Любовь - сложная штука (гет)

Золотой свет исчез, и Северус едва успел коснуться ногами пола, прежде чем пространство вокруг него снова дрогнуло.

Перстень в зажатой ладони раскалился.

На одно короткое мгновение Северус ощутил сопротивление чужой магии. Защита Мэнора сомкнулась вокруг него, проверяя, отыскивая право на вход, а затем серебряная печатка отозвалась на зов древних чар.

Давление исчезло.

Северус оказался в длинном полутёмном коридоре.

За высокими окнами медленно кружил снег. Бледный дневной свет ложился на закрытые двери, старинные гобелены и неподвижные доспехи. В воздухе стояла тишина давно необитаемой части дома.

Ни шагов.

Ни голосов.

Ни вспышки защитных чар, способной предупредить Волдеморта о незваном госте.

Люциус не ошибся.

Северус не позволил себе задержаться. Тёмная метка горела всё сильнее, но ещё несколько минут Волдеморт мог счесть необходимыми для того, чтобы покинуть Хогвартс и добраться до места призыва.

Западная галерея находилась в конце коридора.

Портрет Абраксаса Малфоя висел между двумя узкими окнами. Изображённый на нём волшебник стоял возле мраморной колонны, положив одну руку на голову серебристого павлина. Увидев Северуса, он прищурился, однако не произнёс ни слова.

Печатка открыла тайник.

Рама бесшумно отошла от стены, обнаружив узкую тёмную нишу. Северус вложил туда меч. Серебряный клинок на мгновение вспыхнул в темноте и погас, когда портрет вернулся на место.

Перстень он оставил рядом.

Абраксас проводил его долгим взглядом, но по-прежнему молчал.

— Разумное решение, — тихо произнёс Северус.

Нарисованный Малфой едва заметно скривил губы.

Метка вспыхнула новой волной боли.

Времени больше не оставалось.

Северус отошёл от портрета, коснулся палочкой пульсирующей метки и позволил зову увлечь себя.

Пространство сжалось.

Колено ударилось о паркет главной гостиной.

Северус склонил голову ещё до того, как складки мантии опустились вокруг него.

Он сразу почувствовал присутствие Волдеморта.

Холодная, тяжёлая магия наполняла комнату и проникала под кожу вместе с каждым вдохом. Она, казалось, лежала на стенах, мебели, закрытых дверях, вытесняя из дома всё, что прежде принадлежало его настоящим хозяевам.

— Её нет, мой Лорд, — донёсся голос Беллатрисы. — Нарциссы нет в доме.

Несколько мгновений стояла тишина. Затем Беллатриса рассмеялась — тонко, прерывисто, словно едва сдерживала ярость.

— Повезло моей сестрице. Очень повезло. Где же она теперь пропадает, интересно? Прячется? Думает, что я её не найду?

Смех внезапно оборвался.

— Я найду.

— Довольно, Беллатриса, — холодно произнёс Волдеморт.

Наступила короткая пауза.

— Северус.

Теперь его голос звучал почти приветливо.

Северус поднял взгляд.

Волдеморт сидел в высоком кресле возле камина, словно находился здесь много лет. Нагайна обвилась вокруг ножек кресла и положила огромную голову на подлокотник. Беллатриса стояла справа от хозяина. У противоположной стены Руквуд и еще один Пожиратель удерживали пленников.

Оба были связаны. На лице Драко темнела кровь. Гермиона стояла на коленях, с трудом дыша через нос; ладонь Руквуда лежала на ее плече, не позволяя подняться.

Северус позволил взгляду скользнуть по пленникам так же равнодушно, как по остальной обстановке.

— Поднимись, — сказал Волдеморт. — Ты явился как раз вовремя, чтобы рассказать мне, насколько убедительным оказалось моё послание.

Северус поднялся.

— Поттер готов был отправиться сюда немедленно, мой Лорд. Дамблдору пришлось его остановить.

Узкие губы Волдеморта растянулись в улыбке.

— Как трогательно. Великий страдалец Гарри Поттер. Он скорее умрёт сам, чем позволит кому-то умереть вместо него. Какая восхитительно удобная слабость.

Он провёл длинными пальцами по голове Нагайны.

— А Люциус?

— Мы встретились у кабинета директора сразу после вашего послания. Он напуган сильнее, чем пытается показать. Понимает, что другого выхода у него нет.

— Понимает ли?

Красные глаза остановились на Северусе.

Волдеморт не сомневался в его верности. Ему хотелось не убедиться, а увидеть: побледневшего Поттера, утратившего самообладание Люциуса, бессильного Дамблдора. Чужая боль была для него самым приятным свидетельством собственного превосходства. Он не собирался довольствоваться пересказом, когда мог ещё раз пережить мгновение собственного триумфа.

— Посмотрим, — негромко произнёс он.

В следующее мгновение чужая воля ударила в сознание Северуса.

Боль возникла сразу, острая и ослепляющая. Северус не стал возводить стену. Полное сопротивление выдало бы его быстрее любого признания.

Он открыл ровно то, что Волдеморт ожидал увидеть.

Каменный коридор, в стенах которого ещё таяло последнее «До заката».

Люциус у подножия винтовой лестницы — бледный, напряжённый, будто только что прибежал из другого крыла замка.

Короткий взгляд, которым они обменялись.

Отступившая в сторону горгулья.

Стремительный подъём к кабинету директора.

Ложью были лишь эти несколько минут. Северус вырезал из воспоминания их настоящее начало и заменил его короткой дорогой по замку. Всё, что последовало дальше, было правдой.

Распахнувшаяся дверь кабинета.

Побелевшее лицо Поттера.

Растерянность Дамблдора.

Серебряная лошадь, рассыпавшаяся холодными искрами.

«Я пойду».

Трость, выскользнувшая из пальцев Люциуса.

Страх за сына, который невозможно было сыграть и потому не требовалось подделывать.

Готовность Гарри броситься в Мэнор, не дожидаясь заката.

Уверенность остальных в том, что требование придётся исполнить.

Волдеморт задержался на этих мгновениях. Заставил их вновь подняться в сознании Северуса: лицо Поттера, голос Люциуса, металлический стук упавшей трости. Он уже ничего не искал. Лишь смотрел на причинённую им боль и упивался зрелищем чужой беспомощности.

Северус позволял образам всплывать один за другим, не удерживая их и не предлагая слишком охотно. Почти всё увиденное было правдой, и потому ложные фрагменты легко терялись среди настоящих чувств.

Глубже, за воспоминаниями о первых минутах после послания, оставалось другое.

Меч на столе Дамблдора. Перстень Люциуса. Портрет Абраксаса. Настоящий план.

Северус удерживал всё это в тишине, не похожей на преграду. Волдеморт скользнул по ней, не заметив, что прошёл мимо того, что искал.

Вторжение прекратилось так же внезапно, как началось.

Северус не пошатнулся.

— Значит, Люциус всё-таки понял, что ему есть что терять, — произнёс Волдеморт.

— Он придёт, мой Лорд.

— И приведет мне мальчишку.

Нагайна подняла голову. Раздвоенный язык мелькнул в воздухе совсем рядом с бледной рукой хозяина.

— На этот раз ему некуда будет бежать.

Волдеморт перевёл взгляд на пленников.

— Твои ученики, Северус. Девчонка бросилась спасать нашего Драко. Гриффиндорская доблесть снова сыграла мне на руку.

— Мисс Грейнджер обладает утомительной привычкой вмешиваться в неприятности, которые её не касаются.

Гермиона вскинула голову.

На одно мгновение в её глазах появилось неверие. Затем оно сменилось холодной яростью.

Северус встретил её взгляд без единой эмоции.

Пусть ненавидит.

Сейчас ненависть была значительно безопаснее надежды.

Волдеморт тихо рассмеялся.

— Полагаю, сегодня эта привычка послужит нам всем.

Драко дёрнулся в руках державшего его Пожирателя.

— Не трогайте её.

Голос прозвучал хрипло, но отчётливо.

Беллатриса медленно повернула голову.

— Ты всё ещё не научился молчать, Драко?

Волдеморт поднял руку, останавливая её.

— Пусть говорит. Скоро здесь станет значительно многолюднее, и у него останется мало возможностей быть услышанным.

Красные глаза задержались на Драко.

— Мальчик нужен мне живым. Люциус должен увидеть, что его сын всё ещё способен вернуться к нему. Если, конечно, отец сделает правильный выбор.

Драко побледнел, но продолжал смотреть прямо на него.

— Девчонку тоже не трогать, — добавил Волдеморт. — До появления Поттера.

Взгляд его стал почти задумчивым.

— А после посмотрим, надолго ли она переживёт своего друга. Возможно, я подарю вам несколько лишних минут, мисс Грейнджер, если вы будете хорошей девочкой.

Он повернулся к Беллатрисе.

— Уведи их вниз. И проследи, чтобы никто не испортил мои подарки раньше времени.

Беллатриса улыбнулась.

— Конечно, мой Лорд.

Северус отступил в сторону, освобождая проход.

Руквуд поднял Гермиону с колен. Другой Пожиратель толкнул Драко к двери. Проходя мимо Северуса, Драко посмотрел на него с такой открытой ненавистью, что это почти можно было счесть успехом.

Северус не отвернулся.

Двери гостиной закрылись за пленниками.

* * *

Гермиона не знала, сколько лестниц они прошли.

После первых двух поворотов она перестала считать. Руквуд тащил её слишком быстро, связанные руки не позволяли удерживать равновесие, а дорогу закрывали чужие спины и тёмные мантии.

Воздух становился холоднее.

Запах дыма и старого дерева сменился сыростью камня.

Их привели в подвальное помещение с низким сводчатым потолком и тяжёлой дверью, укреплённой железными полосами. Когда-то здесь, вероятно, хранили вино: вдоль стен тянулись пустые деревянные стойки, а в дальнем углу темнели несколько покрытых пылью бочек.

Руквуд сорвал с Гермионы кляп.

Она вдохнула ртом. Пересохшее горло обожгло болью.

— Лорд приказал оставить их в живых, — напомнил он стоявшим у двери Пожирателям. — Постарайтесь уяснить эту фразу буквально.

— Даже не развлечься? — протянул один из них.

— Если хотите объяснять Лорду, почему его пленники потеряли способность говорить, — развлекайтесь.

Желающих не нашлось.

Драко толкнули внутрь. Он удержался на ногах, развернулся и бросился обратно, но дверь захлопнулась перед его лицом.

По железным полосам пробежало зеленоватое свечение.

Замок щёлкнул.

Шаги за дверью начали удаляться.

Гермиона прислонилась спиной к холодной стене и медленно сползла на пол. Запястья горели, плечо ныло, разбитая губа пульсировала при каждом вдохе.

Драко несколько секунд смотрел на закрытую дверь.

Затем резко повернулся к ней.

— Ты совсем спятила?

Гермиона подняла голову.

— Вероятно.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Нет, Грейнджер, ты даже близко не понимаешь, что натворила.

Он пересёк помещение и остановился перед ней. Лицо оставалось бледным, волосы растрепались, по подбородку тянулась засохшая кровь.

— Какого чёрта ты полезла за мной?

— Тебя похищали.

— Я заметил.

— Тогда странно, что мне приходится объяснять.

— Объяснять? — Драко коротко и зло рассмеялся. — Их было четверо. Четверо Пожирателей, Грейнджер! Нужно было бежать. Позвать Дамблдора, отца, авроров — кого угодно. Но не бросаться следом одной!

— Я не собиралась позволить им утащить тебя.

— Прекрасно. Теперь в ловушке мы оба.

— Если бы я осталась в переулке, ничего бы не изменилось.

— Изменилось бы всё! У Волдеморта был бы один пленник, а не два.

— Гарри всё равно пришёл бы.

— Именно! Он полез бы сюда даже ради совершенно незнакомого человека, если бы Волдеморт пригрозил убить. А теперь у него появилась еще одна причина совершать абсурдные поступки.

— Дело не только во мне, Малфой!

— Какая же ты дура… Он знает, что Поттер не бросит тебя. И ты сама отдала ему это оружие.

Последние слова прозвучали тише.

Гермиона несколько секунд смотрела на него.

Теперь она поняла, что скрывалось за злостью.

Драко боялся.

Не за себя.

— Тебя беспокоит, что я здесь из-за тебя?

— Меня беспокоит, что ты вообще здесь!

— Почему? — спросила Гермиона. — Тебе так неприятно, что грязнокровка бросилась тебя спасать?

Драко замер.

Злость на его лице исчезла так резко, словно её стёрли.

— Не называй себя так.

Гермиона невесело усмехнулась.

— Забавно слышать это от тебя.

— Мне тоже.

— Ты называл меня так много лет.

— Я помню.

Он отвернулся.

Несколько секунд в подвале слышалось только их дыхание и приглушённые голоса где-то наверху.

— И что изменилось? — спросила Гермиона.

— Всё.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Драко стиснул зубы, словно пожалел, что произнёс его вслух.

— Очень содержательно.

— А ты ждёшь исповеди?

— Нет. Но раз уж мы заперты в подвале и ждём, когда Волдеморт использует нас, чтобы заманить сюда твоего отца и моих друзей, время у нас есть.

— У тебя отвратительная способность выбирать подходящий момент для разговора.

— Я училась у лучших.

Он посмотрел на неё через плечо.

На этот раз в его взгляде не было прежней злости. Только усталость.

— Я всегда вам завидовал.

Гермиона решила, что ослышалась.

— Кому — нам?

— Вам троим.

— Гарри, Рону и мне?

— Здесь есть другая невыносимая троица, которая годами действует мне на нервы?

— Чему именно ты завидовал?

Драко медленно подошёл к противоположной стене и опустился на пол. Связанные за спиной руки мешали устроиться, и он поморщился, задев рассечённым запястьем камень.

— Сначала я думал, что завидую Поттеру. Его славе. Тому, что ему достаточно войти в комнату, и все уже смотрят только на него.

— Гарри это ненавидит.

— Теперь я знаю.

Драко откинул голову к стене.

— Потом понял, что дело не в нём. А в вас.

Гермиона ждала.

— Вы можете ругаться из-за любой ерунды, — продолжил он. — Неделями злиться. Орать друг на друга посреди коридора. Говорить вещи, после которых нормальные люди больше никогда не садятся за один стол.

— Удивительно точное наблюдение.

— Но стоит одному из вас оказаться в опасности, двое других уже лезут следом. Вы не спрашиваете, разумно ли это. Не решаете, заслуживает ли он спасения. Даже не думаете, чем всё может закончиться.

Он посмотрел на неё.

— И сегодня ты сделала то же самое.

— У меня не было времени подумать.

— Знаю.

— И именно поэтому ты так злишься?

— Именно поэтому.

Гермиона нахмурилась.

— Не понимаю.

— Ты даже не решала, стоит ли меня спасать, — тихо произнёс Драко. — Просто бросилась.

В его голосе больше не было обвинения.

Гермиона отвела взгляд.

— Я все равно поступила бы так же. Даже если бы успела подумать.

— Это тоже не помогает.

— Извини.

— Не извиняйся. Просто больше так не делай.

— Этого я обещать не могу.

— Я так и думал.

На несколько мгновений между ними установилась тишина.

— У тебя тоже были друзья, — сказала Гермиона.

Драко усмехнулся, но веселья в его лице не появилось.

— У меня были люди, которые шли за мной, когда я приказывал. Это не одно и то же.

— Может быть, ты просто никогда не позволял им идти рядом.

Он посмотрел на неё с раздражением.

— Даже сейчас тебе обязательно высказывать нравоучения?

— Да.

— Одним словом — Грейнджер.

Гермиона впервые с момента похищения улыбнулась.

Совсем немного.

Драко заметил это и отвернулся.

— И все-таки, — сказала она, — ты мог просто сказать «спасибо».

— Не мог.

— Не знаешь такого слова?

Драко даже не улыбнулся.

— Но я этого не забуду.

Она посмотрела на него серьёзно.

— Этого достаточно.

Шаги за дверью заставили обоих замолчать.

Они приближались медленно. Тяжёлые, шаркающие, совсем не похожие на быстрые шаги Руквуда или Беллатрисы.

Кто-то остановился снаружи.

Послышался скрежет отодвигаемого засова.

Драко поднялся первым.

Дверь открылась.

В проёме стоял Фенрир Грейбек.

Он казался слишком большим для низкого подвального коридора. Сальные волосы падали на лицо, из-под верхней губы выступали неровные зубы. Следом за ним вошёл Пожиратель в маске, однако остался возле двери.

Фенрир втянул носом воздух.

Его взгляд остановился на Гермионе.

— Так вот кого они привезли вместе с мальчишкой.

Гермиона попыталась подняться. Связанные руки мешали оттолкнуться от пола.

Фенрир шагнул к ней.

— От неё пахнет кровью.

Драко переместился прежде, чем Гермиона успела что-либо сказать.

Он встал между ними.

Фенрир остановился.

Медленно перевёл взгляд на Драко.

— Отойди.

— Нет.

— Я сказал: отойди, щенок.

— Возможно, я плохо слышу.

Гермиона поднялась на ноги.

— Драко...

— Заткнись, Грейнджер.

Фенрир оскалился.

— Хочешь поиграть в героя?

— Нет. Просто не собираюсь позволять тебе к ней приблизиться.

— А чем ты меня остановишь?

Драко ничего не ответил.

Фенрир подошёл ближе. Теперь их разделяло меньше шага.

— Тёмный Лорд велел оставить тебя живым, — проговорил он. — Это не значит, что я не могу сломать тебе несколько костей.

Драко побледнел, однако не отступил.

— А её он велел не трогать.

Улыбка исчезла с лица Фенрира.

— Думаешь, его приказ меня остановит?

— Думаю, ты боишься его сильнее, чем хочешь добраться до неё.

Фенрир схватил Драко за ворот мантии и рванул к себе.

Гермиона дёрнулась вперёд.

— Отпусти его!

Драко ударился плечом о широкую грудь оборотня, но не опустил глаз.

— Я предупреждал.

Фенрир наклонился к его лицу.

— Когда твой отец придёт, ты перестанешь быть таким ценным.

— Тогда и поговорим.

Из коридора донёсся голос Беллатрисы:

— Фенрир!

Оборотень не обернулся.

— Лорд созывает всех в гостиной. Немедленно.

Пальцы на вороте Драко сжались ещё сильнее.

— Тебе повезло, мальчишка.

— Нет. Просто ты слишком труслив, чтобы нарушить приказ.

Фенрир с силой оттолкнул его.

Драко ударился спиной о Гермиону. Они едва удержались на ногах.

Оборотень посмотрел на них обоих, провёл языком по зубам и вышел.

Дверь захлопнулась.

Когда шаги стихли, Гермиона повернулась к Драко.

— Ты идиот.

— От тебя это почти комплимент.

— Он мог тебя убить.

— Не мог.

— Ты не был в этом уверен.

Драко поправил сбившийся воротник, насколько позволяли связанные руки.

— Зато теперь ты понимаешь, как это выглядит со стороны.

Гермиона открыла рот, но не нашла ответа.

* * *

Ближе к закату снегопад усилился.

Последний дневной свет угасал за высокими окнами главной гостиной, окрашивая белые поля в тускло-красный цвет.

К этому времени Малфой-мэнор уже не казался покинутым.

За пределами защитного контура одна за другой вспыхивали фигуры прибывающих. Пожирателей пропускали в дом, где они заполняли гостиные, галереи и коридоры. Егеря расположились в караульных постройках возле ворот. Стая Грейбека заняла опустевшие конюшни и полосу леса вдоль восточной границы. По заснеженным дорожкам ходили тёмные волшебники, не носившие Метки, но примкнувшие к Волдеморту ради обещанной власти, возможности безнаказанно убивать или простого желания оказаться на стороне победителя.

Ещё утром в доме не горело ни одного окна. Теперь по территории перемещались десятки людей, у стен звучали голоса, в конюшнях слышалось рычание, а снег возле главных ворот был истоптан множеством ног.

Волдеморт стягивал в Мэнор всех, кого собирался бросить против Ордена. Их удерживала не преданность друг другу, а страх перед хозяином и уверенность в том, что он не способен проиграть.

Северус стоял возле камина и наблюдал, как Волдеморт созывает ближайших сторонников.

Они появлялись один за другим. Долохов, Трэверс, Яксли, Кэрроу. Мокрый снег таял на чёрных мантиях, на полу оставались тёмные следы. Каждый опускался на колени, целовал край одежды Волдеморта и занимал указанное место.

Грейбек держался возле дверей, не приближаясь к остальным. Даже среди сторонников Волдеморта ему словно не находилось места.

Нагайна не покидала хозяина.

Теперь вокруг неё мерцал прозрачный защитный кокон. Он становился заметен лишь тогда, когда пламя камина отражалось на его поверхности.

Волдеморт поднялся.

Голоса мгновенно стихли.

— Малфой скоро придёт, — произнёс он. — И наверняка попытается воспользоваться тем, что когда-то считал своим.

Красные глаза медленно обвели комнату.

— Я хочу знать о каждом проходе, каждом изменении в защите, каждом движении за пределами внешнего контура. Проверить дом от подвалов до ворот.

Он посмотрел на Северуса.

— Ты будешь руководить проверкой.

Северус склонил голову.

— Да, мой Лорд.

— Руквуд знает достаточно о защитных чарах, чтобы оказаться полезным. Остальных распределишь сам.

Волдеморт повернулся к окну.

— Когда Малфой появится, я хочу узнать об этом прежде, чем он успеет сделать первый вдох на моей земле.

— Будет исполнено.

Северус направился к двери.

Остальные двинулись следом.

В холле он остановился и повернулся к ним.

— Руквуд, внешний контур и ворота. Возьмите Трэверса и двоих из тех, кто прибыл последним.

Руквуд нахмурился.

— Внешняя защита уже проверена.

— Значит, во второй раз это займёт у вас меньше времени.

Возразить он не решился.

— Долохов, восточное крыло. Яксли — нижние переходы и подвалы. Кэрроу проверят северную часть дома. Грейбек, проследите, чтобы ваша стая удерживала восточную границу. Егеря останутся возле ворот и перекроют дорогу вместе со всеми подходами к дому.

— А западное крыло? — спросил Руквуд.

— Я возьму его на себя.

— Там нет ничего, кроме закрытой галереи.

Северус посмотрел на него.

— Тогда мне удастся закончить раньше вас.

Руквуд задержал на нём взгляд, затем развернулся и направился к выходу.

Остальные разошлись по указанным направлениям.

Северус остался один.

Снейп не ускорял шага, пока не свернул в дальний коридор и голоса за спиной окончательно не стихли. Только тогда он почти побежал, вслушиваясь, не раздадутся ли сзади чужие шаги.

Портрет Абраксаса находился на прежнем месте. Нарисованный волшебник посмотрел на Северуса с тем же холодным неодобрением, с каким встретил его в первый раз.

— Полагаю, у вас нет возражений, — произнёс Северус.

Абраксас перевёл взгляд на пустой коридор.

— Пока нет.

Северус коснулся рамы.

Портрет отошёл от стены.

В глубине ниши холодно вспыхнул серебряный клинок.

Северус взял перстень и убрал его во внутренний карман. Затем сомкнул пальцы на рукояти меча.

В тот же миг по стенам Мэнора прошла глубокая дрожь.

Она поднялась из самой земли, пробежала по древним камням и отозвалась в каждом защитном контуре дома.

Снаружи, на самой границе поместья, протяжно зазвенели древние чары. Это не было предупреждением о вторжении. Защита узнала магию, которой подчинялась много лет.

Портрет Абраксаса резко повернул голову к окну.

На его лице впервые появилось что-то кроме холодного высокомерия.

— Люциус, — произнёс он.

Северус вытащил меч из ниши и убрал его под мантию. Длинный клинок лёг вдоль ноги, рукоять скрылась в складках чёрной ткани.

Он поправил мантию и повернулся к выходу.

Что ж. Игра началась.