Альфи (гет)

«Хогвартс-экспресс», могучий и дымящийся, стоял под первым сентябрьским солнцем, словно гигантский рубиновый жук, готовый ринуться в объятия шотландских гор. Платформа девять и три четверти гудела, как растревоженный улей. Повсюду мелькали мантии, слышались взволнованные крики, смех, прощальные напутствия родителей и оглушительные вопли сов. Воздух был густым от запаха дыма, сладостей и предвкушения нового учебного года.

В самом сердце этой суматохи, прислонившись к борту одного из вагонов, стоял Альфиас Дамблдор. И если бы кто-то из его однокурсников, не видевший его всё лето, бросил на него взгляд, то наверняка бы не поверил своим глазам.

Мальчик, которого в прошлом году дразнили за субтильность и детскую худобу, исчез. Его место занял подросток, чей рост за лето сделал резкий скачок вверх. Теперь он почти не уступал большинству четверокурсников, а хрупкому Гарри Поттеру, протискивавшемуся неподалёку с тележкой, и вовсе смотрел в макушку. Его лицо вытянулось, черты стали чётче, но главной переменой были волосы. Пепельно-белые, вьющиеся локоны, которые он собрал в высокий хвост, теперь ниспадали тяжёлыми, шелковистыми прядями почти до пояса, переливаясь на солнце, словно живое серебро. На нём была не новая, но чистая чёрная мантия, а из-под ворота рубашки виднелась тонкая серебряная цепочка — амулет-змейка, подарок от Пэнси.

Он не суетился, не искал глазами друзей. Он был спокоен, почти ленив в своей уверенности, и его сиреневые глаза, скрытые за стёклами очков, с лёгкой усмешкой наблюдали за кипящей вокруг жизнью. В руке он сжимал смятый пергамент — только что полученную записку.

Его ожидание длилось недолго. Сквозь толпу, словно ледокол, прокладывала путь знакомая фигура. Пэнси Паркинсон. На ней была элегантная тёмно-зелёная мантия из лёгкой шерсти, а её чёрные волосы были коротко и безупречно подстрижены, прямая чёлка прикрывала лоб. Она двигалась с присущей ей надменной неспешностью, и толпа инстинктивно расступалась перед её холодным, сосредоточенным взглядом.

Их глаза встретились. Ни улыбки, ни приветственного взмаха. Просто мгновенное, почти невидимое постороннему глазу изменение в выражении лиц — напряжение вокруг глаз Альфи смягчилось, а в строгой линии губ Пэнси дрогнул намёк на тепло. Она подошла к нему, бегло окинула его взглядом с ног до головы, и в её синих, как горное озеро, глазах мелькнуло одобрение.

— Вымахал, сладкоежка, — констатировала она, не повышая голоса. — Дюймов на семь, не меньше. И волосы… Ты теперь с ними возись, как девица.

— А ты подстриглась, — парировал Альфи, лениво улыбаясь. — Снова. Как будто тебе мало было того, что было.

— Практично. Не отвлекает, — отрезала Пэнси, но её пальцы непроизвольно потянулись к его прядям, лежавшим на плече. Она перебрала их, и этот жест был настолько естественным и привычным, что Альфи даже не шелохнулся.

— Ну что, поедем? Или будешь тут красоваться, как модель с обложки «Журнала для юных ведьмочек»?

Альфи в ответ сунул ей в руку смятый пергамент. Пэнси развернула его, пробежала глазами по изящным строчкам, и её брови поползли вверх.

— «Профессор Г. Э. Ф. Слагхорн»? — прочла она вслух. — Этот выживший из ума старый толстяк, что коллекционирует знаменитостей? И что ему от тебя нужно?

— Приглашает разделить обед в купе «Ц», — пожал плечами Альфи. — Видимо, прослышал, что я внук дедули. Или про дементоров… Или про лимонные дольки, — он фыркнул. — Какая разница. Я не пойду.

— Не пойдёшь? — Пэнси посмотрела на него с притворным изумлением. — Альфиас Дамблдор, ты отказываешься от бесплатной еды? Мир определённо сошёл с ума. Или ты всё-таки съел что-то не то за лето?

— Без тебя скучно, — просто сказал Альфи, глядя прямо на неё. — А там, наверняка, будут Поттер, этот Пьюси, самовлюблённый… И прочие «сливки общества». Я лучше с тобой посижу.

Пэнси изучающе посмотрела на него, затем медленно сложила записку и сунула её ему в карман.

— Твоя потеря, сладкоежка. Но раз уж ты такой благородный, не стану тебя отговаривать. Только не ной потом, что у меня с собой только яблоко и сэндвич с индейкой.

— Обойдусь, — рассмеялся Альфи, и они, наконец, двинулись к ближайшим дверям вагона.

Найти свободное купе не составило труда — Пэнси обладала талантом обнаруживать уединённые уголки даже в самой гуще толпы. Они зашли в небольшое, уютное купе, застелили сиденья своими мантиями, и Альфи с облегчением плюхнулся на одно из сидений.

Поезд тронулся, и Лондон за окном поплыл назад, сменяясь зелёными полями и перелесками. В купе повисла комфортная тишина, нарушаемая лишь стуком колёс и их ровным дыханием.

— Ну что, — нарушил молчание Альфи, усаживаясь поудобнее. — Как твои каникулы? Кроме очевидного.

Он имел в виду её отца. За лето они обменивались лишь краткими, осторожными сообщениями через галлеоны, избегая подробностей.

Пэнси, разглядывая пейзаж за окном, пожала плечами.

— Скучно. Бесконечные светские рауты, визиты к родственникам, которые смотрят на меня, как на экспонат в музее. Отец… — она на мгновение замолчала, подбирая слова, — ...погружён в свои дела. Что-то строчит, кого-то встречает. На меня почти не обращает внимания. Думаю, он всё ещё перерабатывает… то событие.

Альфи кивнул, понимающе. Им не нужно было произносить вслух, о чём речь. Ночь в Запретном Лесу, капище и последующее «прозрение» Корвуса Паркинсона навсегда остались шрамом в их памяти.

— А у тебя? — перевела она тему. — Лонгботтомы? Дамблдор? Ты же писал, что на неделю уезжал с дедулей куда-то.

— В Насыпное Нагорье, — оживился Альфи. — В какие-то старые развалины. Дедуля говорил, что это место силы, связанное с Дамблдорами. Я… почувствовал там что-то знакомое. Как эхо. А так… да, в основном у Невилла. Он всё лето тренировался, представляешь? Осваивает новые заклинания. Стал серьёзнее.

— Все мы стали серьёзнее, — тихо заметила Пэнси.

Они снова замолчали. Альфи смотрел на неё, на её профиль, на тонкую шею, на упрямый подбородок. Затем он медленно, почти нерешительно, пересел на сиденье рядом с ней и опустил голову ей на колени.

Пэнси не отшатнулась. Не сделала никакого резкого движения. Она лишь на мгновение замерла, а затем её пальцы, тонкие и прохладные, коснулись его висков и медленно погрузились в гущу его волн. Она начала их расчёсывать, разбирать спутавшиеся пряди, и её прикосновения были удивительно нежными и уверенными.

Альфи закрыл глаза. Это было так знакомо… и так по-новому. Вспомнилась его первая поездка в Хогвартс, Лаванда Браун и сёстры Патил, их восторженные ручки, лезущие в его волосы, их щебет. Тогда это было приятно, но чужеродно. Сейчас же… сейчас это было его. Его Си. Её прикосновение было не всепоглощающим, а выверенным, тихим, и от этого по спине бежали мурашки, а внутри всё сжималось в тёплый, сладкой комок.

— Ты помнишь? — прошептал он, не открывая глаз. — На первом курсе… эти девочки…

— Помню, — её голос прозвучал прямо над ним, глуховатый от того, что он лежал у неё на коленях. — Твои фанатки. Ты лежал у них на коленях, как котёнок, и они тебя баловали.

— А ты тогда фыркала и смотрела на меня как на придурка.

— Ты и был придурком, — парировала Пэнси, но в её голосе не было былой язвительности. — Самовлюблённый щенок, помешанный на внимании. А теперь… теперь ты просто большой, ленивый кот.

Он рассмеялся, и смех отдавался вибрацией в её коленях.

— Мяу, — пробормотал он.

Пэнси слегка дёрнула его за прядь.

— Дурак.

Они просидели так, может, полчаса. Может, больше. Время в купе текло по-иному, медленно и густо, как мёд. Альфи почти дремал, убаюканный стуком колёс и монотонными движениями её пальцев. Он рассказывал ей о пустяках — о новом рецепте лимонного крема, который он изобрёл, о том, как Тревор Невилла чуть не съел его новую палочку, о забавной истории, которую рассказал Аберфорт.

Внезапно дверь купе с лёгким скрипом отворилась. На пороге стоял младшекурсник-гриффиндорец, весь красный от смущения.

— Э-э… Дамблдор? — пролепетал он. — Профессор Слагхорн передал… Он ждёт в купе «Ц». И… настойчиво просил.

Альфи, не поднимая головы с колен Пэнси, лениво повернулся к нему.

— Передай профессору, что я очень благодарен за приглашение, но, к сожалению, я уже занят.

Мальчик растерянно переступил с ноги на ногу, его взгляд скользнул по Пэнси, которая продолжала невозмутимо перебирать волосы Альфи, словно ничего не происходило.

— Но… он сказал, что это очень важно! Там и Поттер, и Макклаген…

— И прочие важные шишки, — закончил за него Альфи. — Я знаю. Всё равно нет. Спасибо.

Мальчик, так и не сумев ничего возразить, ретировался, закрыв за собой дверь.

— Герой, — проворчала Пэнси, как только дверь захлопнулась. — Теперь весь поезд будет говорить, что Альфи Дамблдор предпочёл обществу знаменитостей колени Паркинсон.

— А пусть говорят, — Альфи потянулся, как кот, и устроился поудобнее. — Мне всё равно.

— Лжёшь, — она снова дёрнула его за волосы, но уже беззлобно. — Тебе льстит.

— Может, чуть-чуть, — признался он, улыбаясь. — Но с тобой всё равно лучше.

Через некоторое время дверь купе снова скрипнула. На пороге, пылая от смущения, стоял тот же младшекурсник-гриффиндорец.

— Дамблдор, — пролепетал он, — профессор Слагхорн... он... очень настаивает. Говорит, что ваш дедушка будет очень огорчён, если вы проигнорируете такое радушное приглашение его старого друга.

Альфи, не поднимая головы с колен Пэнси, тяжело вздохнул. Он поймал её взгляд и увидел в нём молчаливое: «Ну что, герой?»

— Передай профессору, — сказал Альфи, поднимаясь, — что мы с мисс Паркинсон будем чрезвычайно рады составить ему компанию.

Мальчик, явно не ожидавший такого поворота, кивнул и пулей вылетел из купе.

— Ну что, Си, — Альфи протянул ей руку, помогая подняться. — Пойдём позлимся на старика? Только давай по-умному.

Пэнси подняла одну бровь, в её глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта.

— Ты хочешь устроить ему очередное собрание РАССВЕТа?

— Что-то в этом роде. Только в более... камерной обстановке.

Подойдя к купе «Ц», Альфи без стука распахнул дверь и ввалился внутрь с такой небрежной фамильярностью, что у Слагхорн от изумления задрожали усы.

— Дядя Гораций, ну что за дела? — громко и радостно воскликнул Альфи, обращаясь к профессору так, будто они старые закадычные друзья. — Я же сказал, что занят! Неужто нельзя спокойно пообщаться с девушкой? Вы прямо как профессор Макгонагалл, вечно отрываете от самого интересного!

В купе повисла гробовая тишина. Гарри Поттер поперхнулся тыквенным соком. Кормак Макклаген вытаращил глаза. Блейз Забини смотрел на Альфи, как на инопланетянина. Даже Эдриан Пьюси, обычно невозмутимый, уронил свою вилку. Слагхорн побагровел, его щёки надулись, но он не мог ничего сказать — перед ним стоял внук Альбуса Дамблдора, обращавшийся к нему как к старому приятелю.

— Я... э-э... милый мой мальчик... — начал было профессор, но Альфи его перебил, усаживая Пэнси на свободное место рядом с Забини и бесцеремонно протискиваясь между Макклагеном и Поттером.

— Ничего, ничего, мы уж как-нибудь посидим! — весело сказал он, накладывая себе на тарелку гигантский кусок пирога. — О, а пирог-то отличный! Пэнси, попробуй, тут, кажется, трюфели! Ты любишь трюфели? А вот эти штуки... — он ткнул вилкой в какое-то заливное, — ...они съедобные? Выглядит как заспиртованный мозг гнома. Я как-то раз читал, что гномы...

— Альфиас! — попытался взять ситуацию под контроль Слагхорн, насильственно растягивая губы в улыбке. — Мы как раз обсуждали...

— А вот и Невилл! — перебил его Альфи, увидев в проёме двери застенчивое лицо своего друга. Невилл, видимо, тоже получил приглашение. — Иди сюда, садись! Место как раз есть!

Невилл, краснея, пробрался внутрь и робко уселся на краешек сиденья.

— Так вот о гномах, — продолжил Альфи, с упоением жуя пирог. — Вы знаете, профессор, что если их правильно приготовить, то их бороды можно использовать как приправу? Правда, дедуля говорит, что это варварство и нарушает какие-то там права... А вы как думаете? Это этично — есть бороду разумного существа?

Слагхорн сидел, как на иголках. Он пытался поймать взгляд Поттера, чтобы перевести разговор на него, но Альфи был неумолим.

— Или вот, к примеру, лимонные дольки! — воскликнул он, доставая из кармана засахаренный цитрус. — Вы не пробовали, профессор? Я тут экспериментирую с новым рецептом — добавляю щепотку порошка из крыльев летучей мыши для пикантности. Хотите?

— Я... я пас, мой мальчик, — пробормотал Слагхорн, бледнея.

Пэнси, сидевшая с каменным лицом, под столом больно ткнула Альфи коленом, но уголки её губ дёргались. Она видела, как Забини с отвращением отодвинулся от Альфи, а Макклаген смотрел на него с немым вопросом: «Он всегда такой?»

— Нет, вы только послушайте! — Альфи, словно не замечая всеобщего дискомфорта, повернулся к Невиллу. — Невилл, а помнишь, мы с тобой в прошлом году пытались скрестить Мурлыкуса с Визжащим кустом? Ну, тот, что у тебя в теплице рос? Какая там получилась невероятная тварь! Она и кусалась, и мяукала, и пахла гнилой капустой! Жалко, профессор Спраут нас вовремя остановила, а то бы мы...

— Дамблдор! — не выдержал Эдриан Пьюси, бросая на Альфи взгляд, полный ярости. — Может, хватит нести чушь?

— Ой, прости, Эдриан! — Альфи сделал глаза «невинное дитя». — Я и забыл, что ты тут. А как твоя сестра? Элинор? Она всё ещё рисует наши с ней воображаемые свадебные фото? Ужасно мило, правда, Пэнси?

Пэнси, не меняя выражения лица, из-под стола наступила ему на ногу. На этот раз довольно ощутимо.

Слагхорн, видя, что его «элитные посиделки» обернулись цирком, пытался спасти ситуацию.

— Мистер Поттер! — обратился он к Гарри с отчаянной надеждой. — А вы, я слышал, этим летом побывали у... э-э... родственников? Надеюсь, всё хорошо?

Но было уже поздно. Альфи перехватил инициативу.

— О, родственники! — вздохнул он. — Это такая головная боль. Вот, например, мой дедушка Аберфорт... Вы знаете Аберфорта, профессор? Он держит «Кабанью голову». Так вот, он как-то раз рассказал мне...

Слагхорн, слушая этот поток сознания, вдруг почувствовал странное дежавю. Эта манера говорить, перескакивать с темы на тему, прикрывать истинные мысли слоем абсурда... Это было до боли знакомо. Он смотрел на Альфи и видел в нём эхо самого Альбуса Дамблдора в его самые неприступные и загадочные моменты. Мысль заставила его поежиться. Он вдруг понял, что этот «чудак» может быть куда более сложным и опасным, чем кажется.

Обед продолжался в том же духе. Альфи сыпал дурацкими вопросами, абсурдными историями и лимонными дольками, доводя Слагхорн до белого каления, но профессор мог только беспомощно улыбаться и кивать, боясь обидеть внука аж самого Альбуса Дамблдорп. Пэнси периодически вставляла язвительные ремарки, которые только подливали масла в огонь. Невилл сидел, потупившись, и изредка подавленно крякал, когда Альфи в своих байках задействовал его имя.

Когда поезд наконец стал замедлять ход, приближаясь к Хогсмиду, Слагхорн выглядел совершенно измотанным. Его «званый обед» с «избранными» был безнадёжно испорчен.

— Ну что ж, — Альфи вскочил с места, вытирая руки о мантию. — Было очень познавательно, дядя Гораций! Обязательно повторим! Пойдём, Си, Невилл, а то фестралы, наверное, уже заждались.

Они вышли из купе, оставив за спиной гробовую тишину и растерянного профессора.

В коридоре Пэнси не выдержала и рассмеялась — тихим, сдержанным, но очень искренним смехом.

— «Дядя Гораций»? «Борода гнома»? Ты его чуть не довёл до инфаркта, сладкоежка.

— А он что хотел? — пожал плечами Альфи, с наслаждением вытягиваясь. — Приглашать меня без тебя. И собирать меня, как трофей. Пусть знает, со мной лучше не связываться.

— Он теперь будет знать, — ухмыльнулась Пэнси. — И, думаю, ещё сто раз подумает, прежде чем снова тебя позвать.

Невилл, шедший рядом, покачал головой.

— Я думал, у меня сердце выпрыгнет, когда ты про наш «эксперимент» с Мурлыкусом заговорил. Профессор Спраут бы нас живьём закопала в её же компостной куче.

— Зато весело, — Альфи обнял его за плечи. — И главное — мы вместе. И Слагхорн теперь будет обходить нас стороной. Идеальный результат.

Поезд тронулся, и вдали уже показались огоньки Хогсмида. Впереди был новый год, новые вызовы, но Альфи чувствовал себя готовым ко всему. У него были его Си, его друг, и его верное оружие — непробиваемый, изящный абсурд. И это было куда лучше, чем быть просто «избранным» в коллекции какого-то старика.