Мальчик-Которому-Нужно-Сбежать (гет)

— Когда не к чему придираться, придираются к тону...

(Владислав Крапивин)

* * *

Где-то далеко от Хогвартса:

Полутëмное подвальное помещение. Квиренус Квирелл лежит на большом столе, удерживаемый на нëм крепкими ремнями. Над ним склонился высокий светловолосый мужчина, улыбаясь перепуганному профессору ЗОТИ самой что ни на есть дружелюбной улыбкой. Вот только от этого становилось только страшнее.

— Ты же готов отдать свою жизнь за нашего Господина, Квиренус? — как бы невзначай поинтересовался блондин, расставляя в каком-то одному ему понятном порядке ритуальные свечи.

— Я... Я... Что?! — по-настоящему заикаясь, переспросил Квиренус, пытаясь высвободиться. Как ни странно, он не помнил того, что происходило с ним в последние несколько часов. Затылок пронзила острая вспышка боли. Кажется, кое-кто был недоволен его ответом. Тогда Квиреллу ничего не оставалось, кроме как сквозь зубы прохрипеть: — Да... Да, конечно. Я готов...

— Замечательно, — равнодушно отозвался блондин. В его руках блеснул нож. Квирелл при виде холодного оружия задёргался ещё сильнее. — Тогда начнëм же!

Через несколько секунд тишину в тëмном помещении нарушили пронзительные крики профессора ЗОТИ. Точнее, теперь уже бывшего профессора ЗОТИ. А светловолосый мужчина тем временем нараспев читал заклинание на каком-то странном языке, не обращая внимание на слабое сопротивление своего пленника. И лишь когда Квирелл окончательно замолк, он перестал говорить, в ожидании глядя на труп, лежащий на столе.

Прошло пару минут, когда «труп» вдруг распахнул свои неожиданно оказавшиеся кроваво-красными глаза, которые сильно выделялись на бледном измученном лице... теперь уже лорда Волан-де-Морта, который с неописуемый наслаждением и неким подобием восторга рассматривал свои руки.

— С возвращением, Господин, — с привычной усмешкой на губах поприветствовал его Теодор Хант.

* * *

Тем временем в гостиной Гриффиндора, расположенной в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс:

С громким криком Гарри Джеймс Поттер распахнул глаза, в панике пытаясь нащупать свои многострадальные очки, которые сейчас валялись чинно лежали на прикроватной тумбочке. Голова гриффиндорца, казалось, раскалывалась на части в области шрама.

— Гарри? Что-то случилось? — недовольным сонным голосом уточнил у Поттера проснувшийся Уизли. Остальные обитатели спальни тоже проснулись и теперь потирали глаза и оглядывались, пытаясь проснуться и понять, что же произошло.

— Всё... Всё нормально, Рон. Просто кошмар, — отозвался Поттер, нахмурившись. Голова уже прошла, но Гарри никак не мог взять в толк, с чего вдруг у него разболелся его знаменитый шрам. От кошмара ли? Кстати, что ещё было странно — так это то, что подробностей сна он не мог припомнить...

Не став долго раздумывать над пришедшими в голову вопросами, бездарно расстрачивая своё драгоценное внимание, Гарри вновь лёг в кровать и попытался уснуть. Через пару часов комнату огласило мирное сопение четырёх учеников Гриффиндора в купе с громоподобным храпом Рональда Уизли. Всё было точно так же, как обычно. Наверное...

* * *

После происшествия с летающей кроватью и странным преследователем Авеля довольно быстро выписали из школьного лазарета. И дело было не только в том, что он уже был совершенно здоров (магия творит чудеса!), но и в том, что мадам Помфри больше не желала видеть его в своих стерильных владениях. По бо́льшей части из-за того, что Хант везде и всегда мог найти неприятности приключения на свою голову. Только вот мадам Помфри не была большой любительницей приключений.

— Мистер Хант, пожалуйста, постарайтесь не попадать сюда хотя бы пару месяцев, хорошо? — взмолилась школьная целительница, которая с измученным видом прислонилась к дверному косяку. — Или лучше до конца этого года, если уж на то пошло...

— Как получится, — криво усмехнувшись, пожал плечами Хант, которому не терпелось уже выйти из лазарета. Обещаниями раскидываться он не любил. — До свидания, мадам Пофмри! — с этими словами Авель аккуратно проскользнул мимо неё в коридор, где мальчика уже ждала Гермиона, коротавшая своё время за чтением.

Конечно, Хант уже рассказал подруге о незадачливом похитителе и своей догадке о связе Фламеля и Дамблдора. Директор, к слову сказать, настоятельно просил Авеля никому не рассказывать о случившемся в Больничном крыле, но когда мальчик вообще его слушал?

— О, Авель! Привет! — увидев друга, первой поздоровалась Грейнджер, громко захлопнув очередной массивный томик и закинув его обратно в свою тяжелеющую с каждым прожитым днём сумку. Хант искренне не понимал, как в ней вообще умещались те горы книг и учебников, которые первокурсница носила с собой постоянно. Магия, не иначе. — Кажется, мы успеем заскочить на завтрак перед ЗОТИ.

Улыбка на лице Ханта исчезла, словно её и не было в помине.

— Подожди... Разве у нас сегодня ЗОТИ? Разве этот урок не должен был быть вчера?

— Профессора Квирелла не было в школе, — объяснила Гермиона. — Поэтому урок перенесли на сегодня. Думаешь... Думаешь Квирелл попытается что-нибудь сделать при всех?

— Я не уверен, но всё может быть, — вздохнул Авель. — Ещё бы понять, что ему вообще от меня надо...

На самом деле от Ханта что-то было нужно не только Квиреллу. От Авеля что-то хотел странный незнакомец, Дамблдор, двойник Лев, о котором мальчик уже почти позабыл, учителя... Всем и всегда что-то нужно было от юного гриффиндорца. А тот уже просто не был в силах уследить за всеми сразу. Мозг Авеля разрывался от обилия поступаемой информации. Из-за постоянных неприятностей, в которые мальчик мастерски влипал, Хант уже начал подсознательно ожидать новой опасности в любой момент. И это ему совсем не нравилось.

Однако в Хогвартсе опасности поджидали за каждым углом. Движущиеся лестницы, лес, кишащий опасными тварями, мощное оружие в руках любого ученика, трёхголовые псы и бладжеры... Перечислять можно до бесконечности. И как-то обезопасить себя и Гермиону от окружающих угроз Авель не мог. Да что там... Никто не мог!

Но стоит упомянуть и судьбу той самой кровати, на которой Хант всего пару дней назад... летал. Да, НМО (Неопознанный Магический Объект) очень заинтересовал школьных профессоров. А в особенности — Дамблдора, который лично (!!!) осмотрел кровать в тщетных поисках того, что же могло заставить её ни с того ни с сего подняться в воздух. Естественно, директор ничего так и не обнаружил, поскольку больничная койка изначально не была как-либо зачарована. И потому все подозрения ожидаемо пали на Авеля, который, впрочем, всё стоически отрицал. И к счастью, Дамблдор пока не был уверен в своей догадке. Хотя Хант и сумел создать действенную ментальную защиту, но, увы, в магическом мире существовали и иные способы докопаться до правды. Например, с помощью сыворотки правды или определённых артефактов...

Под их воздействием Авель мог вы болтать тонну своих и не только секретов. И если некоторые из них были не так уж важны, то вот другие... Тем более, что не все секреты принадлежали самому Ханту. Часть напрямую касалась Гермионы, и гриффиндорц очень не хотел, чтобы о них прознал один небезызвестный любитель лимонных долек.

— До начала занятий осталось около получаса, — вернула в реальность ушедшего в себя Ханта Гермиона, озабоченно качая головой. — Нам стоит ускориться, если мы не хотим остаться голодными до самого обеда.

На самом деле Грейнджер тоже с трудом переварила новость об очередном нападении на Авеля в Больничном Крыле. Пусть она и старалась не подавать виду, но Хант видел, что недавние события сильно выбили и так подуставшую от нескончаемых «приключений» девочку из колеи. И ведь всё это омрачала и подкосившая еë потеря памяти родителей Гермионы...

Но даже в таком нерадостном состоянии гриффиндорка продолжала бороться. Точнее, методично искать информацию, обрабатывать еë и проводить редкие и очень осторожные эксперементы с камнем. Также Гермиона отыскала в библиотеке несколько книг по алхимии, которые старательно муштудировала в попытках найти ответы на свои вопросы.

За размышлениями Авель и на заметил, как они долетели дошли до Большого зала, который, кстати, ничуть не изменился за несколько дней отсутствия Ханта. Потолок вас так же в точности транслировал унылое серое небо за пределами замка и мелкий снег, который падал вниз и исчезал в нескольких метрах над землëй. Красиво. Впрочем, как и всегда.

Людей в Большом зале было совсем немного. За преподавательским столом расположились несколько незнакомых Авелю преподавателей, которые неторопливо поглощали завтрак — видимо, у них было окно. Школьников, конечно же, было куда больше, но тоже немного. В основном это были те, кто проспал или ещë по какой-то причине не успел прийти на завтрак пораньше. Из знакомых Авелю гриффиндорцев присутствовали близнецы Уизли, золотой дуэт в лице Поттера и шестого Уизли, Финниган и Томас.

Друзья сели на свои привычные места в отдалении ото всех. По бóльшей части это было обосновано нежеланием общаться с остальными храбрыми и благородными львами, но помимо этой причины существовала ещë одна, ничуть не менее важная. Факультет Гриффиндор был оплотом любивших повеселиться за чужой счëт «шутников», подсыпающих какую-нибудь «забавную» отраву в еду. А Авелю и Гермионе совсем не светило стать жертвой кого-то вроде близнецов Уизли, чьи шутки далеко не всегда были безобидными.

Хант зачерпнул ложкой привычную овсянку и поднëс было её ко рту, параллельно, как это делает, наверное, почти каждый уважающий себя человек, раздумывая о самой разной всячине, когда кто-то налетел на него сзади. Мальчик поперхнулся от неожиданности и повернулся, совершенно инстинктивно выставив руки в защитном жесте. Думаю, несложно представить тот шок, который он почувствовал, когда его вдруг кто-то крепко обнял, прижимая к своей, между прочим, весьма не маленькой груди.

— Спасибо тебе большое! — эмоциально поблагодарила обомлевшего первокурсника смутно знакомая когтевранка курса, эдак, с пятого или шестого, привлекая всеобщее внимание. — Я у тебя в непомерном долгу!

Авель прохрипел что-то невнятное, изо всех сил пытаясь высвободиться из удушающей хватки, но не тут-то было. Ученица Когтеврана держала его на удивление крепко. Что бы не происходило, ему это решительно не нравилось!

— Ты вообще кто? — вдруг громко поинтересовалась Гермиона у когтевранки, скрестив руки на груди и как-то недобро нахмурившись. — И не могла бы ты отпустить Авеля? Нам ещë нужно позавтракать до того, как начнутся занятия!

— Ой, конечно, — с этими словами девушка наконец разжала свои крайне крепкие объятия, и Авель смог вдохнуть полной грудью жизненно важный воздух, не забыв послать полный неприкрытой благодарности взгляд своей подруге. — Я Эмилия, Эмилия Блэквуд. Шестой курс Когтеврана.

Эмилия Блэквуд... Авель нахмурился, вспоминая. Кажется... Кажется, это та старшекурсница, с которой пару дней назад он со всех ног убегал улетал от преследующего его незнакомца!

— Вспомнил. Тебе что-то нужно? — из чистой воды вежливости уточнил Хант, на всякий случай отодвигаясь подальше от когтевранки.

— В общем... Я пришла сказать, что, если тебе понадобится моя помощь, то я с радостью помогу, Авель, — переминаясь с ноги на ногу, немного смущëнно заявила Эмилия, бросив косой взгляд в сторону отчего-то недовольной Гермионы. — Неважно с чем. Я готова помочь даже с домашним заданием, если потребуется...

— Спасибо, но Авелю не нужна помощь с домашкой, — холодно отрезала Гермиона вместо Ханта. — Он прекрасно справляется со всем сам.

— Тогда не надо... — поспешно отозвалась Блэквуд, нервно улыбнувшись. — Просто если вдруг что-то понадобится... Ты можешь прийти ко мне.

И, попрощавшись, Эмилия поспешила уйти, оставив после себя ощущение лëгкой неловкости и шлейф каких-то приторно сладких духов. Только сейчас Хант заметил, что всë это время за ним, Гермионой и Блэквуд во все глаза наблюдали те немногие гриффиндорцы, которые присутствовали в зале.

— Во даëт! — восхищëнно присвистнул незнакомый Ханту четверокурсник с совершенно невыразительными чертами лица. — Ещë на первом курсе подцепить такую цацку. И как ему это удалось?!

И таких, как этот гриффиндорец, было довольно много. Всë-таки Эмилия была довольно симпатичной девушкой. Впрочем, Авелю не было дела до зависти других учеников, как и до самой Блэквуд. Весь его маленький круг общения состоял из Гермионы и иногда Блейза Забини, и расширять его Хант вовсе не планировал.

Однако времени оставалось совсем немного. Подхватив сумки с учебниками, парочка друзей поспешила на занятие. К счастью, Авель и Гермиона добрались до нужного кабинета вовремя. В запасе оставалось ещë несколько минут, и было время на то, чтобы подготовиться к уроку. Хотя готовиться там нужно было больше для виду. Квирелл никогда не спрашивал домашнее задание да и уроки свои вëл... из рук вон плохо. Когда он заикался на каждом слове, понять хоть что-то из его лекции было практически невозможно. Да и даже если понять... Учитель ЗОТИ явно нёс какую-то околесицу, которая была лишена какого-либо смысла. Именно по этой причине Авель очень удивился, когда Квирелл предложил ему дополнительные занятия с ним.

Профессора ещë не было. Хант почти сразу же направился к самой дальней от Квирелла парте, которая только была свободна. Благо сегодня занятие было с когтевранцами, которые очень редко занимали последние ряды, предпочитая старый добрый первый, где, как всем известно, любят восседать господа круглые (и не очень) отличники.

Бросив сумку на пол, Авель плюхнулся на стул. Гермиона примостилась рядом, вытаскивая необходимые предметы по типу учебников, пергамента, чернил и перьев. К последним двум Хант никак не мог пристраститься. Он не понимал смысла отказываться от удобных и привычных шариковых ручек, которые ему обычно одалживала Гермиона. К сожалению, они недавно закончились, а новые взять было негде. Из школы Авель выйти не мог, а попросить Дамблдора или кого-то из профессоров не позволяли гордость и понимание того, что старик с большей вероятностью потребует за подобную мелочь несоизмеримую плату, а кто-то вроде Макгонагалл просто откажет ему, аргументируя это тем, что «не положено». Так что первокурснику с львиного факультета приходилось учиться пользоваться крайне неудобной в использовании средневековой канцелярией.

— Доброго утра, класс! — неожиданно чëтко произнëс как-то незаметно появившийся в кабинете Квирелл.

Авель вздрогнул и перевëл на преподавателя внимательный взгляд. Сегодня Квирелл казался каким-то другим, не таким, как обычно. Вроде бы то же лицо, но вот поведение и поза... Обычно Квирелл стоял ссутулившись и исподлобья смотрел на своих учеников немного испуганным взглядом, пугаясь каждого шороха. Некоторые особенно «добрые» ученики любили исподтишка кидать в него яблочные огрызки, куски пергамента или что-то в этом роде. При этом Квирелл вздрагивал всем телом и беспомощно оглядывался в поисках виновного на потеху всем присутствующим в классе.

Но сегодня... сегодня Квирелл был выпрямлен, как струна, и смотрел на учеников полным уверенности взглядом. На бледном лице застыло отнюдь не беспомощное выражение, а лëгкая усмешка. Сейчас он действительно выглядел как профессор ЗОТИ, а не как человек, который совершенно случайно забрëл на школьный урок.

И прямо сейчас Квирелл сверлил Авеля странным, оценивающим взглядом, от которого у Ханта вдруг пересохло во рту, а по шее пробежала лëгкая дрожь. Но тут профессор ЗОТИ отвëл глаза и чëтким, хорошо поставленным голосом начал:

— Сегодня мы поговорим о природе опасности, — голос Квирелла звучал непривычно твёрдо, без заикания, будто каждое слово было выверено до миллиметра. — Не о заклинаниях, не о зельях и не о том, как увернуться от удара. О самой сути угрозы.

Авель невольно выпрямился, вцепившись пальцами в край парты. Что-то в этой интонации резануло слух — слишком уж она была… правильной. Не как у вечно трясущегося профессора, а как у кого-то, кто привык отдавать приказы. Странно... Очень странно...

Гермиона, судя по еë нахмуренному лбу и приподнятым в полном недоумении бровям была полностью солидарна со своим другом.

— Многие из вас думают, что опасность — это чудовище из Запретного леса или проклятие, летящее прямо в грудь, — продолжил Квирелл, медленно прохаживаясь вдоль рядов. Его взгляд скользил по лицам учеников, но каждый раз, доходя до Авеля, на мгновение задерживался. — Это лишь её оболочка. Видимость. Но истинная угроза всегда прячется там, где её не ждут. В тишине. В привычном. В том, что кажется обыденным.

Гермиона, сидевшая рядом с Авелем, едва слышно вздохнула и крепче сжала перо. На пергаменте уже выстроился аккуратный ряд заголовков, но сейчас она не спешила записывать — вместо этого внимательно следила за профессором.

— Возьмём, к примеру, обычный коридор Хогвартса, — Квирелл остановился у доски, опершись на неё ладонью. — Вы идёте по нему каждый день. Знаете, где скрипит пол, где лестница внезапно меняет направление, где портрет старого рыцаря бормочет что-то невнятное. Вам кажется, что вы в безопасности, потому что всё знакомо. Но именно в этом и кроется ловушка. Привычка притупляет бдительность. А враг — если он достаточно умён — пользуется этим.

В классе повисла тишина. Даже самые шумные ученики, привыкшие перешёптываться и кидать друг другу записки, замерли, заворожённые этой странной, почти гипнотической уверенностью профессора.

— Настоящий волшебник не ждёт, пока опасность проявит себя, — продолжал Квирелл. — Он видит её раньше. Чувствует. Учится замечать мелочи: тень, которая чуть длиннее, чем должна быть; звук, который не вписывается в привычный ритм замка; взгляд, задержавшийся на долю секунды дольше обычного. Это и есть искусство защиты — не просто отражать удары, а не допускать их.

Авель сглотнул. Слова звучали… пугающе знакомыми.

— Конечно, — профессор вдруг слегка улыбнулся, и эта улыбка была настолько неестественной, что по спине Авеля пробежал холодок, — не стоит впадать в паранойю. Не каждый скрип — это засада, не каждый взгляд — угроза. Но лучше ошибиться, проявив излишнюю осторожность, чем пропустить тот единственный момент, когда ошибка станет роковой.

Он отошёл от доски и снова окинул класс взглядом.

— На сегодняшнем занятии мы научимся определять опасность, ведь она может скрываться везде и всюду. Даже ваш, казалось бы, самый лучший и преданный друг может ударить вам в спину. А потому... А потому мы, пожалуй, проведëм одно крайне интересное практическое занятие.

Квирелл хлопнул в ладоши — звук прозвучал в тишине класса особенно резко, будто щелчок хлыста.

— А теперь перейдём к практике, — произнёс он, и голос его, низкий и уверенный, больше не дрожал ни на полтона. — Игра, которую я предложу, отдаленно напоминает ту, в которую играют маглы — кажется, её называют «мафией». Но у нас будет своя, волшебная специфика.

Авель и Гермиона молча переглянулись. Казалось, всë это было каким-то причудливым сновидением. Обычно волшебники презирали нормальных людей, как называл не волшебников сам Хант, который терпеть не мог унизительное слово «магл», и Квирелл вовсе не был тому исключением. Что же с ним случилось?..

— Правила просты, — продолжал Квирелл, неспешно прохаживаясь между рядами. — Я тайно назначу одного из вас «тëмным магом». Этот ученик будет знать свою роль, но не сможет открыто её проявлять. Его задача — не выдать себя, но при этом незаметно влиять на ход игры: искажать факты, подталкивать других к неверным выводам, сеять сомнения. Остальные — это «светлые маги». Вам предстоит вычислить угрозу, опираясь только на наблюдения, логику и чутьё. Каждый «день» вы можете исключить одного из вас. А каждую «ночь», когда все «заснут», одного из вас может убрать уже «тëмный маг».

Он остановился напротив ряда, где сидели Авель и Гермиона, и на секунду задержал взгляд на Авеле. Тот почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб. Чëрт... Поскорее бы уже закончился этот проклятый урок... Ханту не терпелось убежать подальше от кабинета ЗОТИ и его хозяина.

— Итак, — голос профессора звучал теперь почти бархатно, но в этой мягкости таилась сталь. — Закройте глаза. Не подглядывать. Тот, кто нарушит правило, будет немедленно отстранён от игры и получит неделю отработок.

Авель стиснул зубы и послушно зажмурился, но веки его подрагивали, а пальцы вцепились в край парты так, что костяшки побелели. Рядом едва слышно выдохнула Гермиона — он чувствовал, как она напряжена.

Тихие шаги Квирелла зашелестели по полу, приближаясь, отдаляясь, снова приближаясь… Авель пытался отследить их по звуку, но профессор ступал почти бесшумно. И когда шаги замерли прямо возле его парты, у Авеля на секунду остановилось сердце.

«Сейчас… Сейчас он сделает что-то…» — пронеслось у него в голове.

Но Квирелл лишь тихо прошептал на ухо настороженному первокурснику:

— Ты — тёмный маг. Не открывай глаза.

И тут же шагнул дальше, будто ничего не произошло.

— Можете открывать глаза, — спокойно объявил Квирелл, возвращаясь к доске. — Теперь среди вас есть тот, кто знает больше остальных. Но никто не должен догадаться, кто это. Ваша задача — наблюдать. За интонациями, за взглядами, за тем, кто слишком много молчит… или слишком много говорит.

Класс зашевелился. Кто-то нервно хихикнул, кто-то переглянулся с соседом. Когтевранцы сразу принялись обсуждать стратегию, гриффиндорцы перешёптывались, бросая косые взгляды по сторонам.

Гермиона наклонилась к Авелю и прошептала так тихо, что слышал только он:

— Что-то здесь не так. Он смотрел на тебя слишком долго.

— Я знаю, — одними губами ответил Авель. — И мне это совсем не нравится.

Игра началась.

— Начнём первый «день», — провозгласил профессор, и в его голосе теперь слышалась едва уловимая насмешка. — У вас есть пять минут, чтобы обсудить, кого вы подозреваете. Помните: ваша цель — вычислить тёмного мага. Но будьте осторожны: каждое слово может стать уликой… или оправданием для врага.

Класс взорвался шёпотом. Когтевранцы тут же сбились в кучку, обсуждая стратегию, гриффиндорцы переглядывались, пытаясь угадать, кто из них «предатель». Авель старался выглядеть как можно более отстранённым — он смотрел в окно, будто его интересовал только серый пейзаж за стеклом. Краем глаза он ловил на себе редкие взгляды, которые, впрочем, тут же исчезали. Авель выглядел совершенно обычно.

Прошло пять минут. Квирелл хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Время вышло. Кто ваш кандидат на исключение?

В классе повисла напряжённая тишина. Наконец, один из когтевранцев, высокий парень с тёмными волосами, поднял руку:

— Я думаю, что тёмный маг — это Финниган. Он слишком много смеётся.

Симус Финниган, сидевший в третьем ряду, покраснел и открыл рот, чтобы возразить, но Квирелл жестом остановил его.

— Интересно, — протянул профессор. — Что же... Кто голосует за то, чтобы исключить мистера Финнигана?

Почти половина когтевранцев тут же подняла руки, к ним неохотно присоединились несколько гриффиндорцев. Симус побледнел и вжался в парту, будто надеялся сквозь неё провалиться.

— Достаточно, — сухо оборвал Квирелл, едва заметно скривив уголок губ. — Мистер Финниган, вы выбываете из игры. Можете занять место у доски и наблюдать. И, нет, вы не угадали. Мистер Финниган был светлым магом. А теперь... Закройте глаза все, кроме мистера тëмного мага. Подглядывать не получится — я наложил специальные чары.

В классе поднялась волна шума. Теперь все бросали подозрительные взгляды на того самого когтевранца, который и предложил исключить Финнигана. Что же... Кажется, Авель знал, кого исключат следующим днëм.

Когда все закрыли глаза, Хант вздохнул и молча указал на одну из гриффиндорок со светлыми волосами. Кажется, еë звали Лаванда Браун. Сам Авель прекрасно знал правила игры — он часто играл в неë с отцом и его друзьями.

Квирелл едва заметно кивнул, а потом громко произнëс:

— Можете открывать глаза. Сегодня ночью убили мисс Браун. Прошу к доске. А теперь время для очередного голосования! Кто является тëмным магом по вашему мнению?

Класс гудел, словно растревоженный улей. После того как Лаванда Браун с обиженным видом встала у доски, напряжение стало почти осязаемым. Каждый косился на соседа, пытаясь угадать: кто из них — тот самый «тёмный маг»?

Игра продолжалась. Авель старался не сильно вмешиваться в ход игры, не выдвигать голословных обвинений о личности «тëмного мага», но и не молчал, ведь подобное тоже могло привлечь к нему чужое внимание. Вместо этого он вставлял несколько ничего не значащих фраз, а по «ночам» тихо и незаметно исключал по одному игроку, причëм стараясь делать это таким образом, чтобы подозрения пали на кого-то другого. И получалось это у него весьма неплохо. Но ровно до того момента, когда в игре остались только четверо. Он сам, Падма и Парвати Патил и Энтони Голдштейн. Гермиону пришлось исключить ранее, поскольку она начала подозревать самого Ханта.

Авель старался дышать ровно, не выдавать ни волнения, ни торжества. Он знал: сейчас нельзя выглядеть слишком спокойным — это вызовет подозрения. Но и нельзя выглядеть так, будто ищешь, на кого свалить вину. Он выбрал золотую середину: чуть нахмуренный лоб, будто он искренне пытается разгадать загадку, и короткие, взвешенные реплики.

— Мне кажется, мы слишком долго смотрим друг на друга и ничего не говорим, — произнёс Энтони, нервно поправляя мантию. — Может, начнём с того, что вспомним, кто кого предлагал исключить?

Падма тут же вскинула голову:

— Ты сам выдвинул кандидатуру Лаванды в прошлый раз.

Энтони вспыхнул:

— Потому что она всё время хихикала и переглядывалась с Парвати! Это выглядело подозрительно!

Парвати возмущённо дёрнула плечом:

— Мы просто обсуждали стратегию! Это не преступление! Может, это ты и есть тёмный маг? Ты всё время пытаешься кого-то подставить!

Энтони открыл рот, чтобы возразить, но Падма резко подняла руку, призывая к тишине.

— Хватит кричать, — твёрдо сказала она. — Если мы сейчас переругаемся, то точно не сможем ничего решить. Давайте рассуждать логически. Кто чаще всего оставался в стороне от споров? Кто почти не выдвигал кандидатур?

Все невольно посмотрели на Авеля. Он чуть нахмурился, будто только что осознал, что оказался в центре внимания, и медленно покачал головой.

— Я просто старался не делать поспешных выводов, — спокойно отозвался Авель, будто его вовсе не смутило, что все взгляды скрестились на нём. — В такой игре ошибка стоит дорого.

— Именно поэтому ты и вызываешь подозрения, — тихо, но отчётливо произнесла Падма, не сводя с него внимательных глаз. — Ты будто знаешь, как не попасться. Слишком хладнокровен.

Авель чуть склонил голову, словно всерьёз обдумывал её слова, а потом едва заметно улыбнулся:

— Или, может быть, я просто не хочу, чтобы меня исключили. Разве это преступление?

Парвати нервно переглянулась с сестрой.

— Ладно, допустим, — пробормотала она. — Но кто тогда? Энтони всё время кого-то обвиняет…

— Потому что я пытаюсь хоть что-то сделать! — вспыхнул Энтони. — А вы все сидите и ждёте, пока игра сама распутается!

— Тише, — оборвал его Авель, подняв ладонь. — Если мы будем кричать, то точно ничего не поймём. Давайте посмотрим на факты. Кто первым предложил исключить Финнигана?

— Майкл, — тут же отозвалась Падма. — Но он уже выбыл.

— Верно, — кивнул Авель. — А кто после этого выдвинул кандидатуру Лаванды?

— Это был… — Парвати запнулась, нахмурившись. — Это был Энтони.

— Верно, — кивнул Авель, будто это и было главным ключом к разгадке. — И заметьте: он выдвинул кандидатуру почти сразу, едва ли успев подумать. Словно ему нужно было срочно отвести от себя подозрения.

Энтони побледнел, а потом вспыхнул:

— Ты что, издеваешься? Я просто пытался разобраться!

— Именно, — спокойно подхватил Авель, не повышая голоса. — Ты всё время пытаешься «разобраться», выдвигаешь версии, споришь… А ведь тёмному магу как раз и нужно, чтобы все смотрели не на него, а на кого-то другого. Чтобы шум стоял такой, что никто не заметит, кто на самом деле управляет игрой.

— Это бред! — выкрикнул Энтони, и голос его дрогнул, выдавая не столько гнев, сколько страх. — Ты просто хочешь отвлечь от себя внимание! Ты всё время молчал, будто ждал удобного момента!

Падма медленно покачала головой, не сводя с Энтони пристального взгляда.

— Он прав насчёт тебя, Энтони, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Ты выдвинул кандидатуру Лаванды почти сразу, будто заранее знал, что нужно кого-то назвать. И потом ты всё время спорил, перебивал, пытался всех заставить смотреть на себя… Это как раз то, о чём говорил профессор: враг пользуется шумом, чтобы спрятаться.

Парвати нервно сглотнула и покосилась на сестру, словно ища поддержки.

— Но… но разве это доказательство? — прошептала она. — Может, он просто нервничает?

— Нервничают все, — спокойно отозвался Авель. — Но не все пытаются превратить игру в скандал. Если бы Энтони был светлым магом, он бы искал закономерности, а не обвинял наугад.

Квирелл, до этого молча наблюдавший за перепалкой, едва заметно приподнял бровь, будто оценивая происходящее.

— Довольно, — произнёс он неожиданно тихо, и этот спокойный голос прозвучал в напряжённой тишине куда весомее крика. — Время для голосования. Кто считает, что тёмным магом является мистер Голдштейн?

Падма тут же подняла руку. Парвати, поколебавшись пару мгновений, тоже подняла. Авель спокойно посмотрел на профессора и тоже поднял руку — не с вызовом, а так, словно просто выполнял формальность.

— Трое против одного, — подвёл итог Квирелл, и в его голосе прозвучала странная удовлетворённость. — Энтони Голдштейн, вы выбываете. Прошу к доске.

Энтони вскочил, стул с грохотом опрокинулся, но он даже не заметил этого.

— Это несправедливо! — выкрикнул он. — Вы все сошли с ума! Он… он просто хитрее всех!

— Идите к доске, мистер Голдштейн, — ровным тоном повторил Квирелл, но Авелю почужилось, будто в его глазах блеснули красные искры. — И постарайтесь не мешать.

Энтони, тяжело дыша, отошёл к доске и рухнул на стул, скрестив руки на груди и уставившись в одну точку.

Теперь в игре остались только трое: Авель, Падма и Парвати. Напряжение стало почти осязаемым — тишина казалась громче любого крика.

— Продолжаем, — негромко произнёс Квирелл. — Закройте глаза. Настала ночь.

Близняшки послушно закрыли глаза. Авель же чуть усмехнулся краешком рта. Победа была у него в кармане. Кого бы он сейчас не выбрал — в игре останется только два человека. Он сам и Падма или Парвати. В любом случае победа его. Поэтому Хант почти не думая ткнул пальцем в сторону Парвати.

Квирелл медленно обвёл взглядом оставшихся в игре: Авеля, Падму и Парвати. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение — будто всё шло ровно по задуманному им сценарию.

— Можете открывать глаза, — произнёс он негромко, но в тишине кабинета этот голос прозвучал почти как приговор. — Этой ночью из игры выбыла мисс Парвати Патил. Прошу к доске.

Парвати вздрогнула, будто только сейчас осознала, что её время в игре истекло. Она медленно поднялась, бросила короткий растерянный взгляд на сестру, а потом, опустив голову, побрела к доске, где уже находились все одноклассники, кроме самого Авеля и Падмы.

Класс замер. Даже те, кто уже выбыл и стоял у доски, перестали перешёптываться и теперь смотрели на Авеля с каким-то новым, почти пугающим вниманием.

Падма медленно подняла глаза на Авеля. Её лицо было бледным, а взгляд — острым, словно она только сейчас начала складывать кусочки мозаики воедино.

— Ты… — прошептала она, и голос её дрогнул. — Ты всё это время… ты был тёмным магом?

— Да, — спокойно кивнул Авель, ухмыльнувшись. Несмотря на то, что урок проводил Квирелл, которого он весьма опасался, это не отменяло того факта, что сам мальчик просто обожал такие игры. Но обычно Хант-младший постоянно проигрывал своему отцу и его друзьям, а потому победа была особенно сладкой.

— Можете возвращаться на свои места, — ровным голосом произнëс Квирелл. — Поздравляю вас, мистер Хант. Но вы могли бы и лучше, — Авель проигнорировал слова Квирелла. Ему не было интересно мнение профессора, который относительно недавно пытался влезть в его голову.

Тем временам все вернулись обратно на свои места. Гермиона, вновь сев рядом м Авелем, наклонилась и едва слышно прошептала ему на ухо:

— Вот это да! Ты уже когда-нибудь играл в такую игру, верно?

— Да, играл, — подтвердил Авель, улыбнувшись похвале. — А ты разве никогда?

— Нет, — покачала головой Гермиона. — Как-то не доводилось...

Прозвенел колокол, знаменующий конец урока. Все начали собирать вещи, но неожиданно Дин Томас громко спросил у Квирелла:

— Профессор? А что с вами случилось? Раньше вы были совсем другим... Ну... В общем, не таким, как сейчас!

— Хороший вопрос, мистер Томас. Раньше на меня было наложено одно весьма неприятное проклятье, — ответил Квирелл с легкостью улыбкой на губах. — Но на днях я съездил к одному хорошему целителю, который сумел помочь мне. Я удовлетворил ваше любопытство?

— Да, спасибо, — буркнул гриффиндорец. Ученики начали заинтересованно перешëпиываться. Короткая история профессора ЗОТИ показалась им крайне интересной. А вот Хант так не считал. Ему казалось, что легенда Квирклла явно шита белыми нитками. Но что же с ним произошло на самом деле?

Поднявшись с места, Авель двинулся к выходу. Ему не терпелось покинуть кабинет ЗОТИ. Но вдруг...

Бац!

Запнувшись о невидимую преграду, Авель полетел на пол. С его языка чуть не сорвалось крепкое словечко, но, к счастью, он удержался и вовремя схватился за соседнюю парту и удержался на ногах.

— Пять баллов с Гриффиндора, мистер Хант! — заявил Квирелл, в его глазах блеснуло что-то хищное.

— За что?! — непронимающе уточнил Хант. Не то, чтобы ему было дело до баллов, но... Должна же быть причина!

— И отработка у меня с семи вечера, — добавил Квирелл, холодно усмехнувшись. — Вам стоило бы быть более аккуратным и менее неуклюжим, мистер Хант. А ещë вам бы не помешало научиться следить за тоном...

В душе первокурсника начала медленно подниматься волна обжигающего гнева. Чëрт... Кажется, он ждал подвоха? А вот и он! Получите, распишитесь! И что теперь делать?! В прошлый раз от отработки Ханта спас Снейп, но сможет ли он повторить свой трюк и в этот раз? А ведь его предупреждали быть осторожнее с профессором ЗОТИ! А впрочем... Разве можно как-то защититься от таких вот придирок? Ведь и ежу ясно, что Квирелл в любом случае придумал бы, как оставить Авеля после уроков!

Чтобы не получить, скажем, ещë несколько лишних отработок, Хант стиснул зубы и, развернувшись, буквальным образом вылетел из кабинета. Только здесь он смог от души выругаться. И теперь... Теперь Авель действительно не знал, что ему делать и как быть...

От автора:

Такая вот глава... Как вам?

P. S. Жду ваших комментариев по делу и без дела)

От Беты:

Проверено! Интересно очень. Я даже зачиталась при проверке немного.... Всех люблю! 🤗