Мальчик-Которого-Нет - 2 (гет)

Запретный лес встретил нас сумраком, островками подтаявшего снега и сладким ароматом первоцветов. Бука явилась по первому зову, долго причитала, но потом все же отправилась за Снейпом. Декан примчался всего-то через четверть часа, злой и нервный. Выглядел он как человек, который не спал последние трое суток.

— Профессор, я вас люблю! — воскликнула я, перебив его ругань — верный признак сильных переживаний зельевара. Снейп умолк, несколько секунд смотрел на меня, быстро моргая, а после переключился на осмотр и расспрашивая о наших злоключениях. Я помалкивала, позволяя обо всем рассказывать Малфою. Тот не подвел, выдал нужную версию настолько натурально, что я и сама бы поверила, если бы не ездила самолично верхом на василиске.

— И вы не помните, где были? — уточнил декан в конце.

Мы дружно помотали головами. Профессор кивнул. Вряд ли не поверил. Мы были грязными, уставшими, диагностика выявила у меня несколько трещин в ребрах, а ссадин и порезов на обоих было столько, сколько две квиддичные команды за матч не заработают. И то, что мы были в целом здоровы и очень даже сыты, не отменяло того факта, что двое двенадцатилеток вполне могут трое суток петлять по каким-то подземным коридорам и не запомнить ни один из них.

Через час мы, умытые и напоенные множеством зелий, сидели в кабинете декана — он не отпустил нас ни на растерзание к Помфри, ни на допрос в кабинет директора — и слушали рассказ друзей о том, что происходило в школе в наше отсутствие. И еще до того, как Панси пересказала их попытку что-то разузнать, в покои вломились старшие Малфои и, мало стесняясь свидетелей, дружно ощупали Драко от макушки и до пяток. Тот краснел, бледнел, что-то бурчал под нос и косился на нас, но родителям в этот момент было не до приличий и сдержанности. Под конец даже мне, совершенно постороннему человеку, досталось немного внимания, когда леди Малфой расспросила о самочувствии, пощупала лоб и погладила по волосам.

Как выяснилось позже, к нам пытались прорваться и директор, и Амбридж, но Снейп пресекал их попытки, отговариваясь стрессом и усталостью. Но на утро, после спокойного сна в собственных кроватях, старшие маги нас все же расспросили, получив ту же версию, что Драко выдал декану. Долорес нашим рассказом удовлетворилась полностью, а вот Дамблдор все пытался свести обыденную историю к нападению чудовища из Тайной комнаты. И я ни в тот момент, ни после так и не поняла, что же им двигало, ведь, подтверди мы подобную версию, ему первому же было бы хуже.

Через еще пару дней мы вернулись к обычной жизни, а администрация переключилась на поиск шутника, спихнувшего нас в неизвестный проход. Сам проход учителя не искали, разве что Филч таскался по подземельям и простукивал стены, а первыми подозреваемыми в нападении были объявлены близнецы. Особенно яро пыталась их обвинить Амбридж, припоминая и хохолок из желтых перьев, и фиолетовый дым, и пятна на мантии, хотя и в тот раз вина Уизли доказана не была.

Где-то через неделю в школу наведались Артур и Молли Уизли. Случилось это во время занятий, и студенты могли бы ни о чем не знать, но миссис Уизли орала в кабинете директора так проникновенно и увлеченно, что Фоукс с клекотом носился по школе до отбоя, а Пивз с восторгом копировал это выступление следующие четыре дня целиком и отдельными репликами. Участие близнецов так и не доказали, зато выяснилось, что слух о Филче, клетке и свисающем из нее розовом хвосте, пересказанный Луной, оказался правдой — часть ковра в кабинете преподавательницы ЗОТИ внезапно обратилась говорящей пушистой химерой кота и крокодила и несколько часов терроризировало Амбридж разговорами о Боге.

— Да кто еще мог такое придумать? — фыркала Панси, узнав подробности той давней истории.

— Да откуда им хоть что-то знать о Боге? — то ли отстаивала честь близнецов, то ли выставляла их полными олухами Джинни. — Они и нашу-то историю не учили! Откуда им что-то знать о маггловских верованиях, да еще так, чтобы доставать эту тетку несколько часов?

Я лишь хихикала, слушая перепалку девчонок. Еще полгода назад младшая Уизли ужасно меня стеснялась, стол Слизерина обходила по дуге, а сейчас нередко сидела на обедах между Паркинсон и Забини, игнорируя взгляды Перси и Рона.

Хагрид, которого в этот раз не успели обвинить в нападениях и утащить в Азкабан, с веселыми посвистами таскал мешки драконьего навоза в свой огород, и амбре стояло такое, что на прогулки выходили только самые стойкие.

К марту наши с Драко приключения подзабылись. Тем более что никаких других происшествий не происходило. Упоминание Тайной комнаты и кровавые надписи начали считать чьей-то злобной шуткой. Как и само нападение. Внешне все будто бы вернулись к прежней жизни, но мы с Драко знали, что это не совсем так. Слизеринцы теперь нигде не появлялись маленькими группами. Даже по двое перестали ходить. А уж рыжих с Гриффиндора дружно огибали, держа руку на кармане с волшебной палочкой.

Близнецам теперь жилось совсем несладко. МакГонагалл по любому поводу назначала им отработки, Амбридж кошмарила весь пятый курс ало-золотых, а Филч или миссис Норрис провожали парней от кабинета к кабинету, не давая шанса заниматься как проделками, так и учебой.

Леди Нарцисса теперь писала сыну каждый день, а лорд Малфой наведывался в школу еженедельно.

Я через герра Мюллера получила несколько писем: от Амбридж, министра, Снейпа и Дамблдора. Но все они были отправлены уже после событий с исчезновением. Никто из взрослых магов не сделал попытки уведомить опекуна Гарри Поттера сразу же. И я понимала, почему так вышло. Снейп, ясное дело, был занят поисками, ему было не до того. А вот поведение остальных объяснялось очень просто: никто не хотел, чтобы перепуганная родственница прибыла в школу, а после всеми правдами и неправдами забрала Поттера из замка, посчитав тот недостаточно безопасным. Именно этот их страх я увидела в письмах. Такие разные, и министр, и директор, и жаба писали мне примерно одно и тоже. Не знай я подробностей, решила бы, что мой подопечный чуть ли не посреди пустого коридора потерялся и без повода отвлек достопочтимых магов от важных дел. И только декан описал ситуацию сухо и по делу.

В марте, обсудив план с Драко, я выдала Снейпу часть наших находок. Зельевар и вызванная по случаю Спраут не опознали ничего из того, что мы принесли из подземелий. И этот факт так их обоих поразил, что о наших злоключениях эти двое забыли напрочь. Даже наоборот, наше отсутствие признали сказочной удачей. Мы с Малфоем заранее получили «Превосходно» за экзамен по гербологии. За способность даже в стрессовой ситуации проявлять исследовательскую любознательность! А Невиллу высший балл достался за то, что разработанная им система мини-теплиц, опробованная на Белом призрачнике, идеально подошла для укоренения добытых нами образцов.

К апрелю замок окончательно забыл о происшествии. Все шло своим чередом. Мы учились, ходили на дополнительные занятия. Я таскалась за Драко на квиддичные тренировки, Двое-Из-Ларца провожали и встречали меня с собраний вязального клуба. Нападений больше не было. Даже мелких пакостей никто не устраивал. Просматривая то и дело Карту мародеров, я неизменно находила одного облезлого крыса в спальне мальчиков-второкурсников и ни разу не обнаружила где-либо дневник Реддла, окончательно разуверившись в том, что крестраж можно обнаружить подобным способом.

Амбридж продолжала вести ЗОТИ, перейдя, наконец-то, к практике. Правда тренировались мы не в заклинаниях защиты или нападения, а в том, как правильно вызывать авроров, целителей и всевозможные службы Министерства. Грейнджер снова начала выступать, получив очередную порцию отработок, а я радовалась, ведь меня розовая жаба игнорировала полностью. Ну а предлагаемые знания, что уж, на самом деле были полезными.

К маю я связала из подарка леди Малфой чудесную шаль на манер оренбургского платка и отправила обратно волшебнице, получив полное восторгов и благодарности письмо. А волосы единорога пустила на колечки-обереги. Как оказалось, ребята из клуба знали несколько вариантов подобных колец, а уговорить декана дать доступ в класс для варки нужного состава для вымачивания было проще простого. Снейп определенно предпочитал тех, кто хоть в каком-то виде заинтересован в его предмете.

Вымоченные в особом зелье и высушенные в лунном свете на Белтейн, волосы единорога стали прозрачными. Никаких особых заговоров или заклинаний для дальнейшего процесса не требовалось. Только накрутить на палец, пропуская через волос силу и желая отвести от будущего владельца невзгоды.

Мне хватило утра после Белтейна, чтобы закончить девять колечек. Одно, конечно же, оставила себе. Остальные достались друзьям: Драко, Невиллу, Панси, Джинни, Луне, Винсу и Грегу. Ну и одно приберегла для декана. Не ожидала, что хоть кто-то примет, но каждый смотрел с недоумением и неверием, а после с благодарностью надевал.

«Кажется, все знают больше меня», — сообразила я, раздав колечки друзьям и надевая собственное на мизинец правой руки. Скрученный колечком, волосок сверкнул серебристо-голубым и растаял. На коже даже следа не осталось.

Реакцию ребят прояснил декан, когда я после уроков заглянула к нему в кабинет. Оказалось, подобный амулет может попробовать сделать даже трехлетний ребенок, тут главное не сила, а доброе слово и искренность. Но лишь у тех, кто желает что-то хорошее от чистого сердца, получится свернуть волос единорога так, чтобы тот сохранил форму кольца и не расплелся. Хоть раз все пробовали создать такой простой артефакт, но редко у кого выходило. А у меня с первой попытки и целых девять колечек.

— Ну… от чистого сердца же, — только и могла сказать я, выслушав объяснение зельевара.

Каждый день я ждала какого-то подвоха, опасного приключения, уготованного мне под конец учебного года, но ничего не происходило. Даже василиск практически не давал о себе знать. Лишь изредка я слышала его голос из-за стен в подземелье или на уровне первых этажей замка, но в его словах не было ничего угрожающего. Гигантский змей думал об охоте, о тепле и одиночестве. Не пугал, не требовал явиться.

Не было и намеков на то, что в замке есть кто-то, кем управляет дневник Того-Кого-Нельзя-Называть. Все студенты вели себя нормально. Никто не сидел безвылазно в Больничном крыле, не ходил по школе сомнамбулой и не жаловался на провалы в памяти. Я знала это точно, ведь осторожненько расспрашивала не только слизеринцев, но и ребят других факультетов.

Опасения вызывала лишь Гермиона, но ее безумный вид и чернющие круги под глазами легко объяснялись приближающимися экзаменами, от которых никого никто освобождать не собирался.

Еще подозрительно вела себя Помона Спраут. Но и с ней все было ясно — добытые нами неизвестные эндемики прижились и прекрасно себя чувствовали в одном из дальних классов подземелий, а Невилл который месяц помогал профессору в наблюдении и уходе за мхом и грибочками. Возвращаясь в гостиную, Лонгботтом светился, как начищенный кубок в Зале наград, и радостно делился с нами новостями. К осени Спраут собиралась подготовить статью для известного гербологического журнала, и соавтором там значился наш сокурсник.

Экзамены подкрались незаметно, набросились, иссушили нас до последней капли и оставили безвольными медузками на берегу, одарив россыпью оценок. Я удержала за собой звание одного из лучших учеников года, пусть и опустилась на пару строчек вниз. Малфой знатно просел, едва вытянув астрономию, трансфигурацию и чары на «Удовлетворительно». Зато с Драко Слизерин забрал Кубок по квиддичу, доведя до слез беднягу Оливера Вуда. Ну а Кубок школы оттяпали ребята Рейвенкло, трудившиеся весь год, а не отвлекавшиеся на сплетни и скандалы, как мы и гриффиндорцы.

После экзаменов меня вызвал к себе директор. Этого я ожидала и шла спокойно, по уши завернувшись в чары мантии, способные оградить от попыток старика как-то навредить.

— Здравствуй, мой мальчик, — улыбнулся мне Дамблдор, увидев на пороге, — присаживайся. Чаю?

— Добрый день, профессор, — вежливо ответила я, проходя к столу и опускаясь в кресло.

За год Дамблдору таки удалось отрастить свою прежнюю бороду, но цвет у нее теперь был немного желтоватый, будто старик пытался ее перекрасить и сделать прежней, благородно белоснежной.

— Как прошел твой год, Гарри? — спросил директор.

— Спасибо, все хорошо, сэр.

— Как я понимаю, на эти каникулы ты отправишься к леди Поттер? — спросил директор, наполняя для меня чашку чаем.

— Да, профессор, — честно ответила я.

— Признаться, мой мальчик, это меня очень беспокоит, — состроив грустное лицо, сказал Дамблдор.

О, я знала, как сильно его это беспокоит. За последние месяцы мне дошло около шести писем от директора, в которых тот всячески убеждал леди Поттер не вывозить Гарри за пределы Соединенного Королевства даже на день.

— Почему? — с честным и кристальным недоумением спросила я. — Тетя обещала мне пляж, солнце и много веселья.

— Тетя? — переспросил директор.

— Она предложила себя так называть, — ответила я. — Наше родство уж очень сложное… Она решила, что проще будет, если я стану обращаться к ней как к тете.

— О, ясно, — Дамблдор покивал. — Видишь ли, Гарри, я беспокоюсь за твою безопасность.

— Вы о чем?

— Если ты уедешь… А если тебя кто-нибудь увидит, узнает? А если это будут… будут плохие люди? Я говорил твоей… тете, что тебе было бы безопаснее провести это лето с Дурслями.

— Но, директор, — взмутилась я, — детям полезно солнце, смена обстановки, море и отдых. А у Дурслей мне придется сидеть в четырех стенах. Или ночевать у миссис Фигг, если родственники куда-то соберутся.

Дамблдор вдруг поерзал, кашлянул и признался:

— Тебе не придется ночевать у миссис Фигг.

— Почему?

— Арабелла… Миссис Фигг вынуждена была переехать в другое место, — сказал директор и скривился каким-то своим мыслям.

— Откуда вы знаете? — состроив удивление, спросила я.

— Э-э-э… Видишь ли, Гарри, миссис Фигг была сквибом…

— Правда?!

— И она… по незнанию, конечно же, держала у себя слишком много животных… еще и в маггловском районе.

— О… — выдохнула я, чувствуя вину. — А что стало с ее котами?

— Их отловили, — отмахнулся Дамблдор. — Это неважно.

Лично мне котиков миссис Фигг было жальче, чем саму эту старушку. Котики хотя бы были честны в своих мыслях и действиях.

— Жаль.

— Гарри, тебе стоит попросить леди Поттер или оставить тебя в Англии, или убедить ее приехать сюда. Где она, кстати, живет? — сказал директор.

— Не думаю, что из этого что-то выйдет, профессор, — с грустным видом сказала я.

— Почему, мой мальчик?

— Потому что я не хочу, сэр, — ответила я и сделала глоток чаю. — Я не хочу и не буду жить с Дурслями ни одного дня.

Дамблдор хотел было еще что-то сказать, но я добавила:

— И не стоит переубеждать мою тетю. Я хочу куда-нибудь поехать этим летом. Хоть куда-нибудь.

— Но для твоей безопасности…

Мне хотелось рассмеяться в голос, но я сдержалась, выслушала пустые уговоры директора, проигнорировала его укоряющие взгляды и ушла, когда он бросил попытки добиться от меня желаемого результата. Удивительно, но даже не сделал попыток применить ко мне какие-либо чары.

* * *

В начале июня, отпраздновав день рождения Драко, мы сели на поезд и покинули Шотландию.

— Чем займетесь на каникулах? — спросил всех Невилл, прижимая к груди черновики их со Спраут статьи.

— Отдых, безделье, отдых от безделья, — сказала я, счастливо прикрывая глаза. — И… Да, давайте как-нибудь соберемся и сходим в тот сад, а?

— Ядовитый? — еще шире улыбнулся Лонгботтом. — Я очень хочу.

— Фанатики, — скривился Малфой. — Делать вам нечего.

— А ты чем займешься? — спросила я Драко.

С подземных приключений Малфой вел себя со мной сдержанней обычного, но не настолько по-другому, чтобы ребята заметили разницу. Разве что отныне всегда называл исключительно по фамилии.

— Отец обещал отвезти на Чемпионат мира, — глядя на нас с превосходством, ответил Драко.

— Ну и кто бы говорил о фанатизме, — фыркнула Паркинсон. — Ты любишь квиддич лишь немногим меньше зелий.

Драко поджал губы, выглядя при этом очень забавно. Я рассмеялась и предложила, не желая, чтобы ребята спорили всю дорогу:

— А давайте сыграем в «Завоевание»!

— Во что? — переспросила Панси.

— Ты так назвал ту свою игру? — сообразил Малфой. — Но поле же огромное. Оно не поместится в купе.

— А мы маги или погулять вышли? — фыркнула я. — Все можно уменьшить или увеличить!

Когда через час к нам заглянул Теренс, чтобы узнать, как дела, то увидел разложенную с опорой на диванчики игральную доску, состоящую из клеток разной формы и уставленную фигурками, и нас четверых, бившихся не на жизнь за каждую стационарную башенку.

— Тут не хватает Джордана в качестве комментатора, — заметил он, задвигая дверь и качая головой.

Поезд мчался в Лондон.

Январь, 2026