Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 23-25 мая 1998 года. Обход]

Обход

Утро и часть дня посвятил помощи преподавателям. Всё же пропустил весь год. Конечно, не по своей воле, но так буду на виду и покажу им, что за год не оброс жирком, а усиленно практиковался. Ведь это так и есть: столько колдовать и придумывать всяких штук мне еще не приходилось.

Профессору Стебль помог восстановить климат-контроль в теплице №3. Руны оплавились от взрывной волны, пришлось вырезать и наносить заново. Воздух был густой, влажный, пахло гнилью и свежей землей. Она в благодарность сунула мне в руки горшок с какой-то самошевелящейся травой, листья которой сворачивались и разворачивались, словно щупальца, щекоча пальцы. Поставил в лаборатории, пусть ползает. Надо только потом у Невилла спросить, не опасная ли эта штука, а то вдруг, как в том мультике, выгонит меня из дома.

Профессору Флитвику починил зачарованный метроном для хора — маятник сбился с ритма после битвы. Маленький механизм жалобно попискивал и дергался. Делов на пять минут, короткий импульс стабилизирующих чар, а он радовался, как ребенок. Хотя наверняка мог и сам починить, просто ему приятно, когда его ученики, и особенно когтевранцы, показывают успехи в магии.

Нашёл профессора Слизнорта. Старик выглядел помятым, как сдувшийся воздушный шарик. Война и битвы на передовой — явно не его стихия. Опять же, как теперь поднимать статус Слизерина, когда многие ученики пошли в Пожиратели? С другой стороны, есть пример героя Северуса Снейпа, он же тоже слизеринец, да и сам Слизнорт сражался, тоже всем пример. Вот старик и сидит, думает. Помог ему заново откалибровать горелки под котлами, а то у него пламя скакало от легкого бриза до мартеновской печи. Сам он, видно, решил их не трогать до начала нового учебного года. В награду он усадил меня в кресло, налил по щедрой порции огневиски из своих личных, нетронутых битвой запасов и угостил засахаренной ананасовой долькой. Выпили, закусили. Видно, скучно ему одному пить. Молча. Слизнорт хоть и любит комфорт больше принципов, но мужик неплохой, да и зельевар от Бога, хотя профессор Снейп всё же лучше. Но его уже нет.

Потом пошел во двор. У Хагрида работы был непочатый край. Загоны для животных разнесло в щепки во время штурма. Часть он уже восстановил, но многие еще были не в порядке, так как он больше в замке помогает. Полдня таскал с ним бревна и восстанавливал ограды. Ну как таскал — я магией, а он так, подмышку, и ограды так же вбивал голыми руками. Звери нервные, воздух пахнет их страхом, навозом и гарью. Хагрид пытался успокоить какого-то пушистого клыкастого монстра, скармливая ему куски сырого мяса, а я в это время грубой трансфигурацией намертво сваривал доски и вгонял железные штыри в камень. Лесничий только крякал от удовольствия, глядя на мою работу. Он всё же только три курса закончил, да и осколки палочки у него, говорят, спрятаны в зонтике. А я хотел спросить у него, да как-то неловко.

На Астрономической башне дуло так, что уши сворачивались. Профессор Синистра пыталась собрать по частям разбитый телескоп-рефрактор. Металл ледяной, пальцы стынут. Я там провозился часа два — линзы пришлось выправлять ювелирным и точечным «Репаро», а медные шестерни поворотного механизма центрировать заново. Она даже похлопала меня по плечу. Уважение.

В коридоре на шестом этаже пересекся сразу с двумя нашими светилами точных магических наук. Профессор Вектор с линейкой и кучей пергаментов высчитывала структурные изменения в несущей стене, а профессор Бабблинг пыталась восстановить спекшиеся в кашу защитные руны. Вот тут я отвел душу. Работали в шесть рук. Помог Вектор с формулами нагрузок (всё же С.О.В. по нумерологии у меня на «Превосходно»), а потом вместе с Бабблинг выжигал новые контуры. Коллеги по цеху мой стиль оценили. Да, магические руны — считай, моя любимая фишка, сколько раз жизни спасали. Да и артефакты все на них завязаны.

А вот с прорицателями вышло как всегда. Наткнулся на Трелони. От нее разило хересом за километр, шали растрёпаны, очки набекрень. Она схватила меня за рукав и забормотала что-то про «Тьму, которая ушла, но оставила глубокие тени в твоей судьбе, мальчик мой». Я покивал, вежливо отцепил её руки, помог собрать раскатившиеся по полу хрустальные шары и пошёл дальше. Ну её в баню с её предсказаниями, и так тошно. Мне Ричи хватает.

Флоренца встретил на первом этаже. Кентавр стоял посреди своего искусственного леса, спокойный, как скала. Он ничего не просил чинить. Просто посмотрел на меня своими бездонными глазами и сказал: «Звёзды встают на свои места. Но твой путь ещё не окончен, Хранитель». Я не понял, это он про восстановление школы или вообще про мою жизнь, но спорить с кентавром — гиблое дело. Просто кивнул. А то в прошлый раз мне предсказал, а потом — здравствуй, дом родной Азкабан. Ну его нафиг.

К вечеру второго дня ног под собой не чуял. Но зато обошёл всех. Показал, что я здесь, что я полезен и что год прогулов не прошёл даром.

Разговор

К обеду меня вызвала к себе профессор Макгонагалл. Немного напрягся, вспоминая, нет ли за мной каких-то косяков. Точнее, косяков был вагон и маленькая тележка, так что больше думал, за какой именно и какую отмазку придумать.

Кабинет Директора. Видел его разным: и когда он был Дамблдора, и когда Снейпа. Но теперь он выглядел иначе. Пыль убрана, на столе ваза со свежими чертополохами. У профессора Макгонагалл всё было аккуратно и по делу. Иногда мне кажется, что Бэт Вэнс брала у нее уроки — так тут всё было похоже на дом аккуратистки Вэнс. Даже слегка взгрустнул, как же там Бэт.

На стене появился новый портрет. Северус Снейп. Смотрел на меня со своей обычной кислой миной. Еще немного, и скажет: «К.., вы снова используете свою магловскую метрическую систему и добавили на три капли больше сока, чем нужно».

— Присаживайтесь, мистер К...

Сел.

— Попечительский совет провел экстренное заседание, — начала она без предисловий. — Меня официально утвердили в должности Директора Хогвартса.

— Поздравляю, профессор. То есть, Директор. Она устало улыбнулась.

— Спасибо. Но это означает, что теперь вся ответственность за восстановление — на мне. И на вас, как на Хранителе.

Встала, подошла к окну.

— Я знаю, вы ищете способ ускорить ритуал. Дамблдор (его портрет) мне всё объяснил. И про вашу... ситуацию. И про то, что вы хотите уйти. Она повернулась ко мне, ее взгляд стал жестким. — И мой ответ — нет. Мистер К.., я не одобряю подобных авантюр. Мы не можем вмешиваться в ритуалы Основателей. Последствия могут быть катастрофическими.

Я ожидал чего-то подобного. И заранее придумал упрощенную версию событий. Не знал, что можно рассказывать Макгонагалл до того, как она станет директором, поэтому решил не говорить про амулеты, Гриндевальда и темную версию Кассандры. Лишь про похищение Бэт. А там портрет Дамблдора захочет — пусть сам ей расскажет.

— Профессор, я понимаю ваши опасения. Но я не собираюсь ломать Часы. Я создаю артефакт, «Обманку», которая сгенерирует локальное поле. Убил на него почти неделю, первый прототип у меня на верстаке уже ждет тестов. Это будет пузырь радиусом в пару метров вокруг Книги Доступа. Внутри него на несколько минут воцарится магический фон 21 сентября. Замок даже не заметит подмены. Это как... наложить «Конфундус» на один конкретный артефакт.

— Это безрассудство, — отрезала она.

— Это единственный шанс. У меня нет времени ждать до сентября. Одну из моих... то есть ваших учениц, Бэт Вэнс, похитили гоблины. У них ультиматум.

Макгонагалл нахмурилась.

— Мисс Вэнс? Я думала, она уехала с мисс Флинтли... Гоблины? Почему вы не обратились к мракоборцам? Кингсли бы помог.

— Половина мракоборцев либо работала на Волдеморта, либо сидела под Империусом. Кингсли разгребает завалы в Министерстве. Пока он соберет отряд, пока они получат разрешение на штурм Гринготтса, пройдет несколько месяцев. От Бэт к тому времени останется только голова в коробке. А я могу решить это сам. Но Замок меня не пускает. Ему нужен директор, то есть вы, профессор.

Она молчала, явно колеблясь. Закон против жизни ученицы. Я поднял взгляд на стену, на портрет Дамблдора. Он дремал в своем кресле.

— Профессор Дамблдор. Я знаю, вы всё слышите. Помогите. Портрет встрепенулся. Старик открыл свои ярко-голубые глаза и посмотрел на Макгонагалл поверх очков-половинок.

— Минерва, — мягко сказал он. — Я доверяю инженерному гению мистера К... Он не раз спасал Замок, используя нестандартные методы. Если он говорит, что риск под контролем, значит, так оно и есть. А жизнь ученицы стоит того, чтобы пойти на этот риск.

Макгонагалл долго смотрела на портрет, потом перевела взгляд на меня. — Хорошо, — выдохнула она, словно принимая тяжелое решение.

— Я согласна. Как только будете готовы, дайте мне знать.

Я встал, чтобы уходить.

— И, Алекс... — окликнула она. — Спасибо. За всё.

Вышел из кабинета. Снейп на портрете проводил меня тяжелым взглядом. Мне показалось, или в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение? Снейп и меня одобрил? Бред. Наверное, просто свет так упал. Или надо пойти посмотреть, не сдохла ли где-нибудь белка под окнами замка.

[Запись из дневника. 26 — 27 мая 1998 года. Сопротивление среды]

Как я мог подумать, что всё будет так просто? Начертил руны, собрал катушку, включил — и поехали. Ага, сейчас. Замок — это не электронные часы «Электроника», где можно просто зажать две кнопки и поменять дату. Это тысячелетний организм. И ему очень не нравится, когда ему пытаются промыть мозги.

Сбой системы

Вчера вечером решил провести первый, тестовый запуск «Генератора Осени» в Лаборатории. Просто чтобы проверить резонанс на малых мощностях, связав его с полем Кристалла.

Как только замкнул медный контур и влил каплю магии, начался ад. Локальный и персональный.

Магическая система взбунтовалась. Замок почуял подвох и ударил в ответ. Как собака, которую прохожий пинает ногой, а она от обиды его кусает.

Сначала в Лаборатории стало жарко, как рядом с мартеновской печью. Воздух сперло, со лба градом покатился пот, а в нос ударил резкий запах перегретой меди и озона. Потянулся, чтобы разорвать цепь, но тут же температура рухнула вниз градусов на сорок.

Изо рта повалил густой белый пар. На стеклах шкафов и на колбах мгновенно вырос толстый слой инея. Пальцы, державшие палочку, заледенели так, что суставы заломило, а дерево рукояти обожгло холодом.

Кристалл в центре комнаты взбесился. Его ровный синий свет сменился тревожными, рваными алыми вспышками. Он гудел на низких частотах так, что закладывало уши и вибрировали зубы. В помещении нарушилась физика: влага из раскаленного до этого воздуха резко сконденсировалась, и прямо с каменного потолка пошел дождь. Настоящий, холодный, мелкий осенний дождь внутри закрытой комнаты. Ледяные капли били по плечам, мгновенно промачивая одежду.

Стоял мокрый, замерзший, пытаясь удержать контур, чтобы прибор не рванул мне в лицо.И в этот момент в алых гранях беснующегося Кристалла увидел её.

Лицо из тьмы

Пространство исказилось. Это было похоже на телевизионные помехи, сквозь которые проступило лицо.

Кассандра.

Она стояла где-то в абсолютной темноте. На ней не было той милой, уютной одежды, которую она носила здесь. Лицо бледное, черты заострились, а губы искривились в этой мерзкой, чужой, самоуверенной усмешке Гриндевальда.

Не кричала. Просто смотрела на меня своими зелеными глазами, которые сейчас казались черными провалами.

Её голос зазвучал прямо в голове, пробившись сквозь шум дождя и гул Кристалла:

«Торопись, Алекс. Время уходит».

Вспышка.

Ослепительная, режущая по глазам вспышка.

Иллюзия исчезла. Медная катушка на верстаке заискрила и с громким хлопком перегорела, рассыпавшись седой трухой. Воздух мгновенно наполнился едкой вонью паленого металла и горелой изоляции. Купол спал. Дождь прекратился.

Рухнул на стул, тяжело дыша. Ледяная вода капала с волос за шиворот, вызывая противную дрожь вдоль позвоночника.

Это был не просто сбой в работе артефакта. Это был привет от старого врага. Эхо Гриндевальда не просто сидит в её голове — он воспользовался сбоем артефакта и подключился к Кристаллу, используя мой старый амулет, точнее свой.

Гриндевальд знает, что я делаю. И издевается.

Вытер лицо мокрым рукавом.

Ну хорошо, ублюдок. Ты хочешь, чтобы я поторопился? Хрен тебе, спешка нужна при ловле блох, а нам надо, чтобы всё прошло хорошо при инициации. Завтра же отправлю сову Джорджу, пусть срочно ищет в лондонских заначках новые, более мощные кристаллы и сверхчистую медь. Обычные материалы этот Замок просто сжигает. Выпендривается, как старый аристократ, ему только древние подавай. Тьфу.

Как говорится, или я его взломаю, или он меня. Но фиг угадал: я хоть зубами буду прижимать раскаленные контакты, но доделаю этот артефакт.

[Запись из дневника. 28 — 29 мая 1998 года. Вести из внешнего мира]

Утренняя почта

Утро началось со стука в окно. Решил вернуться в спальню в башне Когтеврана, а то уже спина отваливается спать на этих матрасах в Лаборатории. На подоконнике сидели две совы, нахохлившиеся от шотландского тумана, и нетерпеливо скребли когтями по стеклу. Одна — тяжелая, министерская сипуха, вторая — быстрый школьный сыч с посылкой от Джорджа Уизли. От птиц пахло мокрым пером и холодом.

Кингсли пишет коротко и по делу. Министерство в хаосе. Половина чиновников под следствием, вторая половина божится, что находилась под Империусом. Тот Детектор, который я выкрал из кабинета Яксли в январе, сейчас на вес золота, но он всего один. Второй, оригинальный прибор, так и не починил тогда — не успел, пришлось бежать. И хотя напрямую это не моя вина, и.о. Министра магии тонко намекает на должок.

Был бы и рад рвануть в Лондон побыстрее, да цепь больно короткая. Буквально душит. По его словам, рук и надежных людей катастрофически не хватает, работы — завались. Дошло до того, что они стали брать в мракоборцы выпускников школы этого года без экзаменов. Поттер и Уизли, как пишет Кингсли, уже записались в эти славные ряды. Ну-ну. Рыжий мракоборец — звучит как плохой анекдот. Хотя, после всего, что они прошли, может, рефлексы и натаскали.

Ржавчина

Письмо от Джорджа было... другим. Он пытался шутить, писал, что «Ужастики Уизли» скоро снова откроются, но между строк сквозила такая звенящая пустота, что у меня самого заныло под ложечкой. Зато он прислал те самые детали, которые просил после вчерашнего провала: пару резонансных кристаллов из Перу и катушку медной жилы, вымоченной в ртути — для идеальной проводимости.

«Заезжай, Алекс, — приписал он в конце. — Посидим. В магазине слишком громко тикают часы. Тишина убивает, а ты всегда понимал наши шутки лучше других».

Долго смотрел на этот помятый пергамент. Джордж остался один. Половина его души ушла. Глядя на его корявый почерк, понял: если не вытащу Бэт и не верну Кассандру, стану таким же. Тенью, бродящей по пустым комнатам.

Одиночество — это ржавчина. Она съедает изнутри, незаметно, но наверняка.

План действий

Пора заканчивать с этой «золотой клеткой», отдохнул, хватит, пора и честь знать. Надо ехать в Лондон. Поддержать Джорджа, помочь Кингсли с его Детекторами... а там, глядишь, и Министр мне поможет. Для разборок с МАКУСА и гоблинами административный ресурс мне точно не помешает.

Сборка

Поднялся в Лабораторию. Разложил детали на верстаке. Исходные данные у меня уже были: карты звездного неба от Синистры и температурные наблюдения из библиотеки, всё это еще из первого прототипа. В этом и был главный плюс моей неудачи: вся теория, математика и чертежи уже были выверены. Мне не нужно было изобретать велосипед заново — только собрать железо с другой концепцией.

В этот раз я работал не со старым хламом, а с первоклассными перуанскими кристаллами и чистейшей медью в ртути от Джорджа. С такими материалами работать — одно удовольствие, они не сопротивляются, а сами впитывают магию.

Моя задача — обмануть Замок. Точнее, один конкретный его узел — Книгу Доступа и её Перо.

Тот первый прототип сгорел, а этот новый прибор я назвал «Перехватчик Времени».

Звучит красивее, чем «генератор осени», и солиднее. Да и, по сути, верно: тот первый пытался создавать погоду в той зоне, что я выделял, он буквально хотел воссоздать осеннюю погоду 21 сентября, а заодно и другие параметры, так что он был скорее генератором погоды. Надо всё же запомнить схемку, мало ли когда пригодится. А этот, новый, перехватывал те магические цветные потоки, которые мне удалось обнаружить детектором, а главное — золотой поток Времени.

В центре — медная катушка, намотанная на перуанский кристалл. Это будет «сердце» обманки.Вокруг я выстроил три рунных кольца. Первое — «Небесное» — откалибровал по картам Синистры. Каждая насечка на металле соответствовала положению планет 21 сентября. Второе — «Атмосферное» — отвечало за холод и влажность. Я магией впечатал в него данные из погодных журналов.

Третье, самое сложное — «Кольцо Подмены». Оно не генерирует иллюзию, оно работает как ретранслятор. При активации оно создаст канал между Печатью Директора и Книгой Доступа, перехватывая её запрос к Астрономическим Часам и подсовывая заранее записанный сигнал с идеальными данными равноденствия.

Работа была ювелирная. Использовал тонкий стилус, втирая магию в руны, пока кончики пальцев не начали неметь от статики, а в воздухе не запахло горячей медью. Самое сложное — свести всё в один резонанс. Кристалл должен был вибрировать на той же частоте, на которой Замок получает золотой луч — Время.

Когда соединил последние жилы, прибор вздрогнул.

Кристалл внутри катушки запульсировал тусклым, «свинцовым» светом осени, отдавая приятным холодком. Но воздух в комнате не изменился. Прибор не создавал саму осень, в отличие от первой неудачи, он создавал магическую сигнатуру осени.

Приложил ладонь к корпусу. Вибрация была ровной. Прибор не просто светился — он был готов транслировать в пространство четкий магический сигнал: «Да, сейчас 21 сентября. Условия соблюдены. Разрешаю». Так и захотелось спеть ту самую застольную песню: «Кто родился в сентябре, вставай, вставай, вставай, чарочку хмельную скорее наливай!». Вечный сентябрь под отдельным куполом артефакта.

Ушло двенадцать часов. Спина затекла, глаза слезились от концентрации. Но Перехватчик готов.

Завтра надо будет проверить. Если всё пройдет хорошо, значит, я свободен.

Либо я обману древнюю магию Хогвартса, либо застряну здесь еще надолго, слушая, как тишина в башне становится всё громче.

Держись, Бэт. Стараюсь всё решить поскорей.