В твой мир из пепла (гет)

Глава 30. Часть 2

Полосы Жизни

Закатное солнце окрасило небо и легкие облака в нежный дымчатый красновато-розовый цвет, а вечерний ветерок дарил приятную прохладу и свежесть. На горе Будчжао как и всегда в эти часы было тихо и безмятежно.

Таньтай Цзынь уже закончил сегодняшнюю медитацию и теперь просто молча сидел на краю скалистой площадки под раскидистым деревом, глядя вдаль и думая о своём.

Он вернулся из реки смерти в мир смертных уже полтора месяца назад, но всё ещё не воссоединился со своей Е Сиу. Казалось бы, оценив его размеренный и мирный образ жизни, каким он живет на горе Будчжао, среди доброжелательных и дружелюбных людей, можно было сказать, что наступила светлая полоса его жизни. Но без Сиу…зачем ему эта жизнь? Ведь он ждал пятьсот лет в мире духов, чтобы затем встретиться с ней, а не для обретения этого благостного спокойствия.

После того, как он пришёл в себя, ему рассказали, что когда Чжао Ю, глава секты Сяояо, подобрал его на берегу реки Жо, по наводке предсказания мастера Бусюя, его духовное тело было сильно повреждено, вероятно в результате прохождения границы мира мёртвых, и он не приходил в себя две недели.

Мастер Чжао Ю тогда определил, что из-за сильных повреждений, найдёныш, скорее всего сам погрузил себя в этот медитативный сон, похожий на кому.

Для скорейшего восстановления, Чжао Ю также применял к своему случайному пациенту разные лечебные эликсиры из редких трав и регулярно зажигал благовония. Ему было страшно интересно послушать историю этого парня, когда тот наконец очнётся, поэтому он с нетерпением ждал его пробуждения. «Шутка ли, вернуться с того света?»

«Что я могу рассказать ему о прошлом? — вздыхал Таньтай Цзынь, когда столкнулся с любопытством и напором человека, который его спас, напряжённо размышляя — А главное, что не следовало раскрывать в своем рассказе?»

К счастью, при всей мудрости наставника тот был довольно наивным и слишком добрым, поэтому Цзыню удалось скрыть то, о чём он не хотел говорить.

В секте Сяояо на удивление вообще были сплошь добрые люди. «Были бы они так добры к нему, если бы узнали, что он будущий Владыка демонов — тот, кого они обязаны уничтожить? — хмуро подумал он и вздохнул.

Оглянувшись назад, Таньтай Цзынь кинул взгляд на дремавшего на тахте Учителя и усмехнулся, со смесью радости и печали вспоминая начало его новой жизни в мире бессмертных культиваторов.

Флешбэки о Таньтай Цзыне

Цзыня разбудил щебет птиц, кажется они спорили какой день был прекраснее этот или предыдущий, или пред-предыдущий. Обе пташки кажется были согласны только в том, что в этом месте, где они сейчас обитают, не может быть плохих дней.

«Что это за место такое?» — мелькнула у него мысль. С трудом открыв глаза, он осторожно осмотрелся, пытаясь понять где он оказался и вспомнить как это вышло. Последнее, что он помнит это боль от внезапного поглощения найденного в реке смерти Арбалета Богоубийцы, ощущение невесомости и грохот грома в ушах.

«Точно, кажется я вернулся в мир смертных — вспомнил Цзынь, одновременно садясь, преодолевая чувство слабости в теле, и оглядевшись хмыкнул — Или точнее будет сказать — бессмертных? Ведь вероятно я сейчас в секте Сяояо, как и рассказывала Е Сиу».

— Сиу — с надеждой прошептал Цзынь и поторопился встать, но пошатнулся и чуть не опрокинул поднос с какими-то склянками, видимо лекарствами.

Отчего-то всё тело ощущалось тяжелым, а мышцы онемели и сейчас, при его попытке встать, закололись сотней иголочек. Стиснув зубы Таньтай Цзынь переждал первую минуту боли, а затем всё же встал и пошёл на выход. Медленно и неуверенно, но он продвигался вперёд, туда где слышались голоса и звон мечей, туда где люди и может быть и его Сиу.

Когда он был уже достаточно близко, он понял, что вероятно идет учебный поединок: двое в кругу сражаются на мечах, используя и свою ци, а люди вокруг подбадривают и болеют за своих, издавая то звуки тревоги, то возгласы восхищения.

Увидев, что соперники оба мужчины, Цзынь не стал вглядываться в их лица и лихорадочно осматривал людей вокруг, ища взглядом девушку — свою жену. Он обежал глазами всех присутствующих на три раза, но не увидел ни одного женского лица, не увидел свою Сиу. Горечь разочарования подступила к сердцу и Цзынь печально выдохнул — ее здесь нет?

А бой меж тем уже закончился и люди в голубых ханьфу стали расходиться, оживленно переговариваясь. Таньтай Цзынь безучастно провожал взглядом их спины и размышлял где может быть сейчас Сиу, когда его взгляд зацепился за человека в белых одеждах — одного из участников поединка. Цзынь только равнодушно подумал, что скорее всего этот парень не ученик секты Сяояо, когда тот как раз повернулся к нему лицом и он с удивлением узнал его.

— Сяо Линь? — еле слышно пробормотал Цзынь, а потом позвал громче — Сяо Линь! — и сделал пару шагов к уходившему человеку, но оступился на всё ещё слабых ногах и чуть не упал.

Парень удивленно поднял брови, услышав обращение, но всё же рефлекторно подхватил падающего человека:

— Ты в порядке? — поинтересовался он у молодого человека, когда тот вернул себе устойчивость и посмотрел на него.

Цзынь продолжал молча на него смотреть, только сейчас вспомнив, что сам же отпустил Линя в бессмертные секты, чтобы сохранить ему жизнь в те смутные времена, но всё равно неожиданно было увидеть его здесь, а тот будто и не помнит его.

«Забыл его лицо за давностью лет?» — предположил Цзынь.

— Ты новенький, ученик секты Сяояо? — спросил тот — Как твоё имя?

«Или может это не Сяо Линь, а его потомок? Всё же столько лет прошло… — немного засомневался Цзынь, но пригляделся и решил — Хотя, нет. Он же вылитая копия».

Приняв молчание бледного парня перед собой за смущение, заклинатель мягко улыбнулся и представился сам:

— Я Гунъе Цзеу, старший ученик из клана Хэнъян.

— Вот как — пробормотал Цзынь с сомнением и спросил — Что же ты делаешь здесь, на горе Будчжао?

— О, я навещаю наставника — улыбнулся Сяо Линь, не уловив скепсис собеседника, и добавил — Может ты его знаешь, как мастера Бусюй, ведь он обычно поначалу ведёт всех новичков. Меня вот именно он в своё время привёл в клан бессмертных. Правда я поступил в секту Хэнъян, а не в Сяояо, но всё равно часто тут бываю. В некотором роде, меня даже можно назвать учеником обоих сект — усмехнулся он и спросил — Ну так что, ты не подскажешь мне где мастер Бусюй сейчас?

— Я… — начал было Цзынь, но тут за спиной раздалось преувеличенно бодрое:

— Цзею, ты пришёл! — и в поле зрения Цзыня появился какой-то заклинатель, лицо которого он не успел рассмотреть, вынужденно смотря ему в спину, пока тот похлопывал Сяо Линя по плечу.

— Мастер — радостно отозвался тот и поклонился, а потом, кинув взгляд на парня рядом, добавил — Вот и мастер Бусюй, вы же уже знакомы? — и перевёл вопрошающий взгляд на своего наставника.

Обернувшись Бусюй замер, увидев кем был собеседник его любимца, и неловко пробормотал:

— Оу, ты уже очнулся. Как здорово — и неуверенно поднял уголки губ.

«Ещё одно знакомое лицо — вздохнул Цзынь, поджав губы — И снова не Сиу».

«А он почти совсем не изменился — отметил Таньтай про себя — Только волос чуть коснулась седина, да виски побелели».

— Пан Ичжи — сухо проговорил Таньтай Цзынь, а затем глянул на парня рядом и уточнил — Это же Сяо Л…

— Ай, что же мы стоим — перебил его Пан Ичжи — У меня там чай уже заварился. Цзею, будь добр, сними с огня и накрой заварник полотенцем, а я сейчас осмотрю молодого человека и приду.

Цзею послушно кивнул и удалился выполнять поручение наставника, а двое старых знакомых остались наедине.

— Кхм, как самочувствие? — поинтересовался Пан Ичжи после минуты неловкого молчания и протянул руку проверить пульс у Цзыня, но тот высвободил своё запястье и хмуро спросил:

— Что за тайны и прятки? Зачем вы оба поменяли имена? Почему не дал мне ничего сказать Сяо Линю и отослал его? Я ещё собирался его расспросить.

— Гунъе Цзеу не помнит кем был прежде — мрачно сказал Пан Ичжи и вздохнул, с просьбой в глазах добавив — И пусть так и остаётся.

Затем Пан Ичжи кратко рассказал о событиях почти пятисотлетней давности, касающейся вступления Сяо Линя в клан бессмертных.

Поначалу всё было хорошо. Сяо Линь довольно быстро усваивал всё чему его учили и готовился стать учеником секты Сяояо, но когда он достиг определенного уровня и пришло время посвящения, на собрании глав кланов вдруг случился спор. Глава секты Чисяо, по подсказке своего сына, часто бывающего в городах смертных, узнал в претенденте на вступление в клан принца государства Шэн и упёрся — мол, члены секты не участвуют в политике смертных и такого человека нельзя принимать в культиваторы, не ровен час обретёт бессмертие и сделается бессменным императором, нарушая их табу. Никакие доводы в том, что он отрекся от прав на трон, да и государства Шэн уже нет, его не переубеждали.

Может Линь как-то ненароком задел его сынка, одолев в учебном поединке или просто разозлил своими скорыми успехами (по сравнению с ним-то), а может Цен И действительно опасался возможных проблем, связанных с происхождением Сяо Линя, потомка правителя. Однако, без его согласия и другие главы засомневались, тоже не подтверждая вступление Линя в клан.

Глава Сяояо ругался с Цен И, зля того всё больше. Решив прекратить спор, Цюй, глава клана Хэнъян, пообещал взять ответственность за данного ученика на себя наравне с Чжао Ю, но глава Чисяо не соглашался, подозревая их в сговоре против него. А потом один из присутствующих вспомнил одну давнюю технику, которую в прежние времена применяли ко всем культиваторам, оставляющим прошлое позади. Он предложил заблокировать память Сяо Линю о прошлой жизни. Вскоре Цен И, добавив свое требование — сто лет не спускаться с горы — неохотно согласился, но заявил, что больше доверяет ответственному главе Цюю, поэтому настоял, чтобы Сяо Линь поступил в секту Хэнъян. Так или иначе, он лишил Сяояо перспективного ученика, на том и успокоился.

Пан Ичжи продолжал:

— Сяо Линь тогда согласился на это, говорил мне, что это даже к лучшему — забыть всё, открыв новую страницу своей жизни, оставляя все сожаления и печали позади, но я знаю, что он не желал забывать всё, ведь это всё равно что потерять часть себя самого.

Помолчав немного, тот подытожил:

— Вот так Сяо Линь и забыл свое прошлое имя и жизнь и до сих пор знает о себе лишь то, что я его привел в секту, так как он талантлив и на момент его вступления на гору Будчжао у него не было ни жены, ни живых родственников. Я знаю, что когда срок его «заточения» прошёл, он спускался с горы, выполняя задания, но никогда не пытался узнать о своём прошлом, ведь знал, что имя, которое он носит сейчас — имя данное кланом, а не его настоящее.

— Но почему ты позже не рассказал ему о его прошлом, не открыл правду? — спрашивал Таньтай Цзынь, не понимая — Даже сейчас не позволил мне и имя его назвать?

— Да потому что не уверен, что ему это на пользу пойдет — махнул рукавом Пан Ичжи и пояснил — Та техника по блокировке памяти очень старая, поэтому в архивах осталось лишь заклинание, а вот текстов о создании, исследовании последствий его применения нет. Вот почему тревожить память Сяо Линя может быть опасно: кто знает, как повлияет на него открытие правды. Вдруг существует какой-то ментальный запрет, который повлечёт за собой наказание: он может умереть или стать сумасшедшим, или инвалидом, потеряв всю память, а может потерять свои духовные силы или подорвать здоровье, нарушив меридианы.

Перечислив эти возможные последствия, основываясь на изученной информации по общей теме ментальных техник, Пан Ичжи выдохнул и заявил:

— Нет уж, мы все, кто в курсе, решили не рисковать и сохранять в тайне знание о его прошлом. Поэтому прошу тебя, не говори с ним об этом, не расспрашивай, не называй Сяо Линем — попросил он и добавил — Считай, тот Сяо Линь, которого ты знал погиб, а этот уже другая личность — свободная от обид и разочарований прошлого и достойная счастья.

— Угу и счастье его заключается в неведенье — хмыкнул не совсем согласный Цзынь, но, решив не вступать в дебаты, всё же добавил — Ладно, как скажешь — и наконец задал те вопросы, ответы на которые ему были важнее — Ты лучше скажи мне где Е Сиу, ты знаешь? Она обещала, что будет в этом времени, переродившись. Она же в Ли Сусу? Та ещё в озере или уже проснулась?

— Аа… — замялся Пан Ичжи — Ну понимаешь… Тут такое дело…

Он отвёл глаза, мямлил, не зная как сказать о настоящем положении дел, и тут к его облегчению их прервали.

— Эй, мастер Бусюй — окликнул его Чжао Ю — Что это ты делаешь там с моим найдёнышем? Ему лежать надо, две недели в коме провалялся, а ты его осматривать окрестности потащил? Ну-ка, давай иди уже, слышал твой любимец Цзеу снова явился с визитом, вот и иди к нему, а этого парня оставь мне, я сам разберусь.

Пан Ичжи с готовностью покивал и моментально ускользнул прочь, а мастер Чжао подошел ближе и, окинув взглядом Цзыня с ног до головы, заметил:

— Итак, ты всё же очнулся и смотри-ка сразу встал и куда-то пошёл, а ведь так талантливо притворялся трупом, выплыв из реки смерти — с насмешкой покачал он головой, а потом поднял брови и спросил молчаливого парня — И? Не хочешь поблагодарить старика за спасение?

— Благодарю — равнодушно отозвался Таньтай Цзынь, чуть склонив голову, а потом снова посмотрел в ту сторону куда убежал Пан Ичжи. Ему не терпелось догнать его и расспросить, ведь тот явно что-то скрывал.

Чжао Ю хмыкнул на эту холодную вежливость и уточнил:

— Хм… И это всё? Ты хоть знаешь сколько редких трав и зелий мы на тебя истратили, м? Отплатить не хочешь? — спрашивал он.

На миг сжав губы, Таньтай Цзынь ответил:

— У меня при себе нет денег. Обещаю…

— Ай, кому нужны твои деньги — прервал его Чжао Ю и махнул рукавом — Всё это мирское. А у нас бессмертных принято отвечать добрыми делами на добрые дела — намекнул он.

— Что же Вы от меня хотите? — напряжённо спросил Цзынь и, не дождавшись конкретного ответа, нетерпеливо заметил — Мне нужно идти.

Чжао Ю с удовольствием следил за реакциями этого парня, такого холодного и гордого, а, услышав его последние слова, уточнил:

— Куда так торопишься? Не в реку ли смерти вернуться собрался? Так учти, мир духов пятьсот лет теперь не откроет границу — напомнил он.

— Нет — ответил Цзынь — Хотел бы поскорее уточнить у мастера Бусюя кое-что и отправиться в Хэнъян с визитом.

— Мм… И зачем же тебе туда так срочно понадобилось? — прищурился Чжао Ю.

— Я просто слышал, что в секте Хэнъян живет одна особенная девушка по имени Ли Сусу — проговорил Цзынь, решив осторожно выяснить всё у этого мастера, и сделал предположение — И недавно она очнулась, промедитировав в Небесном озере десять лет. Это правда? — спросил он с замиранием.

— Правда — ответил Чжао Ю и насмешливо фыркнул — Ты гляди, не успел очухаться, а уже о девушках думает — а потом задумался и уточнил — Или это тебе Бусюй сейчас что-то напророчил? Не слушай его — посоветовал он и проговорил — Это сейчас он мастер Бусюй, а я помню его еще зелёным юнцом. Тот еще шалопай был, хоть и талантливый в гаданиях. Не нагадал ли он тебе ненароком встретить свою судьбу, отправившись в Хэнъян, м? Он, конечно, молодец — справедливости ради отметил Чжао Ю и пояснил — Вот о тебе предсказал, иначе как бы я так своевременно нашел тебя на берегу реки Жо, но всё же его гадания не всегда актуальны и совпадают с данным временным промежутком. Так что тебе не нужно торопиться. Пан Ичжи даже про Ли Сусу не смог тогда сказать сколько ей в озере спать. Десять лет прошло, мы уж думали напутал чего. К счастью, очнулась наша девочка, да, аккурат с полмесяца назад. Еще в себя толком не пришла. Однако, ты парень про неё забудь. Она, конечно, красавица и умница, но помолвлена и при чём уже давно — поведал парню мастер.

Цзынь едва слушал то, что болтал седовласый мастер, охваченный радостным возбуждением от новости — Ли Сусу уже проснулась — и уже планировал как явится к ней, узнав в ней свою Сиу, когда был оглушен последним замечанием о помолвке девушки.

— Помолвлена? — переспросил он ошарашенно — С кем?

— Так вот с тем парнишкой, которого я упоминал сейчас — ответил Чжао Ю и назвал его имя — Гунъе Цзею.

Таньтай Цзынь нахмурился, а Чжао Ю продолжал:

— Они, знаешь ли, еще десять лет назад пожениться должны были, но тут случилась эта странность и Ли Сусу ушла в медитативный сон на долгие годы, а Цзеу ничего, ждал и верил. Так скажи, имеем ли мы право разбивать такую преданную и верную пару?

— Верную? — тихо пробормотал Цзынь, думая о том, как же так случилось, что его жена была обещана другому.

«И Сиу, очнувшись здесь, знала об этом, и согласилась на брак с другим? Не может быть — качал он головой, в смятении повторяя про себя — Нет. Должно быть это какая-то ошибка».

— А она точно Ли Сусу? — случайно вслух спросил Цзынь и поспешно уточнил — Ну может она стала другой, когда очнулась и больше не хочет замуж за Гунъе Цзеу?

— Точно-точно. Я эту девочку с детства знаю — заверил Чжао Ю и добавил — Да и ничего она не передумала. Вот нам с ее отцом недавно поручила заняться подготовкой к свадьбе — поведал он, а потом осознал странность заданных вопросов и пробормотал — Что за странные вопросы у тебя? Может ещё не пришёл в себя? Идём-ка, осмотрю тебя как следует.

Таньтай Цзынь шёл куда-то, ведомый мастером Чжао, и размышлял над полученной информацией и почему всё так:

«Может эта Ли Сусу не моя Е Сиу? Может сознание Сиу еще не проснулось в ней? Надо подождать. Да, Сиу же говорила, что если ему удастся раньше очнуться, то он должен ее подождать — успокаивал себя Цзынь, а потом сжал зубы, подумав — А эта свадьба? Этот вопрос я непременно решу».

Осмотрев, витавшего в своих мыслях, парня, Чжао Ю выдал свое заключение:

— Что ж, неплохо. Как я и думал, искра божественности благотворно влияет на организм, даже истощённый долгим пребыванием в мире духов. И твое физическое тело исцелилось довольно быстро, и духовное тело активно восстанавливается. Меридианы почти выправились, но всё же рекомендую пока не покидать это место. Гора Будчжао насыщена духовной энергией и помогает ученикам культивировать, нивелируя возможный вред меридианам от быстрого развития. Пребывание в этом месте и тебе очень поможет — спокойно восстановишься без возможных нарушений и выбросов ци. А может даже сильнее станешь — задумчиво добавил он, делая свой прогноз, а потом подумав, что грех такой талант упускать, воодушевленно предложил:

— Слушай, а вступай в наш клан Сяояо, будешь моим личным учеником.

Встретившись с подозрительным взглядом парня, Чжао Ю продолжил, пояснив свой интерес:

— Не скрою, я очень заинтересован в тебе. Скоро межклановые соревнования и мне очень хочется превзойти клан Чисяо, поставить главу клана на место. Цен И всегда смотрел на нас свысока, так как мы позволяем своим ученикам больше вольности. Вечно его сын обижает членов секты Сяояо, а глава только и делает, что ссылается на разные правила, обвиняя наших учеников и оправдывая своего ребенка. Но строгое соблюдение правил не делает его клан лучшим.

Осознав, что несколько отвлёкся, Чжао Ю кашлянул и вернулся к теме вступления в клан:

— Имея искру божественности, ты очень быстро обретешь бессмертное ядро — заверял парня мастер — А может даже сможешь возвыситься до бога и прославишь клан Сяояо. Посмотрим тогда, как будут посрамлены Чисяо, ведь у них нет ни одного ученика с искрой божественности.

— Но…ведь обретение мной искры божественности никак не связано с вашим кланом — заметил Таньтай Цзынь, с болью вспоминая сколько сил понадобилось Сиу чтобы сформировать эту частицу божественности, а затем отдать ему.

Приняв данное замечание за намёк, что Сяояо не может присвоить себе его заслуги, а ещё за стремление парня к честности в достижениях, Чжао Ю отмахнулся и беззаботно произнес:

— Ой, парень, да не будь ты таким нудным. Ты вот выглядишь таким юным, вот и соответствуй своему внешнему облику, будь проще — рекомендовал он излишне серьезному и сдержанному на вид молодому человеку, а потом добавил:

— Говорю тебе, будешь усердно заниматься и сможешь стать богом.

Слушая эти обещания, Таньтай Цзынь фыркнул про себя:

«Хм… Богом демонов что ли? Вот счастье-то — а потом задумался — Но обрести бессмертие — это неплохая идея. Неизвестно сколько мне придется ждать перерождения Сиу».

Решившись, Цзынь произнес:

— Хорошо, мастер Чжао — и, добавив почтительности в голос, спросил — Что я должен сделать, чтобы стать вашим учеником?

— Да ничего — махнул рукой довольный Чжао Ю — Считай, ты уже прошёл испытание, сформировав искру божественности.

«Нда, вот только не я ее сформировал — хмуро подумал Цзынь — Её подарила мне Сиу».

— Нет — сказал Цзынь — Раз каждому ученику положено испытание, дайте мне задание.

«Какой принципиальный» — хмыкнул Чжао Ю и выдохнул:

— Ой, ну хорошо — и призвал меч, созданный его учителем, передавая его в руки парня — Вот, возьми. Этот меч зовется Южная ветвь. Он создан из ветви сливового дерева. Этот клинок не жаждет крови. Сумеешь пробудить его и тогда выполнишь задание. Уверен, ты быстро справишься.

Рассмотрев переданный ему меч, казавшийся просто деревянной поделкой, Таньтай Цзынь попытался прощупать его своей ци, но не ощутил никакого отклика. Если бы мастер ранее не выказывал желания получить его в ученики, он подумал бы, что тот просто шутит над ним, давая эту игрушку, не желая принимать его в клан, но раз этот бессмертный заинтересован в нём, то вероятно это выполнимое задание. Но как?

Непонимающе нахмурившись, он уточнил:

— Как же мне пробудить его?

— Твое сердце подскажет тебе — ответил мастер и добавил — Но не нужно сидеть здесь сиднем, пойди прогуляйся, глядишь, и найдешь ответ.

* * *

Таньтай Цзынь, спустившись с горы, размышлял куда ему идти и что сделать, когда увидел старую женщину у ворот города. Тогда он вспомнил, как мастер Чжао упомянул, что бессмертные платят добрыми делами. Так может, чтобы услышать сердце и пробудить меч бессмертного, нужно совершить добрый поступок?

Выяснив у местных кто эта слепая старушка и чего она здесь ждёт, Цзынь решил притвориться ее сыном, чтобы сделать счастливыми ее последние дни. Он ясно видел, что огонек жизни в ней уже почти угас. А притворяться ему не впервой.

Прошло пять дней, когда он заметил, что его «мама» до того довольная и спокойная, плачет у засохшего дерева в саду, поливая его корни. Тогда он и выяснил, что женщина знала, что он не её сын, которого она ждала почти двадцать лет и о засохшей сливе, которая должна была расцвести к возвращению ее ребенка, как тот обещал перед уходом, говоря о том, когда сможет вернуться.

— Сын ушел в горы на заработки и обещал вернуться к весне, но так и не вернулся — старушка поведала свою историю, добавив:

— Хоть я и ослепла, но сердце матери подсказало мне правду, что ты не мой сын, не Чжи Эр.

Таньтай Цзынь неловко отступил, но женщина с улыбкой заверила его, что совсем не злится на обман Цзыня, ведь очевидно, что он солгал во благо, тем более тот все эти дни искренне заботился о ней.

Затем она спросила его не расцвела ли слива, возле которой они стояли, и понимающе улыбнулась на молчание парня, сказав:

— Сердце и разум хоть и принадлежат одному человеку, однако не всегда едины. Вот так и я разумом понимаю, что слива давно засохла и не сможет расцвести, сколько бы я её не поливала, но всё равно каждую весну сердцем надеялась на это, как и на то, что мой сгинувший Чжи Эр вернётся ко мне, хотя бы за тем, чтобы проводить в последний путь — вздохнула она и несколько слезинок скатились по её щекам.

Таньтай Цзынь, за пару минут пережив вереницу чувств от смущения и страха до облегчения, печали и сочувствия, задумчиво смотрел на старую женщину перед собой и на миг подумал о своей матери:

«Ждала бы моя мама меня так долго и безысходно, если бы выжила тогда? — а следом задумался — Ждала бы его Сиу, если бы первая оказалась в этом времени и сколько ему самому предстоит ждать свою любимую?..».

Вздохнув, он поднял взгляд на сухие ветки сливы. «Я не могу вернуть к жизни мою мать и этой матери уже не дождаться своего сына, но хотя бы я могу помочь этой сливе зацвести в последний раз» — решил он и, положив свою ладонь на ствол дерева, стал вливать в него свою ци.

Сила утекала словно в бездонную бездну, но сухое дерево не подавало признаков жизни. У него уже кружилась голова и ноги подкашивались от слабости, но Цзынь не желал сдаваться. Тогда он опустился у корней дерева и обратившись к частице божественности в нём стал напитывать корни и землю вокруг них своей духовной энергией. Капли пота стекали по его вискам, а на лбу на миг замерцала искра света, когда старушка, обеспокоенная его молчанием и тяжелым дыханием, позвала его:

— Сынок, ты в порядке? Что ты делаешь?

— Я в порядке, мама — отозвался он, переводя дух и пояснил — Хочу напитать сливу духовной энергией и тогда она сможет зацвести для тебя.

— Ох, так ты культиватор? — всплеснула руками женщина и предположила — С горы Будчжао, верно?

— Я только ученик — скромно ответил Цзынь, думая, что не слишком покривил против правды, ведь собирался им стать.

— Ну тогда не перетруждайся, будь осторожен — с тревогой заметила женщина и поднялась — Ох, принесу тебе воды — и медленно поковыляла к дому, опираясь на трость.

Проводив взглядом старую женщину, Цзынь осмотрел дерево и увидел, что результатом его трудов стало лишь общее оживление коры и редкие почки на некоторых ветках. То есть таким методом можно было добиться цветения, но не одномоментно.

Оценив свои силы и скорость восстановления дерева, Таньтай Цзынь понял, что потребуется как минимум неделя интенсивного вливания ци. «Но…проживет ли эта женщина столько времени?» — сдвинул брови Цзынь, напряженно размышляя как ускорить этот процесс и вдруг вспомнил:

— Слива? — следом подумав:

«Меч, что дал мне мастер, создан из ветки сливы, а учитывая, что он был выкован для культиватора, то значит он напитан духовной энергией — и призвав его, с надеждой оглядел его — Так может этот меч сможет вспомнить чем он был раньше и зацвести?»

С трепетом напитывая деревянный меч в своей руке своей ци, обращаясь к нему как к живому, он просил его вновь стать ветвью сливы и зацвести, успокоив сердце умирающей матери.

Возможно суть меча услышала зов его сердца, почувствовав его искреннее желание помочь, облегчить страдания, и меч действительно обратился в ветку и зацвёл.

Позже, смотря как радовалась старушка, вдыхая тонкий аромат сливовых цветов на этой ветке, а потом с лёгкой улыбкой заснула вечным сном, Цзынь думал, что возможно душа этой матери встретит своего сына в своём следующем перерождении.

Южная ветвь спустя полчаса снова стала мечом, но теперь Цзынь чувствовал этот клинок словно часть себя, так что был уверен, что смог пробудить меч и предполагал, что тот отзовётся на малейшие колебания его сердца, словно стал его частицей. Он ощущал его умиротворяющее присутствие и знал, что этот клинок сейчас не только позволил старушке спокойно уйти, но и дал его сердцу надежду, что он ждет свою Сиу не напрасно.

* * *

— Вернулся? — увидев его, произнёс Чжао Ю и потёр ладони — Отлично, ученик. А меч оставь — добавил он, заметив, что тот собирается вернуть его мастеру, объяснив — Ты смог его пробудить и теперь он твой.

Цзынь послушно отозвал клинок, ему и самому не хотелось с ним расставаться, а мастер Чжао заявил:

— Так, при вступлении в клан каждый ученик получает новое имя — и подумав продолжил — Пожалуй, дам тебе свою прежнюю фамилию — Цан. А имя… Будешь Цан Цзюминь⁽¹⁾. Ну как, согласен?

Таньтай Цзынь не был особенно привязан к своему имени, поэтому не испытывал сожаления меняя его, но никак не мог понять значение нового имени поэтому спросил:

— А что значит это имя?

Чжао Ю только загадочно улыбнулся и заметил:

— Потом сам узнаешь — и дал напутствие — Учись хорошо.

* * *

Ученики клана Сяояо очень быстро узнали, что их Глава взял себе личного ученика и пришли посмотреть на него. Самые любопытные еще и начали расспрашивать его.

Сам Таньтай Цзынь, а ныне Цан Цзюминь, отвечал неохотно, был насторожен и задумчив. Он всё никак не мог придумать как увидеться с Ли Сусу и помешать ее свадьбе с Гунъе Цзеу. Окинув взглядом нескольких учеников, собравшихся вокруг него, он решил воспользоваться возможностью и расспросить местных, получив какую-нибудь полезную информацию. Постепенно он подвёл разговор к интересующей его теме, а именно о Ли Сусу, о Гунъе Цзеу и об их помолвке.

— Вообще-то мало кто видел, как эта леди духовности, Ли Сусу, выглядит — заметил один из учеников — На общих мероприятиях она обычно в вуали.

— Да и еще она предпочитает избегать назойливого внимания посторонних, поэтому редко где появляется — добавил другой ученик.

— Ага — кивнул третий и добавил — Нам-то повезло, считай. Чжао Ю, наш глава, и ее отец, глава Хэнъян, довольно близкие друзья, и Ли Сусу иногда у нас бывала. К слову, после ее возвращения, она часто посещала гору Будчжао, гуляла по окрестностям, в библиотеке, говорят, засиживалась. Потому мы ее и смогли разглядеть.

Спросив, как же она выглядела и краем уха слушая болтовню мальчишек, Цан Цзюминь порадовался тому, что остался в клане, а не ушел как думал изначально, ведь раз та девушка здесь бывает, то значит у него есть шанс увидеться с ней и разобраться при встрече кто такая эта Ли Сусу и почему она, если она уже его Сиу, не пришла к нему.

В любом случае будет полезно познакомиться с ней и подружиться, так он точно не пропустит момент, когда сознание Сиу проснется в Ли Сусу.

Сначала ученики отвечали на его вопросы, особо не задумываясь об его интересе, но затем один из них, видимо самый сообразительный, догадался о чём-то и спросил:

— Так ты тоже по Ли Сусу сохнешь? Брат, забудь -махнул он рукой и отметил — Эта небожительница не нашего полёта птица.

— Да уж… — сожалеюще вздохнул один из парней и предупредил — И жених её лучший ученик, даже нашему Цзян Линю до сих пор не удалось одолеть его ни в одном из поединков, а он, как ты уже знаешь, просто помешан на сражениях и постоянно тренируется в боевых искусствах. Так что лучше не связывайся, пытаясь увести ее.

Названный Цзян Линь, первый ученик, недовольно поджал губы и пробурчал, что еще сразится с ним, а один из учеников продолжил:

— Гунъе Цзею давно уже является женихом Ли Сусу. Ну, а кто еще кроме него — развел он руками и стал перечислять причины, загибая пальцы — Он является старшим учеником клана Хэнъян, и вероятно следующим главой клана, так как Глава Цюй лично обучает его и всегда хвалит, а сама Сусу с детства привязана к нему, ведь он часто присматривал за ней в отсутствие ее отца. Логично, что именно с ним Ли Сусу помолвлена.

— Логика, конечно, важна, но в отношениях главное чувства — рассудительно заметил Цан Цзюминь, про себя добавив — «А судя по рассказам и описанию их взаимодействия эта пара будто и не двое влюбленных, а просто два подходящих для союза человека. Значит есть еще шанс заинтересовать эту девушку и разрушить помолвку с Цзеу».

— Вообще-то да, он прав — проговорил Цзян Фэн, второй ученик⁽²⁾ — Как говорится сердцу не прикажешь. Значит у каждого еще есть шанс вызвать чувство у девушки, если она не влюблена.

— К тому же, мы в Сяояо должны поддерживать друг друга — добавил Цзян Линь — Цан Цзюминь ученик нашего клана, так что нам стоит поддержать его.

— Точно — махнул рукавом Цзян Хай, третий ученик — Добивайся Ли Сусу, если она тебе так сильно нравится, ведь они с Цзеу еще не женаты. Мы будем за тебя — положил он руку на его плечо.

— Поможем, если что — подмигнул Цзян Фэн, тоже дружески ткнув его в плечо.

— К слову — встал третий ученик и заявил — Наш Цан Цзюминь не хуже Гунъе Цзею подходит Ли Сусу. Он тоже личный ученик главы и талант. А еще у него есть частица божественности и это делает его достойной парой леди духовности.

Парни искали и находили причины и доводы, озвучивая их и выказывая словесную поддержку, а Таньтай Цзынь, несмело улыбаясь и кивая парням, прислушивался к себе. Это чувство поддерживающего плеча, чувство принадлежности и сопричастности было для него ново, непривычно, но приятно было ощутить, что тебя поддерживают и выступают на твоей стороне.

* * *

Его учитель дремал⁽³⁾, а Цан Цзюминь продолжал тренировать контроль освоенной секретной техники клинков Сяояо. Клинков, следующих за сердцем.

«Частица божественности помогает мне культивировать — однажды понял он — А это всё равно, что Е Сиу помогает мне». Вот почему он охотно занимался культивацией целыми днями — так ему казалось, что Сиу рядом, стоит как обычно за его плечом, поддерживает. Другие же считали его очень усердным и дивились его скорым успехам.

Периодически Цзюминь искал возможность встретиться с Ли Сусу, но та перестала навещать Будчжао, да и в Хэнъян почти никому не показывалась на глаза, проводя дни в уединении у себя в домике или медитируя в Небесном озере.

Однажды Чжао Ю взял его с собой, желая представить своему другу, главе клана Хэнъян.

Глава Цюй был любезен и послушно позволял другу хвастаться своим талантливым учеником, а сам ученик время от времени кидал взгляды по сторонам, чем привлек к себе внимание и вызвал вопросы.

— Ты что-то потерял? — спросил у Цзюминя Глава Цюй.

Мастер Чжао тут же всё понял, ведь уже слышал о стремлении Цзюминя познакомиться с Ли Сусу, а главное о том сколько планов и предложений выдавали другие его ученики, поддерживая того в этой затее, поэтому он закатил глаза и ответил вместо ученика:

— Цзюминь наслышан о твоей Ли Сусу и мечтает познакомиться с ней, вот видимо и высматривает сейчас.

— Ли Сусу сейчас в Небесном озере, медитирует — сообщил Глава Цюй и добавил — В следующий раз непременно позову её и представлю тебя ей.

— Не стоит. Мастер Чжао неправильно меня понял — сдержанно заметил Цан Цзюминь и пояснил — Я просто осматривался. Слышал в клане Хэнъян очень богатая библиотека, позволите ли взглянуть? — вежливо спросил разрешения он.

— Разумеется — дал согласие Цюй и заметил — Такая тяга к знаниям весьма похвальна, но это и неудивительно, учитывая прогресс твоего развития и успехи. Кстати, не поведаешь ли как много времени у тебя заняло культивирование частицы божественности? — спросил он словно невзначай и добавил — Такой результат достоин подражания.

— Это результат был достигнут через муки, поэтому затраченное время казалось многими веками — уклончиво ответил Цзюминь — Не смогу дать конкретной цифры, прошу извинить — и склонил голову, помрачневший из-за воспоминаний о страданиях Сиу.

Заметивший мрачность ученика, Глава Цюй не стал настаивать и расспрашивать дальше, а отпустил, чтобы тот посетил библиотеку.

— Ну, видал реакцию? — спросил Чжао Ю у Цюя, когда Цзюминь уже ушёл — Потому я больше и не смею копаться в его прошлом. Однако, чую, мало там хорошего было. Оставь его тайны — попросил он друга и налил тому чая.

— Нда, я обратил внимание — медленно кивнул Цюй и задумчиво продолжил — Всё как ты и говорил. Вежливый до холодности, отстранённо любезный, сдержанность, эмоциональный контроль, а речь простая и сложная одновременно, с массой оттенков и значений.

— Вот-вот. Непростой он парень. Никак из правящего рода какого, как и наш Цзеу прежде — покачал головой Чжао Ю и добавил — Кстати, не вздумай увести у меня и этого ученика.

— Всё никак не смиришься с тем, что Гунъе Цзею перешел в Хэнъян? — с усмешкой спросил Цюй и качнул головой — Столько лет прошло. Ты поэтому ученику свою фамилию дал, страхуешься, показывая всем его принадлежность?

Проигнорировав вопрос, Чжао Ю проговорил:

— Ладно Гунъе Цзею, тут признаю, уклад твоего клана и система обучения ему больше подходит: упорядоченность и дисциплина соответствует его натуре. Но Цан Цзюминь другой, ему нужна свобода и путь его развития «от сердца». Не зря же он смог пробудить Южную ветвь, да и техника клинков Сяояо как будто для него была создана.

— Ладно-ладно, успокойся уже — примирительно поднял руки Цюй и заверил — Не стану я твоего Цзюминя сманивать.

— Ну да, ещё скажи, что напрасно беспокоюсь — хмыкнул Чжао Ю и отметил — Тебе может и делать ничего не придётся, учитывая его интерес к Ли Сусу.

Цюй только вздохнул на эту подначку, а потом с некоторой тревогой посмотрел в сторону Небесного озера: «Его дочь снова там, словно не может теперь долго жить вне этих вод».

Заметив уныние друга, Чжао Ю махнул рукавом и, чтобы отвлечь его от тоскливых мыслей о дочери, перевёл стрелки внимания на своего ученика:

— Ай, ладно, оставим Цзюминя в покое. Да и стать ли ему богом — только его выбор — напомнил он Цюю, заинтересованному в появлении светлого божества, для борьбы с Владыкой демонов в будущем.

* * *

Цан Цзюминь неторопливо шёл в сторону библиотеки, по подсказанному направлению, и с надеждой высматривал Ли Сусу, но девушки, попавшиеся ему навстречу, совсем не походили на его Сиу, поэтому он просто проходил мимо, вежливо кивая на приветствия и не вступая в разговоры.

Дойдя до библиотеки, Цзюминь вступил в это хранилище знаний и с интересом стал бродить между стеллажей. На полках хранилось много свитков, старых и новых с поясняющими ярлыками, но также было немало книг, в его время являющихся редкостью из-за сложности изготовления и дороговизны бумаги. Он брал эти книги, мельком просматривал и клал обратно, когда услышал обращение сверху:

— Ищешь что-то конкретное? — уточнили у него доброжелательным голосом.

Подняв голову Цзюминь внезапно увидел ту, что искал:

— Сиу… — прошептал он — Это ты?

— Что? — уточнила девушка и добавила, ступая на лестницу — Прости, не расслышала, сейчас спущусь — и стала спускаться по ступенькам приставной лестницы, но случайно наступила на край своего ханьфу и запнулась, потеряв равновесие.

Цзюминь поспешно сделал шаг и подхватил стройную фигурку девушки, не давая ей упасть.

Держа ее в своих руках, он затаил дыхание разглядывая такое знакомое лицо. Она была так похожа, хотя некоторые черты и отличались: нос казался тоньше, овал лица изящнее, кожа светлее, а губы чуть пухлее, немного другая форма бровей и другой разрез глаз, может ещё тон волос светлее, но это несомненно была она — его Сиу.

— Кхм — смущённо кашлянула девушка и подметила — Ты можешь уже меня поставить, я в порядке.

Цзюминю очень не хотелось выпускать девушку из своих рук, но он всё же с осторожностью поставил её рядом с собой.

Та встряхнула рукавами, осмотрела свой наряд, проверяя всё ли в порядке и с лёгкой улыбкой произнесла, взглянув на парня:

— Спасибо, что поймал, но вообще-то в этом не было необходимости — и пояснила — Мы же культиваторы, замедлить падение это даже проще, чем летать. Так что я бы не упала — резюмировала она и уточнила — Ты верно недавно стал учеником и ещё не овладел этой техникой, так?

Цзюминь моргнул и тревожно спросил:

— Сиу, ты не узнаёшь меня?

— Кто? — в удивлении подняла брови девушка и отметила — Наверное, ты меня с кем-то спутал. Я Ли Сусу. Хотя имя Сиу кажется мне знакомым, будто слышала его недавно. Она ученица клана Хэнъян или Сяояо?

Цзюминь закусил губу. Он уже понял, что эта девушка и есть знаменитая Ли Сусу. «И она ещё не вспомнила себя как Е Сиу — добавил он мысленно — Но может я как-то могу помочь ей сделать это?» Вдруг Цзюминь вспомнил как однажды Сиу отказывалась разговаривать с ним, пока он не назовёт их пароли, проверяющие что они это они, тогда он с хитрой улыбкой спросил:

— Мяу-ми?

Ли Сусу хлопнула глазами, не понимая с чего вдруг парень замяукал, а потом огляделась в поисках кошки, может это он не ей.

— Питомцы мастера Бусюя снова пробрались сюда? — спросила она, осматривая пол вокруг — Где ты видел кошку? Надо поймать её и передать владельцу пока он еще здесь.

— Нет, видимо мне показалось — пробормотал Цзюминь и расстроенно вздохнул: «Не сработало».

— О, ну бывает — произнесла Ли Сусу, пожав плечами — А вообще кошки наставника часто бродят повсюду, так что имей ввиду на будущее, это могут быть питомцы мастера Бусюя, которые убежали от него и их следует отловить и вернуть.

— Хорошо — кивнул Цзюминь несколько позабавленный серьёзностью девушки в этом вопросе — Тебе нравятся кошки? — спросил он, с ностальгией припомнив что его Сиу тоже любила этих зверьков, даже демонического тигра как котёнка гладила.

— Ну да — ответила Ли Сусу — Но крайней мере больше чем птицы. Этих я с детства побаиваюсь, даже курочек — со смущённой улыбкой добавила она.

— Вот как… — улыбнулся Цзюминь, глядя на такую непривычную «Сиу». «Не замечал в ней прежде этой детскости — подумал он — Казалось, она всегда была взрослой и вела себя как старшая».

Ли Сусу сама не понимала отчего она так откровенна с этим парнем, ведь раньше она не имела привычки раскрывать незнакомцам свои слабости. Она потеребила край рукава и неловко сказала:

— Так, мы отвлеклись — и, желая переключить внимание с себя, напомнила — Ты что-то ищешь? Кстати, ты новый ученик, но не из нашего клана, верно? — заметила она его голубые одежды.

— Я ученик клана Сяояо, Цан Цзюминь — представился он и пояснил своё присутствие здесь — Пришёл сюда со своим учителем. Мастер Чжао Ю беседует сейчас с Главой Цюй, а мне разрешили посетить вашу библиотеку.

— О, так ты тот самый личный ученик Чжао Ю, наслышана о твоем таланте — с весёлой улыбкой подметила Ли Сусу, а затем широким жестом указала на стеллажи с книгами и уточнила — Так тебя интересует что-то конкретное? — и предложила — Могу помочь найти.

Оглядев книжные полки взглядом, а потом переведя его на девушку, Цан Цзюминь ответил:

— Хотелось бы отыскать что-нибудь о том, как пробудить память души о прошлой жизни.

— Ты хочешь вспомнить свою прошлую жизнь? — с удивлением и отчего-то шёпотом переспросила Сусу.

Коротко усмехнувшись, Цзюминь чуть склонился к девушке и почти на ухо ей негромко ответил:

— Нет, я всё помню, но моя возлюбленная переродилась и забыла. Так что я хочу помочь ей вспомнить всё, вспомнить меня — вкрадчиво закончил он и, чуть отодвинувшись, посмотрел в глаза девушки.

И пока Цзюминь смотрел ей в глаза, попутно отмечая, что цвет глаз Сусу, кажется тоже немного отличается от глаз его Сиу, сама Ли Сусу замерла как суслик перед удавом.

Она отчего-то почувствовала лёгкое чувство вины и одновременно тень угрозы, но почему? Да, этот Цзюминь будто на что-то намекал, говоря всё это, но вместо чувства сочувствия к его печальной ситуации, она ощущала тревогу, а еще невидимое напряжение. Они оба стояли друг напротив друга и молчали, боясь потревожить эту тишину.

В этот напряженный момент раздался чей-то демонстративный кашель и повернувшись на звук они увидели у двери стоявшего Пан Ичжи, а за его плечом мелькал Гунъе Цзеу, которому тот явно не давал пройти, остановившись на пороге.

Цзюминь прожёг взглядом неуловимого прежде Пан Ичжи, ныне зовущегося мастером Бусюй, а потом холодно взглянул на Цзеу.

Гунъе Цзеу непонимающе смотрел на реакцию этих двоих, но затем он наконец заметил Ли Сусу и произнёс с видимым облегчением:

— Ли Сусу, я искал тебя — и добавил — Надо поговорить.

Немного растерянная Ли Сусу, не понимавшая что с ней такое было, рассеянно отозвалась:

— Оу, идем — и Цзеу увёл её.

Они ушли, а напряжённая атмосфера в помещении осталась. Пан Ичжи, прежде успешно избегавший Цан Цзюминя, уже хотел было выйти вслед за ними, когда был остановлен.

— Подожди немного, мы ведь не договорили в прошлый раз, верно? — вкрадчиво заметил Цзюминь, заступая тому дорогу к выходу.

— Ну что ты хочешь от меня услышать? — сокрушённо выдохнул Пан Ичжи — Не знаю я где твоя Е Сиу.

— А как же Ли Сусу? — уточнил Цзюминь, с довольной усмешкой посмотрев туда, куда ушла означенная девушка.

Пан Ичжи вскинул голову и с давлением, убеждая, произнёс:

— Ли Сусу это Ли Сусу.

Вскинув бровь, Цзюминь заметил:

— Но её душа это душа Сиу.

— О чём ты говоришь? — раздраженно спросил Пан Ичжи и поведал — Я знаю Сусу с детства, видел, как она росла. Она не Е Сиу — еще раз повторил Пан Ичжи.

Цзюминь отмахнулся, встряхивая рукава и закладывая руки за спину:

— Она просто пока ещё не вспомнила, но сознание Сиу проснётся в ней.

«Вот же упёртый» — стиснул зубы Пан Ичжи, а потом устало проговорил:

— Послушай, возможно твоя Сиу и правда переродилась в этом времени, как и надеялась, что-то увидев в будущем, но перерождение так не работает — наставительно добавил он и пояснил — Душа, отправляясь на новый круг, всегда забывает свою прошлую жизнь, это константа бытия.

Цан Цзюминь прищурился и спросил:

— Если ты так уверен, что Ли Сусу не может стать Е Сиу, тогда зачем ты рекомендовал Главе Цюй поместить Сусу в озеро, когда она «загорелась» десять лет назад?

— Да, потому что я верил в дар предвиденья Е Сиу — всплеснул руками Пан Ичжи — Она сказала, что видела, как Ли Сусу однажды погрузится в медитативный сон и очнётся спустя годы в Небесном озере. Я просто выполнил необходимые условия для её благополучного возвращения.

Поджав губы, Цзюминь недовольно спросил:

— Зачем ты пытаешься переубедить меня? Или ты просто обманываешь себя? Ведь ты хоть и не знал некоторых деталей, но уже наверняка догадался, что новое перерождение Сиу это Ли Сусу. Разве ты не увидел, как девочка, повзрослев, стала похожа на неё. Она моя Сиу.

— Зачем? Да я просто не хочу, чтобы ты, питая себя иллюзиями и напрасными надеждами, разрушил отношения Сусу и Цзеу, они оба заслуживают счастья — выдал свое беспокойство Пан Ичжи и попросил, уговаривая — Оставь их, не вмешивайся. У тебя новая жизнь, просто живи. И может однажды твоя Сиу сама найдет тебя. В этой жизни или следующей.

Цзюминь фыркнул и отвернулся, а Пан Ичжи задумчиво смотрел ему в спину и размышлял про себя:

«Ну хорошо возможно я и правда, сложив воедино то, что знал о Е Сиу, её подсказки о будущем, а также поразительную внешнюю схожесть взрослой Ли Сусу, догадался, что Е Сиу, увидев Сусу в будущем, решила что она переродится в ней пятьсот лет спустя. Признаться, я даже переживал, что Ли Сусу, вернувшись из Небесного озера, действительно перестанет быть собой, став Е Сиу, расстроив этим и отца, утратившего дочь, и жениха, потерявшего свою невесту. За те десять лет, что она спала в озере, я изучил кучу литературы на тему перерождений и, проанализировав информацию, исключил возможность такого исхода, а когда Сусу очнулась, понаблюдал за ней и хотя она стала более эмоциональной, она всё еще была той Ли Сусу, с её памятью и привычками, с её привязанностями и навыками».

Когда Сусу переживала, что не помнит свой длинный сон, Пан Ичжи советовал ей не вспоминать, ведь если та каким-то образом прожила жизнь за другого человека в прошлом она расстроится, будет жалеть и страдать. Что если она и правда была Е Сиу и в своем сне увидела это свое прошлое перерождение? Да, она любила и была любима, но умерла такой смертью… Как она сможет это пережить, принять? Сможет ли оставить сожаления позади или станет жить прошлыми воспоминаниями? Всё это чревато нарушением ци, а он слышал, что Сусу и так стала слабее.

«И вот теперь Таньтай Цзынь, ставший Цан Цзюминем, хочет вернуть ей память. Хочет, чтобы она перестала быть собой, посмотрела на своих родных и друзей как на незнакомцев, бросила Цзеу и осталась с ним, ответив на его чувства?»

Пан Ичжи, разумеется, сопереживал Цзюминю, потерявшему свою жену, очень сочувствовал умершей такой молодой Е Сиу и желал бы ей новой жизни. Но не за счёт же Ли Сусу и других людей!

«Он еще допускал возможность появления Е Сиу, заменив не справившуюся с испытанием Ли Сусу, сразу после Небесного озера, но специально выгонять сознание законной владелицы тела и пробуждать в душе память Е Сиу — нет, это беспредел какой-то! Да и невозможно».

Пока он вот так мысленно спорил сам с собой, Цзюминь задумчиво прохаживался между стеллажами, а потом вдруг произнёс, обращаясь к нему:

— Не поможешь ли с поиском нужной мне книги? — и увидев, что Пан Ичжи не торопится отвечать ему, добавил — Видишь ли, Ли Сусу любезно обещала мне помочь, но внезапно ее забрал Гунъе Цзеу. Может мне стоит догнать ее и напомнить ей об ее обещании?

— Хорошо — резко сказал Пан Ичжи и выдохнул — Что ты хочешь найти?

— Что-нибудь о том, как пробудить память души о прошлой жизни — невинно заметил Цзюминь.

— Ты!…- Пан Ичжи чуть не задохнулся от возмущения, а потом выдавил — А как же личность Ли Сусу? Разве справедливо пробуждать память Е Сиу в ней, ведь это жизнь и тело принадлежит Ли Сусу? — напоминал он, взывая к совести парня.

— Просто дай мне необходимые книги, а со справедливостью и моралью я сам разберусь — равнодушно ответил Цзюминь и требовательно посмотрел на него, ожидая запрошенное.

Пан Ичжи не торопился, поэтому Цзюминь добавил угрозу:

— А иначе я расскажу Гунъе Цзеу кто он такой.

Пан Ичжи поразился бесстыдству этого человека, пробормотав:

— У тебя что, совсем совести нет?

Закатив глаза, тот нетерпеливо ответил:

— Зачем мне совесть? Мне нужна моя Сиу.

Делая вид, что ищет нужные книги, Пан Ичжи заметил:

— И ты уверен, что Е Сиу, вернувшись, одобрит такой твой поступок? — зашёл он с другого бока, решив использовать его страх разочаровать возлюбленную.

Помолчав немного, Цзюминь ответил:

— Я надеюсь, что она поймет и простит — и упомянул — Она никогда не требовала от меня быть всегда хорошим, быть идеальным и праведным. Она только просила меня быть счастливым — мягко добавил он и подчеркнул — А для счастья мне нужна она.

— А как же Гунъе Цзеу? — развернулся к нему Пан Ичжи — Ведь Сяо Линь был твоим другом, защищал и верил в тебя. Даже готов был умереть, чтобы ты спокойно правил, так как видел, что ты приносишь благо народу. А ты? Планировал убить его, заставил пойти на обман, отказаться от имени и памяти, а сейчас явился в его новую жизнь и хочешь лишишь невесты.

— Ах да, я такой плохой — саркастично произнёс Цзюминь — Не дал ему совершить самоубийство, а просто разыграл его смерть, с твоей, кстати, помощью — ядовито напомнил он и продолжил — А тебе ведь прекрасно известно, что в тех обстоятельствах я, как император, должен был учесть интересы государства и казнить его, но вместо этого я позволил ему уйти. И гляди на него теперь — он обрёл бессмертие, статус, а в добавок собирается увести у меня жену! Вот это благодарность за спасение жизни… — протянул он и символически поаплодировал.

— Тебе нужна его благодарность? — со скепсисом спросил Пан Ичжи — А ведь это ты когда-то говорил, что обязан ему за его помощь во дворце. И Ли Сусу не твоя жена, она его невеста — напомнил он, впихивая ему книгу с руководством по восстановительной медитации.

— Это мы ещё посмотрим — процедил Цзюминь и решительно вышел, стремясь отыскать Ли Сусу.

Только-только отыскав её, он не был готов так быстро расстаться с ней. Кидая свою угрозу перед уходом, Цзюминь не знал, что собирается сделать, скорее он просто хотел увидеть её, поговорить ещё.

Вот только он совсем не был рад, увидев её в компании Гунъе Цзеу.

Они стояли на берегу озера и Цзеу держал её ладони в своих, они улыбались друг другу и о чём-то негромко разговаривали, а потом Цзеу стал наклоняться к её лицу, собираясь поцеловать, и девушка, кажется, не собиралась уклоняться.

---

1) Цан Цзюминь — совершенный свет, который способен сойти в бездну ради всех людей и того будущего, где нет ни дьявола, ни конца света.

Вернуться к тексту

2) прим.авт. Здесь имеется ввиду успеваемость в группе: первый по успеваемости ученик — Цзян Линь, второй — Цзын Фэн, третий — Цзян Хай

Вернуться к тексту

3) (прим.авт. — Везет ему на учителей, засыпающих во время урока, да? Что Е Сиу из канона, что Чжао Ю)

Вернуться к тексту