Затмение (джен)

— Говори.

Тёмный Лорд мгновенно изменился в лице. Он больше не смотрел на стоящего за спиной Эвана, всё его внимание было полностью сосредоточено на Северусе Снейпе.

— Дамблдор ищет то, что касается вашего прошлого. Что-то крайне ценное для вас, — ровным, чеканящим каждое слово голосом изрёк Северус.

Эван затаил дыхание. Прошлое? Ценное? Догадка мгновенно пробила его, точно молния. Неужели Дамблдор знает про крестражи? Знает… про него самого?

Юноша нахмурился, молча наблюдая за реакцией отца. Волдеморт не ответил сразу. Он едва заметно перевёл взгляд в сторону, осмысливая полученную информацию. Ему, без сомнения, пришла в голову та же самая мысль.

— Вот как… И откуда же тебе известна эта новость? Неужели Альбус доверился именно тебе? — в тихом голосе Тёмного Лорда прорезалась опасная нота.

Эван прекрасно знал: отец никогда до конца не доверял Снейпу. Подобные сведения вполне могли оказаться ловушкой Ордена. С этой точки зрения зельевар оставался для Эвана самой загадочной фигурой на этой шахматной доске. Он никогда не раскрывал, чью сторону занимает на самом деле. Дамблдора? Но стал бы он тогда приносить такие вести? Волдеморта? Тоже сомнительно. Кем же он был в этой партии между Лордом и директором — тёмной лошадкой или всего лишь пешкой?

— Дамблдор никогда не говорит прямо, Мой Лорд, — опустив взгляд, произнёс Снейп. — Однако он довольно прозрачно дал это понять на последнем собрании Ордена Феникса. И я посчитал своим долгом доложить вам до того, как произойдёт что-то непоправимое.

— Непоправимое?.. — Волдеморт замер, и его длинные бледные пальцы медленно сжались. — Ты считаешь, Дамблдор… нашёл что-то, способное меня… уничтожить?

— Да, Мой Лорд, — негромко, но твёрдо произнёс Снейп, слегка опустив взгляд.

Волдеморт не взрывался гневом, однако Эван сразу ощутил, как внутри отца нарастает ярость. Их ментальная связь всё ещё позволяла ему улавливать эхо чужих эмоций, словно свои собственные. И новость профессора явно не предвещала ничего хорошего.

— Известно ли ещё что-то? — прошипел Тёмный Лорд.

Снейп отрицательно покачал головой.

— Хм. Хорошо, — Волдеморт медленно перевёл взгляд с зельевара на сына, стоящего за его спиной. — Эта информация может быть крайне важна. Мне нужно кое-что проверить. И немедленно.

Он сделал шаг в сторону выхода, на ходу бросив Эвану:

— На этом нам придется прерваться. Мы закончим разговор позже. И не трать время моего отсутствия впустую.

Не объясняя причин, Тёмный Лорд поспешно покинул кабинет. Снейп остался на месте, как всегда неподвижный, с привычной непроницаемой маской на лице. Лишь взгляд его темных глубоких глаз медленно скользнул по каменной чаше.

— Омут памяти… Вы смотрели его воспоминания?

— Допустим, — Эван наконец сбросил с себя оцепенение и скрестил руки на груди. — Вас это волнует, профессор?

— Вы ступаете на крайне опасный путь, — произнёс Снейп. В его голосе не слышалось упрека, но сквозило явное предостережение. — Я предупреждал вас, мистер Риддл. Но вы… вы как всегда предпочитаете не слышать этого, поступая как вам вздумается, будто от этого не зависит ваша судьба. Точно так же, как…

— Как мой отец? — Эван не удержался и усмехнулся, хотя в этой фразе теперь таился другой смысл. Ведь фигурой отца для него теперь выступал вовсе не Джеймс Поттер.

— Нет, — негромко изрек Снейп, и его взгляд на мгновение стал отстраненным, будто устремился сквозь годы, куда-то в прошлое. — Как ваша мать. Она была точно такой же… непреклонной. А порой и вовсе отказывалась принимать чужую точку зрения.

— Мама?.. — Эван замер. Он впервые слышал о Лили из уст зельевара. Обычно Снейп процеживал сквозь зубы лишь желчные сравнения с Поттером, но никогда не касался её. Юноша чуть сжал кулаки, почувствовав, как в груди закипает глухая злость. — Вам ли говорить о ней? Ведь именно из-за вас она умерла.

Снейп заметно побледнел. Его губы сжались в сухую тонкую линию, будто Эван без промаха попал в самую глубокую незаживающую даже с годами рану того.

— Я не хотел такой судьбы для Лили, — с трудом выговорил профессор, и в его обычно ледяном, ровном голосе пробилась едва заметная трещина. — Лили была моей единственной подругой детства. Я…

— Вы любили её. Я знаю, — холодно перебил его Эван. Он прекрасно помнил то воспоминание, которое Тёмный Лорд показал ему на самых первых уроках: как Снейп на коленях молил отпустить ее. — Но это вас не оправдывает.

— Я и не собираюсь перед вами оправдываться, — отрезал Снейп, мгновенно возвращая самообладание и снова превращаясь в неприступное каменное изваяние. — Я лишь хотел сказать, что вы должны понимать: Лорд ничего не делает просто так. Его воспоминания лишь часть правды. Та часть, которая удобна именно ему.

— Даже если и так, это всё равно не ложь, — произнес юноша, пристально глядя на зельевара.

Эван сознательно заставил свои пальцы разжаться, а напряженные плечи опуститься. Он напомнил себе, что обязан держать эмоции под контролем: слепая ярость никогда не приводила к хорошему исходу.

— Почему вас вообще это волнует? Разве вы не на стороне Тёмного Лорда?

— Поттер! — внезапно вырвалась у Снейпа совсем другая, старая фамилия. Профессор мгновенно осёкся, скривившись, будто наступил на отравленный шип, но тут же вернул голосу привычную строгость: — Не пытайтесь поймать меня на словах. Мое предупреждение не имеет ничего общего с моей лояльностью.

Он круто развернулся, так что полы его тёмной мантии взметнулись в воздухе, и уже сделал шаг к выходу, но у самой двери на секунду задержался. Снейп оглянулся через плечо, одарив Эвана тяжёлым, нечитаемым взглядом, в котором мешались смертельная усталость и застарелая горечь.

— Я дал клятву, — сухо, едва ли не сквозь зубы бросил он. — Защищать вас любой ценой. Но вы… как всегда всё усложняете.

Дверь кабинета бесшумно закрылась, оставив за собой лишь ледяной сквозняк, колыхнувший пламя свечей.

Эван застыл на месте, не в силах отвести взгляд от потемневшего дерева двери, за которой только что скрылся зельевар. Слова профессора эхом отдавались в ушах, окончательно выбивая землю из-под ног.

«Дал клятву защищать? Его? Кому и когда?»

Миллион вопросов мгновенно захлестнул разум, разбивая вдребезги всё, что он до этого момента думал о роли Северуса Снейпа в этой войне.

— Я Риддл, — мог лишь тихо произнести он вслед уже в никуда, сжимая пальцы в кулаки. Он говорил себе об этом не раз, давно приняв свою новую суть. Но Снейп, видимо, до сих пор не мог смириться с этим. Зная, что он любил его мать, для него это было ещё болезненнее, чем с Поттером.

Защищать… Кажется, до него постепенно доходил скрытый смысл, который пытался донести профессор. Снейп никогда не преследовал цели слепо служить Дамблдору или Тёмному Лорду. Всё это время он играл в собственную, невероятно опасную игру, будучи лишь на одной стороне. На стороне самого Эвана. Только вот… нужно ли это было ему сейчас?

Юноша нахмурился и тяжело вздохнул. Он пока совершенно не понимал, как к этому относиться и какую цену придётся заплатить за такую «защиту».

Вечером того же дня Эван развернул свежий номер «Ежедневного пророка», только что доставленный домовым эльфом. Газета ещё пахла свежей типографской краской, а кричащие заглавные строчки заставили юношу тревожно сдвинуть брови:

«МИНИСТР СКРИМДЖЕР ПОКИДАЕТ ПОСТ: БЕГСТВО ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ИЛИ ВЫНУЖДЕННЫЙ ШАГ?»

Статья была подписана каким-то неизвестным газетным писакой. Месяц назад эта новость выбила бы его из колеи, заставив переживать за судьбу Магической Британии. Но сейчас Эван уже был близко знаком с политической кампанией, которую в последнее время вёл отец, и относился к происходящему куда холоднее. Вполне вероятно, что отставка Скримджера — очередной продуманный ход в партии Лорда. Волдеморт не раз повторял, что окончательное падение Министерства лишь вопрос времени.

И всё же Эван ощутил легкий укол страха. Это было похоже на крошечную искру, готовую вот-вот разжечь уничтожающий всё на своём пути пожар. Сначала отставка Скримджера, затем смена власти и угодный Лорду человек в кресле Министра… А что дальше? Какие цели Тёмный Лорд поставит следующим шагом?

Честно говоря, заглядывать в это будущее Эвану было по-настоящему страшно. Пусть жёсткие ежедневные тренировки и изменили его отношение к темной магии, а само слово «убийство» перестало вызывать прежний парализующий ужас, внутренне он все еще не мог принять идеологию, которую отец нёс в массы. Представить мир, в котором всё подчинено чистокровным волшебникам? Каким станет этот мир?

Нет. Вообразить подобный порядок как нечто хорошее казалось невозможным. Волдеморта трудно назвать разумным или справедливым правителем. Он был жестоким нацистом и убеждённым радикалом — если подобные понятия вообще применимы к безумной идее «чистоты крови».

Станет ли сам Эван таким же в будущем? Сможет ли он со временем переступить через себя: спокойно отнимать жизни, стать полностью хладнокровным и перестать воспринимать маглов как равных магам разумных существ?

Перед глазами снова всплыл недавний кошмар: застывший, умерщвленный взгляд Гермионы на площади Хогсмида. Юноша крепко сжал губы. Нет, ни за что.

— Может, Снейп прав?.. — прошептал Эван в тишину комнаты, нахмурившись. — И я зашёл слишком далеко?

— В чём именно ты зашёл слишком далеко?

Из затененного угла гостиной бесшумно выступил Тёмный Лорд. Он появился настолько тихо и незаметно, что Эван вздрогнул, мгновенно сжав в кармане мантии пальцы, уже лежащие на рукояти волшебной палочки.

— Ты уже вернулся? — Эван намеренно проигнорировал вопрос, стараясь выдержать ровную, ненавязчивую интонацию.

Помянув окклюменцию, он тут же спешно заблокировал свои мысли и эмоции, возводя привычный глухой барьер. Перед отцом расслабляться было смертельно опасно, особенно когда тот возникал за спиной будто из тени.

Волдеморт не стал настаивать на ответе, но его взгляд, ледяной, пронизывающий насквозь, на мгновение задержался на лице сына. В комнате воцарилась мрачная, давящая тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине.

— Да. Я вернулся, — медленно произнёс Волдеморт. Каждое слово давалось ему с ощутимым трудом, сквозь плотно сжатые зубы. — И вести, которые принёс Северус, подтвердились.

Он сделал шаг к столу, и Эван заметил, как слегка подрагивают его длинные бледные пальцы. Это была не слабость — это была едва сдерживаемая ярость человека, чью неприкосновенную святыню только что осквернили.

— Дамблдор действительно нашёл то, что искал, — Волдеморт повернулся к Эвану, и в его тёмных глазах алым пламенем вспыхнул опасный дикий огонь. — Он уничтожил один из моих крестражей.

Эван замер. Холодная волна пробежала по спине. Он знал о существовании крестражей, ведь сам был неразрывно связан с этой тёмной магией, но слышать о том, что Дамблдор сумел найти и уничтожить один из них, было почему-то странно и глубоко неприятно. Хотя совсем недавно сам задумывался об этом.

— Что?.. — вырвалось у юноши. — Он… он смог его найти? Но как? И… погоди. «Ещё один»? Сколько их вообще у тебя?!

Волдеморт медленно опустил руки на полированную поверхность стола, слегка наклоняясь вперед. В его тихом голосе звучала сталь:

— Достаточно, чтобы оставаться бессмертным, Эван. Но потеря второго крестража… — он сделал паузу, прошипев это с досадой, — это не просто помеха. Это прямое послание. Старик открыто ищет пути лишить меня сил и уничтожить.

Юноша нахмурился, быстро сопоставляя факты в голове. Дневник Тома Риддла на втором курсе… Это был первый. Теперь Дамблдор уничтожил второй. Директор планомерно лишал Лорда его защиты, доводя до уязвимого состояния.

— Ты знаешь, что именно он уничтожил? — тихо спросил Эван, удерживая спокойствие под тяжелым, выжигающим взглядом отца.

— Кольцо, — ответил Волдеморт.— Я показывал тебе своего отца. А это кольцо — наследие дома Гонт, моих предков по материнской линии. Семейная реликвия, хранящая древнее могущество. Я забрал ее в свое время и использовал для цели. И старик… мог потревожить чары, защищавшие его. Это единственное, что хоть сколько-нибудь меня удовлетворяет в сложившейся ситуации.

— Чары? — переспросил Эван, подавшись вперёд.

— Тёмное проклятие, — пояснил отец, и в его глазах вспыхнул зловещий удовлетворенный огонь. — Древнее, смертоносное и настолько могущественное, что его невозможно снять. Магия лишь может отсрочить неизбежное, не более.

Эван нахмурился. В голове мгновенно сложились фрагменты мозаики. Значит ли это, что Дамблдор уже обречён? Что директор умрёт даже без чьего-либо прямого вмешательства?

— Проклятие медленно сожрёт его изнутри, — будто без труда прочитав мысли сына, подтвердил его догадку Волдеморт. — Его дни сочтены.

— Что же ты планируешь делать теперь? — тихо спросил Эван, чувствуя, как внутри нарастает смутное предчувствие катастрофы.

— Потороплю ход событий, — изрек Лорд, и в его интонациях не осталось и тени сомнения. — Изначально я планировал полноценное нападение на Хогвартс и ликвидацию директора ближе к концу учебного года… но теперь планы меняются. Я прикажу Малфою закончить его работу к Рождеству. И твои тренировки мы тоже ускорим. Мне нужно избавиться от мешающего фактора как можно скорее. Старик и без того слишком долго жил на этой земле.

Волдеморт выпрямился в полный рост. Его тень, отбрасываемая пляшущими отблесками пламени в камине, изломанной полосой растянулась по стене, накрывая собой половину пространства комнаты.

— Ты вернёшься к занятиям завтра с рассветом, — продолжал Тёмный Лорд, сделав медленный, размеренный круг около полированного дубового стола. — Мы продолжаем оттачивать темные проклятия. Вряд ли Дамблдор, угасающий от проклятия, сможет оказать достойное сопротивление, но ты всё равно должен быть готов встретить его не школьными заклятиями, а смертоносной силой.

Эван молча кивнул. Внутренний голос отчаянно кричал о том, что петля на его шее затягивается всё туже. Каждое новое решение отца с бешеной скоростью приближало неизбежную развязку, подталкивая его к пропасти, из которой уже не было возврата.

— А Драко?.. — негромко уточнил юноша, попытавшись хоть ненадолго сместить фокус внимания с собственной персоны. — Ты уверен, что он успеет?

— Малфой сделает всё точно так, как ему приказано, — холодно отозвался Волдеморт, и в его тихом прошипевшем голосе прозвучало искреннее пренебрежение к слабости юного чистокровного мага. — Насколько мне известно, он уже ремонтирует артефакт, который поможет беспрепятственно обойти все защитные чары Хогвартса. Исчезательный шкаф станет нашим мостом. И именно Малфой поможет тебе незаметно пройти в замок.

Эван снова коротко кивнул, не произнеся больше ни единого слова. Его лицо окончательно превратилось в застывшую, не выражающую абсолютно никаких эмоций маску.

Осталось всего два месяца.