Профессор Бербидж (джен)

Я уже говорила, что единороги — это твари класса опасности 5Х? Вроде говорила. И что мне теперь делать с ними? Эти же сволочи сейчас мне вытопчут все, уничтожат, и буду я вновь восстанавливать свой сад! Ну почему я не Локхарт или Снейп, которые без зазрения совести разберут этих тварей на ингредиенты?! Моя совесть, гуманизм и вера в лучшее не дают просто пройти мимо лошадей с рогом.

— Предупреждаю, — сказала я грозным голосом, — если что-то сломаете — выгоню!

Крупная самка насмешливо фыркнула и склонила голову. Пришлось открывать калитку и впускать всех особей парнокопытных на участок. Первыми вошли две самки, потом детеныши, молодняк и другие самки, а затем подранные самцы. Коняшкам мужского пола было плохо — их вело и шатало, серебристая кровь крупными каплями капала на дорожки и траву.

— Мамаши с детьми идут к сараю, девочки без детей идут к малине, а защитники табуна во-о-он в тот угол, — я показала рукой. — Там растений меньше всего.

Как ни странно, но лошади послушно разошлись по указанным территориям: малыши и мамки улеглись под сараем, молодняк и самки встали около малины, а четыре подранных самца улеглись на траву в самом углу участка. Внимание! Теперь вопрос: а что, собственно, мне с ними делать? Я не ветеринар, не целитель, как лечить — не знаю. Да и подпустят ли меня эти кони к себе? Очень хотелось послать весточку Локхарту, Дамблдору, который Аберфорт, или какой-нибудь соседке, но внутренний голос упрямо твердил, что это очень плохая идея.

Так ничего и не придумав, я пошла в дом, взяла кусок сахара, перекись водорода, настойку растопырника, бадьян, перчатки из драконьей кожи, ветошь и отправилась на помощь парнокопытным.

— Но-но-но! — сказала я, идя к фыркающему самому крупному самцу, — ты мне тут не буянь! А то живо обратно пойдешь. Ладно, если сам сдохнешь, а остальных за что?! Так что свой гонор поубавь и дай раны промою и настойкой полью.

Говоря все это, я тихонько приближалась к самцам. Коняги меня подпустили и подставили раненые бока. Перекись водорода шипела, пенилась и выносила из раны мусор, землю, чью-то красную кровь. Настойка растопырника остановила течение серебристой крови, бадьян частично затянул раны. Закончив с самым крупным самцом, я проделала все то же самое с еще двумя единорогами, а на четвертом пациенте пришлось отвлечься — жеребенок, несмотря на фырканье и толчки матери, кусал вишневое дерево.

— Ты что делаешь, лошадь недоделанная?! — Моему возмущению нет предела! Я это дерево лечила, восстанавливала — как раз после проживания единорогов, а тут все заново начинать?! — А ну ка марш к матери!

— И-и-и-и-го! Го-го-го! — жалобно сказал малыш, на что другие единороги фыркнули.

Честно говоря, похоже на диалог:

— Мамка не кормит! Молока нет, а я кушать хочу. Думаете, эти ветки вкусные?!

— Скажи спасибо, что человек нас сюда впустил, а то схомячили бы нас.

— Я все равно кушать хочу.

Наверное, я схожу с ума, раз такие диалоги в голове прокручиваю. Но ничего в волшебном мире просто так не бывает: раз в голове появился этот разговор, то нужно кормить стадо, а это, на минуточку, шестнадцать особей! Шестнадцать! Как их прокормить?!

Тяжело вздохнув, я пошла в сарай — там в больших бочках были замочены яблоки. Помона мне как-то подарила семечко, а я его вырастила. Благодаря подсказкам барсучьего декана, ее удобрениям и советам Абефорта за два года выросла огромная яблоня, что дала в этом году очень богатый урожай яблок: собрано пять мешков по сто двадцать литров каждый. Сначала думала раздать, а потом решила — нечего добро отдавать — и замочила в бочках. Видимо, интуиция еще тогда предугадала, что придется этими яблоками коней кормить.

Жеребята и их мамки с благодарностью схрумкали по два яблока каждый, молодняку я дала по три, самцам — по два. Четвертому самцу единорогов пришлось подождать, пока будут обработаны раны, а только потом есть яблоки.

Обработка ран, уборка территории от единорожьей крови, навоза, шерсти и активация всех защитных контуров участка заняли довольно много времени. Уже шесть утра — спать ложиться смысла нет: надо умываться, завтракать и идти на работу.

— Ах-р-р-р! Кх-р-р-р! У-у-у-у-у! — послышалось за оградой.

Вот и причина, по которой волшебные лошади пришли ко мне: за болотцем с клюквой стояли оборотни в количестве четырех штук. Они похожи на волков, только страшные, как бабайка: шерсть местами выпала, горбатые, тощие. Интересно, все оборотни такие или только эти?

Самый крупный волк протяжно завыл и оскалился. Он с разбега прыгнул в клюкву, а затем еще одним прыжком попытался перемахнуть через ограду, но с визгом свалился обратно в болотце — сработала та самая терция черемухи: на участке высажена черемуха в количестве трех деревьев, от каждого дерева камнями выложена дорожка, на каждый камень нанесены руны. Десять минут назад, кормя лошадок, я активировала тремя каплями своей крови (под каждый корень по одной капле) эту защиту — она и отбросила оборотня. Понятно, что защита долго не выдержит, но до рассвета должно хватить.

Тем временем оборотень, который с визгом упал на мою клюкву (скотина плешивая! Клюква, между прочим, не бесплатная!), попытался подняться, но не смог. Кустарник стал его оплетать и затягивать в болото. Недопес выл, рвался из пут, но тщетно. Когда нечисть засосало наполовину, резко похолодало, а луну⁽¹⁾ заволокло тучами. В гости пожаловали стражи Азкабана. Они кружили над оборотнем, но подлететь близко не решались — то ли треугольник Экризидиса действовал, то ли клюква и их тоже может «сожрать», то ли оборотня выпить хотят — фиг знает.

В этот момент послышался визг и вой — за пределами поляны началась схватка акромантулов, оборотней и еще кого-то там — я не разглядела. Вот туда дементоры и направились. Пауки, волки и еще кто-то там тут же проявили одинаковое единодушие и быстро скрылись в чаще, а стражи Азкабана направились за ними.

Мое же внимание привлек отвратительный чавкающий звук — клюква превратилась в лиану и просто проросла сквозь половину тела оборотня, а вторую половину его тела засосало болотце. К тому моменту, как растение проткнуло нечисть, он был уже мертв. Честно — я не знаю отчего: то ли от кровопотери, то ли от страха, то ли моя защита сработала, но смотрелось преотвратно. Представьте себе — зелено-красный ковер из растений с ягодами и наполовину торчащая волчья туша, из которой растет все та же клюква — зеленые молодые растения и ярко-красные, словно капли крови, ягоды. Особенно эпично смотрится то, что растение пробило череп и из головы торчит клюквенный кустик. М-да-а-а, во попала, во пиздец! Обвинят в темном колдовстве, как пить дать.

Не от том думаешь, Катюха⁽²⁾. У тебя на глазах человека (оборотень ведь тоже человек… почти) сожрала твоя клюква, на твоих глазах умер человек, у тебя на участке твари класса пять икс, а ты думаешь о своей заднице!

Вот что делать-то? К кому обращаться? А болото меня не съест? А клюкву эту можно есть? Вопросов куча, а ответов нет.

— Слушай, коняшка, — обратилась я к самому крупному самцу единорога, — а ты знаешь, как можно убрать эту дохлую тушу? А то придут всякие дядьки с седой бородой, обвинят меня во всех грехах и упрячут в Азкабан, а вас на ингредиенты разберут. Коняшка, ну помоги, ну пожалуйста! А я вам кормушку организую и руны на болоте сделаю — будете тут зимовать.

Я готова была пообещать любые золотые горы, лишь бы избавиться от трупа. Одно дело защита — попробуй сначала докажи, что она не соответствует закону! А вот трупик на заднем дворе — дело подсудное. А если из головы этого трупа клюква убивающая торчит, так вообще к высшей мере приговорят.

Единорог насмешливо фыркнул, а к калитке подошло две самки и два молодых жеребца. Я открыла им калитку, и животные устремились к останкам оборотня. Они ходили вокруг него, ржали, махали рогом, топали копытами — и труп втянулся в болотце, а на его месте стало еще больше ягод, которые и схрумкали лошадки. Обиженно заржали жеребята, недовольно фыркнул главный самец. Почти все стадо, кроме раненых, устремилось на болото с клюквой. Меньше чем за десять минут не осталось ни одной ягодки! Табун, вкусно отужинав (или позавтракав), вновь зашел на огороженную территорию и занял свои места.

— Я завтракать и на работу, а вечером буду решать вопрос с вашим проживанием, — сказала я и отправилась кушать, так как есть хотелось просто зверски!

* * *

Жизнь в Хогвартсе текла своим чередом — даже канонные события идентичные, ну, почти.

Прибыв в школу, выяснила, что дети не спали всю ночь, а сидели в большом зале. Взрослые ушли на борьбу с нечистью, которая пробила защитный барьер в некоторых местах и зашла на территорию школы. Был вызван аврорат, отдел по контролю за волшебными популяциями и некоторые родители. Все они уничтожали незваных гостей на территории школы и в школе, так как некоторые твари пробились в замок.

Хогвартс не сильно пострадал от зубов и когтей: порван портрет Полной Дамы, вновь сломан недавно починенный туалет плаксы Миртл, разгромлен холл замка, разбито несколько лестниц и подраны портреты трех уважаемых волшебников.

Занятия на сегодня отменили, школьников загнали в гостиные, а взрослые убирали разгром, учиненный нечистью. И только шестые-седьмые курсы отправлены на уроки, только вот неувязочка — все преподаватели заняты. Кто уроки будет вести?

— Директор Дамблдор, — обратилась я к начальнику, которого встретила в разгромленном холле. — Я так понимаю, что старшекурсников девать некуда?

Это действительно правда: оставить шестые и седьмые курсы в гостиной — напьются или сбегут. А уроки вести некому.

— У вас есть предложение? — быстро спросил Дамблдор.

— Пятьдесят галлеонов — и я их займу до самой ночи, — ответила я.

— Тинки! — позвал директор, и перед ним появился домовик с гербом Хогвартса. — Принеси мешочек из левого ящичка.

Еще пара секунд — и в руке директора оказывается холщевый мешочек с нарисованным гербом школы.

— Держите, — сказал Дамбдлор. — Надеюсь, что у вас и детей все будет в порядке.

— Не беспокойтесь, — ответила я, — всем все понравится.

Школяров в количестве тридцати человек я собрала у ворот школы, и мы отправились сначала в Косой — менять деньги, потом в Лондон — закупаться стройматериалами, сеном и комбикормом, а затем ко мне домой.

Старшекурсники были в шоке от такого количества единорогов. Еще бы! Где вы целый табун найдете так близко?

А за время моего отсутствия одна из самок родила двух жеребят. Малыши и мать были окружены тремя особями, которые никого не подпустили, кроме Луны Лавгуд! Как эта девочка здесь оказалась — загадка для всех.

— Ой, какие лошадки! — блаженно произнесла райвенкловка и, не обратив никакого внимания на защиту, пошла к единорогам!

— Стой! Куда?! — крикнула я, но поздно: Луна уже была возле новорожденных малышей и их матери. Девочка спокойно гладила жеребят и их мать.

Мне пришлось срочно давать гостевой доступ на участок всем старшекурсникам. Сказать, что глазки у школьников стали круглые, — ничего не сказать. Летиция Блетчли, семикурсница Слизерина, попыталась тоже подойти к единорогам, но напоролась на угрожающее ржание и наставленный рог.

— Че, Лети, не девственница ты? — спросил шестикурсник с Гриффиндора, вроде как МакГрой, и гнусно заржал.

— А я смотрю, мистер МакГрой знает, каково это — потерять девственность, раз такие вещи спрашивает, — я вступилась за девочку. Дело тут не в девственности, а в том, что единороги предпочитают подпускать к себе только детей и блаженных типа Лавгуд.

— Эван, — сказал кто-то из хаффлпаффцев, — ты это, с кремом девственности лишался или на сухую?

Все присутствующие грохнули хохотом. Темы и шутки ниже пояса — неисчерпаемы в этом возрасте.

— Ну-ка тихо! — крикнула я. — А то сексом будем заниматься до завтрашнего утра.

— На половые отношения с чужими мозгами не согласна! — сказала кто-то из райвенкловок, и все опять покатились со смеху.

— А теперь слушай мою команду! — Пора за работу приниматься. — Единороги уходить от меня не хотят, поэтому за оградой мы соорудим для них кормушки и небольшой сарайчик для мам и малышей.

— А я все гадал, зачем нам доски, сено, солома и комбикорм! — крикнул кто-то из Слизерина.

— Так как у нас предмет маггловедение, — продолжила я, — берем гвозди, молоток и карандаш…

— А можно вы не заметите, как мы магией гвозди забиваем, — меня бесцеремонно прервал райвенкловец.

— Можно!

Работа закипела! Мальчишки довольно быстро расчертили на пергаменте, как должна выглядеть кормушка, ее размеры и расположение. Девочки нарисовали сарайчики — один для животных, другой для корма.

К обеду больше половины строений были сделаны: ясли для корма, три стены у сарая для малышей и две у кормового.

— Директор Дамблдор, — возле моей ноги появился эльф, — велел принести вам и учащимся школы обед.

Эльф исчез, а вместо него появился стол с лавками и едой. Подростки побросали все дела и ринулись утолять голод. Единороги тоже не остались в стороне и направились к столу. Получилось забавно — детвора вместе с копытными уплетала кашу, яйца, фрукты. Голодным никто не остался.

После обеда работа по строительству была продолжена. До темноты мы с детьми успели сделать все — спасибо магии. Итогом стала кормушка для сена с крышей, сарайчик для корма и навес для жеребят. На полноценный хлев досок не хватило, а трансфигурировать или нести из леса было страшно — или развалится, или нас съедят. Постройки размещены на том самом болотце. Клюква никак не реагировала на нас, на единорогов и стройматериалы. Мы наполнили кормушку сеном, комбикормом вперемешку с яблоками. Единороги даже покушали, поржали и опять ушли ко мне за забор. Видимо, треугольники, терции, завесы и прочее придется распространить и на болото, а то не уйдут.

Почти в шесть вечера пришел Локхарт с командой и отвел студентов в замок. Если он и удивился парнокопытным на участке, то виду не подал. А школьники были счастливы — и с единорогами пообщались, и баллы заработали, и ингредиентов набрали. Я не стала возмущаться, когда на обеде подростки стали чесать лошадок, а шерсть забирать себе. И сброшенный рог, который подобрала Луна Лавгуд, не стала забирать. Охотники смотрели на все это добро очень плотоядно, но отбирать не стали.

Когда дети и взрослые ушли, я поняла одну вещь — я устала: очень хотелось спать, сил ни на что не было, но необходимо начать ставить защиту, хотя бы начать.

С огромным трудом, перебарывая себя, мне удалось отлевитировать несколько камней, на которых я размещу руны. Все. Больше ничего не могу, вторые сутки на ногах. Надо отдохнуть.

1) Прим.авт. рассвет в это время года ближе к восьми утра, а сейчас у героини только начало седьмого

Вернуться к тексту

2) Прим.авт. Героиня все так же отождествляет себя со своим предыдущим именем

Вернуться к тексту