Римус Люпин. Право на надежду (джен)

В такие мгновения Римус боялся за свое счастье. Оно почему-то начинало ощущаться хрупким и зыбким. Сейчас он просто любовался улыбающейся Дорой, забравшейся с ногами в его мягкое кресло у камина. Зеленовато-золотистый свет магической лампы освещал ее бледное лицо и яркие темные глаза. Вернув персиковый цвет волосам, она добавила еще капельку уюта, и разговор за чашкой чая протекал плавно, легко — ни о чем серьезном и обо всем на свете.

Вообще-то ждали Сириуса. С раннего утра мистер Блэк отправился в Министерство, собираясь затем заглянуть в редакцию «Пророка». Но недавно вместо него из камина, рассыпая ослепительные искры, вылетел Патронус — огромный пес.

— Лунатик, Тонкс у тебя? Уверен, что да. Пусть дождется, нам надо обсудить изменения в магловедении, как мы и говорили. Я задержусь в Мунго. Со мной все в порядке, просто обсуждаем дальнейшее развитие программы помощи детям-оборотням. А вы пока что постарайтесь провести время как можно лучше.

Пес растаял.

Сириус неохотно распространялся о своих делах. Римус подозревал, что он добывает исчерпывающие сведения о противниках не слишком-то честным путем, и тогда собственное сравнение друга с Великим Гэтсби начинало казаться зловещим. Люпин точно знал лишь то, что звездный маг десятилетия привечает в Блэк-холле значимых чиновников Министерства на случай, если флюгер-Фадж вдруг развернется в другую сторону. С Бруствером Сириус просто по-человечески подружился. Кинглси теперь возглавлял аврорат, его карьера резко пошла в гору после удачно проведенной операции по поимке Фенрира Сивого. Глава департамента магического правопорядка Амелия Боунс выказывала уважение и Брустверу, и Блэку, доверяла им.

Также Сириус разыскивал талантливых артефакторов из малоизвестных семей, давал им работу. Римус с грустью замечал, что глава древнейшего рода Блэков начинает копировать своего отца Ориона, коллекционируя защитные чары не хуже Грюма. Впрочем, после того, что происходило в Хогвартсе два года подряд, ничего удивительного. Даже сам Дамблдор уверен, что Волдеморт возродится. И, кажется, директор, как всегда, знает больше, чем говорит...

Римус сделал глоток из любимой чашки. Девушка поглядывала на нее с удовольствием, радуясь, что жених не расстается с ее подарком. Сейчас чашка не просто окрасилась в теплые оттенки, но и сияла, как сама Тонкс.

Люпин улыбнулся.

— Расскажи, что там Сириус затеял с магловедением?

Дора тоже с удовольствием потягивала чай с лаймом, с добавлением мяты и имбиря.

— Знаешь, он хорошо относится к профессору Бербидж, но считает ее оторванной от реальности. Говорит, что она дает устаревшие знания.

— Понятно, он ведь до смерти матери безвылазно прожил два с лишним года среди маглов.

— Вот-вот. А еще — детям ничего не рассказывают о магловском оружии как об аналоге боевых заклинаний. А ведь это может быть опасно! Мало ли как сойдутся обстоятельства. Поэтому, чтобы не обижать Бербидж, Сириус предложил мне иногда приходить на уроки и рассказывать ребятам истории из жизни аврората, когда магам приходилось сталкиваться с вооруженными маглами.

— Это и правда интересно и, думаю, поучительно, хотя меня начинает волновать, что…

Римус замялся.

— Что мой дядя становится похож на моего учителя? — предположила Тонкс.

— Ну, до Аластора ему еще далеко, но все же…

Их прервал такой знакомый веселый голос:

— А вот не следует обсуждать дядю в его отсутствие, племяннички!

Сириус Блэк, неся с собой запах лондонского ливня и свежесть шотландского леса, без стука и предупреждения входил в кабинет.

— О, а я думала, ты еще подольше задержишься, — встрепенулась Дора.

Сириус ей подмигнул.

— Уверен, что с профессором Бербидж договоримся без проблем, и тогда вы с Лунатиком сможете чаще видеться. А в Мунго я и правда хотел задержаться, но Имани Бруствер срочно вызвали к тяжелому пациенту. Ты ее знаешь, Римус? Двоюродная сестра Кингли, глава отделения травм от магических существ.

— Читал интервью с ней в «Пророке» во время вашей войны с Амбридж. Потрясающе.

— Еще бы! Ведь это только вершина айсберга, — глаза Сириуса засверкали воодушевлением. — Это она, Имани, разыскала своих бывших пациентов и уговорила их рассказать о себе для публикации. Имани стоит за статьями об искусанных детях. Она на собственные средства содержит небольшой приют при больнице — в нем живут маленькие оборотни, от которых отказались родители.

Тонкс погрустнела, Римусу вообще стало не по себе. Очень захотелось увидеть и обнять отца… Он спросил, чтобы как-то развеять впечатление:

— Имани Бруствер… она ведь чистокровная?

— Не то слово! — вступила в разговор Дора. — Ее родители — Амос Бруствер и Амира Шафик, представители так называемых «Священных двадцати восьми». Придумали же идиотское название!

— И такая волшебница заботится об оборотнях, — задумчиво произнес Люпин.

— Я редко встречал человека, более преданного своему делу, — с чувством подхватил Сириус. — Замечательная женщина.

Римус и Дора многозначительно переглянулись.

— Так, Тонкс, нам пора! — Блэк был преисполнен энергии. — Пойдем в кабинет магловедения. Лунатик, я к тебе еще загляну. И помни: у меня нет паранойи. Но раз уж я выбил себе должность, надо же что-то делать.

«А вот у меня, может быть, и есть паранойя», — Римус вспомнил, как ему дважды почудилось, что за ним наблюдают. И даже послышалось что-то… Надо ли говорить об этом Сириусу?