Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (джен)

День выдался на редкость ясным: солнце заливало террасу Каэр Идрис, ветер доносил запах цветущего вереска, Тристан вместе с отрядом магов тренировался во внутреннем дворе, а потому Лисса, вопреки своему обыкновению, решила поработать не в библиотеке, а на свежем воздухе. Вообще-то Пруэтт и сама нередко присоединялась к тренировкам, — в конце концов, практика задействования внутренних ресурсов волшебника, а не концентратора, требовала постоянной отработки! — но сегодня Лисса решила все же сосредоточиться совершенно на другой задаче.

Погрузившись с головой в изучение непознанного и радостно хватаясь за новые знания и интересные знакомства, она как-то упустила из вида свою основную цель: возврат Авалона в нормальную временную петлю! Нет, то, что Лисса уже научилась худо-бедно призывать стихии, и те действительно откликались — это, конечно, было здорово! Думала ли она раньше, что сможет, как Селвин, летать не благодаря метле, а потому, что повелевала ветру подхватить ее? Или что сможет попросить землю, как это когда-то делали друиды, прийти на помощь и создать разлом или, наоборот, оградить ее барьером? Нет, не думала. Казалось, все эти практики давно канули в Лету, а оказалось — живут! Утерянные знания! Что может быть прекраснее?

Тем не менее, сейчас Лисса корпела над очередным трактатом по пространственным искажениям, пытаясь сопоставить местные теории с тем, что уже знала. Периодически она сверялась с картами и схемами, на которых были отмечены магические узлы острова и аномальные зоны. Опыт и полученное мастерство подсказывали, что «плясать» всегда легче от самого начала. Значительно проще было бы искать варианты выхода из сложившейся ситуации, если бы получилось найти первопричину произошедшего. Чей-то корявый ритуал? Какой? Хотя бы направление! Эксперименты? Но в какой области?

— Если мы найдем первопричину, — пробормотала Лисса, водя пальцем по одной из карт, — то поймем, куда прикладывать усилие. Любой ритуал такого масштаба оставляет следы. Ядро. Точку опоры.

— Оставь это, — внезапно раздалось со спины.

Моргана появилась неожиданно и, как обычно, тихо. В ее руках был кубок с яблочным сидром — местным, терпким, чуть пряным. Ле Фей бросила быстрый взгляд на тренирующихся поодаль магов: Брана как раз запустила чем-то явно смертоносным в сторону высокого светловолосого волшебника, имени которого Лисса не знала. Откровенно говоря, его никто не знал. Все называли его попросту — «Пабо». Кто-то однажды обмолвился, что он уж очень похож на одного из древних королей Пеннинов — Пабо Опору Британии. И хотя никакого отношения этот «Пабо» к бриттам не имел, да и возраста был не такого уж внушительного, прозвище закрепилось. Колдовать «Пабо», кстати, предпочитал, используя связки палочковой и беспалочковой магии. Вот и сейчас он ловко выставил перед собой какую-то вариацию Протего, кинув Бомбарду в ответ.

— Ты тратишь время на то, что уже давно известно, — продолжила Моргана. — Хочешь понять, почему так произошло — вспомни сначала, как мы сюда попали. Ну или спроси у меня.

Пруэтт удивленно посмотрела на Моргану.

— Но Тристан говорил, что причину так и не удалось установить, — сказала она.

— То, что первопричина неизвестна Селвину, не означает, что она также является загадкой и для меня, — пожала плечами ле Фей. — В конце концов, у меня было достаточно времени, чтобы подумать. Пускай я и не поняла этого сразу, — хотя, признаться, догадывалась я всегда; но что такое безосновательные предположения, если они не подтверждены фактами, верно? — однако, после того, как к нам начали поступать новости из Большого мира, — вместе с людьми, прибывшими на корабле, разумеется, — картинка сложилась целиком.

— Исходя из твоих слов, могу предположить, что виноват не кто-то, кто был на острове, а кто-то, кто находился за его пределами? — уточнила Пруэтт, которая, кажется, тоже начинала кое о чем догадываться.

— Верно, — кивнула ле Фей. — Итак, ты хочешь знать, что произошло, почему, и кто виноват, не так ли? — усмехнулась она. — Что ж я могу рассказать тебе, Лисса. Но для этого нужно будет заглянуть в далекое-далекое прошлое. Так что мой рассказ может несколько затянуться.

— Ничего страшного, — спокойно сказала Пруэтт. — Кажется, у меня есть буквально все время мира.

Моргана улыбнулась, словно именно этого и ждала. Она опустилась на каменную скамью рядом с Лиссой, и уточнила:

— Ты знакома с историей Артура? — спросила она. — Не с романами трубадуров, где все красиво и рыцари на белых конях, а с реальными событиями? С тем, что действительно происходило в Британии шестого века?

— Поверхностно, — признала Лисса. — В Хогвартсе истории магии учат выборочно. Тем более, Артур для нас — скорее легенда, чем историческая фигура.

— Значит, слушай, — Моргана придвинулась ближе. — Я расскажу тебе, как все было на самом деле. Представь себе Британию. Темные, суровые времена после ухода римлян. Всюду раздробленность, мелкие корольки грызутся за власть, и над всем этим висит угроза саксонского нашествия. Наш прекрасный остров тогда тонул в крови и хаосе, это правда. И кто знает, как бы все сложилась, но в какой-то момент великий волшебник Мерлин задумал создать идеальное королевство. И, конечно же, ему был нужен идеальный король. Я была совсем девочкой, когда Мерлин нашел меня. Во мне текла древняя кровь, кровь Туата Де Дананн, и он чуял эту силу, как волк чует добычу. Он сказал, что сделает меня великой, что обучит всему, что знает сам. Я верила ему. Я была его ученицей, его последовательницей, его другом, его возлюбленной, его любовницей и его врагом. Именно в такой последовательности.

Лисса слушала, не перебивая. Эту часть истории она уже знала от Селвина, но теперь появилась возможность поговорить с очевидцем происходящих событий. Это дорого стоило.

— Итак, Мерлин был одержим одной идеей — создать идеальный порядок, где всем будет управлять его воля. Он был самым искусным манипулятором, какого только рождала земля. Неважно, в какую обертку он закручивал свои идеи, — счастье ли людей, справедливость, благородство или процветание Британии, — но его целью всегда была власть. Чистая, абсолютная власть, которой он хотел обладать, спрятавшись за спиной мальчика-короля. Хотя тут, признаться, я его невольно очерняю: пожалуй, он и в самом деле верил, что его идеи могут принести благо для всех. Итак, ему нужен был король-марионетка, и он нашел его в лице юноши по имени Артур, которого растили как простого оруженосца, даже не подозревая, что он — законный наследник престола, сын самого Утера Пендрагона. Когда страна осталась без правителя, Мерлин устроил свое знаменитое испытание — меч в камне. Кто вытащит его — тот и король. И этот как бы простой парень, Артур, сделал это. Так началась легенда.

— По легенде, Артур был твоим братом, — осторожно заметила Пруэтт, когда Моргана ненадолго замолчала.

— Он был им безо всякой легенды. Артур — это не какой-то мифический король из красивых сказаний. Он был реальным человеком, вождем бриттов из племени силуров. Его отец, Утер Пендрагон, правил в Южном Уэльсе. Ну да неважно. Мой бедный брат, он думал, что вытащил меч по воле судьбы. А я тебе скажу: это все подстроил Мерлин. И план он этот разрабатывал много-много лет. Меч в камне? Простая иллюзия, детская магия. Мерлин просто ждал, пока Артур достаточно повзрослеет и наберется наглости. Я знала это. Видела, как Мерлин плетет паутину, как он хочет, чтобы весь мир плясал под его дудку, прикрываясь благородством. Я была сильна в магии… Со временем, может, даже могла бы стать сильнее него. И я посмела сказать ему «нет». Мне не нравилось то, что я вижу, и его вариант развития Британии я тоже считала неверным. Это было предательством старых богов, попыткой заковать дикую магию в железные доспехи рыцарства. Я хотела вернуть старый порядок, где власть принадлежит жрицам и древним силам. Поэтому — и ряду других причин — я ушла от него, и наше противостояние началось. Еще сильнее оно разгорелось из-за Артура. Мерлин его нашел, вырастил, посадил на трон. И все бы ничего, но Артур оказался человеком с головой. Он не слушал слепо своего наставника, он пытался думать сам и хотел самостоятельно принимать решения. И он уважал меня. Мы стали друзьями. Не любовниками, как любят врать в балладах, а именно друзьями. Он советовался со мной по вопросам, в которых Мерлин был бессилен. И это… это Мерлин стерпеть уже не мог. И тогда он решил меня уничтожить. Не физически — нет, он был слишком умен для такой грубости. Он начал плести вокруг меня паутину лжи, называя «злой колдуньей», «ведьмой», плетущей интриги, той, кто жаждет смерти короля. Но Артур в это не поверил. Он знал меня! Да, мы выросли в разлуке, но кровь — не водица. Он чувствовал правду и доверял мне. Мы могли бы править вместе, как брат и сестра, восстановив мир…

— Но?

— Но Мерлин нашел другую мишень. Гвиневеру.

— Какой она была? — с любопытством поинтересовалась Пруэтт. — Говорят, невероятной красавицей?

— В первую очередь, — фыркнула Моргана, и в ее голосе впервые прозвучала настоящая, неприкрытая неприязнь, — она была истовой католичкой, Для нее Авалон был гнездом язычников, друидов, еретиков. А я — главной ведьмой, которую следовало бы сжечь. Мерлин, как опытный змей, нашептал ей, что я хочу украсть ее счастье, что я завидую ее трону. Он использовал ее ревность и неуверенность. И она поверила. Гвиневера стала его глазами и ушами при дворе, его оружием против меня. Она видела во мне угрозу своему браку, а не сестру своего мужа, которая пытается его защитить от кукловода. В добавок ко всему, я казалась ей угрозой не только потому, что якобы желала Артура, а потому что я олицетворяла старую веру, старую магию, старую Британию, которую она мечтала искоренить. И Мерлин… о, Мерлин умело подливал масла в огонь. Ему было выгодно, чтобы мы с Гвиневерой грызлись. Это отвлекало внимание от него самого.

— Что же случилось дальше? — уточнила Лисса.

— А дальше случился Камланн. Ты знаешь, что это была за битва?

— Последняя битва Артура, — ответила Лисса. — Против войск Мордреда. В которой оба пали.

— Да. Последняя битва. Как я знаю, легенды гласят о предательстве Мордреда и смерти короля… — ле Фей повернулась к Пруэтт. — Это правда. Почти. Мордред действительно поднял мятеж. Артур действительно был смертельно ранен. Мой сын, Мордред, вырос и увидел всю фальшь того «золотого века». Но он пошел войной не на дядю, а на систему, созданную Мерлином. Брат, верный своему слову и своей короне, вынужден был защищать эту систему. Я не хотела той битвы. Я пыталась предупредить Артура, что Мордред — лишь следствие, а причина — в Мерлине. Но Гвиневера, верная пленница своего страха передо мной, убедила супруга, что я просто плету интриги. Они оба — мой брат и мой сын — встретились в Камланне, и оба пали, да. Но почему? Никто не говорит о главном: Камланн стал возможен только потому, что Мерлин вовремя устранился. Он знал, что грядет. Знал, что Мордред поднимет мятеж. Знал, что Артур пойдет на битву. И позволил этому случиться. А когда тысячи воинов полегли на поле боя — он собрал урожай.

Пруэтт нахмурилась:

— Собрал урожай?

— Энергию смерти, Лисса. Тысячи жизней, уходящих в одночасье. Тысячи душ, развоплощающихся в одном месте, в одно время. Это колоссальная мощь. Некромантия высшего порядка. О, нет, не делай такое лицо. Великий «белый маг» прекрасно разбирался в самых темных искусствах. Мерлин знал в этом толк — он сам меня учил. И он использовал смерть воинов Артура и Мордреда как топливо для ритуала.

— Для какого ритуала?

— Вот мы и подошли к первопричине. Мерлин провел ритуал, чтобы запереть меня здесь, — Моргана посмотрела Лиссе прямо в глаза. — Когда Артура принесли к берегу, смертельно раненного, я сделала единственное, что могла — погрузила его в целительный сон и отправилась на Авалон. Здесь, в священных рощах, я надеялась вернуть его к жизни. А Мерлин… он не хотел, чтобы у меня это получилось. Он не хотел, чтобы я стала спасительницей Короля, чтобы моя роль в истории стала еще больше. И он использовал эту битву. Энергию смерти — чтобы запечатать Авалон. Чтобы я осталась здесь навечно. Он не хотел меня убивать, — продолжила она, немного помолчав. — Убийство — это слишком быстро. Он хотел, чтобы я мучилась. Веками. В золотой клетке, отрезанная от мира, наблюдая, как мои знания становятся бесполезны, зная, что без меня, без Авалона, без друидов и жриц в Большом мире умрет и старая магия. Это была его месть мне. Идеальная, выверенная, рассчитанная на вечность.

— Но почему? — Лисса не могла уложить это в голове. — Из-за того, что ты ушла? Из-за того, что Артур слушал тебя, а не его? Это же… это чудовищно несоразмерно.

— Кого волнуют такие мелочи, — пожала плечами Моргана ле Фей. — Так что, Лисса, в какой-то мере, это я — виновница того, что Авалон сошел со своей временной петли.

— Не говори так! — тут же вскинулась Пруэтт. — Ты не можешь отвечать за то, что творят другие люди! Не ты несешь ответственность за их решения!

— Возможно. Но вот только вместе со мной безвинно пострадали и те, кто волею судеб оказался тогда на Авалоне.

Пруэтт задумалась. Как мастер ритуалистики, она могла сразу сказать, что пробивать барьер в разы проще будет с внешней стороны. Можно ли осуществить пробой непосредственно с Авалона? Большой вопрос! Это потребует колоссального количества энергии, которого здесь, на острове попросту нет. Кроме того…

— Где именно происходила эта битва? Вернее, не так. Где именно Мерлин проводил ритуал?

— Проводил, думаю, там же. Ему нужно было находиться в непосредственной близости от места массовых смертей. А битва… Полагаю, в вашем времени Камланн уже стерт с лица земли?

— Да, историки вообще не уверены, что такая битва была.

— Это был Сомерсет, река Кам, неподалеку от холма. Не уверена, что эта река еще существует. Еще там была крепость, возможно, она сохранилась до сих пор. И болота тогда тянулись до самого Гластонбери… Авалон был рядом, Лисса. В прямом смысле рядом. Не мифический остров в нигде, а реальное место, куда можно было доплыть на лодке.

— Почему ты никому не сказала, что виновник — Мерлин? — подумав, поинтересовалась Лисса. — Тристан говорил, что никому так и не удалось узнать причину, по которой Авалон оказался в изоляции, но если ты знала…

— Почему же — никому? Кому надо — те знали. Например, маги из разрушенной лаборатории. Мы долго вели исследования, даже смогли прикинуть, в каком направлении действовал Мерлин. Был разработан обратный ритуал, но все упиралось в бесконечно большой объем энергии, который бы потребовался для осуществления пробоя изнутри. В условиях Авалона обеспечить такой приток силы просто нереально. Спустя годы безрезультатных попыток и смены концепций, мы решили попробовать пойти другим путем — искать иные варианты, но при этом ежегодно пытаться воссоздать этот обратный ритуал в малом масштабе. Надеялись, что этим мы хотя бы сможем немного расшатать барьер, пускай и через сотни лет. Что же до Селвина… Знаешь, Мерлина запомнили как великого светлого мага. Когда Тристан только попал на Авалон, он с большой опаской относился ко мне. Вспомни: мое имя у вас сейчас — это буквально синоним чего-то плохого. Когда происходит какая-то нехорошая ситуация, восклицают: «Мордред и Моргана!».

Пруэтт отвела взгляд в сторону. Да чего уж, она сама до сих пор в подобном ключе поминала Мордреда!

— Так что, думаю, если бы я вывалила на Тристана правду о том, каков на самом деле был Мерлин, он бы отвернулся от меня, не поверив. Некоторое время спустя я немного приоткрыла для него завесу тайны, поведав в общих чертах, какие отношения нас связывали. Однако рассказать эту историю полностью я так и не рискнула. Не уверена даже, что Селвин мне поверил в той части, что я не была такой уж злодейкой, как обо мне говорят в легендах. Что это все — сплетни, интриги и досужие вымыслы.

— О, не сомневайся, он поверил, — улыбнулась Лисса. — И очень рьяно тебя защищал. Но самое главное: тебе верю я.

— Я рада, — просто ответила Моргана.

Ле Фей давно ушла, отряд охраны закончил свою тренировку, а Пруэтт размышляла вот о чем: если ученые Морганы почти справились (а что-то у них точно получилось!), то выйдет и у других. Причем не «почти», а наверняка. Особенно, если пробиваться с внешней стороны. Ломать — не строить, обратный ритуал, проведенный в том же месте, с привязкой к остаточной матрице, не потребует и сотой доли первоначальных энергозатрат! А если еще и вести его будет не один сильный маг, а пара десятков — успех точно гарантирован!