Мальчик-Которому-Нужно-Сбежать (гет)

То, что он делает, — неподчинение. Для школы это хуже хулиганства и воровства.

(Владислав Крапивин)

* * *

Идти на назначенную Квиреллом отработку Ханту очень не хотелось. Было кристально ясно, что назначил он еë далеко не просто так, а из каких-то корыстных побуждений. Каких именно было неизвестно, но Авелю всё равно не хотелось рисковать. Но делать нечего и придëтся идти... Постойте-ка! Как это нечего делать? Ведь можно просто взять и не придти на отработку! И пусть с Гриффиндора полетят баллы, а Квирелл подавится — Авелю на это абсолютно наплевать. Да и кто его заставит? Профессора? Под угрозой исключения? Ха и ещë раз ха! Авель только за своë исключение и не имеет ничего против! Дамблдор? И каким же таким образом? В общем, никто не заставит его пойти на отработку к странному профессору и точка!

Итак, решение принято. Никаких отработок, никаких Квиреллов! Авель был не настолько тупым, чтобы лезть в жерло готового вот-вот извергнуться вулкана.

На лице Ханта сверкнула победная усмешка. Он махнул рукой выходящей из кабинета Гермионе, привлекая еë внимание. Что же... Ещë посмотрим кто кого переиграет, дорогой профессор Квирелл!

* * *

От лица профессора Квиренуса Квирелла лорда Волан-де-Морта:

Лорд Волан-де-Морт никогда и никому не признался бы в этом даже под угрозой самых страшных пыток, но он до сих пор не мог привыкнуть к живому, полностью подконтрольному ему телу. Это было восхитительное ощущение пьянящий власти над самим собой. Правда, Теодор Хант говорил, что тело Квирелла, к сожалению, не хватит надолго и придëтся придумывать что-то новое, но год в запасе у них точно есть.

Теодор Хант... Признаться честно, он был одним из самых ценных его сторонников. Пусть Теодор и не носил чëрную метку, но это было сделано исключительно для того, чтобы в случае необходимости тот остался на свободе и мог тайно помогать своему Господину и для шпионской деятельности. Хант обладал потрясающим актëрским талантом и мог обвести вокруг пальца кого угодно. И это не считая того факта, что у него была очень сильная магия, а с помощью его воистину великолепного мозга создавались многие полезные артефакты и ритуалы для армии Тëмного Лорда, который очень берëг своего ценного слугу и держал его в тайне от врагов. И, судя по всему, способностями Хант-младший пошëл в Теодора, что не могло не радовать.

Юный школьник был довольно хорош, пусть и учился на Гриффиндоре. Также Авель Хант уже успел сильно заинтересовать проклятого Дамблдора, и лорд Волан-де-Морт совсем не хотел, чтобы тот успел заполучить его раньше. До этого Квирелл не мог справится с тем, чтобы хотя бы затащить мальчишку на отработку, но теперь Тëмный лорд всë исправит. Он уже назначил Ханту отработку, и осталось лишь дождаться еë начала... Теперь, когда он вернул часть своих сил, Волан-де-Морт был уверен, что без труда проникнит в голову Авеля и внушит ему нужные мысли. А там дело за малым...

Бросив нетерпеливый взгляд в сторону входной двери, Квирелл Волан-де-Морт прошествовал к теперь уже своему рабочему столу и опустился в кресло, любовно проводя руку по столешнице. Когда-то давно, много лет тому назад, он мечтал оказаться здесь, в этом кабинете, в должности профессора ЗОТИ. Мечты сбываются, не так ли?

Медленно тянулось время, которое Тëмный лорд коротал за проверкой домашнего задания, поражаясь тупости современных школьников. Раньше, когда он существовал на затылке Квирелла и был скрыт тюрбаном, ему не получалось рассмотреть то, что происходило вокруг и приходилось лишь слепо доверять словам своего носителя. Но теперь... теперь-то всë было совершено по-другому.

Когда пошëл восьмой час, Волан-де-Морт недовольно нахмурился. И где носит этого мальчишку? Вскочив на ноги, он подошёл к двери и выглянул наружу. Никого. Вот тогда-то Тëмный лорд начал злиться по-настоящему.

А когда на часах стукнуло восемь вечера... Волан-де-Морт уже был готов убивать. Что же... Авель Хант ещë поплатиться за своë неподчинение!

* * *

Авель громко чихнул, потирая нос. В настоящий момент он находился в своей комнате и занимался тем, что читал довольно интересную книгу, в которой рассказывалось о самых опасных артефактах, которые только существуют в магическом мире. Остаток дня мальчик планировал провести именно здесь, потому что ему совсем не хотелось случайно попасть на глаза Квиреллу или кому-то из преподавателей. Особенно, если учитывать тот факт, что он фактически в настоящий момент прогуливает отработку...

Гермиона была в курсе прогула, но ничуть не возражала, учитывая обстоятельства, и тоже сидела рядом, за столом, читая очередной талмуд. На этот раз это была пусть и толстая, но очень даже лëгкая книга, в которой рассказывалось о знаменитых волшебниках и их изобретениях. В ней также упоминалось и о Николасе Фламеле, что делало еë особенно ценной с точки зрения двух первокурсников.

Время пролетело быстро. Не успел Авель оглянуться, как приблизилось время отбоя, и Гермиона заторопилась в гостиную Гриффиндора. Распрощавшись с подругой, Хант закрыл за ней дверь и, широко зевнув, уселся на подоконник, накрывшись пледом. Темнело. Белый снег блестел в тусклом лунном свете. Хотелось горячего какао и чего-нибудь сладкого, но идти на кухню было лень. Да и быть пойманным после отбоя кем-то вроде Филча...

Из размышлений Авеля вырвал громкий стук в окно. Задрав голову вверх, он заметил своего ворона Корвуса, который, судя по всему, хотел попасть в помещение. К его лапке ленточкой был привязан конверт. Хант поспешил пошире распахнуть окно, чтобы впусть чёрную птицу, затем поспешно забрал письмо, положив его на стол. Корвус громко каркнул и взлетел на шкаф, где обычно проводил своё время.

На самом деле, ворон не требовал за собой много ухода. Да и, признаться честно, юный гриффиндорец вообще его очень редко видел. Корвус добывал себе пищу самостоятельно и бо́льшую часть времени проводил где-то на улице, возвращаясь в замок лишь ближе к вечеру. Хант не представлял каким образом ворон умудрялся выбираться из полностью закрытого помещения, но было ясно, что птица, подаренная Игнотум ещё вначале учебного года, была необычной.

Игнотум... Эта женщина (женщина ли?.) тоже частенько занимала мысли Ханта. Мальчик всё ещё не мог забыть свой сон (сон ли?), когда его ранил тритон, живущий в Чёрном озере. В тот раз он впервые превратился в неизвестное существо чёрного цвета с яркими фиолетовыми глазами. А немногим позже Авель узнал, что Игнотум имеет практически такую же внешность, что не могло не заставить мальчика задуматься. Кто же он такой на самом деле?

На самом деле, о превращениях человека в какое-либо другое существо даже в магическом мире было известно не так уж много — Авель как-то интересовался этой темой. Конечно, существовала анимагия, но в ней было множество ограничений. Например, анимагической формой могло быть исключительно неволшебное животное, для её получения нужно было много тренироваться, провести определённый ритуал или выпить предназначенное для этого зелье. Однако Авель точно не был анимагом.

Был ещё один вариант, который уже больше напоминал правду. У некоторых волшебников в предках числились магические существа по типу фейри, великанов, гоблинов, кентавров, русалок, вейл... Хант не представлял себе каким образом их кровь смешалась с человеческой, но знал, что их потомки также обладали некоторыми способностями своих праотцов. Но и в этом варианте имелся один изъян. Отец Авеля, Теодор Хант, не был волшебником. Конечно, была ещё и погибшая мать, о которой мальчику ничего не было известно... Хм... Впрочем, может она и была волшебницей? Но почему тогда отец ничего не знал? Или... Или он знал, но молчал? Но почему?!

Авель потёр виски, силясь унять внезапно проявившуюся мигрень. Ему совсем не нравилось направление своих же мыслей. Мальчику не хотелось даже думать о том, что его отец мог что-то скрывать от своего любимого и, впрочем, единственного сына. У Теодора Ханта просто не было причин для лжи! Или всё же были?..

Встряхнув головой, первокурсник решительно отставил настырно лезущие в его буйную голову сомнения и спрыгнул с подоконника. Утро вечера мудренее. Завтра на свежую голову он над всем хорошенько подумает... Хотя, завтра ему скорее всего будет немного не до этого. Ведь Авелю придётся разгребать последствия сегодняшнего прогула...

Громко зевнув, Хант до подбородка накрылся толстым зимним одеялом, поудобнее устроился в своей (нелетающей) постели и закрыл глаза, почти сразу же погружаясь в спокойный беспробудный сон. Со шкафа раздалось тихое недовольное карканье, которое почти сразу же затихло. О письме Авель благополучно позабыл.

* * *

— Мистер Хант! Будьте добры объясниться! — ледяным голосом приказала Макгонагалл. — Что это всё значит, молодой человек?!

Ожидания Авеля полностью оправдались. Никто и не собирался спускать ему пропущенную им отработку с рук. Квирелл нажаловался другим профессорам и теперь почти весь предюподавательский состав смотрел на Ханта с немым (или нет) укором. Почему почти весь, а не весь? Трелони, которая вела прорицания у старшекурсников, как всегда отсутствовала, как и некоторые другие преподаватели факультативов, Бинсу было на всех наплевать кроме его дражайших гоблинов, так любивших устраивать различные восстания на радость историкам, а лицо Снейпа было как всегда абсолютно непроницаемым.

Сейчас было время завтрака, поэтому в Большом зале присутствовало довольно много людей, которые жаждали хлеба и зрелищ. И Макгонагалл решила их любезно им предоставить, подойдя к тому месту, где Авель с Гермионой тихонько завтракали и обсуждали очередную прочитанную книгу, строя догадки о том, где они могут отыскать Фламеля. Естественно, практически все присутствующие школьники тут же обратили внимание на юных первокурсников, заставив Авеля на жалкие две секунды почувствовать себя не очень уютно. Но потом он взял себя в руки. Чего ему стыдиться? Его удерживают здесь насильно, и стыдиться того, что произошло, стоит Дамблдору и как раз таки Макгонагалл!

— Я считаю, что причина, по которой мне назначили отработку, не является весомым поводом для её назначения, — холодным голосом заявил Авель, спокойно намазывая масло на кусок хлеба. — И не собираюсь отбывать наказание просто так, профессор.

Макгонагалл побледнела — будто не от гнева, а от изумления: такой наглости в Большом зале не слышали уже много лет. Палочка в её руке едва заметно дрогнула, и на миг Авелю показалось, что сейчас последует заклинание, которое отшвырнёт его к стене так же, как он некогда швырнул Перси Уизли, и внутренне напрягся, но профессор Трансфигурации сдержалась.

— Мистер Хант, — произнесла она, и голос её стал тише, но оттого лишь страшнее, — вы осознаёте, что бросаете вызов не только преподавателю, но и самой структуре дисциплины в этой школе?

Авель пожал плечами, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном — вроде спора о том, какой джем вкуснее.

— Осознаю. И что с того? Если правила используют как крючок, чтобы затащить ученика в ловушку, то такие правила не стоят моего уважения. Я не собираюсь посещать незаслуженные отработки и точка.

— Мистер Хант! — воскликнула побагровевшая Макгонагалл, поджав губы. — Я не ожидала от вас такого! Я всегда знала, что вы далеко не самый дисциплинированный ученик, но это уже перебор! А вы, мисс Грейнджер! Почему вы не остановили своего друга? Я в вас разочарована. Похоже, мистер Хант влияет на вас весьма негативно.

Авель резко отложил нож, и тот глухо звякнул о тарелку. Он поднялся со скамьи — не порывисто, а нарочито спокойно.

— Не смейте обвинять Гермиону, — произнёс он ровно, но в голосе уже звенела сталь. — Она тут ни при чём. Впрочем, я и не считаю, что сделал что-то не так. Всё равно я оказался в этой школе не по своей прихоти, не так ли, профессор?

Макгонагалл громко скрипнула зубами, пытаясь удержать себя в руках. Авель холодно усмехнулся. Он терпеть не мог профессора Трансфигурации, ведь именно она была той, кто насильно притащил его в Хогвартс. Впрочем, иначе он бы не познакомился с Гермионой, но всё в итоге привело к тому, что он застрял в проклятом замке, а его отец сейчас не пойми где.

— Авель прав: отработка была назначена беспричинно, — подала голос Гермиона, скрестив руки на груди и глядя на Макгонагалл снизу вверх. — И я не позволю вам обвинять его или меня! Если уж на то пошло, я тоже не считаю справедливым, что Авеля вообще привезли в Хогвартс против его воли.

По Большому залу прокатилась волна шепотков. Никто почти ничего не знал о юном гриффиндорце и такая необычная информация весьма взволновала обожавших различные интересные сплетни школьников.

— Мисс Грейнджер, — голос профессора стал тихим, почти шипящим, отчего казался ещё страшнее, — вы забываетесь. В этой школе есть правила, и они существуют не для того, чтобы их оспаривали на каждом шагу. За дерзость и подстрекательство к нарушению дисциплины с Гриффиндора снимается пятьдесят баллов!

Зал на мгновение замер, а потом по рядам трёх из четырёх факультетов прокатился возмущённый гул. Кто-то из старшекурсников Гриффиндора вскочил на скамью и громко крикнул:

— Профессор Макгонагалл! За что вы наказываете всех? То что Хант не посещает отработки это только его проблемы, а не наши!

— Тишина! — рявкнула Макгонагалл, взмахнув палочкой. Шум тут же стих, будто кто-то накинул на зал тяжёлое одеяло. — И это ещё не всё. Мистер Хант, за грубое нарушение дисциплины, отказ от отработки и неподобающее поведение вы получаете месяц отработок — каждый вечер, без исключений.

Авель даже не вздрогнул. Он лишь криво усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Не буду.

— Что вы сказали? — переспросила Макгонагалл, будто не веря своим ушам.

— Я сказал, что не буду. Ни дня, ни часа. Вы можете снимать баллы, можете назначать отработки, но я не собираюсь играть в ваши игры. Мне всё равно.

В зале снова зашептались. Школьники смотрели на Авеля с смесью восхищения и ужаса: он бросал вызов самой строгой профессорше школы, и делал это с ледяным спокойствием.

— Мисс Грейнджер, вы свободны, — голос Макгонагалл стал стальным. Гермиона, явно не согласная с профессором, открыла было рот, но кто-то из старшекурсников просто увёл её в сторону. Никому не хотелось потерять ещё больше баллов. Многие гриффиндорцы уже смотрели на Авеля и Гермиону с обидой и злостью.

Авель проводил подругу взглядом, но тут же снова повернулся к профессору, будто ничего особенного не произошло.

— А вы, мистер Хант, проследуете со мной, — процедила Макгонагалл, резко взмахнув палочкой: из неё вырвалась тонкая серебристая нить и мягко обвила запястье Авеля, не причиняя боли, но давая ясно понять — сопротивляться бесполезно. — Прямо сейчас. К директору.

По залу прокатился шёпот. Кто‑то из старшекурсников присвистнул, кто‑то хихикнул, но большинство замерли, жадно впитывая каждую деталь. Авель же лишь слегка приподнял бровь, неосознанно подражая одному довольно известному в узких кругах профессору Зельеварения.

— К директору, значит, — спокойно повторил он, поднимаясь. Нить слегка натянулась, но он не дёрнулся. — Что ж, раз уж так хочется устроить представление, давайте доведём его до конца.

Макгонагалл повела его по коридорам, и шаги их гулко отдавались в тишине, нарушаемой лишь редким скрипом половиц. Авель шёл ровно, не торопясь, будто это была не дорога к наказанию, а обычная прогулка после уроков.

Кабинет директора встретил их мягким светом факелов, отбрасывающим длинные тени, запахом старых книг и неприятным жужжанием, гудением и стуком самых разных артефактов на полочках застеклённых стеллажей. Дамблдор сидел за своим массивным столом, сложив руки перед собой, и смотрел на вошедших с тем самым выражением лица, которое сам Авель так ненавидел и которое у самого старика явно означало что-то вроде «я всё вижу, но пока молчу». Рядом с ним уже собралось несколько профессоров, а конкретно Снейп, Стебль, Флитвик, Квирелл и Синистра. В общем, почти все профессора первокурсников. Не было только Бинса и Трюк. Хант мысленно улыбнулся. Он и представить не мог, как профессора будут разруливать данную ситуацию. Насколько он знал, другие ученики страшно боялись быть исключёнными, но вот в его случае такое бы не прокатило. Он был бы только рад, если бы его выгнали из Хогвартса!

— Я привела мистера Ханта, Альбус, — прохладным тоном произнесла Макгонагалл, подталкивая Авеля в сторону директора. — Так продолжаться просто не может! Мы готовы были закрыть глаза на его поведение на уроках, но открытое неповиновение терпеть уже просто нет сил!

Дамблдор медленно приподнял брови, будто в лёгком удивлении, но в его глазах мелькнуло что-то ещё — не то любопытство, не то холодная расчётливость.

— Садитесь, мистер Хант, — спокойно произнёс он, лёгким движением руки указав на стул напротив себя. Нить, стягивавшая запястье Авеля, тут же растаяла серебристой дымкой, словно её и не было.

Авель не спешил. Он окинул взглядом собравшихся профессоров — каждый из них смотрел на него по-своему: Снейп с привычной ледяной отстранённостью, Стебль с искренним возмущением, Флитвик с едва заметной тревогой, Синистра — будто пыталась прочесть в его лице какую-то скрытую тайну. А Квирелл… Квирелл стоял прямо, но избегал смотреть на него и вообще вёл себя предельно тихо. Складывалось ощущение, что ему не очень комфортно находиться здесь, в компании директора и других профессоров. Странно.

— Мой мальчик... Вы понимаете, что своим поведением лишаете Гриффиндор шансов на Кубок школы? — голос Дамблдора звучал обманчиво мягко, но в его голубых глазах за очками-половинками не было ни капли тепла. Только холодный, оценивающий расчёт человека, смотрящего не на ребёнка, а на сложную шахматную фигуру.

— Прекрасно понимаю, — ровно ответил Авель. — И мне абсолютно всё равно. Я отказываюсь посещать любые отработки.

— Тогда нам придётся вас исключить, мистер Хант! — строго заявила Стебль, которая не очень-то любила Авеля после инцидента с дьявольскими силками. Макгонагалл, как и Синистра, согласно закивала, а вот Снейп. Флитвик и отчего-то Квирелл соглашаться не спешили.

— Исключайте! — широко улыбнулся Хант, пожав плечами. — На здоровье!

— Ну, что вы, Помона, не стоит прибегать к таким... радикальным методам. Думаю, что можно ограничиться отстранением от занятий на неделю. Я сам поговорю с мальчиком, и гарантирую, что больше такого не повторится, — ожидаемо вмешался Дамблдор, вызвав у Авеля лёгкую вспышку раздражения. Почему лёгкую? А потому что другого от ненавистного старика нельзя было и ожидать. — Все согласны?

После недолгого раздумья все профессора согласились с Дамблдором. Кто-то неохотно, а кто-то даже с неким подобием облегчения.

— Замечательно! — хлопнул в ладоши директор. Авель был с ним не согласен. Не было ничего замечательного в том, что его так и не исключили. — А теперь, коллеги, не могли бы вы оставить нас с Авелем наедине?

Хант шумно вздохнул сквозь плотно сжатые зубы. Судя по выражению лица Дамблдора их «беседа» не предвещала ровным счётом ничего хорошего. И когда все преподаватели по очереди попрощались с директором и покинули кабинет, мальчик крепко сжал кулаки и приготовился к трудному разговору, в котором ему потребуется одержать победу любой ценой.

От Беты:

Проверено! И это только на первом курсе Авель так перечит, что же будет дальше... Спасибо за прочтение! ( ˘ ³˘)♥︎