Подопечный шпиона (джен)

Это было совершенно несправедливо, мрачно думал Гарри по дороге в подземелья. Он героически пытался не замечать Перси Уизли, который шел следом и заодно предупреждал, что Гарри не стоит набирать слишком много отработок, даже у Снейпа — «хотя мы все знаем, что именно тебя он ненавидит особенно сильно, Гарри». Несправедливо было уже то, что Снейп всегда сам решал, разговаривать с Гарри на отработке или нет. У Гарри никакого выбора не было.

Кроме того, он все еще злился, что Снейп не пришел к нему в больничное крыло в день матча. Гарри снова потерял сознание и едва не сломал шею — разве это не заслуживало хотя бы визита?

— Войдите.

Перси дождался, пока дверь закроется, и только тогда ушел. Гарри с трудом удержался, чтобы не захлопнуть ее прямо перед носом рыжего.

— Это настоящая отработка за то, что я спорил с вами на уроке, или вы хотите поговорить? — холодно спросил он. — Потому что я не особенно настроен.

В глазах Снейпа мелькнуло раздражение.

— Я подозревал, что ты по какой-то причине злишься на меня. Хотел выяснить почему.

Гарри изобразил задумчивость.

— Давайте подумаем. Может быть, дело в том, как вы вели себя на замене по Защите? Или в огромном эссе, которое вы задали по теме, которую мы вообще не проходили?

— А почему, по-твоему, я дал именно эту тему?

Гарри снова почувствовал, как поднимается раздражение.

— Откуда мне знать? Я не понимаю, о чем вы думаете, девяносто девять процентов времени. Ах да, еще замечательный намек на то, что дементоры действуют на меня сильнее из-за особенно темной души. Просто гениально.

Снейп хотя бы выглядел немного виноватым. Голос, правда, оставался твердым.

— Я этого не имел в виду.

— Я... знаю.

Гарри тяжело опустился в кресло.

— Просто это ужасно бесит.

— Понимаю. На будущее: ты имеешь полное право жаловаться мне на мои оскорбления во время уроков. Я выслушаю без возражений. Но повторю вопрос: ты подумал, почему я дал вам именно эту тему?

Гарри снова вспыхнул.

— Я не хочу об этом говорить.

— Очевидно.

Голос Снейпа хлестнул как кнут. В другой день Гарри бы вздрогнул, но сейчас в голове и без того было слишком много всего.

— А я хочу обсудить. Раз уж Люпин явно не собирается рассказывать тебе сам.

— А с какой стати вы вообще решаете, какими секретами другие обязаны делиться? Если у Ремуса есть что скрывать...

Он болел каждый месяц. Каждый. Месяц.

Как Гарри мог этого не заметить?

Нет. Замечать было нечего. Люпин не был... ничем. Снейп просто снова вел себя отвратительно.

— ...то это его дело, говорить нам или нет.

— Ты проводишь с ним время наедине.

— Я и с другими преподавателями бываю один.

Гарри широко развел руки, показывая пустой кабинет.

— Например, сейчас. И что?

— Когда речь идет о безопасности учеников Хогвартса...

— Конечно. Это совершенно не связано с тем, что вы его ненавидите.

— Осторожнее, Гарри. Наши... дружеские отношения... не дают тебе права хамить мне в лицо.

Гарри чуть не закатил глаза, но это было бы уже откровенно хамски. Поэтому он опустил голову и неловко прочистил горло.

Снейп выглядел не менее раздраженным.

— Ты всерьез хочешь сказать, что не заметил ни одной странности в его поведении? Например, частых приступов болезни?

— Дайте определение странности. В последнее время все ведут себя странно. Гермиона тоже.

— Масштаб вещей, которые лежат прямо у тебя под носом, а ты умудряешься их не замечать, поражает.

— Может, потому что это не мое дело. Если Гермиона каким-то образом научилась магически находиться в двух местах сразу и не хочет мне говорить, мне знать не обязательно, понятно? И если у Ремуса есть... что там...

— Да? — резко переспросил Снейп. — Что именно?

Гарри упрямо сжал губы.

— Мне не обязательно знать, — закончил он.

— И внезапно ученик, который никогда не мог удержать нос подальше от неприятностей, стал великим защитником чужой частной жизни.

— В первый раз кто-то пытался украсть Философский камень, во второй кто-то хотел убивать маглорожденных. Если Ремус не прячет Волдеморта в аквариуме с гриндилоу, а Гермиона не ведет тайную жизнь Пожирателя смерти, не вижу причин лезть.

— Как благородно.

Насмешливое ударение на слове благородно полностью выдавало настоящее мнение Снейпа.

— Ты не ответил. Ты уже догадался?

Солги. Просто солги ему в лицо.

— Нет.

Технически это была правда. Для подтверждения пришлось бы сверить даты с фазами луны, а Гарри не хотел. Совсем. Он не хотел доказывать, что Снейп прав и Ремус действительно скрывает нечто серьезное. И если Ремус сам не желает рассказывать...

— Ты либо самый поразительно непроницательный человек из всех, кого я встречал, что крайне маловероятно, либо сознательно делаешь вид.

Снейп достал из ящика свернутый лист и одним движением палочки развернул его в воздухе рядом.

Гарри бросил один взгляд и сразу отвернулся.

— Посмотрим. В этом месяце Люпин отсутствовал пятого числа. По удивительному совпадению, в ночь полной луны. В день прибытия Хогвартс-экспресса он выглядел особенно плохо, а первое сентября тоже пришлось на полнолуние.

— Перестаньте.

Снейп оторвался от календаря.

— Теперь ты знаешь.

— Прекрасно. Спасибо. Можно сменить тему?

— Нет.

Снейп коротким движением свернул лист обратно. Тот мягко упал на стол.

— Люпин оборотень. Теперь ты понимаешь?

Гарри безжизненно кивнул.

— Хорошо. Значит, ты не будешь проводить с ним слишком много времени наедине.

— Почему? Если я правильно понял конспект с вашего урока, остальные двадцать восемь дней месяца оборотни остаются совершенно обычными людьми. К тому же, если бы он хотел причинить мне вред, за последние годы возможностей было достаточно.

— Появление Блэка все изменило. Если Люпин верен ему... А Блэк не мог войти в замок один. Он никак не прошел бы через защиту без помощи изнутри.

— Ну, Альбус Дамблдор с вашей версией явно не согласен, иначе давно уволил бы Люпина, — напряженно ответил Гарри. — Так что давайте закончим, ладно?

— Поттер, ты ведешь себя нелепо.

— Я?

Гарри вскочил.

— Вы не имели права. Вообще никакого права тыкать нам это в лицо и делать все возможное, чтобы мы поняли, кто он! Причем даже не получилось — я догадался только потому, что вы потом продолжали меня подталкивать. Уверен, все остальные решили лишь, что вы ведете себя как обычно — отвратительно...

— Минус пять очков Гриффиндору.

Наедине Снейп выглядел злее, чем Гарри когда-либо его видел. В груди все сильнее сжималось.

— Ну конечно. Вам удобно: можно снимать очки каждый раз, когда я говорю что-нибудь, что вам не нравится.

— Я не потерплю неуважения.

Гарри сжал кулаки.

Он уже стоял. Даже не помнил, когда поднялся.

Снейп по-прежнему сидел и смотрел на него снизу вверх спокойно. Слишком спокойно.

— Да, сэр. А кроме вас и Дамблдора кто-нибудь знает, что Ремус оборотень?

Ответом стало молчание.

Гарри криво усмехнулся, хотя внутри все кипело.

— Значит, вы единственный во всей школе, кому не наплевать на учеников? Все остальные даже кнат не дадут за то, что нас ночью может разорвать оборотень?

— Я буду выполнять свой долг независимо от мнения остальных деканов.

— И директора тоже, очевидно. Этот маленький спектакль на уроке вы устроили без его разрешения, правда?

Мускул на челюсти Снейпа дернулся.

— Не притворяйтесь, что это связано с нашей безопасностью, — прошипел Гарри. — Вы его ненавидите. Всегда ненавидели!

Снейп вскочил так резко, что Гарри инстинктивно отступил.

— А ты хоть раз задумался, почему?

Гарри моргнул.

— Потому что он оборотень? Это же...

Глупо, хотел сказать он.

Но грозовая туча на лице Снейпа подсказала, что это слово может оказаться подписанием собственного смертного приговора.

Гарри уже и не помнил половину того, что наговорил за последние минуты.

— Снейп, вы ведь не можете всерьез винить его за это.

— Как видишь, могу, — скованно ответил тот.

Гарри издал короткий растерянный смешок.

— Я простил вас за то, что вы были Пожирателем смерти, даже после того, как вы... ну, вы знаете. А эту мелочь Ремусу простить не можете, хотя это даже не его вина?

— Ты не знаешь и половины, Поттер.

Голос Снейпа стал ледяным, и злость Гарри тут же поднялась в ответ.

— И что касается «мелочи»: если бы ты действительно прочитал материал, как я задал, то знал бы, что называть ликантропию мелочью — все равно что назвать Пожирателя смерти малышом, устроившим истерику. Оборотни способны наносить серьезный вред даже в человеческом облике.

— Как и любой волшебник с палочкой и знанием Непростительных. Мне ли не знать. И я сильно сомневаюсь, что Ремус Люпин вцепится в меня зубами из-за несданной домашней работы. Так что можно, пожалуйста, пожалуйста, закончить?

Снейп замешкался.

Гарри буквально видел, как на его лице борются эмоции.

Наконец тот кивнул, так напряженно, что Гарри решил: шея потом точно будет болеть.

Снейп сел обратно.

Гарри тоже опустился в кресло, медленнее, и не стал скрывать облегченный вздох.

— И... простите, что нагрубил, — предложил он в качестве перемирия.

Снейп коротко дернул головой.

Молчание снова стало нарастать.

— Я потерял метлу, — внезапно сказал Гарри, просто чтобы его разорвать.

Снейп поднял бровь.

— И матч, конечно. Это тоже плохо. Но метла... Макгонагалл купила мне ее, я столько на ней летал. И... я к ней привязался.

— Ты помнишь, что у тебя есть целое хранилище денег?

Гарри пожал плечами.

— Да. Но я любил свой «Нимбус-2000». Это была моя первая метла. И она была потрясающей.

Идеальной.

Она была идеальной.

— Понимаю. Признаю: квиддич и полеты — две вещи, в которых мы с тобой никогда не сойдемся...

Как будто других мало, подумал Гарри.

— ...но мне жаль твою потерю.

Снейп произнес это так официально, словно речь шла о человеке.

И почему-то от этого Гарри стало легче гораздо сильнее, чем должно было.

— Спасибо. Вы не любите летать?

На лице появилась едва заметная усмешка. Тема Ремуса Люпина, кажется, была сознательно отложена.

— У нас с метлами взаимная неприязнь. Есть еще что-нибудь, что тебя тревожит?

Гарри почувствовал, как горят щеки.

— Вы не пришли ко мне в больничное крыло, — очень тихо сказал он. Настолько, что сам не был уверен, услышал ли Снейп.

— Я приходил. Один раз. Ты спал.

Часть напряжения сошла с лица Снейпа, взгляд стал мягче.

— Смотреть, как ты падаешь... мне потребовалось все самообладание, чтобы не вскочить и не броситься на поле.

— А.

Что на такое вообще отвечают?

Спасибо?

Уголки губ сами собой дрогнули.

— Я спал не все время.

— Я решил, что ты не особенно обрадуешься моему присутствию.

Гарри резко поднял голову.

— В конце концов, в тот день тебе предстояло играть против моей команды. И посетителей у тебя хватало.

В глазах появился дразнящий блеск.

Гарри покачал головой.

— С чего мне на вас злиться? Подождите. Это вы сказали своей команде не играть против нас?

— Насколько мне известно, игроки додумались сами. Редчайший пример слизеринской хитрости. Но прошу прощения за... неудобства, которые это могло тебе причинить.

Гарри опять замотал головой.

— Да все нормально, я не... со мной правда все нормально.

— И все же.

— Северус, серьезно. Мне нормально.

На мгновение Гарри испугался: он уже не помнил, называл ли Снейп его Гарри за весь разговор. Но тот никак не отреагировал.

— В общем... есть еще кое-что. Про дементоров. Я знаю, чей голос слышу.

Гарри глубоко вдохнул.

— Кажется-это-мама-когда-ее-убили.

Лицо Снейпа застыло так же странно, как в прошлый раз.

Теперь Гарри уже смотрел прямо на него.

— Ты не можешь этого помнить, — произнес Снейп тем же ровным, почти механическим голосом. — Ты был слишком маленьким.

Гарри пожал плечами.

— Но я там был, да? Вы знаете?

Выражение лица Снейпа заставило его решить, что ответа он, пожалуй, не хочет.

— В любом случае слова, которые она... говорит, подходят.

— Что...

Снейп остановился и прочистил горло.

— Что она говорит?

Это не звучало как вопрос.

И слишком тихо.

— Она... э-э...

Гарри тоже прочистил горло и облизнул губы.

— Она просит Волдеморта не убивать меня.

В наступившей тишине Гарри цокнул языком, и Снейп вздрогнул.

— А почему дементоры вообще пришли на матч?

Снейп на секунду словно не понял вопроса.

— Дамблдор не пускает их за ворота, — наконец ответил он слабым голосом, будто слова произносил кто-то другой. — Они становятся голоднее и нетерпеливее. Думаю, эмоции множества учеников во время матча оказались слишком сильным соблазном.

— И тут я, конечно, решил свалиться с метлы. Просто прекрасно.

Снейп бросил на него резкий взгляд.

— Готов спорить, ни один ученик этой школы не прожил и десятой доли того, что выпало тебе. Даже Малфой, сколько бы ни насмехался, прекрасно представляет, что ты видишь рядом с дементорами. Хотя... вряд ли он думает, что это твоя... мать.

— Да, я тоже удивился. Подвал я не видел.

— Ты не находился рядом с дементором достаточно долго. Они начинают с худших воспоминаний, — тихо сказал Снейп.

— А. Азкабан, наверное, ужасен.

Снейп безразлично кивнул.

— Большинство заключенных сходят с ума за несколько недель.

— Но Блэк сбежал. Значит, не настолько сошел с ума, верно?

Челюсть Снейпа напряглась, и Гарри с облегчением понял, что злость направлена не на него.

— Значит, нашел способ им сопротивляться.

Или у него просто не было настолько ужасных воспоминаний.

Можно ли вообще такое представить?

Но тогда выходит, что предательство родителей Гарри не стало для него плохим воспоминанием.

Ну конечно, мрачно подумал Гарри.

Он почти видел, как Блэк спешит к Волдеморту с новостью: Я их Хранитель тайны, мой Лорд... — и Волдеморт отвечает...

— Ремус заставил дементора в поезде отступить. Как?

— Есть способы защиты.

При упоминании Ремуса выражение Снейпа стало еще кислее, но Гарри было все равно.

— Научите меня?

Снейп поднял бровь.

— Одного месяца занятий со мной тебе оказалось мало?

— Ну, вы отлично справились.

Прежде чем Снейп успел ответить, Гарри выхватил палочку.

— Протего! Видите?

Снейп усмехнулся.

— Подозреваю, новость о том, что преподаватель зелий дает Мальчику-Который-Выжил индивидуальные уроки, будет воспринята некоторыми людьми весьма... неоднозначно.

— А.

Что ж, остается еще один человек, которого можно попросить.

— Неважно тогда. Северус?

Снейп, который уже отвернулся и рассеянно смотрел на стол, снова повернулся.

— Вы... ну... выглядели...

Гарри замолчал.

Если секрет Ремуса-оборотня был банкой с червями, которую Гарри не хотел открывать, то здесь банка была гораздо больше.

Или не с червями.

Но потенциал точно был огромный.

Снейп все еще вопросительно смотрел.

— Да? Я выглядел как?

Гарри покачал головой.

— Ничего.

— Гарри, — резко сказал Снейп, — ты не будешь сознательно избегать тем только потому, что боишься меня разозлить. Я этого не потерплю.

— Я просто не хочу лезть в вашу личную жизнь.

На лице Снейпа появилось расчетливое выражение.

— Это я буду решать. Заканчивай вопрос.

— Ну... когда я говорил о маме, вы выглядели грустным. Вы... были...

Друзьями?

Или кем-то еще?

Молчание.

— Северус?

Снейп тихо прочистил горло.

— Мы были близки. Да.

Глаза Гарри слегка расширились.

Снейп сам, кажется, удивился собственному признанию.

— А.

Когда?

Как долго?

Вы все еще дружили?

Насколько близки?

— Вы знали тетю Петунью? — выбрал Гарри самый безопасный вопрос.

Его порадовало, как на лице Снейпа мгновенно мелькнуло раздражение.

— Имел такое несчастье.

Он будто собирался добавить еще что-то, но передумал.

— Здесь? В Хогвартсе?

— Раньше. Я говорил, что мой отец был маглом. Мы жили в одном районе, в Коукворте.

Медленно, словно слова из него вытягивала упряжка лошадей, Снейп продолжил:

— Это я сказал ей, что она ведьма. Она была... удивлена.

Гарри незаметно придвинулся к краю кресла.

Снейп говорил тихо, и ему отчаянно хотелось услышать каждое слово.

— Что она сделала? — прошептал Гарри тем же тоном.

— Слетела с качелей и приземлилась невредимой.

Гарри рассмеялся прежде, чем успел остановиться.

Снейп удивленно посмотрел.

Гарри откинулся назад, пытаясь сдержаться.

— Простите. Просто... я тоже делал такие вещи. Раньше.

Снейп смотрел так, словно собирался разобрать его мозг на части.

— Еще она заставляла лепестки цветка двигаться.

— Ого. Такого я не делал. Зато отращивал волосы после ужасных стрижек тети Петуньи. Несколько раз.

Взгляд Снейпа поднялся к его макушке.

— Понимаю.

— Она была... вы говорили, что она была доброй. Я помню. У меня ее глаза, а у нее были рыжие волосы. Она была...

Гарри не знал, как закончить.

Красивой?

Доброй?

Мягкой?

Веселой?

Умной?

Любила учиться?

Любила летать?

Снейп снова прочистил горло.

— Она хорошо справлялась с зельями и заклинаниями. Ей нравился и Уход за магическими существами, хотя, насколько помню, на гиппогрифе, как ты, она не летала. У нее был красивый смех. Она была красивой. И очень...

До этого Снейп почти не делал пауз, но теперь явно не находил слова.

— Хорошей, — наконец закончил он.

Гарри моргнул.

Потом еще раз.

— Спасибо, — прошептал он.

Снейп снова выглядел раздраженным.

— Неважно. Об этом никому не говори.

— О дементоре?

— Нет, глупый ребенок. О том, что я только что рассказал!

Гарри немного испугался внезапно повысившегося голоса.

— Конечно. Не скажу.

Снейп выглядел так, словно не верил.

— Тогда иди.

Гарри хотел спросить еще столько всего, что хватило бы на целую жизнь.

Но Снейп смотрел не на него, а будто сквозь него, и на лице была странная смесь чувств.

Вопросы могли подождать.

— Спокойной ночи, сэр.

Снейп едва заметно кивнул.

◆

— Альбус.

— Да, Северус?

— Гарри знает... часть... о моих отношениях с его матерью.

— Понимаю. Ты расскажешь ему все?

— Не знаю. Альбус?

— Да, мой мальчик?

— Рядом с дементорами он слышит Лили.