Подопечный шпиона (джен)

Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый с гордостью представляют Карту Мародеров.

Гарри громко ахнул и едва не выронил пергамент.

Фред решил, что это восторг от самой карты.

— Знаю, дружище. Так вот, есть семь проходов, которые ведут прямо в Хогсмид.

Палец Фреда скользил по карте, показывая заваленные тоннели, но Гарри почти не слышал.

Он смотрел на строки вверху.

Мы называли себя Мародерами.

Он тоже был очень способным.

Мародеры.

Мародеры.

У Гарри в руках была карта, созданная и использованная его отцом, его крестным, Ремусом и еще одним человеком, который уже умер.

— Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый, — торжественно произнес Джордж, словно представлял королевскую семью Англии.

Гарри поднял голову, с трудом сглотнув.

— Мы им стольким обязаны.

— Благородные люди, неустанно трудившиеся ради будущих поколений нарушителей закона.

Нарушителей закона.

Да. Можно сказать и так.

Они любили разыгрывать учеников. А Снейпа разыгрывали чаще всех.

Мародеры.

Гарри едва дышал.

Он снова посмотрел на надпись.

Чей это почерк?

Не Ремуса.

Тогда чей?

Отца?

Крестного?

Руки дрожали так сильно, что карта ходила ходуном. Гарри торопливо сунул ее в карман и заставил себя сосредоточиться на дыхании.

Через пять минут достал снова.

По щекам уже прошли следы слез, но он не обращал внимания.

Снейп был в кабинете.

Судя по точке на карте, сидел.

Хорошо.

Лунатик — луна.

Полнолуние.

Наверное, Ремус.

Значит, Мародеры знали, что он оборотень?

Значит, и Блэк знал?

Гарри резко мотнул головой.

Сейчас нужно было только одно: незаметно попасть в Хогсмид.

Остальное он обдумает потом.

◆

Гермиона и Рон шли за ним почти вплотную, словно боялись, что Гарри исчезнет, если хоть на шаг отстанут.

Все нормально, хотелось сказать.

Я уже знал. Я уже знал, что Блэк предал моих родителей.

Но слова не складывались.

Он не мог посмотреть им в глаза.

Не мог даже нормально об этом думать.

Вернувшись в спальню, Гарри провел пальцами по обложке альбома, который подарил Хагрид.

Эту фотографию он видел много раз.

Сейчас смотреть не станет.

На следующее утро, немного успокоившись после сна, Гарри спустился в гостиную. Рон и Гермиона уже ждали.

— Я в порядке, — сказал он и тяжело плюхнулся в кресло.

— Гарри, послушай. Мы понимаем, что ты расстроен из-за того, что услышал. Но главное — не сделать ничего глупого.

— Например?

— Например, не пойти искать Блэка, — сказал Рон. — Он не стоит того, чтобы из-за него умереть.

Гарри почувствовал усталость.

Он уже миллион раз прокрутил этот спор в голове.

Блэк наверняка убьет его.

У Гарри нет ни единого шанса.

Все.

Конец дискуссии.

Но теперь...

Мысль о Блэке, который спокойно сидел в камере и, похоже, даже не страдал от дементоров, бесила сильнее. Сам Гарри не мог находиться рядом с ними, не теряя сознание и не слыша крик матери.

— Знаете, что я слышу, когда дементоры подходят близко? Мама кричит. Умоляет Волдеморта оставить меня в живых. Если бы вы это слышали, вам тоже хотелось бы добраться до Блэка.

— И что ты сделаешь? Убьешь его? — спросил Рон.

— Не говори глупостей, Гарри никого не хочет убивать. Правда? — Гермиона посмотрела на него.

А хотел ли?

— Малфой знает, между прочим. Наверняка отец рассказал. И Блэк был прямо во внутреннем круге Волдеморта...

Стоп.

Снейп говорил, что даже он не знал о Блэке.

Если Люциус знал, значит ли это, что он был ближе к Волдеморту, чем Снейп?

Нет.

Вот это Гарри у Снейпа точно не спросит, сколько бы тот ни повторял, что у него можно спрашивать что угодно.

Где-то должна существовать граница.

— Твои мама и папа не хотели бы, чтобы ты пострадал, — сказала Гермиона. — Они бы ни за что не хотели, чтобы ты искал Блэка.

— А я откуда знаю, чего они хотели?

Сейчас уже казалось бессмысленным скрывать, что он давно все знает.

Но у Гарри и так была тайна о Снейпе, которую он прятал от друзей, и от этого временами словно прожигало дыру в груди.

Снейп знал его мать.

Она была красивой.

Хорошо варила зелья.

Хорошо знала заклинания.

И все это Гарри тоже скрывал.

Он повернулся к друзьям.

— Я вообще-то и раньше знал.

Два совершенно пустых взгляда.

— Когда Малфой меня похитил... после того как я выбрался, я прочитал все газетные статьи о временах Волдеморта... Рон, тихо... и о том, что было после. Про Блэка тоже.

Вот и еще одна маленькая тайна наконец перестала давить изнутри.

— Почему ты нам не сказал? — спросила Гермиона.

В ее голосе не было упрека, и Гарри был за это благодарен.

Он пожал плечами.

— И вообще, — внезапно выпалил Гарри и продолжил, прежде чем успел заткнуться, — мы даже не знаем наверняка, виновен ли Блэк.

Теперь во взглядах друзей точно появилась жалость.

— Ну правда. У Блэка даже суда не было. Я судился с Малфоем, и хотя он был виновен, все равно выкрутился. Так что кто знает?

— Наверное, суда не было потому, что все казалось совершенно очевидным, — неуверенно сказала Гермиона.

Гарри откинулся назад.

Да.

Он знал.

Все действительно выглядело совершенно очевидным.

— Знаете что? Пойдем к Хагриду...

◆

— Моя ненависть к семейству Малфоев достигла новых высот.

— Полагаю, речь о Клювокрыле? Да, со стороны Люциуса это довольно жалко.

— И со стороны его сына!

— Если ты так считаешь.

— Драко Малфой жалок. Я могу повторить это тысячу раз.

Снейп даже не поднял головы.

— Два года магического образования, а ты все еще не умеешь растолочь ингредиент в мелкий порошок.

— У меня получится гораздо лучше, если представить, что я растираю лицо Малфоя.

— Пока на выходе будет мелкий порошок, я не стану придираться к методу.

После конца семестра оторваться от Рона и Гермионы было непросто. Они явно считали, что Гарри при первой же возможности сбежит из замка и...

И что?

Сириус Блэк ведь не сидит терпеливо в Хогсмиде, ожидая Гарри.

В конце концов Гарри решил весь день провести в библиотеке, а потом объявить, что хочет лечь пораньше.

— А почему вы не назначили мне отработку, когда я уронил банку с глазами тритона?

— Я предупреждал, что с отработками нужно соблюдать осторожность. Иначе Люциус Малфой может начать задаваться вопросом, чем именно мы там занимаемся и почему ты совсем не выглядишь оскорбленным до глубины души, когда я тебя оставляю.

— Я выгляжу.

— Раздутые ноздри и гневный взгляд, похоже, являются твоим стандартным выражением рядом со мной.

Гарри тихо рассмеялся.

Все мысли о Карте и походе в Хогсмид он старательно вытеснил как можно глубже.

Снейп не одобрил бы ни то, ни другое. Карту наверняка отобрал бы, а Гарри посадил на настоящую отработку до конца семестра.

К тому же Гарри собирался вытянуть из Снейпа побольше сведений о матери, а портить ему настроение перед этим было явно неразумно.

— Моя мама была в Гриффиндоре.

— Да.

— А вы в Слизерине.

— Да.

— Она была в Гриффиндоре, а вы в Слизерине.

Снейп медленно поднял глаза.

— Уверен, ты к чему-то ведешь, но путь получается удивительно долгим. Не находишь?

— Она дружила со слизеринцем?

— Неужели это настолько чуждая тебе идея?

— Ну... да, — честно признался Гарри.

Снейп задумался.

— Возможно, для тебя, учитывая твой опыт. Маглорожденные обычно не понимают, насколько важными считают эти различия некоторые семьи.

— Но она ведь довольно быстро поняла?

У Гарри крепло ощущение, что Снейп не хочет говорить о его маме.

Причин могло быть множество, и каждая требовала еще большего количества вопросов.

— Поняла. Довольно быстро. Вернее, поняли мы оба.

— Вы тоже не понимали, насколько это важно?

— Я пытался не придавать значения. Безуспешно, как выяснилось.

— Вы дружили до того, как она...

— Нет.

Слово было острым как меч и ударило с той же силой.

Гарри замолчал.

На целых две минуты.

— Я правда ненавижу Малфоя.

— Возможно, твое детское повторение прекратится, если сообщу, что выслушиваю подобное с обеих сторон.

— С обеих... Подождите. Малфой жалуется на меня? А что я ему делаю?

— Судя по его словам, тебе все сходит с рук.

— Но это... это же полный бред! Я за последние два года потерял, наверное, больше очков, чем кто-нибудь за всю школьную жизнь!

— Я пытался объяснить. Безрезультатно.

— Бедный Клювокрыл. Он клюнул не ту руку.

— Хм.

— Вам Клювокрыл вообще не жалок?

— Мне хватает людей, о которых приходится беспокоиться. Примерно четырехсот.

◆

Конечно, Молнию прислал Снейп.

Больше некому.

Рону Гарри сказать не мог, но точно знал, что у Ремуса таких денег нет. Если бы Люпин каким-то чудом купил метлу, Гарри пришлось бы заставить его забрать подарок обратно.

Правда, Гарри не понимал, зачем Снейпу дарить ему два подарка. Учебника по Защите вполне хватало.

Но жаловаться на избыток подарков он, конечно, не собирался.

Альбус Дамблдор сидел за столом на двенадцать человек в Большом зале.

Трое других учеников разместились на противоположной стороне слева от директора, напротив Филча, Спраут и Флитвика.

Таким образом, перед Дамблдором оставалось три места, а справа от него сидели Макгонагалл и Снейп.

Гарри выбрал стул прямо напротив Снейпа.

Настоящий храбрый гриффиндорец.

Рон неловко уселся напротив директора.

Снейп смерил Гарри взглядом.

Только тогда Гарри понял ошибку.

Он демонстративно опустил глаза к тарелке, будто человек напротив был не более чем призраком.

Когда праздничная хлопушка взорвалась и из нее выпала шляпка, почти идеально напоминающая ту, что носила бабушка Невилла, Гарри едва удержался от улыбки.

Губы Снейпа сжались, и он быстро посмотрел на Гарри.

От этого стало только смешнее.

Когда в зал вошла Трелони и замешкалась, Гарри снова наблюдал за Снейпом и едва не фыркнул.

Тот закатил глаза.

Гарри был уверен.

Как только Снейп посмотрел в его сторону, Гарри мгновенно перевел взгляд на преподавательницу Прорицаний.

Наверное, он пялился слишком явно.

— Садитесь, Сивилла...

В промежутке между Снейпом и Макгонагалл возник стул, покрутился в воздухе и мягко опустился.

Пальцы Снейпа крепче сжали ложку.

Гарри на секунду задумался, не специально ли Дамблдор посадил Трелони между двумя людьми, которые с наибольшей вероятностью ее загрызут. Флитвик и Спраут, кажется, относились к ней спокойнее.

Макгонагалл выглядела очень недовольной.

— Когда за столом сидят тринадцать человек, первый, кто поднимется, первым и умрет!

Снейп закрыл глаза и страдальчески поморщился.

Гарри поспешно набил рот жареной картошкой.

Сомнений не было: в школьные годы Снейп Прорицания точно не изучал.

— Но где же дорогой профессор Люпин?

На этот раз Гарри мог не поднимать голову: реакцию Снейпа он и так представлял.

Он проверил фазы луны.

Сегодня было полнолуние.

— Бедняга снова заболел. Как неудачно, именно на Рождество. Северус, ты приготовил ему зелье?

— Да, директор.

Поворачиваясь к Дамблдору, Снейп на мгновение встретился глазами с Гарри.

Теперь Гарри знал, что было в том дымящемся кубке.

Аконитовое зелье.

Сложнейшее и очень дорогое в приготовлении.

Гарри прочитал о нем целых три страницы и даже упомянул в эссе.

Значит, Снейп варил его еще с тех времен, когда Ремус поселился на Тисовой улице.

Да, в первую очередь из-за безопасности самого Гарри, а не ради удобства Ремуса, но все равно это был невероятно великодушный поступок.

Не то чтобы Снейп когда-нибудь позволил сказать это ему в лицо.

Но Гарри все равно улыбнулся своей тарелке.

Он хотел спросить про Молнию, но не видел подходящего момента.

Гарри ел молча, почти всегда успешно удерживаясь от желания смотреть на Снейпа каждую секунду.

А когда отвлекаться было не на что, все звуки вокруг становились особенно четкими.

Гарри слышал стук приборов в руках Снейпа.

Даже замечал, сколько вина тот пьет.

Это было смешно.

Гарри сам был смешным.

— Дорогие мои! — взвизгнула Трелони, когда Гарри и Рон поднялись.

Оба замерли.

Рон едва не уронил шляпу.

— Кто из вас первым встал? Кто?

Губы Снейпа беззвучно произнесли: Мерлин.

— Сильно сомневаюсь, что это имеет значение, — сказал он голосом холоднее Северного полюса, — если только в коридоре не стоит безумец с топором, готовый зарубить первого вышедшего.

Гарри все-таки рассмеялся.

Рон удивленно посмотрел — непонятно, на Гарри или на Снейпа.

Почти сразу рассмеялся Дамблдор, и вскоре улыбались все, кроме самой Трелони.

— Ничего себе, Снейп пошутил, — с изумлением сказал Рон по дороге в гостиную. — Рождественское чудо.

Гарри прикусил язык, удерживая едкий ответ.

Он не мог радоваться тому, насколько убедительно Снейп играет свою роль.

Но, наверное, мог хотя бы чувствовать облегчение.

Когда Гермиона вошла вместе с Макгонагалл, Гарри на секунду решил, что дело в Блэке.

Может, его поймали!

Но лицо Макгонагалл было жестким и серьезным, а смотрела она на метлу.

— И никакой карточки? Записки?

Гарри покачал головой.

Но это подарок Снейпа, хотел сказать он.

Только при Роне и Гермионе нельзя.

И тут Гарри впервые задумался: почему Снейп прислал такой подарок без подписи?

Раньше у него с этим проблем не было.

Макгонагалл развернулась и пошла к выходу, унося Молнию.

После короткого оцепенения Гарри бросился следом.

— Профессор?

Макгонагалл остановилась и раздраженно обернулась.

— Поттер, я не верну ее без проверки. Можешь не тратить дыхание.

— Нет, я хотел сказать... кажется, ее мог прислать Снейп. Я не уверен, потому что записки не было, но...

Макгонагалл задумалась.

И, как отметил Гарри, совершенно не удивилась предположению, что декан другого факультета мог подарить Гарри очень дорогую рождественскую метлу.

— Тогда можно просто спросить. Мне все равно нужно кое-что с ним обсудить. Идем, Поттер.

Снейп, похоже, только что вошел в кабинет, когда они постучали.

Дверь он открыл сам, что удивило Гарри: обычно на отработках просто говорил войти.

Неужели он каким-то образом знает, кто стоит по другую сторону?

— Минерва, — официально поприветствовал Снейп.

Взгляд на секунду задержался на Гарри, потом на Молнии, и снова вернулся к Макгонагалл.

Снейп отступил в сторону, пропуская их.

— Поттер получил эту метлу на Рождество. Анонимно.

— А.

Гарри пристально следил за лицом Снейпа, пытаясь поймать узнавание.

Ничего.

Снейп только кивнул.

— Значит, проверки на проклятия.

Макгонагалл, возможно, собиралась что-то сказать.

Гарри не дал.

— Подождите. Это не вы мне ее прислали?

— Очевидно, нет.

— Но... кто еще мог подарить мне такое?

— Без записки мы не можем знать, — ответил Снейп. — Если это все, скоро комендантский час.

Макгонагалл кивнула.

— Я провожу тебя до гостиной, Поттер.

— Я сам могу!

Снейп посмотрел на него.

Гарри слабее добавил:

— Я хотел поговорить с вами. Сэр.

Макгонагалл вздохнула.

— Если это не что-то срочное, Поттер, лучше подожди до завтра.

Гарри умоляюще посмотрел на Снейпа.

Тот спокойно сказал:

— Он может добраться в гостиную каминной сетью, Минерва. Все в порядке.

Удовлетворенная, Макгонагалл ушла.

Гарри открыл рот.

Снейп оказался быстрее.

— Я и раньше знал, что твои инстинкты самосохранения прискорбны, но теперь начинаю подозревать, что их вообще не существует.

Гарри растерянно моргнул.

— Хорошо, что хотя бы у Грейнджер есть здравый смысл. Даже слишком много. Ты получаешь дорогущую метлу без единого намека на отправителя и даже не задумываешься, кто мог ее прислать?

— Ну... я вроде решил, что вы, — вполне разумно ответил Гарри.

Снейп не выглядел удовлетворенным.

— Если бы я прислал подарок, подписал бы его. Как сделал с настоящим подарком.

— Который был отличный, кстати. Спасибо.

— Как и твой...

Годовая подписка на ведущий журнал по зельям — потому что Гарри был ужасен в выборе подарков.

— ...но речь сейчас не об этом.

— Я подумал, что вы просто не хотите, чтобы Рон и Гермиона знали. Они бы обязательно спросили.

Снейп недовольно хмыкнул, но спорить с этим не стал.

— В следующий раз хотя бы допусти мысль, что анонимный подарок может быть опасен. Надеюсь, первый курс ты помнишь: Квирреллу едва не удалось причинить тебе вред, и остановил его я. Если проклята сама метла, защищать тебя становится куда сложнее.

— Вы правда думаете, ее прислал Блэк?

Снейп раздраженно дернул плечом.

— Не могу знать. Насколько мне известно, это мог быть и Малфой. Вся школа знает, что ты потерял метлу. Денег ему хватит.

Тон стал заметно спокойнее.

— Как и тебе, к слову. Если Молния действительно окажется проклята, что весьма вероятно, ты можешь купить другую.

Гарри переминался с ноги на ногу.

— Она не дешевая.

Снейп коротко рассмеялся.

— Хранилища Поттеров хватит, вероятно, на тысячу Молний, Гарри.

— Я не хочу спустить все сразу. И потом, я прекрасно могу летать на чем-нибудь дешевле. Мне не обязательно иметь ее.

На последней фразе внутри неприятно сжалось.

— Не стану принуждать тебя к вызывающей роскоши, — пробормотал Снейп почти весело. — Наверное, тяжело самостоятельно управлять финансовыми делами.

Гарри пожал плечами.

— Ты вообще когда-нибудь смотрел выписки из банка, чтобы знать, сколько у тебя...

— Не говорите так!

Снейп слегка склонил голову.

— Хорошо. Сколько тебе принадлежит. Кажется, где-то во Франции есть вилла. Помню, об этом упоминали еще в мои школьные годы. И гоблины наверняка вложили средства во множество предприятий. Сейчас твоим хранилищем распоряжается Дамблдор, но ты можешь запросить выписку.

— Эм... как?

— Письмом. В Гринготтс. Имя и подпись. Я попрошу Дамблдора разобраться.

Гарри кивнул.

Мысль о том, чтобы увидеть все свое имущество перечисленным черным по белому — точнее, синим по кремовому, — была неприятной.

И без того хватало огромных куч золота в собственном хранилище и неприятной вины при воспоминании о почти пустом хранилище Уизли.

Снейп словно не заметил дискомфорта.

А может, заметил.

— О чем ты хотел поговорить?

— Что?

Гарри мгновенно запаниковал.

Неужели Снейп знает про Хогсмид?

Или про Карту?

Карта!

— Судя по тому, как ты вел себя с Минервой, у тебя было что-то, что ты хотел сказать без свидетелей.

— А... это.

Гарри облегченно выдохнул.

— Я просто подумал, что вы, возможно, не хотите при Макгонагалл признаваться, что купили мне метлу.

Снейп посмотрел так, что сообщение читалось совершенно ясно: ты идиот.

— Зачем мне это скрывать? Минерва и так подозревает правду, а Альбус, возможно, уже все ей рассказал. Я не спрашивал. В любом случае признаться ей было бы предпочтительнее, чем позволить разобрать метлу.

— Ну откуда мне знать? Вы запретили рассказывать друзьям о вас.

— Минерва — декан, взрослый человек и заслуживает доверия. Твои друзья — подростки. Я не сомневаюсь в их преданности тебе, — твердо добавил он, когда Гарри уже открыл рот, — но сомневаюсь в способности сохранить тайну под давлением.

Снейп слегка поднял бровь.

— Хотя, думаю, объятие и так многое выдало.

Гарри опустил голову, пряча вспыхнувшие щеки.

— Да. Простите.

— Неважно, — ответил Снейп с абсолютным безразличием. — Рано или поздно правда все равно станет известна.

Гарри захотел спросить, что он имеет в виду, но в голову пришел более срочный вопрос.

— А что значит «разобрать» метлу? Чары полета не испортят? Рон переживал.

И я, если честно, в ужасе.

— Не испортят. А если испортят, производитель будет счастлив устранить любой ущерб, возникший в результате опасной жизни Мальчика-Который-Выжил.

— Я не хочу так.

— Чтобы они исправили повреждения?

— Нет. Пользоваться... всем этим.

— Известностью, — подсказал Снейп. — Славой. Популярностью. Репутацией...

Гарри отчетливо понял, что над ним издеваются — мягко и совсем не так, как профессор зелий, но все равно.

— Да. Этим. В общем, я не думаю, что она проклята. Поэтому если вы все будете с ней поаккуратнее, я буду благодарен.

— Мы облачим ее в шелка и будем петь колыбельные, — торжественно пообещал Снейп.

Гарри закатил глаза, но уже улыбался.

А Рон говорил, что шутка Снейпа — рождественское чудо.

— Есть еще что-нибудь?

— Готовы еще раз послушать, какой Малфой ужасный?

— В десять вечера? Нет.

— Тогда нет. Хотя мы готовимся к суду Клювокрыла.

— Надеюсь, пройдет лучше предыдущего.

Гарри болезненно сглотнул. Вот этого он и боялся. Даже его «известность» не помогла на суде. А Клювокрыл всего лишь гиппогриф. Какие у него шансы?

Снейп внимательно смотрел. Через несколько секунд тихо сказал:

— Это другое, Гарри.

Гарри кивнул, словно соглашаясь.

Но Клювокрыл, скорее всего, умрет, если проиграет, хотелось сказать.

У Гарри на суде ставки были не настолько высоки. Снейп указал на камин.

— Гостиная Гриффиндора.

Гарри шагнул к огню.

Я очень хочу рассказать друзьям, что вы знали мою маму.

Хочу, чтобы они знали, что мы друзья.

— Спокойной ночи, Гарри.

— Спокойной ночи, Северус.

Еще раз. Просто потому, что можно. Чтобы напомнить себе: сейчас не урок зелий. Снейп кивнул.