Профессор Бербидж (джен)

Вот так и начались мои рабочие будни — утром я с Локхартом приходилав школу, вела уроки, факультативы, а вечером, опять же в компании Гилдероя, шла домой.

Школьники начали стонать после первых уроков — тяжко, не помнят, не знают. МакГонагалл и Синистра возмущались в учительской, что школяры ничего не знают, знать не хотят и учить не собираются. Снейп все так же плевался ядом, но замолкал, стоило рассказать о проделках его родственницы. Если прошлые два года самой большой болью всего педагогического состава была Луна Лавгуд, то теперь пальму первенства забрала Аделина Снейп.

Адель — это Гарри Поттер в юбке. Девочка сунула свой любопытный нос везде, где только можно и нельзя: подралась с первокурсниками Слизерина, подбросила дохлую крысу Малфою, намазала дёгтем вход в гостиную Хаффлпаффа, выучила чары и законопатила вход в гостиную Райвенкло. И еще много-много всего. А ведь с виду такая невинная овечка! Снейп (который зельевар) скрипел зубами, писал гневные письма бабуле девочки, назначал отработки, но толку было ноль целых ноль десятых.

— А я говорю, что грязные котлы каждый день в компании близнецов надолго отобьют охоту безобразничать, — говорил зельевар в учительской.

— Помилуйте, — ответила ему МакГонагалл, — она ребенок! А вы хотите ее запереть!

— Лучше в карцер, — подал голос Флитвик. Он был очень недоволен законопаченным входом в гостиную.

— Я против карцера, но согласна со Снейпом, — это уже Спраут, а ей в знак согласия кивают Трелони и Синистра, которым девочка уже пару пакостей устроила.

— Вы все обсуждаете способы урезонить родственницу Северуса? — спросила я, входя в учительскую.

— У вас есть предложение? — аспид сразу взял быка за рога.

— У меня есть предположение. — Вот как бы высказать мысль и постоять в сторонке, чтобы не мне ее реализовывать?

— Ну, вещайте! — милостиво разрешил декан змеек. Хотелось съязвить насчет его методов преподавания, но я промолчала.

— Ребенку заняться нечем. Мультики, которые я показываю, восторга не вызывают, кружки скучные, а она и близнецы — натуры деятельные.

— Мы это все увидели, — сказала Спраут. Не так давно милая девочка Адель была в теплице с особо опасными растениями… Цветочки жалко. Девчушка с красивущими розовыми бантами и косами оказалась более опасной, чем всякие тентакулы, магические росянки и плотоядные кувшинчики.

— Так дайте ей задание, которое ее заинтересует!

— Котлы мыть! — встрял Снейп.

— Северус, — ой, щас съязвлю! — Не нужно свой опыт переносить на других. Если вам нравится мыть котлы и вас данное действо возбуждает — это не значит, что другим это тоже нравится.

От Флитвика послышался отчетливый хмык, Спраут и МакГонагалл захихикали, а Трелони улыбнулась от уха до уха.

— Чарити, — сказала Синистра, — давайте вы без своих перепалок с Северусом скажете, что делать. Я устала от этой девочки больше, чем от Поттера и близнецов Уизли, вместе взятых.

— Ей нужно задание. Ответственное, трудное, но интересное.

— Что вы предлагаете? — это МакГонагалл подала голос.

— Можно дать ей задание нарисовать карту замка…

— Это плохая идея, — мрачно отозвался зельевар. — Она залезет везде и в конце-концов попадется дементорам.

— Можно дать ей задание, — сказала Спраут, — к примеру, разработать методички для адаптации первокурсников к жизни в Хогвартсе.

— Можно сделать несколько видов: когда ребенок идет за покупками в волшебный квартал; когда ребенок пойдет за покупками в маггловский магазин за зубной пастой и прочей мелочевкой; когда ребенок приедет в Хогвартс… — подала голос Синистра.

— Хм, это здравая идея, — сказала декан алознаменных, — только необходимо разработать большое задание, которое под силу первокурсникам, раздать его нескольким первокурсникам с разных факультетов, иначе Снейп поймет, что ее просто хотят нейтрализовать.

— Отправьте ее в квиддич, — Северус не мог не вспомнить, как протащили Поттера, — я ей лично «Молнию» куплю, только возьмите!

— Боюсь, что факультет не поймет, — вздохнула Минерва, — но если идея с брошюрами не сработает, то отправлю в квиддич.

Итогом беседы стало большое-большое задание для любого желающего с первого по четвертый курс включительно: разработать брошюры-методички-пособия для жизни в замке, нарисовать план каждого этажа (основные маршруты), написать свод правил факультета и школы. В награду факультет получит сто баллов и личная награда каждому. Правда, какая награда, — не уточнялось. Снейп сказал, что подарит «Молнию» тому, кто напишет свод правил поведения в лаборатории, состоящий из ста пунктов. Интересно, а если это будет Поттер, то он точно подарит ему метлу?

— И подарю, и лично сниму ограничения на скорость, — ответил зельевар на мои мысли.

— Чтобы он себе шею свернул? — поинтересовалась я.

— Поттера сам Темный Лорд не убил, а вы про какой-то веник, — ответил Снейп.

Теперь все детишки с первого по седьмой курс были заняты — малыши лазали по замку и рисовали карты (дети сами поделили замок на территории, и каждый описывал свою), ребята постарше писали правила и делали брошюры и плакаты, четверокурсники смотрели на все это снисходительно, но тоже решили поучаствовать и стали рисовать территорию вокруг Хогвартса, а затем пытаться сделать из рисунков 3Д-модель. Пятому и седьмому курсу было некогда — они вовсю готовились к экзаменам. Шестикурсники, как ни странно, тоже оказались заняты — они примкнули к команде охотников и в свободное время сортировали, потрошили и обрабатывали «ингредиенты» из Запретного леса. Команда Гилдероя была довольна — детишки за небольшую денежку делали нудную работу, освобождая им время для личных дел.

Большинство из команды охотников в «личных делах» отличалось поведением не очень тяжелым и проживало в Лютном переулке, куда они наведывались два-три раза в неделю. Не все, конечно, но большинство. Когда я спросила Локхарта, а чего же он не «снимает напряжение», то получила интересный ответ:

— Видите ли, Чарити, мое сердце навсегда отдано вам! А вы, — он театрально вздохнул, а сопровождающая команда похабно улыбнулась, — предпочли мне какого-то удава! Разве он лучше, чем я? Я красив, умен, привлекателен. А вы! Эх вы!

— Ой, Гилдерой, — не, ну хочет мужик сплетен и слухов о себе — без проблем, сейчас как можно громче буду говорить, потом к себе домой приглашу, и через час весь Хогсмид будет знать, что у меня теперь роман с главой охотников, — не говорите глупостей. Он так, временное увлечение, да и предпочитает девушек помоложе. Давайте вы зайдете ко мне на чашку чая? Мы с вами поговорим, посидим, подумаем.

На это предложение Локхарт заливисто рассмеялся и отговорился работой. Хм, интересно, а не за другую ли команду он играет? Впрочем, мне-то какое дело? Главное, что меня из дома и домой на работу провожает, интересные ингредиенты приносит (вот крылья феи у меня под стеклом теперь хранятся), от нечисти оберегает. И плевать, какой он ориентации, — главное, что работу делает хорошо.

Кстати, про нечисть: обитатели Запретного леса стали выходить к школе и в деревню очень часто. Несколько раз дементоры их уничтожали, чаще — Локхарт с командой. Я с удивлением узнала, что в лесу Вендиго водятся оборотни, застрявшие в звериной форме и потерявшие разум, и несколько низших личей, сирены, агрессивные дриады, лепреконы и много-много кто еще.

— А Люпин не может застрять в своей ипостаси? — решила спросить я охотников по дороге домой.

— Люпин? — переспросил Локхарт. — Увы, нет. Я бы его с удовольствием разобрал на ингредиенты.

— А почему? — Интересно же! Про оборотней написано очень мало — про укус и превращение в полнолуние. Все. Больше информации в официальных источниках нет. Можно только по родовым библиотекам поискать: к примеру, у тех же Блэков точно что-то да было.

— Ну, как бы вам сказать, — начал самый главный охотник.

Гилдерой прочитал целую лекцию про оборотней и оборотничество. Такое в доступных книжках не пишут.

Оборотнем мог стать только волшебник. Маггл или сквиб не переживет оборот — нет магической силы, чтобы обратиться. Сквибы застревают в полуформе и погибают, а магглы гибнут сразу. Смерть тяжелая и мучительная — кости становятся хрупкими и ломаются, осколки впиваются в органы, протыкают их, и человек умирает от внутреннего кровотечения.

Застрявшим в полуформе еще хуже — часть тела перекинулась, а часть сломана, и осколки вызвали внутреннее кровотечение, кровь из обращенной части тела начинает уничтожать неперекинувшуюся часть. Организм сходит с ума, свои же клетки атакуют собственный организм. Чаще всего таких недооборотней убивают авадой, чтобы не мучились.

Что касается волшебников, ставших оборотнями, то безумцы, жрущие все вокруг, — это переживающие первые один-два оборота. Они-то и являются самой лакомой добычей охотников — их внутренности (противно-то как! Словно о какой-то корове рассказываю) содержат максимальную концентрацию магической силы и ценятся больше всего. Пережившие безумные обороты становятся более разумными, и с ними можно даже договориться. Оборотни, живущие более пяти лет, прекрасно собой владеют. Кусать и жрать все, что движется, они не будут.

Интересно, а Люпин им чем не угодил?

— Тем, что эта скотина, будучи в своем уме и памяти, убивала охотников, — отозвался кто-то из команды Гилдероя. — Он специально выслеживал и убивал: мол, мы преступники, уничтожаем бедных оборотней! Сука!

Из дальнейшей беседы я узнала, что у оборотней своя территория, школы, система воспитания и прочее. Они строго следят за теми, у кого первые обороты, чтобы новоявленные псы не наделали глупостей. А если в течение двух-трех лет волшебнику так и не удается совладать со своим зверем или он (волшебник) застревает в волчьей ипостаси, то его ликвидируют. Причем стая сама просит охотников уничтожить такой экземпляр, так как им (стае) за это заплатят.

— И не жалко? Ведь год, а то и больше ели и пили за одним столом.

— Видите ли, дорогая Чарити, если человек не склонен к насилию, садизму и убийству, то никакая ипостась не заставит его убивать. Если человеку перетит сама идея убийства, то и в волчьей форме он никого не убьет.

— То есть если человек, мягко говоря, не отягощен моралью, то именно такие и застревают в своей форме и не могут совладать с оборотом.

— Все верно, — ответил Локхарт.

— А Люпин?

— А Люпин — сука! — зло сказал другой охотник. Мы подошли к калитке моего домика и остановились. Защитные чары работали — мужчины не могли пройти ко мне, а контракт я уже разорвала, так как теперь Гилдерой с командой ходил в лес через опушку или напрямую через деревню.

— Он так и не совладал с волком, — ответил главный охотник. — Люпин принимает специальное зелье, чтобы более-менее себя контролировать и перекинуться обратно.

— Не поняла, — вот это номер! — Люпин, значит… это…

— Это и значит, — опять подал голос кто-то из охотников. — Директор его нанял, чтобы он нечисть проредил, которая глубоко живет, но, сдается мне, что эта псина тусит где-то в лесу. Где-то есть у него лежка…

— Спасибо, что проводили меня до дома, — перебила я. Информацию про «лежку» стоило обдумать. — Завтра отведете домой? Я хочу пораньше освободиться: все-таки Самайн.

— О, точно! — воскликнул Локхарт. — Вы же всей деревней празднуете. Конечно, мы вас встретим и проводим, и к празднованию присоединимся.

Сказав еще пару фраз, я распрощалась с командой охотников и зашла в дом. Интересную информацию подкинул Гилдерой про оборотней. Скорее всего, Дамблдор и компания делали лежку именно для Люпина. Вот только зачем он директору? С одной стороны, меня это волновать не должно — у директора свои игры, и меня они не касаются. Но, с другой стороны, логово для кого-то, скорее всего для оборотня, устроили на вверенной мне территории. Пока вроде бы возле меня все тихо и спокойно, но кто знает, что будет завтра…

А завтра был Самайн, или Хэллоуин. Из-за присутствия дементоров и периодически выходящей к людям нечисти настроение было паршивым, но я, как и все мои соседи, вышла в пять утра убирать дом и территорию возле дома. Безопасность обеспечивала команда охотников, которые тоже помогали с уборкой. Мужчины приволокли несколько бревен вместо скамеек, насобирали хворосту и принесли травы для костра. Гилдерой приготовил большую тушу кабана для подношения к ритуальному костру. Абеофорт забил козла, Розмерта и Паддифут принесли выпечку собственного приготовления. Смит — колосья пшеницы, которые она выращивала специально для этого. Я же считаю, что отдать огню надо не то, чего у тебя много, а то, чем ты дорожишь, то, что тебе тяжело досталось. Для меня это было перо из хвоста Фоукса. Вот его я и отдам самайнскому костру.

К половине восьмого мы с Гилдероем закончили убирать свою территорию и выделенный кусок общественной — у меня это была целая улица от моего дома до кафе Паддифут, а Локхарт убирал у кромки леса. Сам, ручками и граблями, собрал сухую траву и листья, а заодно обновил охранные контуры заклинаний, чтобы нечисть из Запретного леса не пожаловала. Закончив с общественной работой, он проводил меня до главных дверей школы и отчалил к избушке Хагрида: ночью пара лепреконов угодила в ловушки, и теперь главный охотник прикидывал, пустить их на ингредиенты или отпустить с миром за выкуп.

У меня же начались уроки. Тема была «Празднование Хэллоуина» — мы разбирали этот праздник с точки зрения магглов разных стран и сравнивали с магическим Самайном и Днем Всех Святых у христиан.

— Да чушь это все! — фыркнул с последней парты Рон Уизли. Да, один из уроков проходил у третьего курса Гриффиндора и Слизерина.

— Рыжий, это ты чушь и идиот, — фыркнул Крэбб. Это странно — мальчишка обычно сидит тише воды ниже травы, а тут решил голос подать.

— Мистер Уизли, мистер Крэбб, я не буду снимать баллы, но вы сейчас дадите развернутые ответы, почему вы считаете это чушью или, наоборот, необходимым праздником. Мистер Уизли, начнем с вас.

— Ну… Это… Бред все это. Без всяких подношений и плясок прекрасно колдуется.

— А зачем тогда это было придумано, по-вашему? — спросила я.

— Чтобы людьми управлять, — живо откликнулся рыжий. — Это для магглов придумали. Они празднуют, а рядом волшебник колдует, и это типа божественная сущность проявилась. А на самом деле маг колданул, чтобы магглы его слушались.

— Рациональное зерно в ваших словах есть, — сказала я, — но давайте послушаем мистера Крэбба.

— На Самайн истончается грань между мирами, — начал говорить слизеринец. Голос и речь у него, как и у Малфоя, хорошо поставлены, мальчик не запинается, четко излагает мысли; видно, что с ним много занимаются риторикой и логикой, — в этот день мы чтим наших умерших предков и всех магов, погибших в прошлом. В этот день их можно увидеть и услышать, а также можно увидеть дивный народ…

— Бред, — сказал Уизли.

— Если правильно провести ритуал, то мертвые помогут человеку — увеличат магический резерв, поправят каналы, дадут какой-нибудь дар или просто снимут усталость. Но это делается по чуть-чуть, по капельке. Поэтому такие ритуалы нужно проводить постоянно. Мы сегодня будем проводить такой ритуал возле теплиц. Не хотите с нами поучаствовать?

— Ох, мистер Крэбб, — сказала я. — Вы меня застали врасплох своим вопросом. Увы, вынуждена отказать, так как праздную в деревне.

— А на Йоль? — подал голос Блейз Забини.

— А на Йоль вполне возможно. И по десять баллов Слизерину и пять Гриффиндору.

— А почему пять, а не десять? — обиженно спросил Финниган.

— Слишком мало доказательств приведено, — ответила я.

Тут прозвенел колокол, и школяры, быстро побросав учебники, тетрадки и забрав палочки из кармашков на стене, рванули на обед. А я призадумалась: слова Винсента дали пищу для размышлений. Мальчик чистокровный, знает поболее меня и про дивный народ, и про благословения от мертвых… Получается, что все это не сплетни и сказки, а вполне себе здешняя реальность. Вот как бы мне на кого-нибудь могущественного не нарваться: я хочу жить по принципу «Моя хата с краю». А внутренний голос все так же шепчет: «Сама-то веришь?»

Дальнейшие уроки прошли штатно — дети задавали вопросы, нарушали дисциплину, лишались баллов, зарабатывали баллы… Как же я была рада, что в шесть за мной зашел Гилдерой и мы отправились на главную площадь Хогсмида!

Празднование Самайна прошло спокойно — нас не беспокоили дементоры и нечисть из леса. Ночь была лунной и звездной, костер большим и ярким. Наши подношения приняты благосклонно: огонь принимал вид кабана, козла, пирога, пшеницы и остальных даров, которые мы приносили ему. А вот с пером феникса произошла неожиданность — в огне появился феникс, он распался на много-много искорок, которые сложились в наглую кошачью морду⁽¹⁾, а затем кошачья мордень разлетелась искрами, и на каждого присутствующего упало по искорке. Надеюсь, что это какое-нибудь благословение, а не проклятие от свиты Воланда.

Празднование мы закончили далеко за полночь. Аберфорт проводил меня до калитки, и я зашла на свою территорию. Только пойти спать мне было не суждено: за оградой со стороны леса стоял табун единорогов — самки и детеныши, а также несколько самцов. Многие животные были сильно подраны, у кого-то обломаны рога, детеныши мелко дрожали. Ну и что мне теперь делать?⁽²⁾

1) Прим. Автора. Отсылка к коту Бегемоту из романа Булгакова.

Вернуться к тексту

2) Прим.автора: см. главу «Кони в яблоках» об отношении героини к единорогам.

Вернуться к тексту