Любовь - сложная штука (гет)

Ровно в тот миг, когда за заснеженными полями угас последний дневной свет, Люциус Малфой трансгрессировал к границе защитного контура, увлекая Гарри за собой.

Протяжно зазвенели древние чары.

Люциус ощутил, как защита коснулась его магии, задержалась на ней на один долгий миг — и отступила.

Гарри пошатнулся, едва его ноги коснулись земли. Связанные за спиной руки мешали удержать равновесие, но Люциус, всё ещё крепко державший его за плечо, не дал ему упасть.

Впереди темнели высокие ворота Малфой-мэнора.

До них оставалось несколько шагов.

За коваными створками уже ждали люди Волдеморта. Чёрные фигуры стояли вдоль аллеи, возле каменных колонн и между голыми деревьями. В свете зажжённых фонарей поблёскивали маски и поднятые палочки. Дальше, за их спинами, виднелся дом. В его окнах горел свет, по заснеженным дорожкам двигались вооружённые волшебники, возле конюшен чернели фигуры егерей.

Собственный дом встретил Люциуса как захваченная крепость.

Голубоватое сияние, пробежавшее по гербу в миг их появления, уже угасло. Каменные павлины, повернувшие головы к Люциусу, вновь застыли на колоннах.

Мэнор узнал его — и замолчал.

«Это совершенно безумный план».

Голос Грюма по-прежнему звучал в голове.

«Другого всё равно нет».

Люциус тогда ответил спокойно.

Сейчас спокойствие давалось значительно труднее.

Он не убирал руку с плеча Гарри, пока тот не выпрямился.

Несмотря на связанные руки и понимание того, чем обернётся любой неверный шаг, Гарри не удавалось скрыть ни ярости, ни страха за Гермиону, ни почти невыносимого желания ворваться в дом прежде, чем откроются ворота.

— Если они её хоть пальцем тронули… — начал Гарри.

— Вы ничего не сделаете, — тихо произнёс Люциус.

Гарри резко повернул к нему голову.

— Пока, — добавил Люциус.

Под его ладонью напряглось плечо Гарри. Люциус чуть сильнее сжал пальцы.

Гарри ещё несколько мгновений смотрел на него. Затем глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Люциус тронулся вперёд.

Гарри шёл рядом. Связанные руки, темнеющий след удара на скуле, растрепанные волосы, съехавшие на бок очки. Люциус забрал его палочку ещё в Хогвартсе и нёс во внутреннем кармане мантии.

Следы борьбы делали обман убедительнее. Всё остальное в лице Гарри было настоящим.

Сразу за воротами ждал Руквуд. Рядом с ним стояли Трэверс, двое Пожирателей и несколько егерей. Дальше тёмные фигуры тянулись по обеим сторонам аллеи — до самого крыльца.

— А мы уже начали опасаться, что вы не придёте, — произнёс Руквуд. — Профессор Малфой.

Последние слова он растянул с откровенной издёвкой.

Люциус остановился перед закрытыми створками.

Между ними находились железные прутья и защитный контур.

— Откройте.

— Вы больше не отдаёте здесь приказов.

— В таком случае продолжайте стоять и объясните Лорду, почему оставили его гостя за воротами.

Улыбка Руквуда померкла.

Он повёл палочкой.

Одна из створок приоткрылась, Руквуд вышел за пределы защиты и остановился перед Люциусом.

Теперь их разделяло меньше шага.

— Палочки.

Люциус извлёк палочку Гарри.

Руквуд забрал её и снова протянул руку.

Люциус потянул за серебряный набалдашник и извлёк палочку из трости.

Опустевшая трость осталась в другой руке. Люциус разжал пальцы, и чёрное дерево бесшумно приземлилось в снег у его ног.

Несколько мгновений палочка лежала поперёк его раскрытой ладони.

Он отдавал оружие человеку, который прежде не переступал границу Мэнора без приглашения, а теперь решал, достоин ли настоящий хозяин войти в собственный дом.

Люциус протянул палочку Руквуду.

Руквуд усмехнулся.

— Ради сына вы стали на редкость сговорчивы.

— Лорд потребовал Поттера. Поттер здесь.

— Как и вы.

— Полагаю, именно этого он добивался.

Руквуд убрал обе палочки за пояс и обыскал Люциуса: прошёлся по карманам и рукавам, ощупал воротник, подкладку жилета, каждый шов мантии.

Он недовольно отступил и подошёл к Гарри.

Тот не сопротивлялся.

Пока Руквуд проверял его одежду, Люциус опустил взгляд на сбитую манжету и аккуратно расправил ткань — с тем почти раздражающим вниманием к одежде, которого от него ожидали даже перед лицом смерти.

Большой палец скользнул под манжету и повернул серебряную запонку.

Острое внутреннее ребро рассекло кожу у запястья.

Боль была короткой и ясной.

Люциус не дрогнул.

Руквуд провёл концом палочки по чёрным верёвкам. Нити вспыхнули и затянулись немного сильнее.

Гарри поморщился, но промолчал.

— Теперь можете входить, — сказал Руквуд.

Он отступил к одной из створок, освобождая проход.

Люциус снова положил ладонь на плечо Гарри.

Они переступили границу.

Капля крови сорвалась с пальцев Люциуса и упала точно на серебряную линию между створками.

На этот раз древние чары не зазвенели. Не вспыхнуло серебро, не дрогнул металл, не повернули головы каменные павлины.

Лишь глубоко под землёй прошла едва уловимая дрожь — настолько слабая, что Люциус мог принять её за удар собственного пульса.

За спиной послышались шаги. Руквуд вошёл следом и направил палочку Люциусу между лопаток.

Они двинулись по аллее.

Руквуд продолжал идти чуть позади. Трэверс держался слева. Остальные окружили Люциуса и Гарри со всех сторон.

Снег хрустел под ногами.

Кровь продолжала стекать по ладони.

Маленькие тёмные капли оставались на снегу через каждые несколько шагов и терялись среди множества следов.

Главные двери открылись прежде, чем они поднялись на крыльцо.

Следующая капля упала на каменную ступень.

Ещё одна — на мраморный пол холла.

Внутри горели все люстры. Вдоль стен стояли Пожиратели, многих из которых Люциус знал. Некоторые опускали взгляд. Другие смотрели с откровенным злорадством.

Люди, прежде ожидавшие разрешения войти в Мэнор, теперь наблюдали, как его хозяина ведут через собственный холл под охраной.

Возле лестницы стояла Беллатриса.

Увидев Люциуса, она лениво улыбнулась.

— Какое трогательное возвращение.

Люциус прошёл мимо неё.

— Где мой сын?

Беллатриса шагнула следом.

— Неужели ты не хочешь сначала спросить о жене?

Он остановился.

Повернулся медленно, не позволяя ей увидеть, что удар достиг цели.

— Нарциссы здесь нет, — продолжила Беллатриса. — Представляешь? Дом полон гостей, а хозяйка куда-то исчезла. Как невежливо с её стороны.

Люциус посмотрел на неё.

— Если бы Нарцисса была здесь, ты не стояла бы сейчас с такой довольной улыбкой.

На лице Беллатрисы что-то дрогнуло.

— Я найду её.

— Попробуй.

Она вскинула палочку.

— Беллатриса, — раздался голос Северуса с верхней площадки. — Лорд ждет.

Все подняли головы.

Снейп спускался по лестнице. Чёрная мантия скользила по ступеням, лицо оставалось непроницаемым.

Их взгляды встретились всего на мгновение. Ни один мускул не дрогнул на лице Северуса; взгляд оставался холодным и безучастным.

Люциусу оставалось только верить, что он успел забрать меч.

Беллатриса ещё несколько мгновений смотрела на Люциуса, затем опустила палочку и отошла в сторону.

Северус развернулся и направился по коридору к гостиной.

Люциус повёл Гарри следом. Палочка Руквуда так и упиралась Малфою между лопаток. Беллатриса двинулась последней.

У дверей гостиной Гарри заметно напрягся.

Пальцы Люциуса один раз сжали его плечо.

Предупреждение. И одновременно напоминание самому себе.

Двери распахнулись.

Главная гостиная изменилась.

Из неё вынесли часть мебели, освободив середину комнаты. Вдоль стен стояли люди Волдеморта. Кэрроу, Долохов, Яксли, егеря, оборотни, незнакомые тёмные волшебники. В камине полыхал огонь, однако теплее от него не становилось.

Высокое кресло Люциуса стояло возле камина.

В нём сидел Волдеморт.

У самого кресла тяжёлым живым кольцом свернулась Нагайна. Прозрачная защита едва мерцала вокруг неё, ловя отблески камина.

Северус вошёл первым и занял место справа от кресла.

Потом отступил на полшага назад.

Оказался за спиной Волдеморта.

Люциус не позволил себе смотреть на него дольше.

Красные глаза Волдеморта были устремлены только на прибывших.

— Люциус.

Голос прозвучал спокойно.

Почти тепло.

— Мой Лорд.

— Подойди.

Люциус повёл Гарри через комнату.

Десятки взглядов следили за каждым их шагом. Верёвки тихо скрипели при движениях Поттера. Где-то возле стены Беллатриса сдержанно рассмеялась.

Люциус остановился в нескольких шагах перед креслом.

— Я привёл его.

Волдеморт посмотрел на Гарри.

— Вижу.

Гарри поднял голову.

Лицо его оставалось бледным, но страха в глазах не было.

— Столько людей, чтобы встретить одного связанного школьника, — сказал он. — Ты, должно быть, очень собой гордишься, Том.

В комнате стало тихо.

Несколько Пожирателей отступили, словно одно имя могло вызвать взрыв.

Волдеморт улыбнулся.

— Всё тот же Гарри. Даже стоя на коленях, пытается казаться выше остальных.

— Я не стою на коленях.

Волдеморт едва заметно повёл палочкой.

Верёвки на руках Гарри рванули его вниз.

Он рухнул на колени. Удар получился тяжёлым, но Гарри тут же выпрямился и снова поднял голову.

— Так лучше, — произнёс Волдеморт.

Гарри тяжело дышал.

— Не обольщайся. Я не преклонил колени. Ты просто сбил меня с ног.

Волдеморт перевёл взгляд на Люциуса.

— А ты?

Люциус опустился на одно колено.

По комнате прошёл тихий шорох.

Волдеморт наблюдал за ним с нескрываемым удовольствием.

— Добро пожаловать домой.

Люциус промолчал.

— Как быстро всё меняется, — продолжил Волдеморт. — Ещё утром ты, вероятно, считал себя свободным. Решил, что можешь выбирать сторону, распоряжаться тем, что принадлежит мне, и прятаться за стенами Хогвартса.

Он наклонился вперёд.

— А к вечеру снова склоняешь передо мной голову.

Люциус не отвёл взгляда.

— Дети нередко совершают ошибки, — произнёс Волдеморт почти ласково. — Им кажется, что они стали взрослыми, что больше не нуждаются в руководстве. Они портят дорогие вещи, разрушают то, что создавали не они, а потом обнаруживают, что мир за пределами родительского дома значительно холоднее, чем представлялось.

В его голосе звучала мягкая укоризна.

Как будто Люциус действительно был провинившимся ребёнком, разбившим любимую вазу.

— Хороший отец умеет прощать, — сказал Волдеморт. — Но только если ребёнок способен признать свою вину.

Красные глаза остановились на Люциусе.

— Ты способен?

— Да, мой Лорд.

— Тогда скажи, что ты сделал.

В комнате не шевельнулся ни один человек.

Гарри повернул голову к Люциусу.

Северус стоял позади кресла. Лицо оставалось бесстрастным.

— Я выступил против вас, — произнёс Люциус.

Волдеморт едва заметно покачал головой.

— Не прячься за вежливыми словами. Ты выбрал сторону Дамблдора. Помогал ему уничтожать то, что принадлежало мне. Ты предал меня.

— Я предал вас.

— Громче.

Люциус снова поднял взгляд.

— Я предал вас, мой Лорд.

Улыбка Волдеморта стала шире.

— И?

Это было всего лишь слово.

Одно слово, которого он ждал.

Люциус мог произнести его. Мог позволить всем собравшимся услышать то, ради чего их сюда привели. Сейчас его гордость стоила меньше, чем жизнь Драко.

Меньше, чем жизнь Гермионы.

— Я прошу вашего прощения, мой Лорд.

Беллатриса тихо засмеялась.

Смех подхватили ещё несколько человек.

Волдеморт улыбнулся и поднял палочку.

— Круцио.

Боль разорвала Люциуса изнутри.

Он рухнул на пол, не успев выставить руки. Каждый нерв вспыхнул одновременно; мышцы свело так жестоко, что из груди вырвался хриплый, сдавленный звук. Перед глазами заметались алые и белые пятна.

Заклятие оборвалось.

В наступившей тишине Люциус услышал собственное тяжёлое дыхание.

— Повтори, — мягко приказал Волдеморт. — На этот раз так, чтобы я поверил.

Люциус упёрся ладонью в паркет. Порезанное запястье отозвалось новой болью. Кровь скользнула по ладони и тёмной каплей упала в узкий стык между досками.

Он выпрямился и снова опустился перед Волдемортом на одно колено.

Унижения он не чувствовал.

Гордость имела цену лишь до тех пор, пока не приходилось выбирать между нею и жизнью тех, кого любишь. Ради одного шанса спасти Драко и Гермиону Люциус произнёс бы эти слова сотню раз. Если бы понадобилось — прополз бы через весь Мэнор на коленях.

— Я прошу вашего прощения, мой Лорд, — повторил Люциус ясно.

Смех больше не звучал.

— Видишь, Гарри? — спросил Волдеморт. — Это не так трудно. Иногда достаточно признать очевидное, чтобы сохранить то, что тебе дорого.

Гарри посмотрел не на Люциуса, а на людей, заполнивших гостиную.

— Ты для этого созвал столько зрителей?

— Они здесь, чтобы запомнить цену предательства.

— Нет. Чтобы смотреть на тебя.

Улыбка Волдеморта не изменилась.

— И что же они, по-твоему, должны увидеть?

— Какой ты могущественный. Как все перед тобой преклоняются. Как никто не смеет тебе перечить. — Гарри снова обвёл взглядом комнату. — Ты после каждого слова смотришь на них и проверяешь, достаточно ли они напуганы.

В гостиной стало совершенно тихо.

Гарри перевёл взгляд на Волдеморта.

— Без зрителей ты не чувствуешь себя Лордом.

Красные глаза вспыхнули.

Беллатриса вскинула палочку, но Волдеморт остановил её коротким движением руки.

— Мне нравится слушать Гарри, — произнёс он. — Его храбрость всегда становится особенно занимательной, когда расплачиваться за неё приходится другим.

Гарри стиснул зубы.

Волдеморт откинулся в кресле.

— Поднимись, Люциус.

Люциус встал.

Колено отозвалось короткой болью.

— Ты исполнил моё требование, — сказал Волдеморт. — Привёл мальчишку. Признал свою вину. Дважды попросил прощения.

Он задумчиво провёл пальцами по палочке.

— Возможно, сегодня я склонен к милосердию. Я позволю тебе попросить.

— Позвольте мне забрать сына.

Волдеморт тихо рассмеялся.

— Ты путаешь милосердие со щедростью, Люциус.

— Тогда позвольте хотя бы увидеть его.

— Вот это уже просьба, которую я готов исполнить.

Волдеморт повернул голову к Яксли.

— Приведите мальчишку.

Яксли направился к двери.

— И мисс Грейнджер, — добавил Волдеморт. — Полагаю, наш дорогой Гарри заслужил увидеть, ради кого так торопился.

Яксли вышел вместе с двумя егерями.

Гарри повернул голову к дверям.

Люциус продолжал стоять, чувствуя, как кровь тихонько стекает по пальцам.

Следующая капля сорвалась на паркет.

Тёмное дерево впитало её, не оставив следа.

Ожидание продолжалось недолго.

Люциусу оно показалось бесконечным.

Он слышал каждый звук: потрескивание поленьев, тихое шипение Нагайны, дыхание стоявшего рядом Гарри, звон цепочки на мантии Беллатрисы.

Потом за дверями послышались шаги.

Гарри подался вперёд.

Люциус не позволил себе даже повернуть голову раньше, чем створки распахнулись.

Первым в комнату втолкнули Драко. Яксли держал его за плечо, не давая выпрямиться.

Руки сына оставались связанными за спиной. По лицу тянулась засохшая кровь, рубашка у ворота была разорвана, на рассечённом запястье темнела запёкшаяся полоса.

Драко поднял голову.

Увидел отца.

Его лицо изменилось.

— Отец...

Всего одно слово.

Люциус смотрел на него, не пытаясь скрыть облегчения.

Жив. Драко был жив.

Следом ввели Гермиону.

Егерь в глухой маске держал её за связанные руки. Волосы Гермионы растрепались, разбитая губа распухла, по подбородку была размазана подсохшая кровь. Она едва заметно прихрамывала.

Взгляд Люциуса коснулся её и сразу вернулся к Драко. Этого мгновения хватило, чтобы увидеть кровь и убедиться: она стоит на ногах.

— Гермиона! — выдохнул Гарри.

Она резко подняла голову.

Увидев его на коленях со связанными руками, побледнела.

— Гарри... что ты наделал?

— Ты цела?

— Ты не должен был приходить.

— А ты бы не пришла?

Волдеморт тихо рассмеялся.

— Как трогательно.

Он наклонился к Гарри.

— Раз уж ты явился ради них, я предложу тебе именно то, чего ты хотел: одну жизнь за две. Твою — за их.

— Отпусти Гермиону и Драко, — ответил Гарри. — И я не буду сопротивляться.

— Он нас не отпустит, Гарри, — резко произнесла Гермиона. — Не смей.

Волдеморт улыбнулся.

— Не отговаривайте его, мисс Грейнджер. Самопожертвование — единственная привычка Гарри, которая мне по-настоящему нравится.

Гермиона дёрнулась в руках егеря.

Драко рванулся к отцу. Яксли перехватил его за плечо.

— Отпусти меня!

— Драко, — произнёс Люциус.

Сын замер.

Их взгляды встретились.

Люциус едва заметно качнул головой.

Драко стиснул зубы, но перестал вырываться.

— Я пришёл за тобой, — сказал Люциус.

Драко побледнел.

— Ты не должен был.

— Какая неблагодарность, — заметил Волдеморт. — Твой отец привел мне Гарри Поттера, чтобы выкупить твою жизнь, а ты встречаешь его упрёками.

— Он убьёт тебя, — выговорил Драко.

— Только если Люциус снова меня разочарует.

Волдеморт перевёл взгляд на Гарри.

— Теперь все гости в сборе.

— У тебя есть я, — сказал Гарри. — Остальные тебе больше не нужны.

— Напротив. Ты становишься значительно интереснее, когда рядом находятся люди, которых ты боишься потерять.

— Боишься остаться со мной один?

— Я никогда не бываю один, Гарри.

Волдеморт едва заметно развёл руками, указывая на заполнивших комнату людей.

Гарри оглядел Пожирателей.

— Это не значит, что они с тобой. Они просто тебя боятся.

Никто не засмеялся.

Волдеморт посмотрел на лица ближайших сторонников.

Те один за другим опустили глаза.

— Страх — наиболее надёжная форма преданности, — произнёс он. — Любовь требует взаимности. Дружба требует доверия. Страху не нужно ничего, кроме силы.

— Поэтому ты никогда не поймёшь, почему проиграешь.

На этот раз улыбка исчезла с лица Волдеморта.

Гермиона смотрела на Гарри так, словно пыталась заставить его замолчать одной силой мысли.

Драко тяжело дышал в руках Яксли.

Люциус оставался неподвижен.

— Ты снова говоришь о любви, — произнёс Волдеморт. — Словно это заклинание, способное тебя спасти.

— Уже спасало.

— И привело тебя сюда.

— Посмотрим, куда оно приведёт тебя.

Красные глаза вспыхнули.

На мгновение Люциус решил, что Волдеморт ударит.

Но тот рассмеялся.

Тихо.

Почти довольно.

— Ты прав, Гарри. Посмотрим.

Его взгляд переместился к стоявшим у стены оборотням.

— Фенрир.

Грейбек вышел вперёд.

Он не опустился на колени. Лишь склонил голову, однако прежнего самодовольства в его лице уже не было.

— Мой Лорд.

— Мне доложили, что сегодня ты пытался развлечься с пленниками.

Фенрир замер.

Глаза коротко метнулись к Беллатрисе.

— Я лишь хотел напугать девчонку, мой Лорд. Я не коснулся её. Ваш приказ не был нарушен.

— Собака, которая рвёт поводок раньше разрешения хозяина, не храбрее прочих, Фенрир. Она всего лишь дурно выдрессирована.

Волдеморт произнёс это без раздражения, почти наставительно.

— Таких собак рано или поздно приходится усыплять.

Оскал исчез с лица Грейбека.

— Я… я понял, мой Лорд. — Он склонился в глубоком поклоне.

— Не сомневаюсь. А теперь можешь поближе познакомиться с прелестной мисс Грейнджер.

Взгляд Волдеморта остановился на Гермионе.

— Только не убивай её. Пока.

— Нет! — крикнул Драко.

Он бросился вперёд.

Беллатриса взмахнула палочкой.

Верёвки обвились вокруг его ног и сбили на пол. Драко ударился коленями о паркет, однако сразу попытался подняться.

— Отпусти её, тварь!

Фенрир даже не посмотрел на него.

Он приближался к Гермионе лениво, наслаждаясь каждым шагом.

Гарри рванулся вверх.

Верёвки затянулись, заставив его снова упасть на колени.

Люциус поймал его за плечо.

Пальцы сжались с такой силой, что Гарри невольно повернул голову.

На мгновение их взгляды встретились.

Люциус удержал Гарри — и вместе с ним удержал себя.

Фенрир остановился перед Гермионой.

— Я говорил, что мы ещё продолжим.

Она подняла на него глаза.

— Значит, хозяин всё-таки спустил тебя с цепи.

Улыбка Грейбека исчезла.

Он схватил её за волосы.

Гермиона резко втянула воздух. Голова запрокинулась, открывая шею. Она попыталась отшатнуться, но егерь в маске удержал связанные руки, а Фенрир притянул её ближе.

— Гермиона! Том! Отпусти её! Я здесь! Тебе нужен я! — закричал Гарри.

Он дёрнулся так резко, что едва не вырвался из руки Люциуса.

— И ты уже у меня, — спокойно ответил Волдеморт. — Неужели после стольких лет ожидания я должен отказать себе в небольшом развлечении?

— Не трогай её!

— Ты по-прежнему говоришь так, словно способен мне помешать.

Фенрир приблизил лицо к волосам Гермионы. Провёл носом вдоль её виска.

Перед глазами Люциуса оставались только рука Фенрира, стиснувшая волосы Гермионы, и её бледное лицо.

Нельзя.

Ещё не время.

За спиной Волдеморта стоял Северус. Одно неверное движение разрушит всё.

Фенрир провёл свободной рукой по плечу Гермионы, словно ощупывал пойманную добычу. Пальцы скользнули к вороту мантии и оттянули ткань в сторону.

Люциус перестал дышать.

Гермиона попыталась дёрнуться.

Грейбек рванул её за волосы, заставляя замереть.

— Гарри, — произнесла она.

Голос дрогнул только на первом слоге.

— Я в порядке.

Взгляд Гермионы на мгновение скользнул к Люциусу. Она тут же отвела глаза.

— Гермиона…

Волдеморт наблюдал за ними с тихим удовольствием.

— Удивительно, какая храбрая грязнокровка.

Один из длинных ногтей Фенрира коснулся кожи под её ухом.

— Не смей! — выкрикнул Гарри.

Фенрир улыбнулся.

Коготь неторопливо прошёл по боковой стороне шеи.

Гермиона дёрнулась. На коже осталась тонкая красная линия. Несколько мгновений она была почти незаметной, затем выступила кровь и капля за каплей потекла вниз, к ключице.

Люциус резко втянул воздух.

Пол едва заметно дрогнул.

В камине качнулось пламя. Над головой тихо звякнула хрустальная подвеска люстры.

Гарри снова рванулся. Верёвки рассекли кожу на запястьях.

— Я убью тебя! — закричал он. — Слышишь меня, Грейбек? Я тебя убью!

Фенрир запрокинул голову Гермионы ещё сильнее.

Наклонился.

И медленно провёл языком по кровавому следу на её шее.

Гермиона замерла.

На её лице не осталось ни кровинки. Глаза закрылись всего на мгновение, но она не закричала.

Драко захрипел от ярости и снова попытался подняться. Беллатриса ударила его заклинанием. Он рухнул на бок, однако продолжал смотреть на Гермиону.

Люциус не двигался.

Не мог.

Не имел права.

Но внутри него уже не осталось ничего, кроме желания вырвать Фенриру язык, переломать каждую кость в его теле и залить пол этой комнаты кровью всех, кто сейчас окружал их.

Фенрир отстранился.

На губах блестела кровь.

Он облизнулся, не отпуская волосы Гермионы.

— Хоть и грязная… но какая вкусная.

— Убери от неё руки! — крикнул Гарри.

Фенрир рассмеялся.

И неожиданно замер.

Улыбка исчезла с его лица. Несколько секунд он смаковал вкус, неторопливо проводя языком по зубам. Затем взгляд оборотня опустился ниже — и изумление в его глазах сменилось хищным восторгом.

— М-м-м…

Гермиона, казалось, забыла, как дышать.

В комнате стало настолько тихо, что Люциус услышал шорох чешуи Нагайны по ковру.

Фенрир поднял голову.

— А наша малышка-то не одна.

Гарри перестал вырываться.

Драко замер на полу.

Гермиона смотрела перед собой расширившимися глазами, словно ещё не до конца понимала смысл услышанного.

Последняя преграда, удерживавшая ярость Люциуса, рухнула. Страх, расчёт, необходимость ждать — всё исчезло.

Тёмная капля скользнула к кончикам его пальцев и сорвалась вниз.

Фенрир повернулся к Гарри и широко улыбнулся.

— Твоих рук дело, Поттер?

Капля упала на паркет.

Мэнор содрогнулся всем своим древним каменным телом. Зазвенели подвески люстры, в камине взметнулось пламя, Нагайна резко подняла голову.