Северус и василиск Слизерина (джен)

Сириус стоял у камина в гостиной Гриммо, опершись рукой о каменную полку. Огонь негромко трещал, отбрасывая рыжие отсветы на гобелен Рода.

— Повтори, — сказал он спокойно.

Беллатрикс не отвела взгляда.

— Отец ребёнка — Альбус Дамблдор.

Огонь щёлкнул громче, словно подтвердил услышанное.

Сириус несколько секунд молчал. Ни слова, ни вспышки магии. Только быстрый расчёт в глазах.

— Ты издеваешься? — наконец спросил он.

— Нет.

— Ты выбрала самого опасного человека в Британии.

— Я выбрала самого сильного.

Сириус резко выдохнул сквозь зубы и прошёлся по комнате.

— Ты понимаешь, что если он узнает о ребёнке, он не примет это равнодушно? Он не отдаст то, что считает своим.

— Он не знает, — спокойно ответила Беллатрикс. — И не узнает, если мы не сочтём это нужным.

Сириус остановился и ухмыльнулся.

— С ума сойти! Ты использовала директора!

— Да.

— И он считает, что это было… взаимно?

— Он считает то, что ему удобно считать.

На губах Сириуса мелькнула короткая хищная усмешка.

— Мерлин… Белла, ты страшная женщина. А ребёнок действительно будет силён?

— Я вчера была на Алтаре. Грим проверил. Силен. И очень. Мальчик.

Сириус медленно кивнул и подошёл к гобелену, где чёрные нити родословной переплетались, как сеть.

— Значит так, — сказал он уже голосом Лорда Блэк. — Мы усилим защиту Дома. Ребёнок рождается Блэком. Это не обсуждается.

И Сириус вновь расхохотался:

— Представляю лицо старика, когда он узнает!

— Он не узнает, — ответила Беллатрикс.

Сириус фыркнул.

— Белла… это Дамблдор. Он когда-нибудь поймёт. Но ребёнок уже будет под защитой Дома Блэк, Дамблдор до него здесь не дотянется. А потом мы отдадим его в Дурмстранг, подальше от директора.

Огонь вспыхнул ярче, а гобелен Рода едва заметно шевельнулся.

— А если кто-то осмелится спрашивать, мы скажем, что это мой сын. И если кто-то — даже Дамблдор — попытается как-то его использовать, он будет иметь дело со мной и с Домом Блэк. — Он усмехнулся, коротко и жёстко.

— И ещё одно. Если когда-нибудь мальчик спросит — мы скажем ему. Но не раньше.

Беллатрикс выдержала его взгляд.

— Согласна.

— Тогда решено.

* * *

Когда Беллатрикс резко сократила их встречи, Дамблдор не сразу осознал, насколько это его задело. Он ловил себя на том, что ждёт письма — или даже неожиданного стука в дверь. Это раздражало: он привык управлять своими чувствами так же строго, как магией. Однажды вечером он даже открыл ящик стола, где лежало её последнее письмо — краткое и сухое, — и перечитал его ещё раз. Он скучал по ней. Больше, чем хотел бы признать.

Когда он узнал, что у неё скоро будет ребёнок, он понял — она использовала его. И это было… изящно. И ни одной попытки привязать его к себе.

— Ах, Белла, — тихо произнёс он.

В голосе не было ни гнева, ни раздражения. Лишь лёгкая, почти восхищённая улыбка.

А потом он осознал и еще одно: это его единственный ребёнок.

Он никогда не думал о семье. Его собственная семья — неуравновешенный отец, закончивший свои дни в Азкабане, отстранённая мать, не вполне нормальная сестра и брат, всегда смотревший на него с долей враждебности, — отбила у него всякий интерес к семейной жизни.

Но мысль о том, что в мире есть существо, в чьих венах течёт его магия, не вызвала у него отторжения. Совсем наоборот. Он думал об этом с какой-то непривычной нежностью. Подумать только — его дитя!

Но ведь это Мордредовы Блэки, они никогда не отдадут своего...

Что ж, решил он, мы сыграем по-другому.

И Дамблдор отправил Беллатрикс письмо. Он писал, что логика подсказывает ему определённый вывод. Что он не намерен вмешиваться в дела Дома Блэков. А в конце добавил: он был бы польщён, если бы она согласилась сделать его крёстным сына или дочери Дома Блэк.

И когда сова с письмом полетела к Белле, он вновь ясно ощутил, что ему её не хватает.

Это было недопустимо. И он закрыл глаза и аккуратно выстроил ментальный барьер, а потом поместил воспоминания о ней в закрытую часть сознания. Как опасный артефакт, который лучше держать под стеклом.

* * *

Сириус помолчал, прочитав письмо Дамблдора.

Никаких требований. Никаких попыток вмешательства. Предложение стать крёстным — разумное и элегантное решение.

Сириус положил письмо на стол.

— Он понял, — сказал он вслух.

Беллатрикс стояла у камина, не двигаясь.

— Разумеется.

Сириус усмехнулся.

— И не обиделся.

— Он слишком умен, чтобы обижаться.

Сириус прошёлся по комнате.

— Слушай, это лучший вариант из всех возможных. Дамблдор — самый сильный маг своего поколения. Соединение этой линии с нашей…

Он коротко кивнул.

— Да. Дом от этого только выиграет.

Он повернулся к ней и заговорил уже голосом Лорда Блэк:

— Ребёнок получает магию Блэков плюс мощь Дамблдора. И при этом воспитывается в нашем Доме. Это же идеальная комбинация, и мы автоматически получаем в лице директора очень сильного союзника. Это хороший исход для Дома Блэков. Просто отличный!

Беллатрикс слегка приподняла подбородок.

— То есть ты не возражаешь?

Сириус коротко фыркнул.

— Возражать против усиления Рода? Нет. Ты сделала рискованный ход, но он усиливает нас. А всё, что усиливает Род, — правильно. Но впредь, пожалуйста, советуйся с Главой Рода, прежде чем выкинуть такой фортель.

В его глазах мелькнула искра.

— Мерлин… если бы отец это видел! Или матушка!..

Беллатрикс позволила себе едва заметную улыбку.

Сириус кивнул.

— Тогда решено. Мы принимаем предложение. Он будет крёстным. Но ребёнок — Блэк.

Он бросил взгляд на гобелен.

— И однажды, если Дому понадобится, этот мальчик станет самой сильной фигурой на доске.

В камине вспыхнуло пламя. По гобелену Рода медленно прошла волна — словно старый Дом прислушался. Решение было принято.

Дом Блэк был доволен.