Кролик среди волков (гет)

Выбранная для дебатов студия оказалась большим зданием, и люди вокруг нее стали собираться задолго до начала мероприятия.

Некоторые несли с собой плакаты, осуждающие участие во всём этом Белого Клыка. "Белый Клык — зло" и "Скажем 'нет' террористам" соседствовали с куда более откровенными "Фавны, валите домой" и "Вейл для людей". Хотя бы часть из них делала вид, что не любила Белый Клык именно за его прошлые преступления, но остальные спокойно демонстрировали свой расизм, то ли не понимая этого, то ли ничуть не беспокоясь о возможной реакции окружающих.

Впрочем, имелись здесь и другие люди — самые обычные жители Вейла. Они не несли никаких плакатов и просто оскорбляли протестующих, не желая позволять "крикливому меньшинству" определять то, как будет выглядеть со стороны всё население города.

"Как хорошо, что у нас в Анселе этого нет. Хотя фавнов я там тоже почему-то не припоминаю".

И Жон не мог сказать, из-за чего так получилось: то ли они изначально туда не захотели ехать, то ли их оттуда успели вытеснить. Это, конечно, не могло не беспокоить, но в данный момент у него имелись и более серьезные заботы.

Посильнее натянув на лицо капюшон серой толстовки, он зашел в переулок сбоку от здания студии — подальше от толпы — и отправил сообщение со свитка. Пусть его сюда и пригласили, Жон оставался разыскиваемым преступником и не думал, что сумел бы просто воспользоваться главным входом.

Через пару минут ожидания боковая дверь открылась, и из нее выглянула Лиза Лавендер. Заметив Жона, она возбужденно ухмыльнулась, невольно заставив его нахмуриться.

— Ты здесь! Как раз вовремя. Я опасалась, что ты опоздаешь, — сказала Лиза, затащив Жона внутрь и заперев дверь. — Ты же, надеюсь, не собираешься участвовать в дебатах в этом? Толстовка и жилетка?

— Под ними у меня есть одежда получше.

— Отлично.

Она торопливо повела его по хорошо освещенному коридору к короткому лестничному пролету.

— Это будет важный момент и для тебя, и для Белого Клыка, — нарушила молчание Лиза. — Люди поколениями станут о нем вспоминать. Если, конечно, всё закончится благополучно. Тебе необходимо победить, а для этого ты должен выглядеть просто идеально.

Раньше Жон не обращал особого внимания на используемые ей формулировки, но предупреждения Адама сделали свое дело. Лиза говорила именно о нем. В единственном числе. Она не ассоциировала себя с их делом. Никакого "мы" для нее никогда не существовало.

К тому же провала всей затеи Лиза не боялась. Да и чего было опасаться, раз уж ее карьере абсолютно ничего не грозило вне зависимости от результата? Даже если Жон потерпит сокрушительное поражение, а Белый Клык утратит любые шансы на легализацию, Лиза получит свою громкую историю.

Он вообще не понимал, почему ожидал чего-то иного. Ее ведь изначально интересовали именно громкие истории, а вовсе не успех Белого Клыка.

— Сюда, — сказала Лиза, открывая перед ним дверь с золотой звездой и собственным именем на табличке.

Внутри обнаружилась гримерка, причем не самая опрятная. На металлической раме возле стены висели различные костюмы и платья, а что-то из одежды валялось прямо на полу возле ростового зеркала. На столике неподалеку располагалось такое количество косметики, что, пожалуй, не сумели бы собрать из своих запасов и все сестры Жона вместе взятые.

Лиза усадила его на стул перед зеркалом, стянула с головы капюшон и провела пальцами по волосам.

— Сейчас быстренько приведем тебя в порядок, — произнесла она, тут же взяв кисточку и что-то вроде пудреницы. — Поверь мне, ты будешь выглядеть совершенно фантастически.

— Это действительно необходимо?

— Конечно.

Кисточка прошлась по щекам Жона, подняв облачко пудры, которое угодило ему в глаза. Лиза тихо мурлыкала себе под нос незамысловатую мелодию, продолжая свою работу.

— Все мужчины на телевидении используют грим, — пояснила она. — Потому что камеры и яркий свет подчеркивают малейшие изъяны. Ты хоть знаешь, сколько преимуществ дает красота? Симпатичные парни получают обвинительные приговоры в суде втрое реже, чем их менее везучие собратья, а красивые женщины вдвое чаще устраиваются на высокооплачиваемые должности или добиваются повышения по службе.

— Неправильно всё это, — проворчал Жон.

— Несомненно, — ни на секунду не отрываясь от своего занятия, согласилась с ним Лиза. — Но так уж устроен наш мир. У многих людей замечательные голоса, но девяносто процентов известных певцов и певиц стали таковыми из-за внешности. Девочкам приходится делать упор на сексуализацию в своих музыкальных клипах, чтобы их хоть кто-то посмотрел. Здесь происходит то же самое: чем лучше выглядишь, тем больше людей тебя поддержит. А от уродливой внешности они отвернутся, даже не став ничего слушать.

Это был крайне циничный взгляд на жизнь, но оспорить его Жон не мог. В школе самыми популярными были как раз красивые девочки и симпатичные мальчики, да и среди актеров внешность среднестатистического человека практически не встречалась.

Даже он сам легко сумел бы найти оправдание какому-нибудь обаятельному злодею. В сети хватало тупых комментариев к историям об изнасилованиях, где люди утверждали, что с такой внешностью преступнику никакое изнасилование не требовалось, а потому он наверняка был невиновен.

Менее привлекательным подозреваемым доставалось по полной программе. Мир вообще оказался ужасным местом, и то, что притеснения фавнов были всего лишь верхушкой айсберга, Жон начал понимать совсем недавно.

Лиза еще немного поработала с кисточкой, пока он молча сидел с закрытыми глазами, попудрила ему щеки, подровняла брови, сделала подводку и зафиксировала прическу при помощи лака. Процесс не был быстрым, но действовала она уверенно. Вероятно, внешность и умение ее поддерживать в их профессии считались одними из самых важных качеств, без достаточно высокого уровня которых сюда вообще никого не принимали.

— Готово, — сказала Лиза. — Как тебе?

Жон открыл глаза, и через мгновение они округлились.

Из зеркало на него смотрел незнакомый мужчина — настоящий красавец — с идеальной кожей, четко очерченными скулами и острым взглядом. Волосы оказались зачесаны назад, немного приподняты и едва ли не жили своей жизнью. Глаз не цеплялся ни за один изъян. Лицо было словно высечено из куска мрамора, причем и по виду, и по его собственным ощущениям. Он чувствовал себя так, будто носил маску.

В зеркале перед ним находился не Жон Арк, а его идеализированная версия.

— С помощью грима можно настолько сильно изменить человека?..

— В том-то и весь смысл. Люди говорят, что нужно "подчеркнуть естественную красоту", но каждая женщина знает, что это полная ерунда. Необходимо добиться идеала, — ухмыльнулась Лиза, чье отражение Жон тоже видел в зеркале. — Жизненно важно вписаться в те требования, которые общество к нам предъявляет. Улыбаться и быть красивой. Быть желанной.

— Лиза, нам надо поговорить.

— Не сейчас, — покачала она головой, посмотрев на мигнувшую лампу. — Это сигнал. Заканчиваем приготовления. Всё будет просто замечательно. Величайший момент в моей карьере. Ну, и в твоей тоже. Легализация всего, над чем ты так упорно трудился. Постарайся победить. Я не смогу слишком явно тебе помогать. Мне необходимо выглядеть беспристрастной.

С одной стороны, она была права, а с другой — оставляла себе свободу для маневра. Но Жон ее понимал, как, впрочем, и то, что грим оказался последней помощью со стороны Лизы на сегодняшний вечер. Дальше ему придется действовать исключительно своими силами.

К счастью, он хорошо подготовился.

Пусть методы Трифы и выглядели крайне сомнительно, а Юма в подгузнике еще долго будет сниться в кошмарах, это позволило выработать своеобразный иммунитет к чужому давлению.

Осталось только поучаствовать в дебатах и ничего не испортить...

* * *

— Добрый вечер и добро пожаловать! — громко объявила Лиза, глядя в объектив одной из камер.

Еще здесь присутствовала пара сотен зрителей, к части которых она, находясь в центре ярко освещенного пространства, сидела тем или иным боком.

— Сегодня у нас особенная передача — дебаты в прямом эфире. Но между кем? Не между обычными политиками, желающими заручиться вашей поддержкой на предстоящих выборах, леди и джентльмены. Нет. Сегодня к нам придут особенные гости, чтобы обсудить недавние события, случившиеся в Вейле. В их числе можно назвать совершенные Белым Клыком ради поддержания закона и порядка вылазки, сотрудничество Академии Бикон с террористической организацией, военная операция Атласа на улицах Вейла, Фестиваль Вайтела и не только.

Повернувшись к ним, Лиза добавила:

— И я в совершенно произвольном порядке представлю наших гостей: Жон Арк, лидер отделения Белого Клыка в Вейле.

Он поднял руку в знак приветствия. Зрители ответили вежливыми аплодисментами, причем далеко не все.

— Джеймс Айронвуд, генерал армии Атласа.

Аплодисменты повторились, и снова нашлись те, кто отказался хлопать. Вероятно, отношение к Айронвуду в Вейле было ничуть не лучше, чем к Жону. А еще он испытывал горячую благодарность к Лизе за то, что места "по соседству" располагались довольно далеко друг от друга, а не на расстоянии вытянутой руки.

— От нашего города выступает мэр и глава Совета Вейла Эндрю Копперсмит.

Им оказался пожилой человек с седыми волосами, которые еще сохраняли капельку черного цвета по бокам, морщинистым лицом и милой улыбкой. Той самой улыбкой, что славились политики.

Он помахал зрителям, и те ответили громкими, но напрочь формальными аплодисментами. Его никто не ненавидел, но, похоже, и не особенно любил.

— И наконец, от Академии Бикон к нам пришла Руби Роуз — лидер команды RWBY и самая юная студентка за последние сорок лет.

Маленькая девочка очаровательно покраснела и смущенно подняла руку, так что Жон едва не растаял от умиления. Да и не только он. Большинство зрителей испытали точно такие же чувства, активно хлопая в ладоши.

"Руби опасна".

Директор Озпин сумел превратить ее "милоту" в настоящее оружие. Столь очаровательную девочку никто не станет мучить неудобными вопросами, и даже самый прожженный политик сдаст назад, увидев у нее на глазах слезы.

Сцена представляла собой окруженную камерами приподнятую платформу, фоном для которой служил вид Вейла. Не настоящий, разумеется, а просто напечатанная на каком-то похожем на картон материале декорация. Для телезрителей ее, как полагал Жон, заменяли чем-то более реальным, снятым из окна той же студии.

Здесь располагалось пять плюшевых кресел нейтрально-синего цвета — по одному для каждого гостя и Лизы. Рядом с креслами стояли столики, а на них находились бутылки с минеральной водой и оторванными этикетками. Видимо, за рекламу компания-производитель не заплатила.

Трифа заранее предупредила Жона, чтобы воды он пил поменьше, дабы не выглядеть излишне нервным и не хотеть потом отлучиться в туалет.

Поскольку никто не спешил наполнять стаканы, он тоже спокойно сидел, положив руки на колени и улыбаясь зрителям. А вот о десятках или, быть может, даже сотнях тысяч телезрителей, что смотрели сейчас прямой эфир, Жон пытался забыть, чтобы не так сильно волноваться. Как и о всех, кто потом увидит эту передачу в записи. Каждом фавне Ремнанта, например, которые надеялись, что он сумеет добиться для них улучшения условий жизни без применения насилия.

— И наша основная тема на сегодня касается Белого Клыка, — произнесла Лиза. — Жестокие террористы, опасные экстремисты, борцы за свободу, а также те, кто очищают наши улицы от еще более опасных преступников и бизнесменов, применяющих весьма сомнительные методы. С переходом отделения Вейла под командование Жона Арка подход местных сил Белого Клыка изменился. Некоторые утверждают, что изменился он к лучшему, другие же подозревают уловку, призванную позволить организации заручиться поддержкой общества. Мистер Арк, что вы можете сказать нам на этот счет?

Пусть Жон и понимал, что на нем был закреплен небольшой микрофон, подключенный проводом к висящей на поясе коробочке, всё же не удержался и подался немного вперед, стараясь говорить как можно спокойнее:

— Я бы сказал, что первым делом после обретения власти выбрал этот путь и менять его на что-либо другое не собираюсь.

— Смелое заявление, — проворчал Айронвуд. — Но вы — террористы, и слово Белого Клыка ничего не стоит.

— Генерал выразил интересную точку зрения, — вмешалась довольная Лиза. — Белый Клык считается террористической организацией с не самой хорошей репутацией. Почему люди должны верить вашим словам?

— Люди ничего не должны и в особенности — верить, — ответил ей Жон. — Действия говорят громче любых слов. Мы упорно трудимся над тем, чтобы помочь и людям, и фавнам. Я прошу лишь непредвзято взглянуть на наши действия и дать свою оценку. Потому что если меня будут судить за чужие поступки, то чем это лучше ненависти ко всем фавнам за преступления нескольких?

Зрители стали перешептываться, и некоторые даже похлопали в ладоши. Жон понятия не имел, чем это было вызвано: то ли искренним желанием его поддержать, то ли какой-нибудь невидимой для участников дебатов надписью "Аплодисменты".

— Действия говорят громче любых слов, — повторила за ним Лиза. — Это открывает интересные перспективы для Вейла, не так ли, мэр Копперсмит? Белый Клык сумел выявить несколько случаев коррупции и преступной деятельности в нашем городе, которые оставались незамеченными соответствующими службами. Данный факт сложно отрицать. Вы можете как-нибудь его прокомментировать?

Мэр улыбнулся, совсем не выглядя так, будто поднятая тема ему хоть чем-то не нравилась.

— Я бы сказал, что даже у самых прекрасных драгоценных камней имеются изъяны. Совет вынужден решать сотни вопросов каждый день, и случается так, что одна или две проблемы ускользают от нашего внимания. Понимаю, что люди жаждут восстановления справедливости, но я бы поставил вопрос несколько иначе: почему они не обратились к властям? У нас есть замечательная полиция, и я точно знаю, что комиссары крайне ответственно относятся к своим обязанностям. Меньше всего Вейлу нужны безудержные линчеватели.

— Отличный аргумент, мэр Копперсмит, — кивнула Лиза. — Вы считаете себя "безудержным линчевателем", мистер Арк? Верите ли в свое право вершить правосудие в Вейле?

— Я бы не назвал это "правом", — осторожно произнес Жон, ощущая в ее словах потенциальную ловушку. — Скорее уж "необходимостью", потому что те преступления, что привлекли мое внимание, слишком долго не встречали реакции властей. Да, Совет Вейла занят, и я их ни в чем не виню. Но многие бизнесмены с сомнительными методами прячутся за буквой закона, и у полиции по отношению к ним попросту связаны руки. Любое обращение к властям для фавна — это слово против слова. Правоохранительным органам нужны более веские доказательства, а для них требуется получить ордера и пробиться через армию юристов. Нам ничего подобного не нужно. Мы добываем доказательства и публикуем их, а наказание виновных оставляем как раз на усмотрение официальных властей.

— Оставляете, как же, — буркнул Айронвуд. — Вы казните пленных!

Перешептывания зрителей стали гораздо громче. Лизе даже пришлось жестом попросить их вести себя потише, но пройти мимо такой сочной детали она, конечно же, не смогла.

— Полагаю, никто не отрицает, что Белый Клык в прошлом совершал ужасные преступления. Вы осуждаете подобные действия, мистер Арк?

— Я... Да, — ответил Жон, отлично зная, что любви радикальной части организации ему это не принесет. — В Белом Клыке существует множество мнений о том, как необходимо действовать, особенно на глобальном уровне. Некоторые из них рождены гневом на притеснения, избиения, порабощение и даже клеймение. Такие члены готовы творить то, что лично мне кажется отвратительным. Но я подобные поступки не совершал, и отделение Белого Клыка в Вейле никогда к ним не прибегнет.

— Я напомню, что изначальный вопрос был о праве брать закон в свои руки, — вмешался мэр Копперсмит. — Если бы мистер Арк работал совместно с властями, мы бы избежали столь неприятной ситуации.

— Но я ведь так и делаю, — возразил ему Жон. — Работаю совместно с Биконом.

Генерал Айронвуд и мэр Копперсмит нахмурились.

— С этим сложно поспорить, — поспешила вцепиться в новую тему Лиза. — Мэр Копперсмит, каково ваше мнение насчет того, что Академия Бикон сотрудничает и даже проводит совместные операции с террористической организацией?

— Ну... Такой подход довольно далек от идеала, — уже куда менее уверенно сказал тот.

Причины для колебаний у мэра имелись весьма серьезные. Бикон, даже если забыть о целой куче сильных и популярных среди населения личностей, означал Охотников, их друзей и членов семей — то есть немалое количество голосов, с которым он мог бы попрощаться в случае оскорбления в адрес школы. Идущий сейчас Фестиваль Вайтела всё это лишь дополнительно усугублял.

— Мы доверяем директору Озпину и его подчиненным, — продолжил мэр Копперсмит. — И они наше доверие раз за разом оправдывают. Но я вынужден признать, что их сотрудничество с Белым Клыком подрывает веру населения в правительство и серьезно усложняет жизнь правоохранительных органов.

— Правда? — улыбнулась Лиза. — А что на этот счет можете сказать вы, мисс Роуз? Тоже считаете, что действия вашей команды вредят городу и его жителям?

Руби вздрогнула, когда всеобщее внимание сфокусировалось на ней, и попыталась вжаться в кресло, став выглядеть еще меньше, особенно на фоне довольно крупных Жона с Айронвудом.

— Эм... Я... Ну... — прошептала она, и ее тихий голос, подхваченный микрофоном, услышали сотни тысяч человек. — М-мы хотим просто помогать людям и фавнам. Защищать их. Всех. К-когда мы слышим об ужасах, к-которые творятся в разных местах, то не можем бездействовать. Извините, если я к-кого-то обидела...

Свою фразу она закончила, глядя на мэра Копперсмита, и тот внезапно осознал, что его карьера вот-вот грозила "налететь на рифы".

— Нет-нет-нет, моя дорогая! — поспешил заявить он. — Я вовсе тебя не критикую. Это прекрасные идеалы. Я всего лишь говорю, что для них тоже существуют свои место и время, а столь целеустремленной девочке следует учиться в школе, оставив подобную работу компетентным людям.

Жон увидел свой шанс лишний раз уколоть оппонента, а заодно немного помочь Руби, невольно принявшей на себя предназначавшийся ему удар.

— Та "девочка", о который вы, мэр Копперсмит, говорите, является Охотницей, причем совсем не слабой и не неопытной.

— Я ничего не говорил о ее "слабости и неопытности".

Но подразумевал, что внезапно осознала и Руби, посмотревшая на мэра так, словно видела перед собой врага.

Вряд ли бы Жон понял данный факт, если бы Илия с Трифой своими "упражнениями" не научили его обращать внимание на "язык тела". К примеру, она спокойно повернулась к Жону спиной, явно доверяя ему больше, чем Айронвуду или Копперсмиту.

— Руби — достаточно опытная Охотница, и ее послужной список говорит сам за себя, — продолжил атаку Жон. — Белому Клыку очень повезло заручиться ее и Бикона поддержкой в рейдах. Например, в том самом, что привел к закрытию подпольного ринга, где бездомных фавнов заставляли сражаться до смерти. Многие из них погибли бы ради чужого развлечения, если бы не помощь Руби и ее команды.

Зрители поддержали его заявление. Даже тем из них, кому не нравились фавны, еще больше претили откровенные убийства. Мало у кого расизм доходил до такой степени.

— Преступления, совершенные группой под названием "Легион", ужасны. Тут сложно возразить, — поспешил заявить мэр Копперсмит. — И подобные сообщества безусловно нужно останавливать, но не брать закон в свои руки и не подвергать тех самых бездомных фавнов опасности.

Руби его слова настроили лишь еще более враждебно.

— Мы проследили за тем, чтобы они не пострадали! И действовали крайне осторожно, стараясь как можно скорее обеспечить им защиту!

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, — произнес мэр Копперсмит. — Но у полиции опыта в такого рода вопросах значительно больше, а вы — всего лишь дети-...

— Я убивала монстров! — перебила его Руби. — Беовульфов, Урс, Неверморов и Смертоловов. Сколько таких побед у вас на счету?

Мэр открыл было рот, но так и не сумел выдавить из себя ни слова. Все понимали, что монстров он не только не убивал, но и вживую-то никогда не видел.

— Так я и думала, — проворчала Руби. — Наша команда — моя команда — вовсе не любители. Мы — получившие обучение Охотницы. Пусть оно не завершено, но это вовсе не значит, что мы ни в чем не разбираемся. Бандиты гораздо слабее тех противников, с которыми нам обычно приходится драться. Я... Я не собираюсь стоять и ничего не делать, когда происходит что-то плохое! И мне наплевать, чей авторитет я подрываю, если результатом станут спасенные жизни. Именно так нас учат в Биконе.

Наступила тишина.

Жон первым нарушил ее, начав хлопать в ладоши.

Нет, он не пытался никем манипулировать. Слова Руби и вправду его восхищали.

"Я всего лишь спасаю свою шкуру, а она действительно в это верит. Действительно готова рисковать собственной жизнью ради спасения чужих. Аплодисменты — самое меньшее, чем можно ее поблагодарить".

И похоже, так считал не только Жон. Зрители тоже принялись хлопать в ладоши. Некоторые даже вскакивали и выкрикивали в знак поддержки нечто эмоциональное и искреннее, но малопонятное из-за шума.

Бедная Руби замерла, а затем закрыла красное от смущение лицо руками, что сделало ее еще более милой и, соответственно, усилило реакцию зрителей. Теперь те еще и фотографии на свитки принялись делать.

Лиза тоже хлопала.

— Чудесно. Просто чудесно, — сказала она, моментально осознав, куда дул ветер. — Пусть мы впервые настолько близко познакомились с будущим поколением Охотниц, но я уже чувствую себя гораздо спокойнее, зная, что защищать нас от монстров станет Руби Роуз. Хочу заметить, что команда RWBY успела в последнее время привлечь к себе немало внимания. Вайсс Шни, наследница ПКШ, Блейк Белладонна, дочь вождей Менаджери, и Янг Сяо-Лонг, ваша собственная сестра. Вы умудряетесь устраивать рейды на преступные группировки и выступать на подиуме. Неужели в Биконе настолько разнообразная программа обучения?

— Н-ну... Нам помогают, — призналась Руби. — И Коко оказывает немалую поддержку. Это наша наставница, пусть она тоже учится в Биконе. П-привет, Коко. Я хотела сказать спасибо за твое терпение...

Руби помахала рукой камере, и зрители вновь умилились.

— А в остальном мы учимся и тренируемся, — добавила она. — Очень серьезно тренируемся.

— Другие члены команды точно так же настроены помогать людям и фавнам? — уточнила Лиза.

— Конечно, — с гордостью ответила Руби, причем гордость она испытывала именно за своих подруг. — У меня самая лучшая команда, и мы не собираемся бездействовать, когда случается что-то плохое. Никто из нас не останется в стороне.

— К слову о том, кто тоже не намерен оставаться в стороне, — улыбнулась Лиза. — Генерал Айронвуд, вы, представляя Атлас, неоднократно сталкивались с Белым Клыком. Что думаете об их недавних действиях?

— Что это полнейшая ерунда, — без капли сомнения заявил Айронвуд. — Как вы и сказали, я неоднократно с ними сталкивался. Белый Клык причинил немало вреда: кражи, взятие заложников и убийства — лишь малая часть из их послужного списка. Попытки "перевернуть кровавые страницы" и "начать с чистого листа", совершив нечто "хорошее", можно считать откровенным плевком в лица всем пострадавшим.

— Но вы согласны с тем, что Жон Арк в описанных вами преступлениях не участвовал?

— Или мы о его участии просто не знаем, Лиза. Он совершенно точно работал на Белый Клык еще до того, как захватил власть в отделении Вейла, причем сам захват произошел вовсе не путем какого-нибудь демократического голосования. Арк хладнокровно убил предыдущего лидера и занял его место.

— Можете это как-нибудь прокомментировать, мистер Арк? — поинтересовалась Лиза.

— Смерть Адама — весьма печальный момент... — вздохнул Жон.

— Вы действительно его убили? — не собиралась успокаиваться Лиза.

— Да, — закрыв глаза, ответил Жон.

Лиза вполне могла обойти эту тему стороной, но ей требовалось выяснить все подробности столь значимого события. Ей требовалась громкая история.

И Жон намеревался эту самую историю ей дать.

— Да, я убил Адама, — повторил он. — Но не ради захвата власти...

За дальнейшее, пожалуй, стоило извиниться перед Адамом, пусть тот и не имел ничего против смешивания с грязью собственной репутации, если так было нужно для дела.

— Я сделал это ради предотвращения трагедии. Для того, чтобы Белый Клык не навредил мирным людям во время Фестиваля Вайтела.

Лиза пораженно выдохнула.

— Ты признался! — крикнул Айронвуд. — Признался, что у вас были планы!

— Не у нас, а у Адама, — возразил ему Жон. — Свои планы я озвучил давно: продемонстрировать всем, что даже в относительно благополучном Вейле есть коррупция и расизм, а затем помочь это исправить. Исправить при поддержке Бикона, если они готовы ее предоставить, и без помощи Атласа, который куда больше заинтересован в сведении личных счетов на территории Вейла.

— Вот, кстати, да, — кивнула Лиза, мгновенно ухватившись за поднятую им тему. — Что вы можете сказать по этому поводу, генерал? Признаться, десант на наши улицы ваших роботов стал настоящим шоком, что привело к немалому материальному ущербу и панике.

Айронвуд был всё так же невозмутим.

— Ради защиты союзников мы сделали то, что считали необходимым. И сейчас мое мнение ничуть не изменилось: Белый Клык остается угрозой.

— А о суверенитете Вейла вы не задумывались?

— У нас имелось разрешение на проведение операции.

— Правда? — едва ли не с восторгом переспросила Лиза. — Но подобное разрешение имел право выдать лишь Совет Вейла. Мэр Копперсмит, как вы можете это прокомментировать?

Тот раздраженно посмотрел на Айронвуда, который оказался вынужден подставить его, чтобы самому не получить обвинения в нарушении международных соглашений.

— Операция была санкционирована Советом, — проворчал мэр Копперсмит. — Но такого масштаба вмешательства в повседневную жизнь и ущерба, нанесенного имуществу наших граждан, мы не ожидали.

— Вы жалеете о том, что выдали разрешение?

— "Жалею" — слишком сильное слово. Если бы мы заранее знали о провале операции, что, конечно же, невозможно, то попробовали бы найти какое-нибудь другое решение проблемы. К сожалению, заглядывать в будущее никто из нас не умеет.

— А что думаете вы, мисс Роуз? — спросила Лиза. — Такой подход, по вашему мнению, был правильным?

Руби посмотрела на мэра и генерала, после чего покачала головой.

— Нет, — сказала она.

— И почему же?

— Н-ну, Белый Клык уже отступал, так? И до того они не совершили ничего противозаконного. Я думаю, что создание им помех в этом как раз и поставило всех под угрозу.

— Правда?

— Охотница или нет, но международные операции находятся вне ее компетенции, — произнес мэр Копперсмит. — И спрашивать о них несколько некорректно.

— Это дебаты, сэр. Тут каждый имеет право высказать свое мнение, — возразила ему Лиза, тут же повернувшись обратно к Руби. — И каково ваше, мисс Роуз? Вы сказали, что постороннее вмешательство поставило всех под угрозу. Каким образом?

— Н-ну... — несколько замялась Руби. — Члены Белого Клыка отступили к многоуровневой парковке, где и дали бой роботам Атласа. Н-но для них это был не единственный вариант...

Жон увидел свой шанс.

— Мы выбрали парковку, чтобы не втягивать в конфликт посторонних. И для этого нам пришлось пойти на риск, потому что другим вариантом был торговый центр с несколькими сотнями посетителей.

Айронвуд выглядел так, словно сжевал лимон.

На самом деле, всё было немного иначе. Атлас выставил заслон из роботов на пути к торговому центру и наверняка не стал бы преследовать силы Белого Клыка, если бы они туда прорвались.

Но сейчас это уже не имело никакого значения.

Важно было только то, что подумают зрители, а упрямство Айронвуда в выполнении полученных приказов могло привести в восторг разве что некоторое количество граждан Атласа, но никак не жителей Вейла. Нечто подобное происходило с действиями Адама и радикальной частью Белого Клыка.

— Понимаю, — кивнула Лиза. — А как, по-вашему, должен был поступить Атлас, мисс Роуз?

— Иначе. Если они действительно хотят остановить Белый Клык, то нужно устранить корень проблемы — всё то плохое, что сейчас происходит в городе. Без эксплуатации фавнов у Белого Клыка не найдется причин для дальнейшего существования, и они сами распустят свою организацию. Вот что я думаю. И это помимо того, что мы можем спасти невинных людей и фавнов. Лучше заняться именно спасением и арестом преступников, а уже потом решать, хороший Белый Клык или плохой, чем устраивать сражения с ними, а реальным преступникам позволять безнаказанно уйти.

— Почему? — спросила Лиза. — Буква закона требует именно первый вариант.

Руби на мгновение задумалась, а затем без капли сомнения заявила:

— Потому что так правильно.

— И это всё? Важно только то, что правильно?

— Ага.

На некоторое время в студии воцарилась тишина.

— Руби в мэры! — крикнул кто-то из зрителей.

— Ч-что?.. М-меня?..

— Руби в мэры! — поддержал его другой зритель.

— Н-но я же ничего об этом не знаю...

— Руби! Руби! Руби!

Пока она махала руками и старалась успокоить зрителей, Жон размышлял о том, стоило ли считать произошедшее победой в дебатах. В том, что Руби своими искренностью и невинностью завоевала немала умов и сердец, он ничуть не сомневался. Как и в том, что Атлас с Советом Вейла потерпели сокрушительное поражение.

"Даже если мои позиции и ухудшились, меня это вполне устраивает".