! — рявкнул Адам. — Я старался изменить мир. Если он изменится по каким-то другим причинам, то какая мне разница, кто это сделал? Задача выполнена. Плевать на мою репутацию. Я уже пожертвовал жизнью, легко пожертвую и именем.

Жон ему верил.

У Адама имелось немало причин его ненавидеть, но он помогал, давал советы, учил мыслить стратегически и указывал на ошибки. Да, сдабривал весь процесс немалым количеством оскорблений, но всё равно ведь прикладывал усилия.

Адам желал, чтобы новый Белый Клык добился успеха. Даже после смерти он по-прежнему оставался верен своим идеалам — настолько, чтобы оказывать поддержку собственному убийце в деле искажения до неузнаваемости любимого детища. Потому что спасение фавнов для него было важнее самолюбия и амбиций.

— Я постараюсь, — пообещал Жон. — Действительно постараюсь, Адам.

— Уж постарайся, — кивнул тот. — А теперь займи тело, потому что терпеть этих идиотов я больше не намерен.

— Погоди, что?..

— Иди и живи своей дерьмовой жизнью, каждый день из которой — самая настоящая пытка.