Любовь - сложная штука (гет)

Дрожь не стихла. Она ушла в стены, поднялась по колоннам, прокатилась под паркетом — и в одно мгновение весь Мэнор снова раскрылся перед Люциусом.

Он ощущал каждую дверь и каждое окно, все лестницы, комнаты, скрытые переходы и даже камни, заложенные в основание дома задолго до рождения его деда. Чужие приказы, которыми Волдеморт сковал древнюю магию с той минуты, как переступил порог, один за другим теряли силу. Его магия уходила из защитных контуров, вплетённые в них запреты разрывались.

Дом больше не молчал. Он ждал.

Люциусу не требовалось произносить приказ вслух.

Впустить на одну минуту.

Не выпускать никого.

Его воля ушла в глубину Мэнора вместе с кровью, впитавшейся в паркет. В тот же миг вспыхнули все капли, которые Люциус оставил за собой от самых ворот. Серебристое сияние проступило под снегом, пробежало по каменным ступеням и тёмному дереву пола; отдельные следы соединились в тонкую линию, пересёкшую аллею, холл и замкнувшуюся в центре гостиной.

Снаружи запылал защитный контур. Голубовато-серебряный свет взметнулся над оградой, прошёл по обнажённым ветвям и охватил крышу, на несколько мгновений превратив Мэнор в ослепительный призрачный дворец.

На заснеженном поле Дамблдор поднял голову. Этого сигнала ждали все.

Люди Ордена и авроры стояли вдоль границы поместья, разделённые на отряды. Те, кому предстояло захватить гостиную, ждали напротив главного фасада; остальные должны были занять аллеи, ворота и хозяйственные постройки, не оставив Пожирателям ни одного пути к отступлению.

— Сейчас, — произнёс Дамблдор.

Десятки фигур исчезли с заснеженного поля.

В гостиной Люциус сорвал запонку с манжеты. Серебряный овал раскрылся в его руке, выпуская из крошечной щели единственную алую искру.

В следующее мгновение всё произошло одновременно: комната наполнилась сотней Гарри Поттеров, а у стен и дверей начали возникать первые члены Ордена.

Двойники возникли у стен и возле камина, за спинами Пожирателей, между креслом Волдеморта и пленниками. Одинаковые зелёные глаза смотрели из-за круглых очков, одинаково растрёпанные волосы падали на лоб. Одни вскидывали палочки, другие бросались к дверям, третьи заслоняли собой Гермиону и Драко.

— Экспеллиармус!

— Остолбеней!

— Протего!

Голоса слились в оглушительный хор. Пожиратели растерялись, не понимая, откуда ждать настоящего удара. Беллатриса отшатнулась и послала заклятие в ближайшего Гарри, но красный луч прошёл сквозь его грудь, а сам двойник рассыпался снопом багровых искр.

На его месте тут же возникли ещё трое.

Нагайна метнулась к хозяину и свернулась возле кресла тугим кольцом. Под прозрачным защитным коконом тяжёлое тело напряглось, раздвоенный язык замелькал между распахнутыми челюстями.

Северус уже двигался.

Его рука исчезла в складках мантии, пальцы сомкнулись на серебряной рукояти, и чёрная ткань взметнулась, выпуская спрятанный клинок.

Волдеморт успел лишь повернуть голову.

Меч Гриффиндора обрушился на Нагайну одновременно с первыми хлопками трансгрессии. Клинок ударил в прозрачную преграду, и низкий звон прошёл по гостиной, отозвавшись в стенах Мэнора. Поверхность кокона прогнулась под мечом, от места удара во все стороны разбежались ослепительно-белые трещины.

В тот же миг у стены возникла Тонкс; её волосы вспыхнули ярко-алым, а палочка описала дугу ещё прежде, чем она успела полностью выпрямиться.

— Фините!

Верёвки, стягивавшие руки и ноги Драко, распались.

Почти одновременно у дверей появились Люпин, Грюм, Рон и близнецы, а следом воздух начал сжиматься снова и снова, выпуская в комнату остальных членов Ордена.

— На пол! — рявкнул Грюм.

Над головами пронеслись сразу три заклятия. Первое разорвало каменную облицовку стены, второе снесло верхушку мраморной колонны, а третье встретилось со щитом Люпина и рассыпалось золотыми брызгами.

На краткое мгновение меч остановился, однако Северус не ослабил нажима. Трещины густо оплели место удара, вспыхнули — и защитная преграда разлетелась, больше не сдерживая клинок.

Клинок продолжил движение и одним ударом отсёк Нагайне голову. Тяжёлое тело змеи ударило по ножкам кресла, а голова покатилась по паркету.

Волдеморт закричал.

Вместе с криком из него вырвалась волна магии. Стёкла во всех окнах разом лопнули, пламя в камине взметнулось к дымоходу, а люстру раскачало так сильно, что хрустальные подвески дождём посыпались на пол.

Волдеморт согнулся в кресле, обеими руками вцепившись в грудь. Палочка выскользнула из его пальцев и упала рядом. Белое лицо исказилось, красные глаза широко распахнулись, однако он ничего не видел: гибель Нагайны проходила сквозь него, обрывая последнюю нить, связывавшую его с бессмертием.

Пока Волдеморт корчился от боли, Гарри бросился вперёд. Связанные за спиной руки лишали его равновесия, палочки рядом не было, поэтому он ударил плечом ближайшего Пожирателя. Не ожидавший нападения от пленника мужчина повалился прямо на одного из двойников, и тот исчез в облаке красных искр.

Одновременно Драко перекатился на спину и обеими ногами ударил Фенрира под колени. Оборотень взревел, выпустил волосы Гермионы и рухнул на одно колено, после чего попытался схватить Драко за горло.

Люциус развернулся к Руквуду.

Тот находился у него за спиной и всё ещё растерянно всматривался в мечущихся по гостиной Поттеров, пытаясь отыскать настоящего. Кулак Малфоя врезался Руквуду в лицо. Под ударом хрустнул нос, голова откинулась, и Руквуд рухнул на спину, увлекая за собой стоявшего рядом Трэверса.

Из-за пояса Трэверса посыпались отобранные палочки. Люциус поймал свою прежде, чем она коснулась пола. Палочка Гарри скользнула под кресло, ещё две откатились к камину.

Одним движением Люциус разорвал верёвки на запястьях Гарри.

— Поттер!

Он направил палочку под кресло, и оружие Гарри взлетело с пола. Гарри поймал его на лету и сразу метнулся в сторону, уходя от зелёного луча, посланного кем-то из Пожирателей. Заклятие прошло над плечом и разбило зеркало за его спиной.

Рон сразу увидел Гермиону.

Егерь в маске всё ещё удерживал её связанные за спиной руки; заметив приближающегося противника, он дёрнул пленницу к себе, заслонился ею и приставил палочку к её шее.

— Не подходи!

Рон не остановился.

Вместо того чтобы целиться в егеря, он ударил заклятием в пол. Паркет под ногами мужчины вздыбился, тот пошатнулся и на мгновение ослабил хватку. Гермиона резко откинула голову и затылком ударила его в подбородок, а Рон подскочил и врезал кулаком в маску.

Егерь рухнул.

— Мерлин, — выдохнул Рон, хватая Гермиону за плечи. — Гермиона…

— Драко!

Рон обернулся. Слева от Драко уже поднимался Яксли, направляя палочку ему в грудь.

— Остолбеней!

Рон атаковал первым, однако Яксли отбил заклятие. Драко метнулся к лежавшему егерю, вырвал палочку из его ослабевших пальцев и развернулся с колен.

— Диффиндо!

Верёвки на руках Гермионы распались. Не теряя времени, Драко направил чужую палочку к камину.

— Акцио!

Палочки Драко и Гермионы сорвались с пола и устремились к нему. Он поймал их свободной рукой и бросил Гермионе ее палочку, выпустил оружие егеря, а затем перехватил собственную.

Гермиона поймала свою палочку онемевшими пальцами как раз в тот момент, когда Яксли атаковал снова. Фиолетовый луч рассёк дым и устремился к Драко, но она шагнула перед ним.

— Протего!

Щит вспыхнул всего в нескольких дюймах от её лица.

Проклятие ударило в него. По прозрачной поверхности прошла слепящая рябь; Гермиону отбросило на полшага, но щит выдержал. Фиолетовый свет сорвался вверх и прожёг чёрную полосу на потолке.

Драко поднялся рядом.

— Остолбеней!

Яксли отбросило к стене.

В это же мгновение Люциус направил палочку на Фенрира.

Оборотень уже успел подняться. Согнувшись, он бросился к Гермионе, протягивая к ней руки.

Заклятие Люциуса ударило его в бок.

Фенрира сорвало с места. Он пролетел через половину комнаты, снёс стол и врезался в стену. На него обрушились обломки дерева, серебряные блюда и тяжёлые складки разорванной портьеры.

Люциус пошёл следом. Крики, вспышки и мечущиеся между людьми двойники исчезли для него; вся охваченная боем гостиная сузилась до одного человека.

Фенрир оттолкнул обломки стола и поднялся.

Кровь текла из его носа и рассечённой брови. Одну руку он прижимал к ушибленному боку, но всё равно оскалился.

— Значит, всё-таки не Поттер…

Люциус ударил раньше, чем он закончил.

Тонкий белый луч рассёк воздух. Фенрир успел отклониться, и заклятие прошло по плечу, разрывая ткань и кожу.

Он взревел и вскинул подобранную с пола палочку.

Два заклятия столкнулись между ними.

Комната стала слишком тесной для такого количества магии. Вспышка взорвалась над паркетом; один из отрикошетивших лучей ударил в каминную решётку. Пламя вырвалось наружу, на ковёр и мгновенно добралось до портьер. Дым заволок потолок, а разноцветные заклятия рассекали серую пелену, будто молнии.

Двойники Гарри продолжали метаться между людьми. Заклятия проходили сквозь них, разбивались о стены и поражали тех, кто стоял за иллюзиями. Пожиратели больше не понимали, откуда ждать удара.

Фред и Джордж сражались по разные стороны комнаты, но двигались так, словно по-прежнему стояли рядом.

— Справа! — крикнул Фред.

Джордж пригнулся.

Красный луч прошёл над его головой, и Фред оглушил нападавшего прежде, чем тот успел поднять палочку во второй раз.

У дверей Артур Уизли удерживал щит над двумя аврорами. Молли сражалась рядом: её заклятие отбросило Пожирателя прежде, чем тот успел обойти её мужа сбоку.

Тонкс прикрыла Драко щитом. Люпин обезоружил Кэрроу. Грюм, прихрамывая, шёл прямо через середину комнаты. Его волшебный глаз вращался с такой скоростью, что, казалось, видел каждое заклятие прежде, чем оно срывалось с чужой палочки.

Волдеморт всё ещё не поднялся.

Он сполз с кресла на пол. Пальцы царапали паркет, будто пытались удержать ускользавшую часть собственной души. Возле него билось обезглавленное тело Нагайны. Удары становились слабее, но каждый отзывался в Волдеморте новым приступом боли.

Северус стоял за креслом.

На серебряном лезвии темнела кровь.

Их взгляды встретились.

Волдеморт увидел меч.

Увидел лежащую у своих ног голову Нагайны.

Понял.

Его рот открылся, но из горла вырвался лишь сиплый звук.

— Северус…

Палочка Волдеморта дрогнула на полу.

Потянулась к его руке.

Гарри увидел это.

— Экспеллиармус!

Красный луч настиг палочку на полпути к руке Волдеморта и отбросил её к камину.

Волдеморт вскинул голову.

Боль ещё не отпустила его, однако в красных глазах уже вспыхнула ярость.

Он протянул руку.

Палочка изменила направление и вернулась к хозяину.

Гарри встал между ним и Северусом.

Волдеморт поднялся — сначала на одно колено, затем во весь рост. За его спиной горели портьеры, чёрная мантия тянулась по полу среди стекла, крови и обломков. Лицо оставалось белым, но прежней неподвижности в нём больше не было.

Его взгляд метнулся к мёртвой змее и сразу вернулся к Северусу. Всего на мгновение, но Гарри успел увидеть за яростью страх.

— Ты, — прошептал он, глядя поверх плеча Гарри на Северуса.

Белая рука с палочкой начала подниматься, но Гарри атаковал первым.

Заклятие ударило в щит Волдеморта. Прозрачная поверхность прогнулась, отбрасывая его на шаг в сторону, и между опрокинутым креслом и стеной открылся узкий проход.

Северус воспользовался проходом мгновенно. Он скользнул за кресло, уходя с линии удара, и отступил к стене. Меч остался в правой руке; левой Северус выхватил палочку и отбил заклятие Пожирателя, пытавшегося обойти Гарри сбоку.

Палочка Волдеморта качнулась следом.

Гарри не позволил ему закончить движение. Первый красный луч снова ударил в щит, второй заставил Волдеморта отступить к камину, третий разбил подлокотник кресла возле его руки.

Когда вспышка погасла, Северуса уже не было видно.

Волдеморт ещё мгновение всматривался в дым, пытаясь отыскать его, но новое заклятие Гарри пронеслось в нескольких дюймах от его лица.

Теперь Волдеморту пришлось сосредоточиться на противнике, стоявшем прямо перед ним.

На Гарри.

* * *

Дамблдор оказался на южной аллее.

Снег взметнулся вокруг ног, сразу залепил очки и подол мантии. Справа один за другим появлялись авроры. Слева возникла Макгонагалл, за ней — Кингсли и ещё один отряд.

Люди Волдеморта ждали нападения, но не ожидали, что оно начнётся внутри поместья.

Первое заклятие пронеслось между деревьями прежде, чем Дамблдор успел опустить руку. Зелёный луч летел прямо в авроров.

Дамблдор резко повёл палочкой снизу вверх.

Каменные плиты аллеи вздыбились перед людьми сплошной стеной. Смертельное заклятие врезалось в неё. Камень лопнул, обрушив на снег град раскалённых осколков, но зелёный свет не прошёл дальше.

— Вперёд! — крикнул Кингсли.

Авроры рассыпались по аллее. Красные, белые и синие лучи пересекались между голыми деревьями, ударялись о каменные колонны, выбивали из земли фонтаны снега и мёрзлой земли. Воздух дрожал от хлопков трансгрессии: новые отряды появлялись возле конюшен, у северной стены и вдоль дорожки, ведущей к служебным постройкам.

Защитный контур продолжал сиять.

Вход оставался открыт.

Пожиратель возле ворот попытался трансгрессировать наружу.

Его тело размылось, но в следующую секунду купол над Мэнором швырнул его обратно. Волшебник пролетел несколько ярдов и рухнул в снег. Двое авроров мгновенно связали его.

Войти было можно.

Выйти — нет.

Из-за деревьев появились егеря.

Они двигались низко пригнувшись, почти касаясь руками земли. На лицах темнели маски, поверх зимних мантий были накинуты звериные шкуры. Один выпустил в сторону авроров ослепительно-жёлтое заклятие.

Кингсли отбил его.

Второй луч прошёл ниже и рассёк ему бок.

Он качнулся.

Тёмная кровь мгновенно пропитала мантию, но Кингсли удержался на ногах.

— Северную дорожку перекрыть! — приказал он, прижимая ладонь к ране. — Двоим — к конюшням! Остальным не растягиваться!

Ещё одно заклятие летело ему в спину.

Макгонагалл резко повернула палочку. Каменный павлин сорвался с ближайшей колонны и рухнул между Кингсли и заклятием, успев раскрыть хвост острым веером. Луч ударил в каменные перья, отлетел в сторону и взорвал сугроб у аллеи.

Новое движение палочки — и с колонн одна за другой спрыгнули остальные птицы. Разбивая когтями наст, они бросались на егерей, крошили клювами древки мётел и выбивали палочки из рук. Один из павлинов тяжело взмыл в воздух и ударом каменного крыла сбил Пожирателя с ног.

Макгонагалл проследила за ним взглядом, а затем повернулась к аллее и вскинула палочку.

— Пьеротум Локо…

Она не успела закончить.

По обе стороны дорожки раздался глубокий треск. С каменных постаментов посыпался снег, мраморные головы одна за другой повернулись к сражавшимся, и застывшие лица предков Малфоев обрели суровое подобие жизни.

Палочка Макгонагалл так и не вспыхнула.

Статуи двигались сами.

Мраморные пальцы сомкнулись на рукоятях мечей и набалдашниках тростей. Первая фигура тяжело сошла с постамента, за ней вторая, третья — и вскоре целая вереница каменных представителей рода Малфоев перегородила дорогу к воротам. Один из егерей попытался прорваться между ними, но статуя развернулась и с неожиданной быстротой ударом трости отбросила его обратно на аллею.

Лишь на мгновение на лице Макгонагалл появилось изумление. Затем её взгляд поднялся к серебряному гербу над воротами, сиявшему сквозь снег, и она поняла.

Вернувшись под власть законного хозяина, Мэнор тоже защищал себя.

Приказ Люциуса проходил по земле, камню и каждому живому корню. Кусты вдоль аллеи пришли в движение. Голые ветви сплелись в высокие стены. Садовые дорожки изгибались, уводя бегущих обратно к центру поместья. Двери конюшен захлопнулись перед теми, кто пытался спрятаться внутри.

Захваченная крепость за несколько секунд превратилась в ловушку для захватчиков.

Дамблдор шагнул вперёд, выходя навстречу троим Пожирателям. Все трое вскинули палочки, и заклятия сорвались почти одновременно, но ему хватило одного короткого взмаха палочки. Первое изогнулось и ушло высоко в небо, второе развернулось посреди полёта и врезалось в ствол дерева, а третье застыло в нескольких дюймах от его лица. Ядовитое сияние сжалось в огненный шар и рассыпалось стаей золотых птиц, которые взмыли над аллеей и растаяли среди падающего снега.

Палочка Дамблдора описала широкую дугу.

Снег поднялся с земли сплошной белой волной и обрушился на Пожирателей прежде, чем они успели атаковать снова. Их сбило с ног, протащило через всю аллею и с силой прижало к каменной ограде. Палочки разлетелись в стороны и исчезли в сугробах.

В ту же секунду со стороны северной стены прогремел взрыв. Часть кладки обрушилась внутрь поместья, накрыв обломками двоих авроров. Один почти сразу выбрался из-под камней; его рука висела под неестественным углом, однако он всё ещё пытался поднять палочку. Второй не шевелился.

Макгонагалл бросилась к пролому. Заклятие скользнуло совсем рядом и рассекло кожу у неё на виске. Кровь побежала по щеке, но профессор даже не повернула головы.

— Эванеско!

Придавившие аврора камни исчезли, оставив после себя облако серой пыли. Несколько мучительно долгих мгновений он лежал неподвижно, затем закашлялся и открыл глаза.

Макгонагалл опустилась рядом и закрыла обоих раненых широким щитом.

— Заберите их от стены! — крикнула она.

Двое тут же бросились на помощь. Одного раненого подхватили под руки, второго осторожно подняли заклятием и понесли в укрытие за каменными постаментами.

В тот миг, когда они покинули открытое место, защитный контур вспыхнул так ярко, что снег на мгновение окрасился серебром. Минута, отведённая Люциусом, истекла, и сияние сомкнулось над Мэнором сплошным куполом. По земле, стенам и голым ветвям прокатился глубокий протяжный звон.

Хлопки трансгрессии оборвались.

Несколько Пожирателей попытались исчезнуть, но пространство лишь стиснуло их и швырнуло обратно. Один рухнул на колени, другой ударился спиной о дерево, а третий, почувствовав сопротивление древней магии, побелел и поднял руки прежде, чем ближайший аврор успел нацелить на него палочку.

Остальные бросились к дому, надеясь укрыться внутри или пробиться к Волдеморту.

— Не дать им добраться до Мэнора! — крикнул Кингсли.

Он шагнул следом, но раненый бок отозвался резкой болью. Колени подогнулись, ладонь скользнула по пропитанной кровью мантии, и только оказавшийся рядом Дамблдор не позволил ему упасть.

— Вам следовало бы отойти, — произнёс он, проводя палочкой над раной.

Мягкое голубое сияние на несколько мгновений охватило бок Кингсли. Края раны стянулись, кровь перестала течь, однако боль никуда не исчезла, и его лицо заметно побледнело.

— Только после вас, — сквозь зубы ответил он.

Впереди затрещали ветви. Между деревьями мелькнули чёрные мантии: Пожиратели бежали к дому, то и дело оглядываясь через плечо и посылая заклятия назад почти вслепую. Лучи уходили в сторону, рассекали стволы, взрывали снег, но никого не останавливали.

Один из беглецов свернул на боковую дорожку, однако та изогнулась под его ногами и вывела обратно к аллее, прямо под заклятия авроров. Другой попытался пробиться через живую изгородь, но голые ветви сомкнулись вокруг его рук и повалили в снег. Оставшиеся шарахнулись в разные стороны, окончательно потеряв строй.

Никто больше не отдавал приказов. Они метались по поместью, которое ещё недавно считали своей крепостью, и постепенно понимали: ворота закрыты, пути к отступлению исчезли, а за спиной приближаются те, кого они собирались уничтожить.

Охота продолжалась.

Только теперь охотились на них.

Дамблдор отпустил локоть Кингсли. Между деревьями снова вспыхнули заклятия, и они вместе пошли навстречу.

* * *

В главной гостиной один за другим начали гаснуть двойники Гарри. Один замер возле камина и распался облаком красных искр, второй исчез у разбитой колонны; ещё десяток одновременно замерцали, сделались прозрачными и растаяли в дыму.

Последним исчез двойник возле камина. Вместе с ним пропала обманчивая толпа, до сих пор скрывавшая настоящий размах разрушений.

Всего полторы минуты назад гостиная ещё сохраняла своё холодное великолепие. Теперь под ногами хрустели осколки мрамора, стекла и хрусталя, среди перевёрнутой мебели темнела кровь, по изорванным портьерам расползался огонь. Сквозь пустые оконные проёмы врывался ветер, захватывая с собой снег. Белые хлопья таяли на раскалённом паркете и поднимались паром, смешиваясь с дымом, а повреждённая люстра раскачивалась под потолком и время от времени осыпала сражавшихся мелкими подвесками.

Гарри и Волдеморт двигались по кругу.

Между ними оставалось не больше десяти шагов.

Вокруг по-прежнему гремели заклятия и рушился камень, но для Гарри всё это отступило. Он видел только белое лицо и поднятую палочку, слышал собственное дыхание и чувствовал боль в рассечённых верёвками запястьях.

Волдеморт атаковал без предупреждения.

Зелёный луч сорвался с его палочки, и Гарри бросился в сторону. Заклятие прошло там, где мгновение назад находилась его голова, ударило в стену и оставило на камне расходящиеся чёрные трещины.

Перекатившись через плечо, Гарри вскинул палочку:

— Остолбеней!

Волдеморт отбил заклятие и сразу ударил снова:

— Круцио!

На этот раз Гарри не отступил. Малфой старший не раз заставлял его следить не за вспышкой магии, когда реагировать уже поздно, а за рукой противника — за поворотом запястья, положением локтя, едва заметным движением плеча, заранее выдававшим направление удара.

Коротким взмахом Гарри поднял с пола перевёрнутый стол, поставив его между собой и Волдемортом. Проклятие врезалось в дерево, не найдя живой цели.

В следующее мгновение Волдеморт без единого слова разнёс преграду новым заклятием. Обломки столешницы полетели в Гарри вместе с ослепительной вспышкой.

— Протего!

Щит возник точно в момент удара. Он остановил заклятие и швырнул деревянные обломки обратно, однако сила столкновения всё равно отбросила Гарри к стене. Поднимаясь и по-прежнему не выпуская палочки, он с запоздалой благодарностью вспомнил холодный голос профессора Малфоя, раз за разом требовавшего от него ставить щит не сильнее, а вовремя.

Волдеморт приближался.

Шаг.

Ещё один.

Он больше не улыбался.

— Думаешь, эти люди помогут тебе победить меня?

Гарри выпрямился, не опуская палочки.

— Нет.

Двери гостиной захлопнулись. Серебряные гербы над ними вспыхнули, отсекая коридор. Двое Пожирателей, пытавшихся вырваться наружу, шарахнулись от створок.

— Они остановят твоих, — сказал Гарри. — А ты на этот раз будешь сражаться сам.

Волдеморт выбросил руку вперёд.

Гарри едва успел отбить заклятие.

Оно ушло в сторону и разбило остатки каминной полки. Осколки мрамора посыпались в огонь.

Гарри атаковал сквозь дым.

— Экспеллиармус!

Палочка Волдеморта дёрнулась, но осталась в руке.

У противоположной стены Северус сражался, не выпуская меча. Он отвёл в сторону летевшее в Тонкс заклятие и ответным ударом отбросил нападавшего к разбитой колонне.

В другом конце комнаты Гермиона сражалась между Роном и Драко.

Они не договаривались встать вместе. Просто отступали от заклятий, прикрывали друг друга — и в какой-то момент оказались спина к спине.

Именно об этом Драко говорил в подвале — о странной, почти безрассудной уверенности в том, что кто-то обязательно прикроет, что за спиной будет надежный человек. Теперь он сам оказался внутри этого слаженного движения и успел осознать это лишь на одно короткое мгновение.

— Слева! — крикнула Гермиона.

Драко развернулся, вскидывая палочку. Красный луч ударил в возникший перед ним щит и растёкся по прозрачной поверхности ослепительными искрами. Жар скользнул по лицу, защита задрожала, но выдержала.

Рон не стал дожидаться, пока нападавший ударит снова. Его заклятие пронеслось над плечом Драко и отбросило Пожирателя к книжному шкафу. Тяжёлые полки сорвались со стены и рухнули вместе с ним, погребая под книгами и обломками дерева.

— Жив? — бросил Рон.

— К сожалению для тебя.

Рон коротко выдохнул — не то рассмеялся, не то выругался, — а Гермиона уже повернула палочку к двум егерям, приближавшимся справа. Паркет под их ногами вздыбился и разошёлся. Оба провалились между досками по пояс, напрасно пытаясь удержаться за ломавшееся дерево. Драко обезоружил одного, Рон оглушил второго, и всё заняло не больше нескольких секунд.

Из клубов дыма появилась Беллатриса.

Растрепавшиеся волосы падали ей на лицо, на щеке темнел ожог, однако глаза сияли почти восторженно, словно разрушенная гостиная, кровь и крики доставляли ей лишь удовольствие.

— Какая прелесть, — выдохнула она. — Грязнокровка и два предателя.

Палочка повернулась к Гермионе.

— Авада…

Заклятие Тонкс ударило Беллатрису сбоку, не дав договорить. Её отбросило на несколько шагов, но ещё в воздухе она извернулась и взмахнула палочкой. Фиолетовый луч сорвался с наконечника в тот миг, когда её ноги коснулись пола.

Люпин шагнул между ней и Тонкс.

Щит вспыхнул слишком поздно. Проклятие пробило светящийся край, ударило Ремуса в грудь и подбросило в воздух. Он врезался спиной в колонну с таким звуком, что Тонкс побелела ещё до того, как тот упал на пол.

— Ремус!

Она бросилась к нему, позабыв обо всём остальном. Беллатриса рассмеялась и снова подняла палочку, но Гермиона уже целилась ей в грудь.

— Остолбеней!

Беллатриса отбила заклятье и тут же ответила. Гермиона приняла удар на щит; Рон атаковал справа, Драко — слева, вынуждая Беллатрису отступить за разбитую колонну.

Этих нескольких секунд Тонкс хватило, чтобы опуститься рядом с Люпином и прижать пальцы к его шее. За её спиной одно заклятие за другим разбивалось о щит Гермионы. Сначала Тонкс ничего не чувствовала, а затем под подушечками пальцев дрогнула едва различимая жилка.

Пульс был.

Слабый, неровный — но был.

— Жив, — выдохнула Тонкс.

Беллатриса появилась из-за колонны, уже занося палочку.

— Пока.

Новое заклятие ударило в щит Гермионы. Раненое плечо вспыхнуло такой болью, что перед глазами потемнело; колени подогнулись, однако защита не рассыпалась.

— Тонкс, уводи его!

— Отсюда нельзя уйти!

Тонкс поднялась и встала рядом с удивленной Гермионой, заслонив Люпина собственным телом. Ярко-алый цвет исчез из её волос, уступив почти белому, но палочка в вытянутой руке больше не дрожала.

Беллатриса перестала смеяться. Их заклятия столкнулись над щитом Гермионы, залив дым ослепительной вспышкой. За её спиной Рон и Драко уже отбивали новые атаки, не позволяя Пожирателям окружить их.

Пока Гермиона удерживала щит, у камина Фенрир снова бросился на Люциуса. Оборотень больше не пытался колдовать: взмахом руки выбил палочку из его пальцев и врезался в него всем телом.

Они рухнули среди обломков. Люциус ударился затылком о паркет, перед глазами вспыхнул белый свет. Не успел он вдохнуть, как пальцы Фенрира сомкнулись у него на горле и сдавили с такой силой, что воздух застрял в груди.

Оборотень склонился ниже. От его дыхания пахло кровью.

— Как низко ты пал, Малфой, — прохрипел он, оскалившись Люциусу в лицо. — Обрюхатил грязнокровку…

Люциус ударил его основанием ладони в разбитый нос.

Фенрир взвыл и невольно ослабил хватку. Люциус сбросил его с себя, перекатился к креслу и вслепую провёл рукой по паркету. Пальцы скользнули по стеклу, наткнулись на щепки и наконец сомкнулись на знакомой рукояти.

Он развернулся ещё до того, как поднялся.

— Круцио!

Заклятие настигло Фенрира, пытавшегося встать на четвереньки. Оборотень выгнулся, его пальцы заскребли по паркету, ноги забились среди обломков, а крик поднялся над грохотом битвы.

Люциус смотрел на него сверху. Перед глазами всё ещё была запрокинутая голова Гермионы, кровь на шее и Фенрир, коснувшийся ее кожи. Крик не заглушил ни одного воспоминания и не принёс облегчения.

Он оборвал заклятие.

Фенрир судорожно втянул воздух и попытался отползти. Люциус позволил ему преодолеть не больше нескольких дюймов.

Режущее заклятие полоснуло оборотня по груди. Второе разбило зажатую в его руке палочку. Третье врезалось в плечо и развернуло Фенрира на полу.

Фенрир с хрипом поднялся на четвереньки и снова бросился вперёд, но в тот же миг за спиной Люциуса зашевелились обломки. Из-под них выбрался Трэверс — с залитым кровью лицом, пошатывающийся, однако всё ещё державший палочку.

Гермиона заметила его раньше Люциуса.

— Люциус!

— Авада Кедавра!

Его имя сорвалось с её губ прежде, чем она успела подумать. Гермиона ударила. Её заклятие врезалось Трэверсу в грудь в тот самый миг, когда зелёный луч сорвался с его палочки.

Руку Пожирателя отбросило вверх; смертельное проклятие прошло над плечом Люциуса и угодило в потолок. Самого Трэверса швырнуло обратно в обломки, палочка вылетела из его пальцев и откатилась по паркету.

Люциус даже не обернулся. Перед ним был Фенрир — с окровавленным оскалом, вытянутыми руками и обезумевшими от ярости глазами.

Палочка Люциуса поднялась ему навстречу.

— Авада Кедавра.

Зелёный свет залил комнату и ударил оборотня в грудь. Фенрир замер на полушаге, словно тело ещё пыталось завершить оборванное движение. Оскал остался на его лице, однако глаза потухли, а через мгновение тяжёлая фигура качнулась вперёд и рухнула к ногам Люциуса.

Перешагнув через мёртвое тело, Люциус наконец посмотрел на Гермиону. Она была у противоположной стены — бледная, с подсохшей кровью на шее и прилипшими к лицу волосами, но палочка по-прежнему была крепко зажата в её руке. Среди огня, дыма и мечущихся заклятий Гермиона нашла его взгляд. Она стояла. Дышала. Была жива.

Он шагнул к ней, но не успел сделать и двух шагов. Заклятие успевшего подняться Руквуда ударило в паркет между ними, взрывая доски и каменное основание пола. Ударная волна швырнула Гермиону к стене, а Люциуса отбросила обратно к камину, вновь разделив их грохотом, огнём и поднявшимся облаком пыли.

Возле дверей Джордж вскрикнул.

Заклятие прошло по его плечу и разорвало мантию. Он выронил палочку, прижал руку к груди и опустился на колено.

Фред оказался рядом раньше, чем нападавший успел ударить вновь.

— Не смей!

Его заклятие подняло Пожирателя в воздух и швырнуло в потолок. Тот рухнул без сознания.

— Я в порядке, — выговорил Джордж.

— Ты весь в крови.

— Это ещё не означает…

— Заткнись.

Фред подхватил брата под здоровую руку и помог ему подняться. Рядом Грюм одним взмахом стянул верёвками сразу троих Пожирателей; они почти одновременно рухнули на пол, но едва он успел повернуться, из клубов дыма появился Долохов.

Долохов резко взмахнул палочкой, целясь в Грюма. С наконечника сорвалось узкое лезвие фиолетового пламени. Рон заметил его первым и, не раздумывая, толкнул Грюма в сторону.

Сам уйти с линии удара он уже не успел.

Заклятие полоснуло его по боку, распоров мантию и кожу под ней. Рон пошатнулся, прижал ладонь к ране и увидел, как между пальцами проступает кровь.

— Рон!

Гермиона рванулась к нему, однако Долохов уже заносил палочку для нового удара.

— Не сейчас! — бросил Рон.

Фиолетовое лезвие снова рассекло воздух, но на этот раз перед ним оказался Драко. Вспыхнувший щит принял удар на себя; по прозрачной поверхности разбежались трещины, и Драко подался назад, однако удержал защиту.

— Грейнджер!

Объяснять не требовалось. Пока Рон опускался на колено за его спиной, а Драко стиснул зубы, удерживая готовый рассыпаться щит, Гермиона шагнула за его край и направила палочку на Долохова, уже готовившегося атаковать в третий раз.

— Петрификус Тоталус!

Заклятие попало ему точно в грудь. Руки Долохова мгновенно прижались к телу, ноги сомкнулись, и он рухнул лицом вниз, так и не успев завершить движение палочкой.

— Спасибо, — выдохнул Рон.

Драко коротко взглянул на него через плечо.

— Не привыкай.

Гермиона уже опустилась рядом. Оторвав длинную полосу от края собственной мантии, она прижала ткань к ране Рона и накрыла её его ладонью.

— Держи крепче.

— Я могу сражаться.

— А ещё можешь истечь кровью, если продолжишь спорить.

Убедившись, что Рон крепко прижал ткань к ране, Гермиона поднялась. В центре гостиной Гарри и Волдеморт по-прежнему не выпускали друг друга из прицела. Между ними оставалось не больше десяти шагов, и даже продолжавшие сражаться старались не пересекать пространство, постепенно освободившееся вокруг них.

Волдеморт дышал слишком быстро. От жара его белая кожа блестела, пальцы сжимали палочку с такой силой, что выступили суставы, а взгляд больше не задерживался ни на сторонниках, ни на тех, с кем они сражались. Он снова и снова невольно возвращался к мёртвой Нагайне, и всякий раз на его лице проступал страх, который он уже не мог скрыть.

— У тебя ничего не осталось, — сказал Гарри.

— У меня есть сила.

— Тогда почему твои люди бегут?

Не опуская палочки, Гарри взглядом указал на разрушенную гостиную. Одни Пожиратели уже лежали среди обломков, другие пятились к запертым дверям, а оставшиеся всё чаще смотрели не на противников, а по сторонам, словно заранее искали путь к отступлению.

Волдеморт отступил на шаг и наступил каблуком в кровь Нагайны. По его телу пробежала едва заметная дрожь.

— Посмотри вокруг, Том, — продолжил Гарри. — Они уже поняли, что ты можешь проиграть.

Волдеморт атаковал прежде, чем он успел сказать что-либо ещё. Из палочки вырвался поток пламени, понёсся по паркету и, клубясь, сложился в очертания огромной раскрытой пасти.

Гарри направил палочку вниз:

— Акваменти!

Вода столкнулась с огнём. Огненная пасть разлетелась с оглушительным шипением, и гостиную мгновенно заволокло густым паром. Снейп увидел, как белая пелена скрыла Волдеморта от остальных, и двинулся вдоль стены, бесшумно обходя его со спины.

Слева вспыхнуло новое заклятие. Гарри едва успел отбить его коротким взмахом палочки; луч изменил направление и разнёс остатки стола. Сквозь клубы пара проступило белое лицо, и Гарри атаковал раньше, чем Волдеморт успел исчезнуть снова.

— Редукто!

Волдеморт выставил щит. Заклятие разбилось о прозрачную защиту ослепительным снопом искр, несколько из них прожгли чёрную мантию, однако сам он не отступил.

— Ты по-прежнему ничего не понимаешь, Гарри, — произнёс он с неестественным спокойствием. — Ты явился сюда по моей воле, воображая, будто сделал выбор сам. Я даже дал тебе возможность спасти тех, кого ты любишь. Это был твой последний шанс выбрать правильную сторону.

— Я выбрал давно.

— Ты выбрал смерть.

Краем зрения Гарри видел Гермиону возле раненого Рона и стоявшего перед ними Драко, Тонкс, заслонявшую собой Люпина, Фреда, поддерживавшего Джорджа. Все они были изранены и измучены, но никто не отступил и не бросил остальных.

Гарри крепче сжал палочку.

— Нет. Я выбрал тех, кого люблю.

Ярость стёрла с лица Волдеморта последнее подобие человека. Он вскинул палочку:

— Авада Кедавра!

— Экспеллиармус!

Красный и зелёный лучи столкнулись между ними.

Удар потряс гостиную. Воздух сжался, а затем взорвался во все стороны, подняв с пола пепел, стекло и щепки. Стоявшие ближе остальных потеряли равновесие, пламя в камине погасло, свечи разом потухли, и в наступившей полутьме остались лишь два ослепительных цвета.

От точки столкновения между палочками протянулся дрожащий поток света, натянутый до предела. Гарри вцепился в свою палочку обеими руками, но сила заклятия Волдеморта теснила его назад. Каблуки скользили по обгоревшему паркету, ладони горели, а боль в шраме становилась всё сильнее, пока перед глазами не заплясали тёмные пятна.

Волдеморт стоял напротив, подавшись вперёд всем телом. Красные глаза пылали, бескровные губы растянулись в яростном оскале. Точка, в которой встречались заклятия, медленно приближалась к Гарри: зелёный свет отвоёвывал дюйм за дюймом, и удерживать его становилось всё труднее.

Битва вокруг них не прекратилась.

Беллатриса первой заметила, что Гарри начинает уступать. Она резко повернула палочку в его сторону, однако Гермиона увидела движение и ударила раньше.

— Экспеллиармус!

Палочка вылетела из руки Беллатрисы. Та развернулась к Гермионе с нечеловеческим криком, но Тонкс налетела на неё сбоку, не позволив броситься следом. Почти одновременно справа от Гарри вспыхнуло новое проклятие — Драко отбил его в сторону, а Рон, продолжая прижимать ладонь к раненому боку, оглушил Пожирателя, пытавшегося атаковать слева.

Не сговариваясь, они заняли места по обе стороны от Гарри, закрывая его с флангов. Гермиона, Рон и Драко не могли помочь ему удержать соединение заклятий, но могли не позволить никому вмешаться.

Зелёный свет продвинулся ещё на дюйм. Гарри согнул колени, упираясь каблуками в паркет; палочка дрожала в его руках, и казалось, ещё немного — пальцы просто разожмутся.

— Они делают тебя слабым, — выдохнул Волдеморт.

Гарри не ответил. Он продолжал смотреть ему в глаза, не позволяя увидеть ни боль, ни страх, и лишь краем зрения заметил, как за спиной Волдеморта шевельнулся дым.

Из серой пелены появился Северус.

Он находился всего в двух шагах. Край чёрной мантии обгорел, на серебряном клинке темнела кровь Нагайны. Волдеморт не слышал его приближения, а теперь уже не мог обернуться, не разорвав соединение и не открывшись заклятию Гарри.

Северус преодолел оставшееся расстояние одним большим шагом, перехватил рукоять обеими руками и вонзил меч Волдеморту под левую лопатку.

Тело Волдеморта дёрнулось. Клинок прошёл насквозь, разорвал чёрную ткань на груди и вышел наружу, окровавленный и сияющий в красно-зелёном свете.

Крика не последовало. Из горла Волдеморта вырвался лишь короткий хрип, глаза широко распахнулись, а рука с палочкой опустилась. Соединение заклятий содрогнулось, однако не разорвалось.

Волдеморт медленно повернул голову, преодолевая боль, и снова увидел человека, чью преданность столько лет считал безусловной.

— Северус…

Столько лет страха, лжи, унижений и ожидания сошлись в одном взгляде. Лицо Северуса оставалось неподвижным, но глаза больше ничего не скрывали.

— Её звали Лили.

Он выдернул меч.

Волдеморт пошатнулся, и соединение между их с Гарри заклятиями дрогнуло. Красный свет рванулся вперёд. Зелёный луч изогнулся и устремился обратно — к Волдеморту.

Тот лишь успел увидеть собственное проклятие.

Оно ударило его в грудь.

Ослепительная вспышка на мгновение поглотила всю гостиную, а когда свет погас, Волдеморт всё ещё стоял на прежнем месте. На груди зияла тёмная рана, палочка начала выскальзывать из ослабевших пальцев, но тело ещё несколько мгновений сохраняло равновесие.

По белой коже от виска к щеке прошла тонкая трещина. Почти сразу вторая пересекла шею, третья разошлась по груди, и из глубины пробился тусклый красноватый свет.

Волдеморт посмотрел на Гарри. Ярости в его лице больше не было — только неверие человека, до последнего мгновения не допускавшего возможности собственного конца.

Трещины покрыли его целиком.

Тело не упало. Оно рассыпалось тысячами тёмных частиц, которые ещё мгновение сохраняли очертания высокой фигуры. Новый порыв ветра подхватил их, закружил над паркетом и унёс к потолку, где чёрная пыль растворилась среди дыма.

На месте Волдеморта осталась только палочка. Она ударилась о паркет, отскочила и покатилась среди пепла, постукивая по обломкам, пока наконец не замерла.

Никто не двигался. В разрушенной гостиной слышались лишь треск горящих портьер и тяжёлое дыхание выживших.

Пожиратели не сводили глаз с пустого места, где только что стоял Волдеморт. Прежняя ярость исчезла с их лиц, оставив растерянность людей, впервые услышавших тишину там, где всегда звучал приказ.

Тёмные метки на их руках медленно побледнели.

Первой опомнилась Беллатриса. Её крик оказался таким пронзительным, что Гермиона невольно прикрыла ухо ладонью.

— Нет! Нет! Мой Лорд!

Беллатриса оттолкнула Тонкс и бросилась к Северусу. Палочки у неё больше не было, но это словно не имело значения: она тянулась к нему голыми руками, намереваясь вцепиться в горло.

Тонкс настигла её через два шага, схватила за плечо и резко развернула. Не выпуская палочки, она ударила тётку в челюсть. Голова Беллатрисы мотнулась; та пошатнулась и уставилась на племянницу расширившимися глазами.

— Замолчи, тётушка.

Палочка Тонкс тут же упёрлась ей в грудь.

— Остолбеней.

Заклятие отбросило Беллатрису к стене. Она ударилась о камень и без чувств сползла на пол.

Грюм пришёл в движение прежде, чем её тело успело коснуться паркета.

— Палочки бросили! — рявкнул он. — На пол! Живо!

Несколько Пожирателей подчинились сразу. Один всё же попытался атаковать, но Фред, не отходивший от раненого брата, оглушил его прежде, чем тот успел закончить взмах.

Другой метнулся к выходу. Створки не поддались, а серебряный герб над ними вспыхнул ослепительным светом. Невидимая сила оторвала беглеца от пола и швырнула обратно в гостиную, где Люциус связал его одним движением палочки.

После этого сопротивление окончательно сломалось. Оставшиеся палочки одна за другой падали на паркет. По приказу Грюма Артур Уизли и несколько авроров начали собирать брошенные палочки и связывать сдававшихся Пожирателей. Молли уже пробиралась через обломки к сыновьям, а двое членов Ордена повернули палочки к огню.

Вода обрушилась на горящие портьеры и ковёр. Пламя погасло с протяжным шипением, выбросив под потолок густое облако пара. Тишина возвращалась постепенно: сперва стихли последние заклятия, затем оборвались крики, пока в разрушенной гостиной не остались лишь шипение воды, тяжёлое дыхание и стоны раненых.

Гермиона поняла, что всё закончилось, только когда опустила палочку и обнаружила, что пальцы почти не слушаются. Возле неё осел на пол Рон, по-прежнему прижимая к боку пропитанную кровью ткань, а недалеко стоял Драко — бледный, покрытый пылью и кровью, но живой.

Тонкс уже вернулась к Люпину. Опустившись рядом с ним на колени, она склонилась к его лицу.

— Ремус, ты меня слышишь?

Он не отвечал. Тонкс замерла, вслушиваясь в его дыхание, и лишь когда Люпин наконец тихо застонал, закрыла глаза и судорожно выдохнула.

У стены Фред осторожно помог Джорджу опуститься на пол. Кровь всё ещё текла из раненого плеча, однако рука двигалась, и Джордж уже вполголоса доказывал брату, что прекрасно обойдётся без посторонней помощи.

Северус остался стоять посреди гостиной. Опущенный меч почти касался пола, взгляд был прикован к месту, где исчез Волдеморт, а лицо сохраняло привычную непроницаемость.

Лишь пальцы, всё ещё сжимавшие рукоять, едва заметно дрожали.

* * *

Серебряная волна пробежала по защитному куполу, на мгновение озарив весь двор, и Дамблдор остановился.

В ту же секунду стоявшие на аллее Пожиратели вздрогнули. Несколько человек одновременно схватились за левые предплечья, кто-то выронил палочку, а один из егерей медленно поднял голову к Мэнору и побелел.

Никому не пришлось произносить это вслух.

Волдеморта больше не было.

Осознание его смерти пронеслось по аллее быстрее любого заклятия, и сопротивление рассыпалось. Одни Пожиратели сразу бросили палочки, другие ещё пытались отбиваться или прорваться к воротам, однако в их движениях уже не осталось прежней уверенности.

Авроры двинулись вперёд, обезоруживая и связывая тех, кто продолжал сражаться. Каменные павлины перекрывали беглецам дорогу, оттесняя их обратно на аллею, а ожившие статуи теснее смыкали кольцо вокруг оставшихся сторонников Волдеморта.

Когда упала последняя поднятая палочка, Кингсли тяжело опустился на одно колено. Пока продолжался бой, он словно не замечал раны, но теперь боль настигла его сразу и целиком.

Макгонагалл подошла, всё ещё прижимая рукав к рассечённому виску.

— Не смейте падать, Шеклболт.

— Даже не собирался.

Он попытался подняться, однако ноги не удержали. Макгонагалл молча подставила плечо.

Снег на аллее был вытоптан и залит кровью. Повсюду лежали раненые авроры: один не мог пошевелить рукой, у другого обгорела половина мантии, третий сидел, привалившись спиной к дереву, и с трудом дышал после удара в грудь. Многие нуждались в срочной помощи, но все были живы.

Один за другим над полем вспыхивали Патронусы. Серебряные звери пересекали защитный купол и уносились к целителям.

Дамблдор смотрел на тёмную громаду Мэнора. Из разбитых окон вырывались дым и пар, ветер разносил их над заснеженной крышей.

— Значит, всё закончилось, — выдохнул кто-то рядом.

Дамблдор не ответил сразу. Лишь убедившись, что на аллее больше никто не пытается сопротивляться, он опустил палочку и перевёл взгляд на раненых.

— Не всё, — тихо произнёс Дамблдор. — Но самое страшное, хочется верить, осталось позади.

* * *

Люциус сразу нашёл Драко взглядом.

Сын стоял рядом с Гермионой и сидевшим на полу Роном. Волосы растрепались, на лице засохла кровь, разорванный ворот рубашки открывал тёмный синяк на ключице, но палочку он по-прежнему крепко держал в руке.

Живой.

Драко тоже увидел отца. Несколько мгновений они смотрели друг на друга через разрушенную гостиную, связанных Пожирателей и медленно оседающий дым. Люциус едва заметно наклонил голову. Драко ответил тем же. Большего им не требовалось.

Убедившись, что сын стоит на ногах, Люциус перевёл взгляд на Гермиону. Она больше не сражалась — просто застыла среди обломков, словно только теперь начала чувствовать боль во всём теле. Палочка безвольно опустилась вдоль бедра, а свободная рука коснулась шеи, где Фенрир оставил кровавый след.

В памяти снова прозвучал хриплый голос Фенрира:

«А наша малышка-то не одна».

Гермиона смотрела перед собой, не замечая ни Рона, ни Драко, ни Грюма, связывавшего последних Пожирателей. Её пальцы застыли на шее, губы едва заметно шевельнулись, будто она снова и снова повторяла услышанное, пытаясь понять, мог ли Фенрир сказать правду.

Люциус пересёк гостиную, переступая через обломки мебели и брошенные палочки. Он не заметил, как Северус поднял голову и как Гарри проводил его взглядом.

Драко тоже следил за отцом. Люциус прошёл мимо связанных Пожирателей, не удостоив их даже взглядом, и опустил палочку, когда до Гермионы осталось несколько шагов. Он смотрел только на неё — на застывшие у шеи пальцы, на кровь, проступавшую между ними, — и на его лице не осталось ничего от привычной холодной сдержанности.

Драко никогда не видел отца таким.

Сначала он решил, что дело лишь в её ранах. Гермиона сражалась рядом с ним, прикрывала его, едва не погибла сама — страх за неё был понятен. Но Люциус смотрел на неё не как на союзницу и даже не как на человека, которому был обязан жизнью.

В этом взгляде было нечто гораздо более личное.

Пальцы Драко крепче сомкнулись на палочке. Первой он почему-то вспомнил мать, и от этого внутри стало холоднее, чем было во время боя. Вопрос уже поднялся к губам, однако он увидел кровь на лице Гермионы и промолчал.

Это ничего не объясняло и не означало, что он готов понять то, что сейчас видел, — это лишь откладывало вопросы на некоторое время.

Гермиона заметила Люциуса, лишь когда он остановился перед ней. Она подняла голову, и потрясение в её глазах заставило его на мгновение замереть.

Вблизи кровь была повсюду — на разбитой губе, подбородке, шее — и вся осторожность исчезла.

Убрав палочку, Люциус обхватил её лицо ладонями. Большие пальцы прошли вдоль скул, почти не касаясь ссадин; одна рука скользнула к затылку. Он касался её осторожно, но взгляд торопливо перебегал от одной раны к другой, словно ему всё ещё не удавалось поверить, что она действительно стоит перед ним.

Впервые он прикоснулся к ней, не оглядываясь и не думая о том, кто может это увидеть.

— Люциус…

Голос Гермионы оборвался, когда его пальцы коснулись следа на её шее. Она вздрогнула, и он сразу отнял руку. На его пальцах осталась её кровь.

Его взгляд медленно опустился к её животу. Гермиона проследила за ним и задержала дыхание.

Люциус положил ладонь ей на живот — осторожно, почти невесомо, словно боялся причинить боль одним прикосновением.

Гермиона посмотрела на его пальцы, на которых темнела её кровь, а затем снова подняла глаза.

— Ты цела? — спросил он.

Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

P.S.: Очень тяжело мне далась такая глава. Поэтому мне немного страшно) Надеюсь получилось передать и атмосферу и эмоции, и чтение этого эпизода доставило вам удовольствие. )