Исправление и наказание (гет)

Мейстер Воллен не считал себя храбрым человеком, но всё старался в меру своих способностей исполнять свой долг. За двадцать лет жизни в замке Рисвелл он вылечил немало сломанных носов и вывихнутых лодыжек. Воллен искренне горевал, когда его умений не хватало на то, чтобы отсрочить встречу с Неведомым.

Мейстер Воллен не считал себя храбрым человеком, а потому, когда замок занял Рамси, он без возражений принял новое командование. Да и о чём тут говорить! Мейстер верно служит действительному хозяину замка, а не мёртвому. И всё же совесть не спала в разуме Воллена. Ему решительно не нравилось то, что вопреки всем человеческим законам в замке жестоко пытают пленных. Хуже зверей, честное слово.

Мейстер заранее припрятал в своём подполе немного макового молока и некоторые травы, хорошо снимающие воспаление. Если вторыми ему позволялось лечить, чтобы пленные продержались подольше, то про маковое молоко даже не спрашивали. Спустя неделю после прибытия Рамси из прежних обитателей замка в живых остался только старый мейстер. Он не понимал. Он решительно не мог понять, зачем нужно было убивать всех. Ну, припрятал кузнец несколько копий, чтобы в случае чего можно было отбиться, но Рамси решил, что против него готовится настоящее восстание. Лишь Воллен выжил, а кому ещё лечить раны мясников?

Тем жальче было мейстеру привезённую с Севера девушку, которую нещадно били, стегали, сдирали с пальцев кожу. Воллен лечил её, ибо Рамси приказал держать её живой. Ходили слухи, что именно эта девушка оживила лорда Старка, да ещё и обладает какой-то сильной магией. Воллен сперва отнёсся к этому утверждению весьма скептически, но со временем немного засомневался. Раны на девушке затягивались намного быстрее, чем обычно, да и говорила она нечто непонятное Рамси, но не лишённое смысла для мейстера. Действительно, существовала теория, что все земные пути закруглены, смыкаясь в единый шар. Девушка кричала об этом, да и о многом другом, что обсуждалось в кабинетах архимейстеров. Но не из-за возможных чудес Воллен прокрадывался в темницу, чтобы дать ей маковое молоко, а из жалости. Он не мог взять в руки меч и освободить пленную, не мог сбежать из замка, но мог следовать голосу совести, который настойчиво говорил, что не должно пытать пленных.

Теперь же Воллен стоял у двери и молча наблюдал за тем, как раздеваются воины Рамси. Мейстер знал, что Рамси уже вышел, а потому мог позволить себе выдать свои чувства. Он посмотрел на окровавленное тело на кресте и пытался сообразить, как же помочь пленной. Может, отдать ей всё маковое молоко, чтобы покончить с её страданиями? Внезапно она подняла вверх голову, жалобно хрустнули суставы в вывернутых плечах.

«Свали! Вон из комнаты! Вали отсюда!» ‒ где-то в разуме Воллена прозвучал истошный крик, а девушка смотрела на него.

Мейстер тяжело опёрся на свою клюку. Он испугался не того, что кто-то передал ему свою мысль, а того, что звучало дальше.

‒ Сколько секунд в вечности? ‒ хрипло сказала девушка, но её голос словно бы пронизывал каждый камень в комнате.

Мейстер отступил к двери. Шаг, ещё шаг. Он вышел и захлопнул за собой дверь.

‒ Есть гора из чистого алмаза, а чтобы обойти её нужен час, а чтобы взойти ‒ ещё час…

Мейстер захромал по лестнице, ведущей во внутренний двор. Пришлось отбросить в сторону трость, ибо одной рукой нужно опираться на перила, а другой ‒ зажимать хотя бы одно ухо. Казалось, что от этого голоса можно оглохнуть, но Воллен заметил, что другим ещё хуже. Во дворе воины катались по земле, прижимая руки к голове.

‒ Каждые сто лет прилетает маленькая птичка и точит клюв об алмазную гору…

Воллен осознал, что вся южная стена гудит от этих звуков. Он поспешил пересечь двор, обходя стороной вопящих гвардейцев.

‒ Когда птичка сточит свой клюв, тогда и пройдёт первая секунда вечности! ГРИФФИНДОР!!!

Мейстер едва успел завернуть к своей комнате, как раздался оглушительный грохот, порождённый камнями, в которые превратилась вся южная сторона замка. Воллен с ужасом оглянулся на башню. Её больше не было.

Звук прекратился. Во двор из своих покоев выбежал Рамси и проорал, что на них напали. Мейстер доковылял до своей комнаты и крепко запер дверь. Снаружи уже слышались громкие крики и звон стали. Мейстер осторожно подошёл к окну.

С трёх сторон в замок Рисвелл направлялись вооружённые люди. Во дворе воины с гербом Амберов вместе с бойцами, одетыми в шкуры, уже начали биться с пришедшими в себя Болтонами. Мейстер прищурился. Определённо, он узнал Большого Джона Амбера.

Груду камней, что ещё недавно была стеной, пересекали люди с гербом Старков. Впереди шёл воин, в котором мейстер опознал давно покойного Эддарда Старка. Но не это привлекло внимание Воллена. Там, за развалинами, за грудой камней, краснело на снегу тело. Чтобы увидеть его, нужно было взобраться повыше, но никому сейчас не было до этого дела. Мейстер вздохнул. Его зоркие глаза различили и остатки креста у тела.

Воллен не стал терять времени. Он наклонился, вынул дощечку из пола. Там лежали льняные бинты, крепкий противовоспалительный настой в горшочке и последняя порция макового молока. Мейстер тяжело разогнулся, положил всё это в небольшую наплечную сумку, а затем подошёл к двери.

«Если пройти по стеночке, то меня могут и не заметить. Этим воякам и дела нет до израненных пленников, а мейстеров обычно не трогают», ‒ попытался убедить себя Воллен, но не слишком успешно.

Он всё ещё стоял, не шелохнувшись.

«Рамси убил всех в замке, кроме тебя, трус. Как бы быстро не затягивались раны на теле колдуньи, но ей явно нужна помощь. Да, быть может, она мертва, но ты мейстер. Ты должен помогать больным», ‒ сказал себе Воллен и положил руку на ручку двери.

«Не во время бойни! Там одичалые, прирежут и не заметят. А та девчонка выпала из высокой башни. Там уже некого спасать. Посиди здесь, пережди битву. Старку наверняка понадобится мейстер», ‒ произнёс ехидный голос где-то внутри.

Воллен тряхнул головой и откинул назад седую гриву волос.

‒ Я ‒ мейстер замка Рисвелл! ‒ гордо произнёс он и вышел из своей относительно безопасной комнаты.

Воллен вполне успешно открыл и закрыл дверь. Его не убили ‒ хорошее начало. Он вжался в стенку, стараясь с ней слиться. Медленно, шаг за шагом Воллен приближался к развалинам башни. Его взору открылась бойня, но он старался не обращать на неё внимания. Сейчас мейстер нужен в другом месте, но всё же, когда с Рамси схватился золотоволосый воин, Воллен вздрогнул.

Шаг. Ещё шаг. Воллен наступил на чьё-то тело, чуть не упав. Рамси тем временем уже нанёс удар своему противнику в голень. Воин припал на колено, но бастард не успел добить его. Сзади на него бросился рыжебородый огромный одичалый, крича:

‒ ЗА МАНСА!

Что было дальше, мейстер не увидел, так как путь ему преградил… медведь.

‒ Пожалуйста! ‒ пробормотал Воллен, ни на что особо не надеясь.

‒ Это мастер, Варамир! Мы не трогаем мастеров! Так Старк велел! ‒ раздался окрик одного из одичалых, исковерковавшего звание Воллена.

Медведь ткнулся ему в горло своей зубастой мордой, но не разорвал его, лишь прикусив цепь, а затем отвернулся и направился в бой. Мейстер со всех ног бросился из замка. Он и не думал, что может бежать, но, оказывается, для этого открытия понадобился всего лишь медведь.

Воллен бежал недолго. В неясном свете луны он заметил ту самую фигурку, раскинувшуюся в снегу. Мейстер со вздохом опустился на колени и начал вытаскивать бинты, понимая, что скорее всего зря.

Девушка едва дышала, старые раны открылись, изодранное платье не защищало от холода. Мейстер снял с себя серую накидку и прикрыл её, а затем достал горшочек с противовоспалительным. Нет ни кипятка, ни ровной доски, но Воллен знал, что нужно сделать хоть что-то.

* * *

Марк Пайпер мог с уверенностью утверждать, что видел в жизни многое. Он воевал с Королём Севера, был на Красной свадьбе, маялся в темнице Фреев. Теперь же Марк встал плечом к плечу с Эддардом Старком, поддерживая его во всех начинаниях. Замок Розовая Дева послал сперва требование вернуться, но позже, после победы Таргариена в Штормовом Пределе и Королевской Гавани, отец настоятельно рекомендовал Марку держаться подальше от юга.

И Пайпер шёл за Старком по своей воле. Он был уверен, что здесь, в этих заснеженных землях он может принести куда больше пользы, чем дома. Не было в нём того молодцеватого воодушевления, что Марк испытывал, находясь рядом с Молодым Волком, но появилось чувство, что он бьётся не за свободу от жестоких тиранов, а за нечто большее. За саму Жизнь, быть может? Марк просто знал, что ему, несмотря ни на что, хорошо на Севере.

В некоторый ужас повергла та правда, которая открылась на Стене. Нет, Марка там не было, но кто только не обсудил новость о том, что неопалимый Джон Сноу на самом деле не бастард, а законный наследник Железного Трона. Самое удивительное, что та ложь нисколько не отвернула от лорда Старка его союзников. Не поверили? Впрочем, проблем у Севера хватало и без этого, но сегодня покончено хотя бы с Болтонами.

Марк наложил толстый жгут на ногу и уселся, обозревая остатки замка Рисвеллов. Да уж, жаль, что сегодня он больше не помощник лорду Старку. Если бы не Тормунд, то Марк не выжил бы вовсе, но с одичалым он ещё успеет расплатиться.

‒ Помогите, пожалуйста! ‒ раздался громкий дребезжащий голос.

Все во дворе оглянулись на мейстера в окровавленной рубашке.

‒ Если вы закончили убивать, то помогите мне, пожалуйста. Там, за пределами замка, лежит израненная девушка. Я перевязал её раны, но ей срочно нужно в тепло. Нужен кипяток и ровная поверхность. Помогите мне дотащить её до моей комнаты…

Мейстер явно дрожал от страха, но говорил уверенно. Марк постепенно понял смысл его слов, но Эддард Старк уже вмешался. Он приказал Большому Джону следовать за ним и мейстером.

Амберы помчались к мейстеру, прихватив свои длинные щиты. Медведь Варамира низко зарычал и со всех лап бросился за пределы замка.

Пусть у Марка и была перебита нога, но и он не желал оставаться в стороне. Взяв у одного из павших Болтонов копьё, Пайпер тяжело захромал по двору. Идти было больно, но нужно. Все уже поняли, о ком говорил мейстер.

Марк сильно отстал. Его не особо занимал вопрос, как Гермиона Грейнджер смогла разрушить половину замка, его больше интересовало то, что сам факт взрыва говорил о том, что колдунья жива. Он же обещал быть ей другом, а друзей не бросают в беде.

Марк с трудом пересёк развалины башен. До него донеслась отборная ругань и проклятия, перемежающиеся командами мейстера. Марк не дошёл до этой разношёрстной толпы, столкнувшись нос к носу с лордом Старком.

‒ Это она, милорд? ‒ спросил Марк, но осёкся.

Лорд Старк словно бы и не слышал его. Он смотрел на замок Рисвелл таким взглядом, что, казалось, готов снести его до основания.

‒ Нед! Марк!‒ окликнул их Большой Джон Амбер.

Лорд Старк не шелохнулся и не взглянул на подошедшего друга. Джон же похлопал Марка по плечу.

‒ Не советую смотреть, ‒ тихо сказал он.

‒ Ты о чём? ‒ Марк уже готов был сорваться с места.

Но ответил лорд Старк.

‒ Рисвеллы были вассалами Болтонов, ‒ отстранённо сказал он, не отрывая взор от замка. ‒ Ни тех, ни других больше нет. Лорд Амбер, полагаю, что мы сможем сопроводить тело Гермионы Грейнджер до Винтерфелла. У здешнего мейстера мало возможностей залечить её раны. Мои люди и люди Тормунда же останутся здесь.

«Тело» Но ведь тело не нужно лечить?

‒ Стой на месте, мальчик! ‒ Большой Джон крепко удерживал Марка. ‒ Нед, зачем ты хочешь оставить людей в этой развалине?

Лорд Старк всё стоял, отвернувшись. Лицо его было спокойным, но Марк уже знал, сколь обманчива эта маска.

‒ Это ненадолго, Джон. Они останутся лишь затем, чтобы разрушить это пекло до основания. Не останется ни камня, ни щепки, только прах. Так будет с домом каждого человека на Севере, кто посмеет вспомнить о традициях мясников. Я сказал.

И Марк ощутил, что это слово, если им суждено выжить в грядущих битвах, Старки будут выполнять безукоснительно.

Мимо прошли Амберы с носилками из щитов. Они медленно несли свою ношу, стараясь смотреть себе по ноги. А Марк Пайпер, видевший немало жестоких ран, громко вскрикнул, бросив взгляд на окровавленное тело.

* * *

Всё болело. Даже корни волос, хотя это невозможно.

Гермиона попыталась было открыть глаза, но на одном явно красовалась повязка. Второй же различил в неясном мареве склонившуюся над ней рыжеволосую фигуру.

‒ Джин? ‒ Гермиона не узнала собственный голос.

Точно, ей же несколько зубов выбили.

‒ Джин? ‒ повторила она.

«Надеюсь, что я в Мунго и мне уже вырастили пальцы», ‒ подумала Гермиона, а затем вновь отключилась.