Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Зелёный Алмаз легонько толкнул стену носком ботинка. Та качнулась, чуть накренилась — и с громким грохотом рухнула. Через пару секунд мимо прошли несколько Самоцветов, подхватили плиту и бегом утащили её на переработку. Зелёный с лёгкой усмешкой проводил их взглядом и покачал головой. Скорость, с которой все носились, была даже комичной, словно у них земля под ногами горела.

— Что ж, комплекс разбит в хлам, — вслух заметил Алмаз.

— По предварительным оценкам, около половины лабораторий придётся отстраивать заново, — откликнулась его Жемчуг.

Зелёный кивнул. Честно говоря, впечатляло, сколько разрушений они успели нанести за такой короткий срок. Его лабораторный комплекс занимал площадь немаленького города. А весь бой продлился от силы несколько часов. С исследовательской точки зрения, масштаб ущерба был отличным показателем того, как быстро война может всё уничтожить. С личной же, это бесило до дрожи. Он же только-только обустроил свои лаборатории!

— Как успехи с зачисткой? — спросил он, чтобы отвлечься от раздражения.

Жемчуг сверилась с планшетом:

— Пленных нет. По всей видимости, у них стандартная процедура самоликвидации. На их компьютерах тоже ничего полезного. Мы приходим к выводу, что у них стоит автоматическое стирание данных, чтобы не раскрывать свои лётные маршруты. Впрочем, форматирование дало осечку: взрыв кое-где прервал процесс, так что, возможно, скоро у нас будет полная расшифровка их языка.

В целом, это было ожидаемо. Как только нападение провалилось, стало ясно, что все атакующие погибнут. Вопрос был лишь в том, какой ещё ущерб они успеют нанести и что удастся захватить самоцветам. Ответ: и того, и другого понемногу. Оставшиеся тьманники пытались прятаться и устраивать засады, но против подготовленных и разъярённых самоцветов это было бесполезно. А вот полная языковая база стала бы для них серьёзным подспорьем, ведь она открыла бы доступ к массе данных.

Довольно кивнув, Зелёный перешёл к следующей мысли:

— Это ускорит нашу работу. Что по сканам мозгов?

Жемчуг отрицательно качнула головой:

— Результаты неубедительны, но у нас появилось больше данных для перекрёстной проверки и сопоставления.

Это было неудивительно. Его процедура сканирования мозга лучше всего работала на живых образцах. Но тьманники патологически не давались живыми, поэтому приходилось работать с трупами. Эффект был совсем не тот, а через несколько часов пытаться и вовсе не было смысла. Но раз уж рядом были лаборатории, они всё равно решили попробовать. Главным же трофеем оставался корабль — его уже разбирали по винтику.

Зелёный поднял взгляд к небу, наконец по-настоящему осмысливая произошедшее. На орбите висели почти все силы флота, выискивая любые следы, которые могли оставить тьманники. Буквально каждый корабль и каждый самоцвет, которых можно было высвободить, теперь охраняли планету, и абсолютно все кипели от ярости. Жёлтая, в частности, почти приказала ему улететь. Он отказался, но понимал, что кое-что придётся изменить. Плох тот лидер, который не сделает выводов после подобного.

— Как только всё немного уляжется, я распоряжусь вывести этот комплекс из эксплуатации. Централизация была удобна с точки зрения эффективности, но мишень из нас вышла соблазнительной. Думаю, мы раскидаем лаборатории по всей планете и свяжем их телепортами, — наконец заключил он.

— Мы остаёмся на этой планете? — с лёгким удивлением уточнила Жемчуг.

— Здесь уже есть инфраструктура, да и планеты всё-таки большие. Если не будет одной крупной цели-города, они не будут знать, куда бить. Мы не можем бросать планету только потому, что враг о ней знает, — Алмаз постучал пальцем по подбородку. — Просто нужно всё децентрализовать, расставить узлы обороны и так далее. Ещё я хочу резервные планы на случай отказа телепортов, и нужно будет заняться планетарными щитами. Мы укрепим планету как следует.

— Я составлю список, — сказала Жемчуг и тут же принялась печатать. — Что-нибудь ещё?

— Больше орбитальных станций. Не обязательно крупных, но с полным сенсорным покрытием. В системе разместим несколько таких с продвинутыми датчиками для раннего оповещения. Ещё понадобятся подземные лаборатории для особо важных объектов и в качестве запасных оборонительных рубежей. И я хочу усилить защиту самих телепортов. Да, такая уже есть, но для этого района нужно что-то посерьёзнее. Также нужно будет поработать над их устойчивостью к нападениям, — Зелёный сделал паузу. — У нас вообще есть телепорты военного образца?

— Секунду, — Жемчуг отправила запрос, затем на мгновение замерла, что-то печатая. — Ответ неоднозначный, потребуется исследование. Судя по всему, наши нынешние телепорты больше завязаны на позиционирование, чем на саму конструкцию. Как ни укрепляй платформу, достаточно мощный удар сбивает калибровку.

— Придётся и с этим повозиться... — начал Зелёный, но тут же вспомнил свой список дел. — Когда у меня появится на это время.

— Возможно, найдём окно лет через сто, — с лёгкой усмешкой ответила та, кто отвечала за его расписание. Улыбка на её лице тут же сменилась на деловое выражение, когда пришло новое сообщение. — И ещё. Вас хочет видеть Жёлтая.

— Я бы больше волновался, если бы она не захотела, — пробормотал Алмаз и направился к телепорту.

Не то чтобы они не виделись после нападения. Просто Жёлтая, едва убедившись, что с ним всё в порядке, впала в состояние, близкое к паранойе, и подняла уровень безопасности до небес. Безопаснее сейчас было только там, где работала Белая. Раз уж она сама пришла на встречу, значит, не ушла в себя. Теперь оставалось опасаться другого...

Жёлтая появилась на платформе телепорта и тут же принялась осматривать Зелёного. Она окинула его взглядом с ног до головы, обошла кругом, даже на мгновение приподняла и поставила обратно, не проронив ни слова. Зелёный позволил ей это, лишь сокрушённо вздохнув.

— Я в порядке, — сказал он наконец, когда стало ясно, что сестра всё ещё не в себе. — Никаких повреждений. Только раздражение.

— Как ты можешь быть в порядке?! — вспыхнула Жёлтая. — На тебя только что напали!

В этом у самоцветов было серьёзное преимущество перед органиками. У Зелёного почти не было последствий от пережитого штурма: ни панических атак, ни внезапной тошноты. Он мог вспоминать случившееся и испытывать эмоции, но это было совсем не то, с чем сталкиваются органики. Его больше задевали разрушенные лаборатории, чем само нападение. И было ещё кое-что.

— Собственноручно растоптать нападавших было... на удивление терапевтично, — признался он сестре. — Я не специально, просто они были рядом, и это показалось самым простым способом убить одного из них. Я бы злился куда сильнее, если бы они добились большего.

Эти слова, казалось, вернули Жёлтую в рабочую колею.

— Да. Я просмотрела отчёт. Похоже, мне придётся выписать ещё несколько наград... — на её лице промелькнули сложные чувства. — И не только Камушкам. Нужно будет решить, что делать с теми, кто погиб при исполнении долга.

Хорошее настроение Зелёного тут же улетучилось.

— Оу.

— Да, девять огринов погибли, один самоцвет был расколот. Ещё несколько с трещинами. Под конец враг совсем озверел, — в голосе Жёлтой смешались скорбь и ярость. Затем она растерянно посмотрела на брата. — Этим ведь занимаются органики, верно? Что нам делать? Это ты создаёшь новое, не я.

Смерть не была для него чем-то чуждым. В его органических воспоминаниях было немало похорон. Для органиков это было частью жизни. Самоцветы же до сих пор были в этом отношении непозволительно избалованы.

— У нас и раньше были расколотые, но в основном это были преступники, — нахмурился Зелёный и продолжил, не давая сестре ответить. — Наверное, когда речь идёт о тех, кто совершил нечто важное, всё иначе, да? Дай мне минутку.

Жёлтая отступила, оглядывая руины, пока Зелёный прикрыл глаза, погрузившись в мысли. Через несколько минут он открыл их и кивнул.

— Ладно. Во-первых, нужно собрать осколки расколотых. Расколотые самоцветы могут оставаться в полусознании, пока не иссякнет их энергия, и мои исследования показывают, что они испытывают боль. Теоретически, собрать их заново возможно, но, по моему убеждению, это не лучшая идея. Мы не знаем как, и есть большой риск причинить им ещё больше страданий. Пусть они упокоятся и станут частью новых самоцветов. Но мы всё равно должны оставить память о них...

Зелёный повернулся к одной из уцелевших стен. Он осмотрел её, постучал, проверяя прочность; стена стояла крепко. Тогда он вытянул палец и начал вырезать.

— Жемчуг, пожалуйста, продиктуй имена погибших. Включая органиков, — попросил Зелёный Алмаз.

Жемчуг кивнула и начала зачитывать. Зелёный тщательно выводил имена на камне. Они не заняли много места, на стене его оставалось ещё очень много. Каждое имя было безупречно вырезано ровными строками у самого верха. Он даже добавил даты.

— Что ты делаешь? — спросила Жёлтая, когда он закончил.

— Эту стену не трогать. Надо обеспечить её сохранность и сделать всё необходимое, чтобы она оставалась такой, — распорядился Зелёный, зная, что Жемчуг всё исполнит. — У нас ещё будут потери, — он указал на оставшееся пустое пространство, — но здесь о них будут помнить. Я вырежу их имена сам.

Жёлтая мгновение смотрела на стену, а потом повернулась к брату.

— Я тоже.

Невысказанной осталась их общая надежда, что к концу войны на этой стене ещё останется много свободного места.

* * *

Мемориал Первой войны — стена в руинах города. На ней вырезаны номера и имена тех, кто погиб или был расколот в ходе войны.