Щит, пламя и роботы (джен)

Утро среды встретило Хогвартс серым, нахохленным небом и запахом овсянки — жидкой, сваренной на воде, без привычной щедрой ложки мёда. В Большом зале стояла непривычная тишина: студенты ели молча, без обычного гомона и смеха, и даже вечно голодный Дэнни ковырял ложкой в тарелке с видом человека, которого предали.

Лео, устроившись за столом Гриффиндора, вяло жевал кусок хлеба. Масла не было — только бледная, чуть солоноватая крошка, которая с трудом лезла в горло. Он запивал её водой, потому что тыквенный сок сегодня не подавали. За соседним столом Когтеврана он заметил Элли — она сидела с прямой спиной, аккуратно ела свою порцию и даже не морщилась. В этом была вся она: если уж надо терпеть лишения, то с достоинством.

Кай сидел через несколько мест, и Лео невольно следил за ним краем глаза. Брат ел — медленно, механически, глядя в одну точку, но ел. Его лицо было спокойным, даже слишком, и от этого спокойствия веяло не умиротворением, а затишьем перед бурей.

Директор Диппет поднялся из-за преподавательского стола, когда тарелки уже опустели. Он выглядел ещё более высохшим, чем обычно, а редкие пряди седых волос прилипли к бледному черепу, словно он только что снял шляпу после долгой дороги.

— Сегодня в школу прибудет делегация Министерства магии, — произнёс он, и голос его, усиленный магией, разнёсся под сводами зала. — Цель визита — аудит и расследование недавних… происшествий. До окончания проверки вводятся временные правила.

По залу пробежал ропот, но тут же стих под строгими взглядами старост.

— Самовольное хождение по коридорам запрещается, — продолжал Диппет. — Перемещение между кабинетами — только всем классом и в сопровождении преподавателя. После занятий все остаются в гостиных своих факультетов до особого распоряжения. Прошу всех выглядеть опрятно и аккуратно.

Он обвёл зал усталым взглядом и сел. Никто не зааплодировал. Студенты начали подниматься, переглядываясь и перешёптываясь. Лео поймал взгляд Кая — тот смотрел прямо перед собой, и в его глазах не было ни страха, ни удивления, только глухая, вязкая пустота.

Урок истории магии проходил в душном кабинете, где пахло пылью, старым пергаментом и чем-то неуловимо затхлым — кажется, самим временем. Гриффиндор делил этот час с Пуффендуем, и два десятка учеников, разморённых скудным завтраком и монотонным бубнежом профессора Биннса, отчаянно боролись со сном.

Призрак витал над кафедрой, не замечая никого вокруг, и заунывно вещал о восстании гоблинов 1612 года. Его голос напоминал жужжание пчелы, запертой в стеклянной банке, и Лео чувствовал, как веки наливаются свинцом. Дэнни рядом уже дважды клюнул носом в парту и теперь сидел с красным пятном на лбу, героически тараща глаза в потолок.

Дверь открылась без стука. На пороге стоял Диппет, а за его спиной — трое в строгих мантиях министерского покроя: сухой чиновник с тонкими, словно проведёнными лезвием, губами; женщина в очках с блокнотом и самопишущим пером, которое так и вилось над страницей; и молчаливый волшебник с цепким, ничего не упускающим взглядом — не то аврор, не то следователь.

Профессор Биннс не заметил их. Он продолжал бубнить о каком-то договоре, подписанном при посредничестве гоблинского вождя, и его прозрачная рука чертила в воздухе невидимые даты. Диппет деликатно кашлянул. Биннс замолчал на полуслове, удивлённо огляделся, словно только что проснулся, и наконец заметил гостей.

— Ах, — произнёс он, — директор. Прошу прощения. Я как раз рассказывал о…

— Да-да, профессор, продолжайте, — мягко перебил Диппет. — Мы только осмотримся.

Члены делегации прошли вдоль рядов, быстро пересчитывая учеников по головам. Женщина с блокнотом что-то черкнула, сухой чиновник обвёл класс оценивающим взглядом, задержавшись на Дэнни, который в этот момент как раз подавил зевок и вытянулся в струнку. Молчаливый волшебник скользнул взглядом по Лео — и тот почувствовал, как по спине пробежал холодок, словно его насквозь просветили.

— Вы, молодой человек, — чиновник указал на Дэнни, — пройдите с нами.

Дэнни побледнел. Он встал, едва не опрокинув чернильницу, и на негнущихся ногах вышел в коридор. Дверь закрылась. В классе повисла тишина — даже Биннс, казалось, забыл, о чём говорил, и теперь растерянно парил над кафедрой.

Лео считал секунды. Дэнни не было минут пять, не больше, но они показались вечностью. Наконец дверь снова открылась, и Дэнни, всё ещё бледный, но уже с проблеском жизни в глазах, вернулся на место. Делегация ушла так же молча, как и появилась, а Биннс, спохватившись, продолжил лекцию с того самого места, на котором его прервали.

— Ну что? — шепнул Лео, едва призрак отвернулся.

— Расспрашивали про отравление, — так же шёпотом ответил Дэнни, не глядя на него. — Что я ел, как себя чувствовал, видел ли кого подозрительного у стола. Я сказал — нет. Они записали и отпустили.

Лео выдохнул. Дэнни тоже выдохнул, но его пальцы, сжимавшие край пергамента, ещё долго подрагивали.

День тянулся, как патока на морозе. Классы перемещались по коридорам строем, словно арестанты, и даже самые болтливые студенты молчали, поглядывая по сторонам. В воздухе висело ощущение, что за каждым углом может стоять кто-то из делегации и записывать в блокнот каждое неосторожное слово.

Лео почти не видел Элли — их факультеты развели по разным маршрутам. Он лишь раз заметил её в конце коридора, когда их классы на мгновение пересеклись: она шла в колонне когтевранцев, прямая, с книгой в руках, и даже не посмотрела в его сторону. Может, не заметила, а может, просто не хотела привлекать внимание.

К вечеру, когда последние занятия закончились, Лео чувствовал себя выжатым, как тряпка. Гостиная Гриффиндора была битком набита — никто не расходился по спальням, все сидели у камина, на диванах, на подоконниках, и тихо переговаривались. Староста, высокий семикурсник с вечно усталым лицом, стоял у двери, следя, чтобы никто не вышел.

Лео устроился в кресле у огня и пытался читать учебник по трансфигурации, но строчки плыли перед глазами. Дэнни сидел рядом, машинально перекатывая в пальцах шахматного ферзя, и смотрел в пламя.

Дверь открылась, и в гостиную вошли. Диппет, трое из делегации и — чуть позади — Вейн, молчаливый, как тень. Студенты замерли. Даже пламя в камине, казалось, притихло.

Члены делегации медленно обошли гостиную, оглядывая стены, гобелены, книжные полки. Женщина с блокнотом что-то записала. Сухой чиновник остановился у камина, обвёл взглядом притихших студентов и спросил:

— Кто здесь капитан квиддичной команды?

Кай поднялся. Лео видел, как напряглись его плечи, но голос брата прозвучал ровно, без дрожи:

— Я.

— Пройдите с нами.

Кай кивнул, одёрнул мантию и вышел, не оглядываясь. Делегация последовала за ним. Вейн задержался на мгновение, обвёл гостиную взглядом — и вышел последним, плотно прикрыв за собой дверь.

Лео остался сидеть, глядя на дверь. Внутри всё сжалось в тугой, холодный комок. Дэнни что-то говорил, но он не слышал. Время снова потянулось медленно, как загустевший мёд.

Кай вернулся, когда за окнами уже совсем стемнело. Он устало опустился в кресло рядом с Лео, но в его лице, в самой глубине глаз, появилось что-то новое — не облегчение, нет, но словно камень, давивший на плечи, стал чуть легче.

— Ну что? — спросил Лео, стараясь, чтобы голос звучал как можно обыденнее. — Чего хотели?

Кай взял со столика кружку с остывшим тыквенным соком, сделал глоток, поморщился.

— Сначала расспрашивали про тролля, — начал он негромко, глядя в огонь. — Где был в тот вечер, что видел, участвовал ли в усмирении. Я сказал правду: был в Хогсмиде, помогал профессорам связывать. Они записали.

Он сделал ещё глоток.

— Потом привели остальных капитанов. Стали спрашивать про мётлы. Кто имел доступ к инвентарю, замечал ли что-то странное перед матчем. А потом…

Кай замолчал, покрутил кружку в пальцах.

— Потом мы все пошли в подсобку к Смиту. Туда, где хранятся сломанные мётлы. Их разложили на столе, стали сверять. И выяснили, что одной не хватает. Той самой, на которой летела Эвелин.

Лео почувствовал, как внутри всё оборвалось. Он знал, где эта метла. Знал, кто её взял. И Кай знал. Их взгляды встретились.

— И что? — спросил Лео, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Чиновник начал расспрашивать, кто мог взять, кто имел доступ, — продолжал Кай. — Смит что-то бормотал, Диппет молчал. А потом… Вейн вышел вперёд и сказал, что недостающая метла у него. Что он забрал её для исследования — проверяет, не было ли на ней проклятия.

Кай снова отпил из кружки.

— Они немного пошептались и отпустили нас. Вот и всё.

Лео выдохнул. Он смотрел на брата и видел, как медленно разжимаются его пальцы, сжимавшие подлокотник. Что-то в лице Кая изменилось — не исчезло, но отступило, ушло вглубь. Словно огромная, невидимая рука, державшая его за горло, немного ослабила хватку.

— Значит, Вейн нас прикрыл, — сказал Лео тихо. — Но зачем?

Кай пожал плечами, глядя в огонь.

— Думаю, он просто не хотел лишней шумихи для школы. Сам посуди: пропажа вещественной улики, допросы студентов, подозрения… Ему проще было взять это на себя и тихо разобраться.

Лео кивнул. Звучало разумно. И всё же где-то глубоко внутри шевелился червячок сомнения: так ли прост Вейн, как хочет казаться?

Они посидели ещё немного, глядя, как в камине догорают поленья. Потом Кай поднялся, потянулся, хрустнув суставами, и сказал:

— Ладно. Хватит рассиживаться. Займись лучше чем-нибудь полезным.

Он направился к лестнице в спальни, но на полпути обернулся и бросил через плечо:

— И спать ложись вовремя. Завтра снова этот дурдом.

И ушёл.

Лео остался в кресле, глядя ему вслед. Кай выглядел иначе. Не то чтобы радостно — до радости было далеко, — но в его движениях появилось что-то, чего не было последние дни. Какая-то пружина, пусть и слабая, но снова работающая.

Или это только казалось? Лео не знал. Но почему-то в груди стало чуть теплее.

За окном сгустилась ночь, и замок затих, словно затаив дыхание перед новым днём.