Цена мечты стать айдолом (джен)

Столовая гудела, но Ёну слышал только гул собственных мыслей. Он сидел с подносом, почти не притрагиваясь к еде, мысленно вычеркивая имена из списка. Йенхи — чиста. Она работает на Инсо, её цель — стабильность проекта, а не саботаж. Джумин — чист. Он был жертвой манипуляции, его страх использовали против него. Оставались они. Те, кто спал, ел и тренировался с ним в одном ритме последние месяцы.

Ёну поднял глаза и нашел Юаня. Как всегда, китаец сидел отдельно, у окна, спиной к стене. Это был его принцип выживания: видеть всех, но не быть в центре внимания. Юань медленно пережевывал рис, взгляд его скользил по залу, фиксируя каждое движение. Ёну взял свой поднос и подошел к нему. Юань заметил его приближение заранее, но не изменил позы.

— Можно? — спросил Ёну, кивая на свободный стул.

Юань чуть сдвинул палочки.

— Садись.

Первые минуты прошли в молчании. Ёну начал с безопасного: спросил про самочувствие после операции, про баланс, про новую хореографию Йенхи. Юань отвечал кратко, точно. Он не поддерживал светскую беседу. Наконец, он отложил палочки и посмотрел на Ёну прямо.

— Ты пришел не ради разговора о балансе, Ёну-я. Что ты хочешь узнать?

Ёну слегка запнулся. Проницательность Юаня всегда была одновременно и полезной, и опасной.

— Я пытаюсь понять, — начал Ёну тихо, наклоняясь ближе. — Кто говорил с Джумином перед тем, как он решил уйти. Ты не замечал ничего странного? Может, кто-то подходил к нему вчера?

Юань замер. Кусок рыбы, который он собирался отправить в рот, повис в воздухе. Он неожиданно закашлялся, давясь едой, и пришлось сделать срочный глоток воды. Лицо китайца покраснело не от стыда, а от неожиданности обвинения.

— Ты думаешь, это я? — спросил Юань, когда кашель утих. В его голосе не было обиды, только холодное удивление. — Зачем мне это? Если группа развалится, моя виза окажется под угрозой. Я не самоубийца.

Прежде чем Ёну успел извиниться или объяснить, рядом возникла тень.

— Ёну-хён? Юань-хён?

Рё стоял рядом, держа поднос одной рукой. Позади него, как верный телохранитель, материализовался Хаято. Японец не вмешивался, просто скрестил руки на груди, его взгляд скользнул по Ёну, оценивая угрозу, и успокоился. Это стало уже привычной картиной: где Рё, там и Хаято. После операции Рё чувствовал себя неуверенно, и Хаято взял на себя роль его защитника.

— Мы просто обсуждали вчерашний день, — сказал Ёну, выпрямляясь и натягивая улыбку. — Пытаюсь понять, с чего вдруг Джумин решил уйти.

Рё пожал плечами, осторожно садясь рядом. Его движения были скованными из-за повязок.

— Мне кажется, он просто устал, — сказал Рё тихо, и в его голосе не было ни тени подозрения. — Мы все под давлением. Дебют отменяли, операции... Он боялся, что не справится. Разве это странно?

Ёну смотрел на него. Рё был искренен. Он не знал про Харин. Не знал про взятку за место Ёну. Не знал про дружбу Хёнхо и Чонсу. Для него мир был простым: есть группа, есть мечты, есть страх их потерять. Он был слишком добрым, слишком хрупким для этой игры.

— Может, ты и прав, — согласился Ёну, чувствуя, как напряжение в плечах чуть спадает. Рё был чист. — Просто хочу удостовериться, что никто не давил на него извне.

— Вряд ли, — улыбнулся Рё, и его глаза согнулись в дуги, несмотря на повязки. — Мы же семья.

Ёну улыбнулся в ответ, но внутри ёкнуло. «Семья». Если бы это было так просто.

— Ешь давай, — сказал Ёну, поднимаясь. — Тебе нужно восстанавливаться. Не думай ни о чем лишнем.

— Хорошо, Ёну-хён.

Ёну отошел от стола, оставляя Юаня и Рё за разговором о тренировках. Хаято проводил его взглядом, но не сказал ни слова.

Двое исключены. Юань слишком рационален, чтобы вредить себе. Рё слишком чист для интриг.

Ёну посмотрел на часы. Обед заканчивался. В списке оставались Дохён, Феникс, Сонджэ и Хёнхо.

Дохён — лидер, который мог пожертвовать одним ради спасения многих.

Феникс — друг Дохёна, который поддержит любое его решение.

Сонджэ — эгоист, который мог увидеть в уходе Джумина шанс занять его место.

Хёнхо... Хёнхо знал слишком много. Но он тоже был жертвой попытки вербовки.

Ёну выкинул недоеденный рис в урну. Аппетит пропал окончательно. Кто-то из них солгал. Кто-то воспользовался страхом Джумина, чтобы ослабить группу. И этот кто-то сейчас, возможно, стоял рядом в очереди за десертом, улыбаясь и обсуждая новую песню. Ёну сжал челюсти. Он найдет его. Даже если придется перебрать их всех по одному.