В твой мир из пепла (гет)

Глава 29

Конец? Конец всегда лишь начало всего сущего

В последние дни каждый раз, когда Сиу культивировала ей казалось, что вот-вот и сущность будет сформирована, сон был поверхностным и иногда просыпаясь ей казалось, что она слышит гром, но этого всего не происходило — ни грома, ни конца ее мучениям.

А потом выяснилось, что не только ее мучениям, но и мукам Таньтай Цзыня.

Пока ее тело не было так повреждено как сейчас, ему еще удавалось скрывать это от окружающих. Слабость, дискомфорт, ноющая боль — всё это Цзынь за свою жизнь привык терпеть и прятать за ничего не выражающим лицом. Однако, настал момент, когда браслет Янь требовал всё больше сил для Инь и щедро делился болью Сиу. В один из таких моментов, когда Сиу в своих комнатах продолжала культивировать через силу, утаить свое состояние не удалось, ему стало плохо прямо во время совета: сдавленно застонав и исторгнув кровь, он потерял сознание от долго сдерживаемой боли, а очнувшись увидел Сиу, бдящую у его кровати.

— Итак, герой — несколько иронично начала она, убирая прохладный компресс с его лба — И долго ты еще собирался прятаться от меня и скрывать то, как воздействует на тебя моя культивация, м?

Таньтай Цзынь сжал губы и отвёл глаза, тогда Сиу вздохнула и, проведя рукой по его волосам, прошептала:

— Я надеялась, что ты сможешь избежать этого, но видно у Судьбы другие планы. Ей непременно надо чтобы ты страдал и превозмогал — с досадой закончила она.

— И что? — хмыкнул Цзынь, ловя и сжимая ее ладонь — Ты теперь бросишь всё, передумала?

Он будто боялся, что она отступит, но и желал этого, ведь это означало, что им не придётся вскоре разлучаться на долгие годы.

Чего было больше в его взгляде, с которым он ожидал ответа, опасения или надежды, Сиу не могла разобрать, но выдохнув ответила:

— Нет, назад дороги нет — и задумчиво отметила — Кроме того, уже почти получилось. Думаю, нам недолго осталось всё это терпеть — а потом добавила — Но давай договоримся о том, когда я могу заниматься культивацией — чтобы ты не был занят, ну или по крайней мере не находился на глазах у людей. Нам только паники среди подданных не хватало — проворчала она, а затем предложила — Или давай будем рядом в эти часы, будем переживать это вместе, идёт?

— Хорошо — согласился Цзынь, улыбаясь уголком рта, и поцеловал ладонь девушки, затем притягивая ее в свои объятия.

* * *

В один из таких дней, когда Сиу уже начала культивировать, Цзынь вдруг заинтересованно спросил:

— А что ты бормочешь себе под нос, когда культивируешь? Какое-то заклинание? Молитва? — предположил он.

— Хм, это песня — ответила Сиу, отвлекаясь, и пояснила — Она настраивает меня на нужный лад, мотивирует продолжать и даёт надежду.

Петь Сиу уже не могла, но тихонько рассказала мужу содержание этой песни, которая напоминала ей зачем она всё это делает.

В безмолвье гор, совсем нежданно,

В смятенье вдруг пришла душа.

То в лёд, то в жар бросает память.

Развеял бриз тоску.

В новой жизни я спалю ль свою клетку?

Даст ли бег времён миров спеть на ветке?

В этой тьме ты мой путь озаряешь.

Обернусь — ты вдали исчезаешь.

По следам я лечу за тобою

И ещё раз верну всё по новой.

Каждый миг по тебе я тоскую.

Жизнь как миг. Миг как век.

Мы в разлуке.

Прав — нет, был — есть, пал — встал,

Погиб — воскрес, так без конца.

Грущу — реву, судьба — борьба.

Птица вновь жива. Так кто она?

Смерть скучна — не моя.

Лишь бы встретить тебя и жить снова.

Стань мне светом во тьме — я готова.

Лишь слеза, мысли бег, горстка пепла.

Жизни миг, долгий сон…

Я воскресла.

Таньтай Цзынь, с интересом послушав ее пересказ, уточнил:

— Это птица — феникс? — и, получив кивок девушки, продолжил — Значит ты, как и она, воскреснешь из пепла и вернешься ко мне? Об этом эта песня?

— Вероятно — согласилась Сиу, а потом задумчиво продолжила — Хотя она скорее о кармической связи между двумя любящими людьми, их бесконечных перерождениях и встречах в новых жизнях. А еще о том, что жизнь всегда состоит из борьбы, преодоления, разлук и встреч, о том, что время жизни, проведенной вдвоем, всегда кажется мигом, а время разлуки ощущается веками — с грустью закончила она.

— Хм, ну в нашем случае и вправду пройдут века — хмыкнул Цзынь и уточнил с легким укором в голосе — Мне предстоит пять веков томиться в мире духов.

Закатив глаза, на этот укор, уже не впервые предъявляемый мужем, Сиу произнесла:

— Мы же договорились, используй медитативный сон, чтобы время пролетело быстрей — напомнила она, шутливо ткнув его в лоб.

Цзынь перехватил ее руку и, сжав ее, спросил:

— А для тебя пройдет лишь миг, верно? Ты будто заснешь, а потом очнешься среди гор в Небесном озере и встретишь меня, да?

Сиу молча улыбнулась и, прижавшись к груди парня, подумала:

«Надеюсь, так и будет».

* * *

Сегодня культивировать было особенно тяжело. Сиу обливалась потом и с трудом проталкивала воздух в легких, завершая очередной круг прогонки ци через свое ядро. Она чувствовала себя подобно бурлаку на Волге, будто она тянула на себе неподъемный груз, шла вперед, выбиваясь из сил, и каждое усилие, каждое действие совершалось ей словно на пределе, при этом, казалось, она всё равно оставалась на месте.

Таньтай Цзынь был сегодня рядом, поддерживал ее, отмечая, что золотые кольца вокруг неё, в астральном плане, почти замкнулись, свидетельствуя о скором завершении формирования ядра.

Вот только это «почти» длится уже полторы недели.

«Е Сиу, продержись еще немного — мысленно говорила себе она, в момент краткой передышки — Ты должна сделать это. Если не ради себя, то хотя бы ради Таньтай Цзыня».

Приоткрыв глаза, она увидела, как тот выплевывает очередную порцию крови и снова возвращается к поглощению энергии очередного демонического эликсира, для поддержания их, теперь общих, сил.

* * *

Последнюю неделю они жили в походном шатре возле горы Метао. Завершение было близко, и они не хотели лишних свидетелей, когда они будут проходить Небесную кару. С ними были лишь те, кто был в курсе грядущего: Е Цинъюй, Пянь Жань и Нянь Баюй. Они попеременно ездили на Перевал, получая новости из столицы и передавая документы для императора и обратно.

На исходе седьмого дня Сиу прорвалась, сомкнувшиеся золотые кольца вспыхнули ярким светом, а в небе над ними грянул гром. Серо-черные тучи клубились и ворочались, уже посверкивая всполохами молний в своей глубине.

В какой-то момент в воронке мрачных тяжелых туч, что низко нависли над скалой, рядом с которой они находились, появился просвет: где-то там высоко, на границе облаков. И этот просвет будто вытягивал к себе саму суть Сиу, призывая ее душу на испытание.

«Вот и Кара Небес для неё» — мелькнула мысль, и девушка невольно пошла ей навстречу.

Она двигалась, не осознавая, что идет вверх по скале и подходит всё ближе к уступу, что неотрывно смотрит в глубину туч на этот странный мерцающий свет, что заворожил ее и манил к себе, как мотылька к огоньку. Она не слышала окликов Цинъюя и Пянь Жань, что скакали к их лагерю, не видела ужаса и обреченности на лице Таньтай Цзыня, что шёл за ней следом. Лишь когда Цзынь остановил ее у обрыва и, схватив за плечи, развернул лицом к себе, она слегка опомнилась.

Стоя в кольце его рук, Сиу вдруг поняла, как замерзла и вспомнила, что еще жива. Она осознала, что это Небеса настойчиво призывали душу для испытания, и она послушно шла, словно желая поскорее сбросить тяжесть бренного тела и устремиться ввысь навстречу свету. Но Сиу здесь и сейчас не просто душа, она всё ещё имеет плоть и кровь, а также человеческое сознание. У души нет ничего кроме энергии, но у личности есть память, есть страхи и сомнения, привязанности и обещания. Всё это держит её на пороге и не даёт спокойно вспорхнуть, отринув мирское.

В этом мире, за время проведенное со дня пробуждения в теле Е Сиу, у девушки, что стала ей, появилась своя жизнь, полная больших и маленьких событий, близких и малознакомых людей и много-много планов на будущее. Обычное будущее, о котором мечтают миллионы. Она представляла себе, как проживет простую обычную жизнь вместе с Таньтай Цзынем, своим мужем, как в свое время у них появятся дети, а у тех внуки, сколько всего они вместе и по отдельности смогут сделать для этого мира и друг для друга, как в итоге обретут свое собственное личное счастье, попутно сделав счастливыми много других людей. Ведь счастливые люди, они как солнце, невольно светят и согревают теплом окружающих.

Она, так когда-то стремившаяся покинуть этот мир и вернуться в свое привычное существование, напланировала столько планов на жизнь в этом мире и с этими людьми. И вот теперь она должна завершить свой путь здесь, пройдя по нему так немного? Предоставит ли этот мир другую тропинку, чтобы она могла продолжать идти под этими небесами? Сведёт ли её эта тропинка с Таньтай Цзынем, ставшим ей таким родным? Даст ли Мироздание им двоим шанс встретиться еще раз и продолжить жизнь, одну на двоих?

У неё не было ответов на эти вопросы. Была лишь дрожащая надежда на положительный исход, была зыбкая вера в то, что будущее, которое задано историей «Светлого пепла», должно непременно наступить, а также была любовь. Любовь к этому миру, что стал по-своему дорог, любовь к этому человеку, что держал ее на краю пропасти, что стал также необходим ее душе для счастья, как злой сущности бога демонов для его возрождения. Таньтай Цзынь стал для неё точкой опоры в мире «Пепла», по сути он сам и был всем ее миром, в котором она до сих пор жила.

Сиу смотрела в глаза своего любимого и молилась про себя, чтобы ее надежда, вера и любовь окажутся сильнее всех обстоятельств, которые только могут помешать им воссоединиться вновь. Пусть и пятьсот лет спустя, но они встретятся и снова будут вместе.

— Сиу, ты уверена, что всё идет как надо? — нервно спросил Цзынь, с тревогой поглядывая на собирающуюся Небесную Кару — Всё так и должно быть? — уточнил он обеспокоенно.

— Должно? Да, вероятно — пробормотала Сиу и подумала:

«Разве не к этому они стремились последние месяцы? Разве не этого ждали? Но… — и поёжилась, когда (пока еще вдали) раздался очередной разряд молнии, а потом продолжила размышлять — Они правда должны это пройти? Кому они должны? Почему люди всегда кому-то что-то должны? Почему нельзя просто жить? Жить для себя или ради себя. Почему нельзя пожить эгоистично, ради своего счастья?» — поджала она губы, смотря на приближающуюся бурю.

Словно в ответ на ее мысли грянул гром и Сиу вздрогнула. Разряд молнии ударил совсем рядом с ней.

Цзынь тут же прижал голову Сиу к своей груди и девушка продолжила думать, слабо улыбнувшись:

«Может потому что наше счастье чаще всего рождается из-за счастья других? Человеку нужен человек. Это правда. Никто не может быть счастлив, оставаясь одиноким и никому не нужным».

«Жить с любимым? Разве это много? — тоскливо подумала она, а потом взглянула на парня, прячущего ее в своих объятиях, и добавила — Жить и умереть вместе с ним? Умереть ради него или жить для него? Никакой выбор не является лучшим. Порой чтобы обрести счастье нужно пострадать, а чтобы жить — нужно умереть. Какая ирония» — хмыкнула Сиу про себя и подняла глаза к небу.

Тучи нависли так низко, словно готовы были упасть им на головы. Они уже скрутились в своеобразный туннель, ведущий вверх к свету. Стенки этого туннеля посверкивали разрядами молний, иногда пронзающих проход туннеля насквозь. Молнии выстреливали хаотично, то с одной стороны, то с другой, то расходясь крест на крест, то соединяясь по центру, вспыхивая и искрясь.

И именно по этому туннелю им предстояло подняться в Небеса, чтобы обменяться божественно-демоническими сущностями.

«Нда, похоже их ждут непередаваемые ощущения» — усмехнулась Сиу про себя, невольно ощутив дрожь, когда очередная вспышка молнии ослепила ее. Зажмурившись, она одновременно почувствовала, как ее потянуло вверх, а хватка Цзыня усилилась — его утягивало в туннель вместе с ней.

Ей было страшно от предстоящего испытания, но ей было так спокойно в надёжных объятиях мужа. Этот диссонанс ощущений запутал её, отвлёк и потому видно пронзающая боль от молнии стала неожиданной, и она вскрикнула. Разряд ударил в спину, боль оглушила. Немного погодя некое онемение стало проходить и Сиу ощутила палящую боль на коже спины, как от ожога. Выдохнув, девушка подняла взгляд вверх, до конца туннеля было еще далеко. Сила, что притягивала их была неумолима, но, протаскивая их по туннелю, полному разрядов молний, она вела их размеренно и не торопливо. Словно давала шанс отступить или желала, чтобы они успели попробовать все молнии, что поджидали их, вкусив свое наказание по полной.

Чем выше они поднимались, тем чаще молнии ударяли по ним. Таньтай Цзынь уже не мог заблокировать своим телом их все, как ни старался.

Получать удары молний было больно, но видеть, как больно Цзыню, казалось, было гораздо больнее.

— Цзынь, прекрати — тихо попросила его Сиу и напомнила с тенью усмешки — Это моя кара.

— Нет, мы муж и жена, у нас всё общее — пробормотал Таньтай Цзынь сквозь зубы и выдохнув, когда боль от очередного разряда чуть схлынула, напомнил — Помнишь, та брачная клятва что мы дали? Я поклялся всегда любить тебя и защищать, быть вместе: в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии — и запнувшись пропустил концовку клятвы «пока смерть не разлучит нас», лишь добавил с кривой усмешкой — Значит все беды и испытания пополам.

— Что ж — усмехнулась девушка в ответ и полушутливо-полусерьезно потребовала — Тогда сейчас же отдай мне мою половину.

Таньтай Цзынь с запозданием понял свою оговорку (о половине) и растерянно уставился на Сиу. Он понимал, что кара не закончится пока не накажет «виновную», понимал, что именно было их целью, но всё равно не мог заставить себя разомкнуть свои руки и позволить молниям попасть в неё, не желал смотреть как та мучается от боли.

Решиться ему помог удар двойной молнии в обоих и внезапный порыв ветра, что разъединил их.

Они были уже почти в самом верху и молнии стали бить почти без перерыва. Сиу уже не могла сдерживать крики и Цзынь не выдержал: подняв руки вверх, он развернул щит над ними, заключая себя и жену в сферу из своей ци. С искаженным лицом он прикрыл глаза, переживая вспышку боли от молний, теперь кажется бьющих прямо по его меридианам, когда услышал хриплое:

— Цзынь, мы же договорились. Хватит увечить себя — со слезами добавила она, видя как страдает от боли ее муж.

— Мы придумаем другой способ — непримиримо заявил Цзынь и проговорил — Сиу, давай прекратим. Тебе же больно.

«Мне больно? — Сиу издала горький смешок — И это мне говорит человек, принявший на себя большую часть молний» — а потом вслух справедливо заметила:

— Ты всё равно не сможешь забрать всю мою боль себе — и добавила с силой, перекрикивая шум грома — И тебе не остановить Кару Небес. Ты не бог, а всего лишь смертный.

Под мой крик небеса разразились особенно трескучей молнией, разбившей щит Таньтай Цзыня. Тот закашлял, выпуская кровь, а потом глянул вверх и, зло сжав зубы, рванулся к девушке, казалось, смиренно ожидающей своей участи, и обвив ее руками, словил удар молнии, целивший в неё, а потом с трудом прохрипел ей на ухо:

— Тогда давай умрём вместе. Ладно?

Он кажется уже принял правду, что не сможет остановить Кару небес и Е Сиу не выжить, но не хотел отпускать ее одну.

— Нет, не ладно! — с досадой ответила девушка, толкая его в грудь и затем, впившись взглядом в его лицо, добавила прошипев — Ты не умрёшь сейчас со мной, я не разрешаю!

Цзынь вздрогнул, словно она его ударила и со слезами в глазах посмотрел на неё.

Сиу под этим взглядом (прим.авт. — называемом — «Ты хочешь меня бросить?..») тут же отбросила всю свою суровость и мягко произнесла:

— Да и сама я сейчас не насовсем умираю. Ты что забыл? В этом мире герои не умирают навсегда — напомнила она с кривой усмешкой.

Они уже были в самом верху, в луче света, молнии сверкали, но не достигали их тел, а звук грома будто отдалился. Сиу поняла, что момент настал, но не могла начать, не попрощавшись с мужем, сейчас словно забывшим все их разговоры, обещания и сам план.

— Цзынь, я не бросаю тебя, слышишь? — сказала она, заключив его лицо в свои ладони и стирая слёзы со щёк подушечками больших пальцев — Я ухожу сейчас, чтобы встретиться с тобой снова. Поэтому ты должен меня отпустить.

Таньтай Цзынь судорожно выдохнул, словно всё это время задерживал дыхание, и придерживая ее ладонь потёрся об неё своей щекой, а затем прижался губами к центру ладони девушки, прикрыв глаза.

— Цзынь, я буду ждать тебя — произнесла Сиу, потихоньку вытягивая свои ладони из хватки мужа, и, уже только чуть соприкасаясь кончиками пальцев, добавила со слезами в глазах — Но, если вдруг я не сразу приду к тебе, тогда ты подожди меня. Хорошо?

— Хорошо — ответил-выдохнул Цзынь и рывком притянул девушку к себе, обхватив за шею сзади и целуя в губы.

За время своей болезни и культивации Сиу уже привыкла к металлическому привкусу крови во рту, наверное, как и Цзынь когда-то, проживая тяжелые болезненные дни своей жизни в плену. Ни одного из них больше не трогало присутствие крови, ее вкус или запах. Утешая друг друга, они и прежде не раз целовались, ещё не успев прополоскать рот. Но сейчас всё было иначе.

Отчаянно целуя его в ответ Сиу подумала: «Это поцелуй на прощание, поцелуй-обещание и клятва. Поцелуй с привкусом крови. Моей и его. Этот поцелуй причинял боль вместо облегчения. Он нёс в себе солёность слёз и горечь расставания. Но даже так, он был необходим сейчас, как призрак надежды на новую встречу».

Наконец, с усилием оторвавшись от него, Сиу прошептала, отдаляясь:

— Я люблю тебя.

Взглянув в сияющее нечто над своей головой, она прокричала:

— О Небеса, Боги и само Мироздание, я отдаю всё, что имею: эту жизнь, своё тело и душу. Молю, позвольте мне свершить предначертанное и обменять свою божественную сущность на его злую.

Словно зачерпнув кусочек окутавшего её света, Сиу одной рукой потянулась в сторону зависшего внизу Таньтай Цзыня, а другой начала вытягивать из своей груди божественное ядро, сформированное на смеси их общих сил, а также энергии проклятого нефрита. Сработала ли её мольба или это связь их жизней, объединённая браслетами, дала о себе знать, но злая сущность, мерцая красным светом, начала выходить из груди Цзыня, вероятно причиняя ему не меньшую боль, чем испытывала Сиу при извлечении своего ядра.

Открыв глаза, Сиу сквозь выступившие от боли слёзы, увидела, как в соединившем их луче света мерцали два ядра: небесно-голубое и кроваво-красное, медленно двигаясь в противоположных направлениях. Мрачное, опасно поблескивающее гранями, демоническое ядро приближалось к ней, а снежно-искристое ядро ее божественной сущности подплывало к Таньтай Цзыню.

«Получилось?» — мелькнуло у неё, прежде чем новая жгучая боль пронзила ее душу, принимая в себя ядро злой сущности.

Кричал ли от боли Цзынь, обретая божественное ядро, она не слышала, но, немного придя в себя, она улыбнулась окровавленными губами, увидев, как вокруг него витает золотистый свет, залечивая его раны, нанесённые молниями. Это было проявление исцеляющей силы божественной сущности в нём.

«Получилось» — с облегчением поняла она и с усилием проговорила, когда Цзынь посмотрел на неё, придя в себя:

— Надеюсь, мы с тобой будем встречаться в каждом нашем перерождении и снова любить друг друга.

— Сиу — произнёс Цзынь и потянулся к ней, желая приблизиться, но свет, льющийся сверху, не отпускал его.

Уже теряя сознание, от навалившейся на нее слабости, Сиу произнесла, слабо улыбнувшись:

— Я люблю тебя, Цзынь. Всегда помни об этом. До встречи — одними губами проговорила она и закрыла глаза.

В этот миг, словно потеряв притяжение Небес, она начала падать вниз.

Таньтай Цзынь с трудом успел подхватить её тело и медленно планировал вниз, опускаясь среди рассеивающихся облаков, не отрывая взгляда от лица девушки. Она будто спала.

«Может она не умерла?» — с надеждой подумал он, прижимая её прохладное тело к себе, стремясь согреть в своих объятиях.

Внизу, на каменистой скале, с которой они начали свой путь в небо, их ждали Нянь Баюй, Е Цинъюй и Пянь Жань. Они ловко подхватили почти рухнувшего Таньтай Цзыня с телом Сиу в руках и наперебой спрашивали получилось ли.

Таньтай Цзынь с трудом поднял тяжелеющие веки и пробормотал лишь одно:

— Она не умерла. Она спит. Не умерла — повторил он и потерял сознание.

* * *

Несмотря на усилия многочисленных лекарей, Таньтай Цзынь очнулся только через три дня. Всё это время его мучали воспоминания и терзали кошмары.

* * *

В своём подсознании он повсюду искал свою Е Сиу, но не мог найти.

— Где ты, Сиу? — звал утомлённый долгими поисками Цзынь, но та не отвечала.

Да ещё и голос Злой сущности вдруг активировался:

— Она умерла — вкрадчиво говорил Владыка демонов и пояснял — Бросила тебя.

Таньтай Цзынь не хотел слышать этот голос, но никак не мог выбить его из своей головы.

— Она пожелала умереть, чтобы освободиться от тебя — продолжал голос — Она мертва, а я вот не умер — со смешком заметил тот.

Цзынь от досады и злости начал крушить всё вокруг, желая хоть так заглушить голос, что мучал его этой правдой, которую он не хотел принимать.

Сокрушённо вздохнув, голос протянул:

— Посмотри на себя, довёл себя до такого жалкого состояния из-за какой-то женщины — и презрительно заключил — Стыд и позор.

— Е Сиу! — отчаянно крикнул Цзынь в пустоту, желая, чтобы та пришла и прогнала голос этой сущности.

— Её больше нет — ответил ему голос — Однако тут нечему удивляться, тебя бросят все, кто тебе дорог — такова твоя судьба. Ты же можешь принести лишь одни несчастья — напомнил он и справедливо заметил — Так зачем им быть рядом с тобой? За что тебя любить? Все люди вокруг ненавидят тебя.

Таньтай Цзынь зажал уши, а затем сжал виски до боли и зажмурился, но голос всё продолжал говорить:

— Взгляни на свои руки, они покрыты кровью. Ты всегда был один и будешь один. Твоя участь остаться во тьме и в полном одиночестве.

— Нет — мотал головой Цзынь и потребовал — Замолчи — а потом и закричал в темноту — Заткнись! Е Сиу не бросила меня. Она обещала. Она вернётся и останется со мной.

— Даже тогда, когда ты станешь мной? — хмыкнул голос — Хотя что это я говорю? Ты и есть я — Владыка демонов, что разрушит этот мир и убьёт всех, возвращая эту вселенную в первозданный Хаос — и со всех сторон прошелестел мрачный смех.

— Е Сиу, вернись — бормотал Таньтай Цзынь, мечась по комнатам дворца, будто заброшенным и нежилым — Ты слышишь? Вернись и докажи ему, что он не прав. Е Сиу, где ты? Сиу!!

* * *

— Сиу — с этим криком Цзынь и очнулся.

Очнулся и продолжил искать Е Сиу, уже в реальности, не до конца понимая, что уже очнулся от своего длинного сна. Он звал ее так громко, что всполошил всю охрану.

Нянь Баюй торопливо вбежал в его покои и попросил:

— Господин, Вам нельзя вставать. Пожалуйста, вернитесь в кровать и набирайтесь сил — и попробовал вернуть его в постель, но Таньтай Цзынь упрямо встал снова.

— Где Е Сиу? — спросил Таньтай Цзынь хрипло, вцепившись в плечи своего телохранителя.

Нянь Баюй смешался и промолчал.

— Где она, говори! — настаивал на ответе Цзынь, злясь.

— Госпожа Сиу в траурном зале — пробормотал Нянь Баюй.

Таньтай Цзынь замер на мгновенье, но тут же оттолкнул Нянь Баюя с дороги:

— Прочь!

Таньтай Цзынь бежал до входа в зал так быстро, как только мог, но ворвавшись туда застыл у порога. Его охватило смятенье, неуверенность и страх.

В траурном зале было очень тихо, темно и холодно.

Потом, несмело продвигаясь в глубь зала, он увидел слабый отсвет свечей и медленно подошёл ближе. В нише, окружённой свечами, на возвышении стоял ледяной гроб, подёрнутый дымкой холода. Заглянув внутрь сквозь почти прозрачный лёд, Цзынь облегченно выдохнул:

— Сиу, вот ты где. А я искал тебя повсюду — слабо улыбнулся он и поёжившись огляделся со словами — Но…что ты тут делаешь? Здесь так холодно. Не спи здесь, заболеешь. Просыпайся, Сиу — позвал он и слегка похлопал ладонью по крышке — Сиу?

Ледяное осознание того почему девушка не откликается поползло по коже Цзыня, от жуткого ощущения перехватывало дыхание, когда раздался глухой голос:

— Она мертва. Она бросила тебя — напомнила ему Злая сущность.

— Нет — не хотел соглашаться с этим Цзынь, сжимая кулаки и стуча по крышке, стараясь дозваться.

— Она умерла — безжалостно повторял голос и констатировал — Оставила тебя одного.

— Нет! — крикнул Таньтай Цзынь и резким всплеском силы ци разбил крышку ледяного саркофага.

Наклонившись и подхватив холодное тело девушки, Цзынь прижал ее к себе и торопливо вынес из ледяного зала, тихо сказав ей:

— Сиу, пойдем со мной. Пойдем домой.

На выходе из зала его поджидал встревоженный Нянь Баюй. Увидев его ношу, тот расширил глаза и воскликнул:

— Господин! — и попытался остановить его, но Таньтай Цзынь отмахнулся от того, с упрёком заметив:

— Зачем вы оставили ее там? В этом зале слишком холодно, а Сиу не любит мёрзнуть.

Нянь Баюй не знал, что и сказать на это. Этот зал всегда был местом для умерших императорской семьи. Здесь в холоде тела ожидали погребения. А много лет назад прежний император, отец Таньтай Цзыня, заказал у племени Июэ специальный саркофаг из зачарованных вод реки Жо для своей возлюбленной супруги, дабы ее красоты не коснулся тлен смерти и прощаясь с ней все видели ее будто живую.

Таньтай Цзынь между тем нёс тело Сиу по коридору и бормотал себе под нос о том, что Сиу всегда была мерзлячкой и постоянно куталась в заранее запасенные плащи и шали. Цзынь с усмешкой вспомнил как безуспешно пытался подловить Сиу, чтобы возложить ей на плечи плащ в прохладный вечер в период, когда принялся ухаживать за ней. Кажется, ему удалось исполнить задумку только тогда, когда растерянная и взволнованная девушка позабыла обо всём, спеша проверить как он, когда очнулась от навеянного им сна, в ночь нападения Сяо Линя.

С довольной улыбкой вспомнив этот момент, Таньтай Цзынь взглянул на лицо Сиу, словно ожидал, что она прокомментирует сейчас тот его поступок. Но та молчала.

«Такая бледная и холодная» — мелькнула у него тревожная мысль, а следом он вспомнил еще кое-что из их общего прошлого и с воодушевлением произнес:

— Точно, я отнесу тебя в горячие источники под дворцом. Они же целебные. Там тебе станет лучше, и ты очнёшься.

— Опомнитесь, Ваше Величество — не выдержал Е Цинъюй, уже какое-то время следовавший за устремленным господином с телом его сестры на руках, но останавливаемый от возражений своей Пянь Жань — Е Сиу умерла — с болью сказал он, встав перед Таньтай Цзынем и не давая ему продолжить путь — Отпустите ее.

— Ей нужно переродиться в будущем, пятьсот лет спустя — напоминает подоспевшая Пянь Жань, торопливо гася возможный конфликт двух горюющих мужчин.

Таньтай Цзынь молчит, смотря на спокойное лицо девушки на своих руках, а потом шёпотом спрашивает в пространство:

— А если…у неё не получилось? — и уточняет дрожащим голосом — Что, если она вскоре вернётся в это тело?

Онемевшие Цинъюй, Пянь Жань и маячивший за их спинами Нянь Баюй переглянулись.

Они не знали, возможно ли это, но если подумать… Что если действительно так?

Оценив их молчание как согласие с возможностью такого исхода, Цзынь удобнее перехватил тело девушки и заключил:

— Давайте подождём немного — и понёс Сиу в их брачные покои.

* * *

Прошла почти неделя. Таньтай Цзынь заперся в покоях вместе с телом Е Сиу и отказывался выходить. Он словно опасался, что в его отсутствие девушка исчезнет.

И возможно не зря, ведь бывшие в курсе всего люди планировали вернуть тело погибшей императрицы в гроб, как положено, а затем уговорить императора на скорое погребение.

Пянь Жань, попытавшаяся тайно попасть в комнату через окно, спустившись с крыши, сегодня снова развела руками, вернувшись ни с чем, как и в прошлые дни, когда они безуспешно пытались отправить Таньтай Цзыня решать дела и забрать тело Сиу.

— Сколько ещё он будет сходить с ума? Забросил государственный дела. Спит с Сиу, питая её мёртвое тело ци, чтобы не испортилось — цедит сквозь зубы недовольный и раздражённый Е Цинъюй.

Он безумно устал, решая государственные дела, сопутствующие проблемы, а также вынужденный выслушивать бесконечные упрёки семьи. Ведь он прежде не сообщал им о тяжести болезни Е Сиу, и они только сейчас узнали, что та смертельно болела и на днях умерла.

— Не знали? — с тенью сарказма переспросил их сегодня вымотанный Цинъюй и напомнил — Эта хворь преследовала её с детства. Тогда вы продлили ей жизнь, но не спасли.

* * *

Е Сиу в последние дни мало разговаривала из-за приступов кашля, припомнил Цинъюй.

Прежде, пока она еще была не так больна, она навещала поместье Е, в основном конечно ради бабушки, что скучала по любимой внучке, но позднее она уже не решалась приходить, не желая пугать старушку, провоцируя у той болезнь из-за расстройства.

Однажды, Цинъюй осторожно уточнил у неё не хочет ли она посвятить семью в то, что она скоро покинет этот мир и проститься, но та лишь покачала головой и задумчиво прошептала:

— Зачем им расстраиваться раньше времени? Успеют еще настрадаться. Час моего ухода неизбежен, но пока они не знают об этой неизбежности, они могут быть спокойны и счастливы. Да, это обман, но эта ложь во благо — заметила она с тенью усмешки, а потом увидела, как брат опустил голову и добавила, с хитрым прищуром поманив к себе — Братишка, иди-ка сюда.

Цинъюй приблизился, решив что та хочет что-то сказать ему по секрету, и неожиданно для себя попал в объятья сестры. Неловко замерев, он затаил дыхание, боясь пошевелиться и ненароком навредить хрупкой девушке, когда услышал над ухом ее смешок.

— Да не бойся ты так, обычные обнимашки меня не убьют — заверила та насмешливо и почувствовала, как брат напрягся.

Заглянув ему в лицо, она заметила, как тот помрачнел и вдруг вспомнила кое-что из-за чего Цинъюй мог так себя чувствовать с ней.

Вздохнув она подняла его за подбородок и взглянув ему в глаза произнесла:

— Не думай об этом, Цинъюй. Ты не виноват в смерти матери. Ни один ребенок не виноват, что его рождение оказалось связано со смертью родителя. Никто не имеет права винить такого ребенка. И ты не должен винить себя, слышишь?

Брат нахмурился, выдавая свою неуверенность, и девушка потыкала кончиком пальца в его хмурый лоб со словами:

— Запомни, в моей болезни нет твоей вины. Смерть мамы, мой выброс ци, после того как я узнала об этом — всё это лишь череда случайностей и обстоятельств. Просто такова наша судьба — проговорила Сиу, пожав плечами — Я должна была умереть еще тогда, в детстве и то, что семья не смогла меня отпустить, продлив жизнь с помощью манипуляций заклинателя — просто чудо.

Посмотрев окно, Сиу задумчиво проговорила:

— Должно быть, отец и бабушка давно морально готовы потерять меня, возможно всё это время они боялись и чувствовали вину, отсюда и их снисходительность, и преувеличенное заботливое отношение ко мне. Они торопились дать больше любви, зная что мой срок отмерен.

Цинъюй задумчиво взял сестру за руку, а та улыбнулась ему и продолжила:

— Не грусти, братишка. Когда семья узнает, что я умерла, они погорюют, но в каком-то смысле испытают и облегчение, ведь ожидание смерти порой хуже самой смерти. А страх потери мучительнее самой потери. Всё проходит и это пройдёт — философски закончила она.

Сиу потёрла ноющую грудь и задумчиво добавила:

— Но…если всё получится, как задумано, то пятьсот лет спустя, может быть… — а потом сжала губы и, махнув рукой, заключила — Ай, ладно, просто верь — я уйду надолго, но вернусь. Надеюсь, ты сможешь меня встретить. Пока меня не будет, присматривай за страной и людьми, я знаю, никто не сможет этого сделать лучше тебя, но главное, не позволяй никому себя обижать. Даже нашим родным — подмигнув, закончила она напутствие и снова обняла брата, смеясь его смущению.

* * *

Вспомнив, об этой последней просьбе Сиу, Цинъюй распрямил плечи, высказал всё семье и ушёл заниматься делами, решив перестать приходить на их «суд» каждый вечер.

«Семья важна, но он не только часть семьи Е, которой он, как добродетельный сын и внук, должен и обязан — вспомнил он еще одно замечание сестры — Он человек, он генерал, он Наместник этой страны, он тот, кого любит прекрасная женщина-демон — подумал он с легкой улыбкой и, словно в ответ на его мысль, на лестнице дворцового зала показалась его любимая лисица — Он не останется один, если в семье Е его больше не примут. Какое счастье, что Пянь Жань не пришлось умирать, спасая его жизнь — выдохнул он — И за это стоит поблагодарить Таньтай Цзыня, вовремя избавившегося от угрозы (Минланга), которая принесла бы новую войну, а также свою сестру за своевременные предупреждения.

Обняв прыгнувшую на него Пянь Жань, Цинъюй взглянул в небо и мысленно произнес: «Спасибо тебе, Сиу».

* * *

Когда Цинъюй смог отпустить надуманную вину перед Е Сиу, то осталась только любовь к сестре, светлая память и благодарность, а также желание выполнить ее посмертную волю.

Смесь этих чувств и побудила Цинъюя забыть об остатках осторожности, презреть почтение к императору и снова заговорить с ним, настойчиво требуя:

— Император, придите в себя! Вы вообще в курсе, что демоническая часть войска, узнав, что Вы будто решили умереть, взбунтовалась? Пянь Жань с трудом удалось подавить их, припугнув и поглотив нескольких самых упёртых. А новые демоны из Бездны между тем появляются всё чаще и не всегда нашим стражам удаётся вовремя предотвратить беспорядки, что они творят, вырвавшись на волю.

Таньтай Цзынь слушал рассеянно, играя с локоном волос Сиу, а потом, после очередного оклика, лениво протянул:

— И что? Сиу забрала злую сущность, именно она питалась демонической энергией. Теперь же я не могу поглощать силу демонов. Прикажешь мне сражаться с демонами мечом? — скептично поднял бровь император и с намёком добавил — К слову, для борьбы со злом в мире существуют секты бессмертных культиваторов.

— Да и к тому же — Цзынь перебил вознамерившегося что-то возразить Цинъюя — Сейчас у меня есть дела поважнее — и, положив ладонь на солнечное сплетение девушки, передал той немного своей ци.

— Какие же? — отводя взгляд и с трудом сдерживаясь от повышения голоса, уточнил Цинъюй.

— Я жду, когда Сиу проснётся — словно очевидное ответил Таньтай Цзынь.

— Она не спит… Она умерла — устало выдавил Е Цинъюй, потирая свой лоб.

— Нет, она просто любит поспать — отмахнулся от неприятных предположений Таньтай Цзынь и, погладив прохладную щеку, продолжил — Она так много трудилась в последнее время, просто устала. Вот выспится хорошенько и очнётся — тихо проговорил он и заботливо подтянул одеяло Сиу повыше.

Пянь Жань, всё это время молча стоявшая рядом и время от времени одёргивая раздражённого Цинъюя, хмыкнула, негромко пробормотав:

— Хм, ну я конечно тоже люблю поспать, но не неделями же — а потом погромче аккуратно заметила — Господин, Вам самому пора очнуться.

Таньтай Цзынь мрачно глянул на неё, пронзив гневным взглядом, и Пянь Жань пискнув спряталась за спину Цинъюя.

Загородив собой свою лисицу и не в силах больше сдерживать своё негодование, Цинъюй воскликнул:

— Моя сестра не спит, она умерла! — повторил он и указал — Сиу не дышит, ее сердце не бьётся. А Вы всё держите подле себя её тело, постоянно питая ци, защищая этим от тлена. Валяетесь с ней мёртвой в постели целыми днями — проворчал доведённый парень и добавил, заметив, как император, словно и не слыша его слов, нежно ласкает кожу умершей девушки — Если бы Е Сиу увидела, что ты творишь сейчас, ей стало бы мерзко и противно.

Таньтай Цзынь, проигнорировав озвученные факты, рассеянно ответил, глядя на супругу:

— Нет, ты не прав. Сиу поняла бы меня. Она поймет. Она любит меня. Только она хорошо понимала меня, защищала. Да, она любила меня и заботилась обо мне. И теперь я должен позаботиться о ней — с нежностью заметил он, поправляя короткие пряди волос у лица жены.

Цинъюй посмотрел в сторону, не в силах смотреть как кто-то играет с телом его сестры словно с куклой, и глухо заметил:

— Если Вы действительно хотите позаботиться о ней, просто похороните её как положено.

— Похоронить? Ты не понимаешь… — покачал Цзынь головой, а потом заметил, как Пянь Жань поддерживающе сжимает локоть своего генерала и словно понял — Тебе не понять, твоя любимая жива — а потом добавил, задумчиво наклонив голову набок — Вот, если бы она умерла, ты бы, наверное, понял меня.

Пянь Жань от неожиданности, что фокус внимания сместился на неё, вздрогнула, вспоминая то, что рассказывала Сиу о ее судьбе, а Цинъюй, заметив это, сжав зубы, возмущенно выдавил:

— Вы… — но был тут же остановлен впившимися в него коготками лисички, а затем успокоен ее незаметными поглаживаниями.

Выдохнув, Цинъюй сделал ещё одну попытку:

— Если Вы любите ее, Вы должны отпустить — увещевающе уговаривал он.

Таньтай Цзынь чуть вздрогнул, услышав это слово, и повторил:

— Отпустить? Она говорила, но… — и неуверенно посмотрел на тело Сиу.

Она совсем не походила на умершую, давая надежду, что и не умерла вовсе, что вот-вот очнется. Ему было страшно: «что если он похоронит и этим словно убьёт её? Убьёт шанс на её возвращение к нему… Куда ей вернуться, если ее тело превратиться в пепел?»

Размышляя, он осторожно коснулся лба девушки, провёл кончиками пальцев по щеке и шее.

— Император, хватит — произнёс Цинъюй, кладя руку на его плечо, и твёрдо закончил — Сиу велела сжечь её тело.

— Угу — вставила Пянь Жань, напомнив — Разве Вы не обещали ей действовать по плану? — и вкрадчиво добавила — Чтобы встретиться вновь.

— По плану? — эхом отозвался Таньтай Цзынь — Да… Чтобы встретиться с ней в будущем, я должен следовать плану.

* * *

Согласно плана, Таньтай Цзынь должен был скрытно похоронить Е Сиу, предав ее тело огню, затем оставить трон Е Цинъюю и, объявив, что отправляется с больной супругой в дальнее путешествие за исцелением, тайно уйти в Июэ с Нянь Баюем.

Через двадцать лет наместник Е Цинъюй обнародовал бы письмо и указ Таньтай Цзыня о передаче власти его законному наследнику. Будто бы за время своих странствий они обзавелись ребёнком, но спасительное лекарство так и не нашлось, поэтому Е Сиу всё же умерла, а Таньтай Цзынь решил последовать за ней, надеясь воссоединиться в следующей жизни.

Играть роль его наследника, найденного Цинъюем, предстояло бы самому Цинъюю, если тот всё же обретёт долголетие, на что Сиу очень рассчитывала. Ну, а если нет, то подошли бы потомки наместника и его лисицы. Скрываясь за маской, якобы в честь уважения к почившему отцу, «сын» правил бы государством. Сам же Цинъюй, под видом Таньтая, мог бы править долго и бессменно, объясняя свое долголетие чудодейственным лекарством, поиски которого, по завещанию Таньтай Цзыня, продолжались и после его смерти. Допустим, тот хотел, чтобы его сын завершил его начинание и, приняв «зелье долголетия» правил долго, дожидаясь его перерождения спустя века. «Сын верил, что отец сможет вернуться и послушно ждал».

Неплохая сказочка. Ее можно было бы «по большому секрету» постепенно слить в массы, ведь в то, что передано тайно, верят больше. Спустя время обрывки сведений превратятся в целую историю. Она обрастёт деталями и подробностями, взявшимися из воображения людей, укоренится в умах народа и постепенно станет легендой. И кто знает, может именно на этой основе возвращение Таньтай Цзыня на трон века спустя пройдет ровнее и проще.

Далее, по плану, Таньтай Цзынь дезинформирует демонов Сы Ин и Цин Ме, явившихся в племя Июэ на поиски зародыша зла и, взяв с собой Низвергающий нефрит (полученный после сожжения тела Сиу), отправляется в Мир духов.

Нефрит по их предположениям должен был помочь Таньтай Цзыню продержаться в ядовитой реке, когда божественное ядро, переданное Сиу, ослабнет. Проклятье нефрита уже свершилось для Е Сиу, его больше нет. В призрачной реке Жо Таньтай Цзынь на пятьсот лет освободится от влияния злой кости, и она не сможет возыметь над ним власти за это время.

Но то было по изначальному плану. В реальности же Таньтай Цзынь тяжело пережил утрату любимой, хотя и был предупрежден, что это не навсегда. Он долгое время предавался сомнениям и надеждам, а тело Е Сиу оставалось несожженным. Разумеется, все уже были в курсе о смерти супруги императора и его горе. Теперь речи об убытии из дворца под предлогом путешествия за её исцелением уже не шло. План пришлось корректировать.

Злая сущность говорила с ним всё чаще, хотя Е Сиу вроде бы и забрала ее себе, но он всё равно слышал голос Владыки демонов в своей голове. Потому ли, что тело Сиу было постоянно рядом с ним, а может это всё связь их душ или кровь зародыша зла, что текла в нём? Кто ответит? Но жить так, когда существование отравлялось воздействием злой сущности, было невыносимо.

* * *

Придворные опасались, что император забудет о долге перед страной из-за любви к жене и потонет в своём горе, но тот успокоил их тревоги, став снова посещать утренние советы. Вот только похорон императрицы до сих пор не состоялось, что вызывало некоторое беспокойство о душевном состоянии императора.

Очередной муторный совет завершился и Таньтай Цзынь, слыша этот отдалённый разговор советников, намеренно громко сказал Е Цинъюю и Нянь Баюю, что тело супруги будет похоронено через два дня.

Когда же они остались в зале только втроём, он обвёл взглядом высокие своды и вздохнув безэмоционально проговорил:

— Я никогда не любил этот мир и не собирался делать его лучше, но Сиу другая. Она говорила, что этот мир совсем непохож на ее и искала способ вернуться, но всё равно заботилась об этом мире и думала о людях, что живут в нём. Я тоже думал и заботился об этом мире, повторяя за ней. Повторяя за хорошим человеком, по укоренившейся привычке — с кривой усмешкой закончил он, вспоминая и о Сяо Лине, которому раньше подражал, учась быть нормальным.

Таньтай Цзынь посмотрел на свою руку и зажёг на ладони демонический огонь, а потом продолжил:

— Она часто повторяла, что ей всё равно добрый я или злой, но мне казалось, что она будет рада, если я стану лучше. И я старался. Но теперь Е Сиу умерла и мне стало всё равно, что станет с этим миром. Я бы уничтожил его вместе с собой, но Сиу не хотела, чтобы я умирал — прошептал он и, сжав кулак, погасил огонь, а затем добавил — Теперь я могу лишь ненавидеть, но не могу позволить себе всецело отдаться этому чувству, ведь Сиу учила меня любить. И не только — дрогнул он губами тенью улыбки — С ней я чувствовал так много, а теперь так мало — сокрушённо выдохнул он и прикрыл глаза.

Затем Таньтай Цзынь сказал Е Цинъюю и Нянь Баюю, что вряд ли сможет спокойно смотреть, как сгорает тело Е Сиу на погребальном костре, поэтому решил последовать одному из вариантов будущего, о котором она ему раньше рассказывала, и велел спалить траурный зал вместе с телом Сиу. Подумают ли потом люди, что он погиб вместе с ней в пожаре, обезумев от горя, или решат, что он согласно ранее озвученному плану уехал за лекарством, но уже для себя? Пусть будет как будет.

В последние два дня Таньтай Цзынь почти всё время проводил в траурном зале, потом поставил поминальную табличку для Е Сиу в императорской усыпальнице и написал на ней: «Е Сиу. Любимая жена Таньтай Цзыня». Он не знал выживет ли он в мире духов и сможет ли вернуться в мир живых, но хотел, чтобы люди и спустя века помнили Е Сиу. Рядом уже была установлена поминальная табличка для него, пока не подписанная.

Затем он оставил последние распоряжения для Е Цинъюя и Пянь Жань и отправился в сопровождении Нянь Баюя в Июэ.

Он следовал плану, но будто механически, ему даже было почти всё равно переживёт ли он полтысячелетия в загробном мире или потеряется среди блуждающих душ, одурманенный иллюзиями. Так или иначе он встретится с душой своей Сиу. Пятьсот лет спустя в мире бессмертных или в мире духов, если он там умрет, или в следующем перерождении, когда бы оно для них не наступило. Он идёт по этому пути. Идёт к ней.

* * *

Прибыв в Июэ, Таньтай Цзынь был встречен как принц, которым для этого народа и являлся. Уже привыкнув к почестям и уважению, он мало обращал внимание на отношение окружающих его людей. Его не трогали их улыбки или настороженность, их интерес или равнодушие. Он просто терпеливо дожидался, когда Сы Ин и Цин Ме наконец явятся в Июэ, чтобы обмануть их, согласно плана, и отправиться уже в Мир духов на пятьсот лет.

Через пару дней ворон-спутник Таньтай Цзыня принёс ему Низвергающий нефрит, забрав его с пепелища дворцового зала, попутно рассказав, что видел в Бездне двух демонов, о которых Цзынь расспрашивал его раньше. Вскоре эти демоны действительно явились на земли Июэ.

Таньтай Цзынь довольно равнодушно встретил Сы Ин и Цин Ме, доказав то, что он действительно тот, кого они искали с помощью своей разрушительной для демонов крови, он дал им задания от имени Владыки демонов и оповестил, что отправится в Мир духов, якобы только ради поиска арбалета «Убивающего богов». Те даже поприсутствовали на ритуале открытия врат.

Вступив в воды реки Жо, Таньтай Цзынь по-прежнему ничего не чувствовал, его нить любви будто впала в анабиоз, он шёл вперёд и знал зачем идёт, но не испытывал по этому поводу никаких особых эмоций.

В мире духов было также. Пустота и тишина этого мира были словно отражением его внутреннего состояния. Он не стал долго тянуть и принялся за погружение в медитативный сон, согласно плана.

Загробный мир. Время здесь текло непонятно. Не было никаких признаков смены дня и ночи. Царили вечные сумерки. Духи, по его просьбе, периодически будили его и говорили сколько именно времени прошло со дня его прихода на берег призрачной реки. Иногда они сообщали, что прошло около десяти лет, иногда он узнавал, что проспал почти сто лет, а порой проходило пятьдесят или пять лет.

Так, медитируя и подпитывая свои силы с помощью нефрита, временами разговаривая с будившими его духами, маявшимися от скуки, слушая их рассказы или рассказывая им о себе и Сиу, прошло четыреста лет.

Сначала он с подозрением размышлял о том почему эти духи так дружелюбны к нему, но потом решил, что всё дело в том, что они чуют в нём божественную сущность (то ли это тень его прошлого перерождения бога Мин Е, то ли нынешнее божественное ядро в нём), а с богами (или претендентами в них), как правило, все стараются быть повежливее, на всякий случай.

Однажды он, бродя по берегу реки, увидел иллюзию души Е Сиу и почти поддался на ее зов, поверив, что она давно ждет его здесь, но потом опомнился, уловив какую-то фальшь в ее сладких речах, и снова решил впасть в медитативный сон, больше не вглядываясь в воды реки.

Когда добродушные духи разбудили его в следующий раз, они сказали, что прошло уже почти пятьсот лет. Тогда он вспомнил, что перед возвращением в мир живых, он должен еще и демонический артефакт разыскать.

Скользя по поверхности вод реки, в любезно предоставленной духами лодке, Цзынь не столько вглядывался в глубины реки, сколько пытался почувствовать силу артефакта, которая вроде бы родственна ему (как никак глаз предыдущего бога демонов).

К счастью, Сиу оказалась права, арбалет довольно легко отозвался на его зов, особенно, когда он пожертвовал водам Жо несколько капель своей крови. Артефакт словно притянуло к этой крови и он, едва коснувшись его, невольно поглотил арбалет. А следом, словно по какому-то неведомому сигналу, туманные небеса над головой пробил луч света и, под грохот грома и вспышки молний, Таньтай Цзыня потянуло вверх. "Он возвращается в мир живых?"

* * *

Пятьсот лет спустя. Гора Чанцзе

Раскаты грома и вспышки молний тревожили обитателей секты Хэнъян уже пару часов. Ясно было, что это не обычная гроза, ведь ни ветра, ни дождя при всём этом не было.

Над озером тучи клубились и закручивались в воронку прямо над тем местом, где спала в медитативном сне девушка, которую все они знали и переживали за нее. Она спала на дне Небесного озера уже десять лет. А теперь вот еще и это. То ли Кара Небес, то ли испытание.

Почти все соученики, что могли, собрались на берегу озера и ожидающе всматривались в спокойную гладь озера. Туда же поспешил и отец девушки, глава клана Хэньян, Цюй Сюяньцзы, когда только узнал о происходящем, вернувшись с границы, где запечатывал свой участок от прорыва демонов.

* * *

На дне озера, среди частично разрушенных каменных кругов, на испещренной древними знаками площадке в центре, в позе лотоса дремала девушка в белом. Ее светлый лик был безмятежен и спокоен, подобно глади поверхности Небесного озера. Пряди черных волос, не зафиксированные прической, слегка колыхались в воде, то скрывая светящуюся метку на ее лбу, то снова показывая, как та мерцает, то бледнея, то вспыхивая вновь. Наконец та засветилась еще ярче и толчок ци, разошедшийся от девушки, потревожил спокойные воды. Волосы девушки взметнулись вверх, закручиваясь вокруг неё и опадая, а полы белоснежного платья начали трепетать словно на ветру.

Через минуту другую волнение вод стало успокаиваться, и девушка медленно открыла глаза. Непонимающе оглядевшись, она наконец поняла где находится и посмотрела наверх. "Кажется сейчас гроза?" — подумала она, увидев далекий отблеск молний и приглушённый звук грома.

Оттолкнувшись от каменного постамента, на котором находилась, она, с помощью активированной ци, легко поднялась вверх.

Ее чистая ци окутала ее подобно кокону и поэтому, поднявшись над поверхностью вод, девушка уже была полностью сухой, будто и не из воды всплыла. Этому фокусу ее научил дядя, Чжао Ю, когда-то и Ли Сусу с удовольствием пользовалась им всякий раз, когда выпадал подходящий случай.

Она использовала ци для подъема со дна и сушки машинально, привыкнув к ее использованию чуть ли не с рождения, а сама в это время вспоминала последние события.

В ее ушах еще звучало эхо голосов отца и Чжао Ю, дававших ей советы и инструкции перед ее перемещением в прошлое. Перед ее глазами мелькали картинки событий, которые она оставила позади: она видела, как умирают ее братья-соклановцы, как жуткие красные глаза Владыки демонов холодно взирали на нее, пока тот сжимал руку на ее горле. Она помнила активированный массив света и мерцающий осколок Зеркала прошлого, позволивший ей узнать смертное имя бога демонов и отправиться туда, где он еще уязвим, в то время, когда всё еще можно было исправить.

Зависнув над поверхностью вод озера, Ли Сусу с удивлением распахнула глаза, поняв, что гроза уже миновала, и ахнув пробормотала:

— Небо такое синее.

Она так давно не видела чистого голубого неба. «Так приятно было смотреть на него — вздохнула она и затаила дыхание, подумав — Это значит?… — и задумалась — Так она сейчас в прошлом, когда Владыка демонов еще не возродился и не активировал Великое Бедствие, сделав небеса красными? Или она в будущем, где бога демонов нет?»

— Ли Сусу! — окликнули ее и она посмотрела в ту сторону откуда раздался голос.

— Сусу вернулась — переговаривались соученики, собравшиеся вдоль берега.

— Наконец-то — с облегчением добавлял кто-то.

Но Ли Сусу во все глаза смотрела только на одного человека, замершего впереди толпы своих учеников.

Высокий мужчина с белоснежными волосами, собранными в высокий пучок, с доброй улыбкой и нежным взглядом.

— Папа? — неверяще, но радостно прошептала Сусу и пробежалась взглядом по собравшимся на берегу людям — Братья… Они все живы — с дрожащей улыбкой выдохнула девушка.

На миг прикрыв глаза она подумала:

«Я вернулась. Значит…всё получилось» — и заскользила над поверхностью озера в сторону берега.

Стоило ей опуститься на землю берега, как отец шагнул к ней, что-то начав говорить, но привычно остановился в шаге от неё, ведь знал, как та не любит лишних прикосновений, да и не терпит, когда люди нарушают ее личное пространство.

Сдержав выступившие слезы, Ли Сусу судорожно вдохнула и кинулась к отцу, крепко обняв того за талию и лихорадочно шепча:

— Папа, получилось. У меня получилось всё исправить — «Получилось спасти вас всех» — так и осталось невысказанным, так как отец погладил ее по спине и произнес:

— Да, у тебя получилось. Ты пережила свое испытание.

Ли Сусу растерянно подняла взгляд, чуть отстранившись, и переспросила:

— Испытание?

— Да. Небеса разошлись не на шутку. Слышала же как грохотало и сверкало — покачал головой отец и с улыбкой добавил — Я так рад, что ты справилась и в порядке.

Немного нахмурившись, Ли Сусу уточнила:

— Нет, я не об этом. Я про то, что вы с Чжао Ю использовали Зеркало прошлого…

— Зеркало? — поднял брови отец — Это тот артефакт, что принадлежит Сяояо? Но мы не использовали его — непонимающе добавил он в конце.

"Ах да, я же изменила будущее — предположила Ли Сусу — Владыка демонов не возродился и им не пришлось возвращать меня в прошлое. Всего этого для них не случалось. Но почему я не помню того, что происходило в прошлом? Как именно мне удалось предотвратить пришествие Владыки демонов?"

Глава Хэньян нахмурил брови, видя странную рассеянность дочери, и произнес с догадкой:

— Сусу, ты десять лет спала и видно путаешь сны с реальностью.

— Я спала десять лет? — переспросила Ли Сусу.

"Неужели у нее ушло десять лет в прошлом чтобы предотвратить беду? — ошарашенно подумала она — Иначе почему именно такой срок? Не помню чтобы у меня был столь долгий медитативный сон в жизни. В жизни, которая была до изменения будущего" — напомнила она себе.

— Да, ты забыла? — растерянно ответил отец, напоминая — Однажды ты вдруг загорелась божественным светом, а потом уснула — и пояснил — Мы поместили тебя в озеро по совету предсказателя и вот ты наконец проснулась.

— То есть в этом мире нет Владыки демонов, не было войны с демонами и миру ничего не угрожает? — уточнила она, перечислив основное из мира, который покинула, путешествуя во времени.

— Конечно — ответил отец, немного встревоженный странным настроением Сусу, но увидев, как та лучезарно заулыбалась, услышав его заверение, чуть расслабился.

— Это хорошо — облегченно говорила Ли Сусу и радостно добавляла — Прекрасно.

— Сусу, хорошо, что ты вернулась, все очень переживали за тебя — раздалось сбоку и Ли Сусу наконец обратила внимание на неслышно подошедшего Гунъе Цзею.

Увидев того, кто пожертвовал собой ради ее спасения, но сейчас оказался жив, Сусу радостно метнулась к нему и обняла со словами:

— Цзею, ты жив.

Гунъе Цзею немного удивился порыву девушки. Бывало она любила так прилипнуть к нему будучи маленькой, но те времена давно прошли.

Он усмехнулся и погладил девушку, вспомнившую детство, по голове, сказав:

— Разумеется, а ты ожидала, что я погибну, выполняя задания, пока тебя нет? Так мало веришь в мои силы? — шутливо возмутился он.

— Конечно, верю, старший — возразила Ли Сусу и хитро польстила — Ты же лучший ученик, все равняются на тебя — проговорила она, а потом вдруг замерла, вспомнив его судьбу.

Глядя на парня перед собой и, вспомнив как тот умер у нее на глазах, пронзённый мечом Владыки демонов, она уронила несколько слёз.

— Ли Сусу, ты верно устала — вмешался Цюй и добавил — Да и Гунъе Цзею только с дороги. Пойдёмте в дом, там поговорим, прежде отдохнув.

Ученики непонимающе переглядывались, уловив необъяснимую печаль девушки, которая наконец вернулась всем на радость.

— Всем разойтись — велел им глава секты напоследок и, бережно обняв свою дочь за плечи, кивнул Гунъе Цзею, чтобы тот следовал за ними.