Исправление и наказание (гет)

Санса промчалась по коридору, проигнорировав стражников у двери. Она не боялась запутаться в платье, не боялась упасть. Лишь у двери, ведущей в солярий лорда Старка, Санса остановилась, отдышалась, а затем постучалась.

‒ Отец! Гермиона Грейнджер очнулась!

Тот сразу же встал из-за заваленного пергаментами стола и направился к выходу. Санса направилась следом, как и два стражника, наконец-то догнавших её.

‒ Что сказала? Она что-нибудь говорила? ‒ отрывисто спросил отец.

В прошлый раз Гермиона пришла в себя совсем ненадолго. Она лишь попросила джина, а затем снова отключилась. Отец всерьёз опасался за рассудок этой весьма опасной девушки.

‒ Спросила, где она находится. Попросила вернуть палочку и позвать тебя, ‒ перечислила Санса.

Санса не стала говорить, что на лице Гермионы Грейнджер промелькнуло узнавание вкупе с разочарованием. Интересно, почему? Даже если она что-то выдала Рамси под этими… этими пытками, то теперь уже всё равно. Болтоны мертвы.

‒ Нет, я сам, ‒ отец остановил её руку, уже коснувшуюся ручки двери. ‒ Санса, иди к себе. Харвин, никто не должен входить сюда, пока я не велю.

Санса не стала спорить, но поджала губу.

* * *

Эта комната была изначально выделена лорду Амберу. Он попросил отдать её под нужды колдуньи. Знак уважения, так сказать. А что они все могли ещё сделать?

Путь до Винтерфелла занял три дня. Никто, кроме Пайпера и мейстера ныне несуществующего Рисвелла, не верил, что Гермиона выживет. Их процессия больше напоминала похоронную. В какие-то моменты лорду Старку казалось, что меж деревьями он слышит плач той чудной колдуньи ‒ Призрака Высокого Сердца.

Торос привёл к нему крохотную старушку. Глаза её были красны и полны слёз.

‒ Лорд Старк, это Призрак Высокого сердца. Она сильная предсказательница…

‒ Оставь! ‒ прервала Тороса старушка. ‒ Мне нужна колдунья, но мне сказали, что её похитили. Это так?

‒ Кто вы и почему интересуетесь? ‒ ответил вопросом на вопрос хмурый Эддард.

‒ Если вы ‒ лорд Старк, то уже знаете, что в крипте хроники припрятаны. Я принесла колдунье ключ.

‒ Я лично дошёл до могилы Брандона Строителя. Приказал вскрыть. Там не было ничего, кроме почти истлевших костей.

Самому было тошно вспоминать удивлённые лица Харвина и Тороса, когда он приказал поднять плиты. И всё напрасно.

Старушка гордо вскинула голову.

‒ А вы и не увидите. Нужен ключ и магия. Хорошо, я дождусь колдунью здесь, если позволите…

Эддард прихватил с собой в Рисвелл и палочку, и торбу Гермионы, но от первого толку было мало, а что делать с наполовину опустевшими полками с зельями никто не мог сказать, кроме волшебницы. Он всё же внимательно изучил все надписи, порылся в разбросанных бумагах и посоветовался с мейстером. Воллен горел желанием исцелить девушку, хоть и понимал, что доверия к нему ждать не приходится. Эддард вспомнил, что после Животворящего зелья прибавилось сил, но вот как его влить в горло колдунье? Пришлось ещё бродить по сумке, ища хоть что-то немагическое, что мейстер мог использовать.

А дело было очень плохо. Рисвелл и без помощи Эддарда грозился рассыпаться на груду камней, оставаться там было нельзя. В Винтерфелле же их ждала безопасность и тёплые стены.

Теперь же Эддард открыл дверь и вошёл в комнату, где на широкой кровати под грудой мехов едва угадывалась хрупкая фигура Гермионы Грейнджер. Когда он увидел её в снегу у разрушенной башни, то сперва не узнал волшебницу. Это был просто кусок окровавленного мяса, облечённый в подобие человеческой формы. Отсутствовало несколько пальцев, на лице были синяки и порезы, спину и ноги изуродовали бесчисленные рубцы от плетей.

Гнев туманит рассудок, но Эддард был твёрд в своих решениях. Он сделал шаг вперёд, попутно засовывая руку за пазуху.

‒ Мне нужно в крипту, ‒ от кровати послышался исступлённый шёпот.

Эддард подошёл, придвинул стул поближе к ложу. Гермиона лежала, прикрыв глаза. Лишь её потрескавшиеся губы двигались.

‒ Кто это? ‒ шёпот стал чуть громче. ‒ Шаги мужские…

‒ Эддард Старк, ‒ чётко сказал он.

Гермиона попыталась повернуть голову набок. Не вышло.

‒ Помогите. Хочу видеть, ‒ пробормотала она.

Аккуратно, словно бы раненому зверю, которым она и была, Эддард чуть опустил подушку по направлению к стулу. Касаться девушки он опасался. Пусть, к восхищению мейстеров, Гермиона и выжила, но тревожить лишний раз… А зачем же он тогда пришёл?

Гермиона открыла глаза. Очень усталые и больные глаза, в которых не было и следа от столь редкой радости, которую он иногда наблюдал в них.

‒ Вы узнаёте меня, Эддард? ‒ очень тихо спросила она.

И снова. Такова их вечная игра. Она спасает его шкуру, а потом, измучившись в очередном испытании, надеется услышать, что он знает, кто же такая Гермиона Грейнджер.

‒ Да, ‒ произнёс Эддард, стараясь смотреть в глаза, только в её глаза.

‒ Я знала, что он соврал, ‒ хриплый смешок сорвался с её губ. ‒ Он говорил, что вы погибли.

Отвлечь. Нужно отвлечь от этих воспоминаний любой ценой. К счастью, Эддард уже знал, что тут можно сказать.

‒ Твоя палочка и сумка у меня. Могу принести, если хочешь.

‒ Нет. Пока не нужно, ‒ всё тем же шёпотом ответила Гермиона. ‒ Поговорите со мной, пожалуйста. Не могу… в тишине. Снова он приходит. И… не вам мне это нужно говорить, но, полагаю, мне нужен лунный чай. Я не помню, успели ли они…

Пояснений не требовалось. Мейстер Воллен опознал среди трупов трёх дружков Рамси. И тела были заморожены целиком, словно бы пролежали в Стене целое столетие. Мейстер, пряча глаза, рассказал, почему магия Гермионы могла с ними так обойтись.

‒ Тебе принесут лунный чай, ‒ эхом отозвался Эддард. ‒ Мы посетим крипту, когда ты восстановишься.

‒ Нет, ‒ ответила еле живая упрямица. ‒ Мне нужны сведения…

И она замолкла, снова прикрыв глаза. Эддард тем временем вынул на свет помятый и грязный лист пергамента. Тот самый лист, на вопросы из которого он не желал отвечать.

‒ Так, не плачь. Гермиона, пожалуйста, не плачь. Ты в безопасности, тебя больше никто не тронет.

А она плакала то ли от боли, то ли от воспоминаний. А он ничего не мог с этим поделать. И слова уносил ветер, как и те, что Эддард говорил перед битвой в беседе у шатра Сансы и Рикона.

‒ Теон, ‒ всхлипнув, сказала Гермиона.

‒ Теон в темнице. Он жив, а скоро отправится в Ночной дозор, ‒ сказал Эддард.

Гермиона с облегчением выдохнула.

‒ Там ему самое место, ‒ не холодно и презрительно это было сказано, а с сочувствием.

‒ Ты ведь знала, да? Почему не сказала? Почему ты не сказала заранее, что всё…

‒ Настолько ужасно? ‒ хрипло сказала она и приоткрыла глаза. ‒ Это ничего бы не изменило. А что спасла… Неважно, я устала. Вы принесли те вопросы, я видела…

Эддард опустил голову и посмотрел на листок, сосредоточившись. Даже сейчас хотелось выбросить пергамент, а того лучше ‒ сжечь. Но Гермиона полагает, что его ответы могут помочь ей вернуться домой. Это меньшее, что Эддард может сделать.

‒ Можешь наложить чары тишины? ‒ всё же спросил он.

‒ Нет.

И всё же Эддард начал рассказывать. Кто знает, какие ещё злоключения разведут их в разные стороны, а этот долг он может отдать прямо сейчас. Тело Гермионы изранено и измучено, но разум её явно в порядке. Пока есть силы, она будет требовать от Эддарда отвести её в крипту, а так он хоть сможет заставить её ещё немного восстановиться, лёжа в постели.

‒ Про Джона ты уже всё слышала, мне нужно повторять?

‒ Нет, ‒ хрипло выдохнула Гермиона.

‒ Могу лишь добавить, что в Винтерфелл прибыл из Староместа некий Сэмвелл Тарли, друг Джона. Он сбежал с юга вместе недомейстером Аллерасом. Сидят теперь в библиотеке и пытаются отрыть что-нибудь про Ходоков. В Староместе-то всё вычищено подчистую. Представь, в величайшей библиотеке не оказалось ничего, кроме сказок! ‒ Эддард выразительно посмотрел на Гермиону, но та никак не среагировала.

‒ Это не моя работа. Я была там… Тоже ничего не нашла, кроме…

‒ Архива верховного септона. Да, Тарли привёз с собой письменное свидетельство расторжения брака Элии и Рейгара.

Гермиона не высказала ни малейшего удивления, но потом внезапно вздрогнула. В её взгляде мелькнул страх.

‒ Аллерас… ‒ почти прошипела она и закашлялась.

Эддарду не нравился этот разговор и до того, как он начался, но девушка была не намерена отступать. Он взял с прикроватного столика поильник и немного смочил Гермионе губы.

‒ Вы мне не сиделка, лорд Старк, ‒ уже не так хрипло сказала Гермиона.

‒ Что поделать, всё сам. Ты же понимаешь, что я никого сейчас не могу позвать? А Аллерас? Почему ты испугалась?

‒ Она… дочь Оберина Мартелла. Сарелла Сэнд.

И Гермиона с этими словами вновь провалилась в сон.

Эддард поправил обратно подушку, встал на ноги. Тихий шелест привлёк его внимание. Он резко наклонился вниз и заглянул под кровать.

‒ Ты что тут делаешь? ‒ вздохнув, Эддард обратился к сыну.

Рикон приложил палец к губам и покачал головой. Пока Эддарда не было в замке, скончалась Оша. Её рана в плече казалась пустяком, но вскоре воспалилась. Рикон не плакал над её костром, а потом наотрез отказался отдавать копьё одичалой. Он заявил, что будет защищать всех свободных людей в память о храброй Оше.

‒ Рикард, нельзя тут сидеть. Вылезай.

Мальчик оттопырил губу и снова покачал головой. Эддард мысленно выругался и потянулся к воротнику Рикона, когда тот внезапно нахмурился. Он резким движением выставил вперёд копьё, с которым прятался. Эддард ощутил опасность, но не от сына, а от кого-то за спиной. Рикон ткнул остриём немного левее отца. Раздалась ругань, но этот миг дал возможность Эддарду выпрямиться и заломить руки за спину незваному гостю.

‒ Интересно, миледи, ‒ с яростью произнёс он. ‒ Мы как раз про вас беседовали. И что же вам здесь понадобилось?

Порой Эддарду казалось, что вся его жизнь теперь состоит из совпадений. Удачных и неудачных совпадений.

* * *

‒ Сэм, почему ты вообще притащил её с собой в Винтерфелл? ‒ устало спросил Джон, прихлёбывая неплохой эль.

Сэм выглядел всё ещё крайне ошарашенно. Джон ясно видел, что его друг был не в курсе о том, кем на самом деле был Аллерас.

‒ Я ведь совсем недолго пробыл в Староместе. Оббил все пороги, чтобы меня допустили к библиотеке. Архимейстеры только посмеялись надо мною, заявили, что в Дозоре все с ума посходили, ‒ растерянно сказал Сэм. ‒ А потом ещё и новости о делах твоего отца пошли, всем не до Дозора было, понимаешь? Только Аллерас прислушался ко мне. Он, то есть она, когда пришли вести о Битве мертвецов, принесла мне ключи от закрытой секции. Она сказала, что мы там пороемся в книгах и отправимся к тебе в Винтерфелл, клятву-то мою никто не отменял.

‒ И ты не соизволил спросить, нахрена это ей-ему нужно?

‒ Спросил, а как же! Он, то есть она, сказала, что её очень интересуют слухи об Иных. Вот я и...

‒ Вдохновился, ‒ подытожил Джон.

‒ Прости, Джон. Я как услышал о событиях на Севере, то сразу понял, что нужнее именно здесь. И прости, что не уберёг мейстера Эймона, ‒ вздохнул Сэм.

‒ И мне жаль, ‒ с искренней скорбью промолвил Джон. ‒ Жаль, что он так и не узнал, что наставлял своего родича.

Сэм вскинул голову.

‒ Я ведь сперва не поверил, а потом вспомнил, ‒ протянул Сэм.

‒ Ты о чём? ‒ насторожился Джон.

‒ Да обо всём! ‒ махнул рукой Сэм. ‒ Твоя отвага и честность. Мейстер Эймон ведь не сказать, чтобы часто о тебе говорил, да всё же… Он так радовался, что ты вернулся в Чёрный замок живым! Ой, прости!

Джон закатил глаза. Он всеми силами старался не вспоминать о том, что было в Чёрном замке. Ещё один долг навис над ним даже в посмертии. Игритт ждёт его там, за завесой, в пещере, откуда они не должны были уходить. И всё же, Джон намеревался выжить, по крайней мере пережить Короля Ночи.

‒ Прекрати, Сэм! Что ты вспомнил?

‒ Эм, Джон… Я вспомнил, как мейстер Эймон рассказывал об обещанном принце. И всё перечисленное подходит не только к Дейнерис Таргариен, но и к тебе. Но я не понимаю, почему же тогда огненный меч у твоего отца? ‒ спросил Сэм.

Джон поморщился, словно от боли. Опять эти треклятые пророчества.

‒ Прими мой совет, Сэм. Ни при каких обстоятельствах не спрашивай никого и никогда о том, откуда у моего отца появился пламенный клинок, ‒ сказал Джон.

Сэм разочарованно махнул рукой.

‒ Я не об этом толкую! Сам посуди, с Рассветной битвы минуло восемь тысяч лет. Предположим, там и в самом деле был Азор Ахай с огненным мечом, но это никак не может быть Лёд Старков. Валирия начала свою историю пять тысяч лет назад, а клинок твоего отца сделан из валирийской стали. Это не может быть один и тот же меч, ‒ разумно указал Сэм.

‒ С такими вопросами и поправками тебе лучше к Гермионе обратиться, ‒ сказал Джон. ‒ Впрочем, сомневаюсь, что отец тебя допустит.

‒ Магия? Это та колдунья? ‒ у Сэма загорелись глаза. ‒ А что она умеет?

Джон допил эль и с грустью посмотрел в пустую кружку.

‒ Да много чего, ‒ протянул он. ‒ Зубы выращивает, зельями лечебными поит. Сумка у неё бездонная есть… Перечислять долго можно, но мне важно то, что она смогла сберечь моего брата и мою сестру, когда настала в том нужда.

‒ А почему меня не пустят к ней? Я бы…

‒ Завалил её вопросами, ‒ продолжил за него Джон. ‒ Оставь это дело, Сэм. Не сомневаюсь, что твоя помощь ещё понадобится в библиотеке, будь лучше там. Колдунье нужно лечиться, а там, глядишь, сама позовёт. Что-то мне подсказывает, что она прекрасно знает, кто ты.

* * *

На следующий день Гермиона смогла успешно повернуть голову, причём самостоятельно. Она лежала и думала. Смотрела на потолок, медленно моргала и думала. Боль не утихала в теле, но Гермиона прогоняла её всеми силами.

Множество вопросов роилось в её голове, но она не желала ничего обсуждать ни с Сансой, приходившей к ней по три раза на дню, ни тем более с Риконом, который настолько воодушевился тем, что смог задержать Сареллу, что так и остался стражем в комнате Гермионы. Она не возражала, хоть и горько было смотреть на маленького мальчика с копьём наперевес. Не должны дети воевать, не должны. А разве Гермиона поступала не так, когда была маленькой? Нет, не была она настолько мала во время битвы в Отделе Тайн.

Гермиона размышляла не о своём прошлом, но о настоящем и будущем. Чудо, что она смогла выжить. Впрочем, терзал её не маг, а лишь обычный садист. Безумец! Гермиона очень надеялась, что настойка бадьяна справится с немагическими ранами, не оставив ни единого шрама. Костерост уже подействовал. Да уж, неловко, но Гермиона не смогла сдержаться от крика, когда всё тело словно бы наполнилось раскалёнными черепками. Она сомневалась, что эти вопли остались в её покоях. Скорее всего, их слышал весь Винтерфелл.

Винтерфелл. Кто бы мог подумать, что она окажется здесь в качестве друга и почётного гостя лорда Старка. Гермиона всё ещё не могла встать, но её стремление побывать в крипте лишь усилилось после визита Призрака.

‒ Рада, что вы здесь, ‒ тихо сказала Гермиона, глядя в потолок.

Призрак приблизилась к ней. Стук трости отразился от стен, а затем погас. Гермиона перевела взгляд на Рикона. Тот насупился, но покачал головой и вышел из покоев.

‒ Могила. Могила Брандона Строителя, колдунья, ‒ начала Призрак. ‒ Мою трость нужно вставить в зубы волку, что лежит у ног Брандона Строителя.

‒ И что будет? Откроется проход в скрытую комнату? Ещё одна Тайная комната! ‒ Гермиона криво усмехнулась и поморщилась от боли в шее.

Призрак наклонилась так, чтобы Гермиона могла видеть её лицо. Краткий миг молчания, а затем старушка улыбнулась:

‒ Так вот ты кто! А я-то гадала, что за дом приютил тебя. Отец поведал мне несколько легенд о замке, где он провёл юность. Слайзерейн и его Тайная комната!

Гермиона отвела взгляд и снова уставилась в потолок:

‒ Что ж, ты не права. А я теперь знаю, что от твоего отца меня отделяет не больше тысячи лет. И правильно говорить ‒ Слизерин!

Не только о крипте думала Гермиона. Мелькали мысли обо всех, с кем свела её судьба в этой жизни. Она порадовалась за мейстера Воллена. Если бы не его помощь, то Гермиона точно бы замёрзла в снегах ещё до того, как её нашли воины Амбера. От благодарности Большого Джона было очень неловко, но зато он был единственным человеком, смотревшим на неё без ужаса.

Гермиона скосила взгляд на искалеченную руку. Левую, хоть это хорошо. Гермиона чувствовала себя полной дурой. Как она могла хоть на миг вообразить, что рыжеволосая девушка ‒ Джинни? Теперь же на прикроватном столике Гермионы стояла бутылка с джином и красивый стеклянный бокал. Объяснений никто с ней не потребовал, сами решили, что она хотела выпить джина. И откуда он вообще взялся в Винтерфелле? Мандерли в обозе притащили? А пальцы… Обидно до слёз и до сих пор болели обрубки, но Гермиону пугало не это, а то, что теперь она официально может назвать себя уродиной-инвалидом. Ничего, в Мунго смогут вырастить новые, раз дело не в тёмной магии. Но ведь ещё до Мунго Гермиона встретится лицом к лицу с Розой. Дочка точно испугается искалеченной мамы.

Будущее… Гермиона лежала и напряжённо думала. Её очень волновал тот факт, что от Трёхглазого ворона ни слуху, ни духу с того случая в болотах. Кто знает, что ещё там творит этот старик в дереве. И живы ли там Риды и Бран? Что-то в этой истории не давало Гермионе покоя, но она никак не могла понять, что же именно. Всё пошло по книжному канону, когда Жойен отправился в Винтерфелл, но вдруг и здесь закралась ошибка? Что, если Брану нужно быть на Севере, но вовсе не из-за древовидца, а по той причине, что старик сможет вселиться в Брана? И возможно ли это? У Гермионы не было ответов. Она не сталкивалась с этим в прошлых жизнях, потратив их на бесполезные блуждания по чужим землям. Ничего, Гермиона всё ещё была намерена отправиться за Стену за Браном. Обещание, что б его…

И всё же Гермиона чувствовала себя куском мяса. Отвратительным и уродливым куском мяса. Раны исцелятся, но пока она пребывает в Вестеросе, никто не сможет стереть ей память о пытках. Но нужно ли это делать? Папа и мама ведь так и остались без воспоминаний о дочке. И тут её вина. Так стоит ли повторять такую ошибку?

Вестеросус Исправитус. Вчера лорд Старк пришёл к ней с тем самым листом пергамента. Жаль, что она отключилась, не дослушав. Чёртов Старк! Гермионе вспомнилось, что во время пожарной тревоги взгляд человека в первую очередь падает на самое дорогое: сбережения, дети, родные. Да уж, первое, что мысленно орала Гермиона в Рисвелле, было вовсе не проклятие на головы мучителей, а простое «Эддард». Хреново.

Чересчур. Всё это было уже чересчур. Гермиона едва не потеряла всё, что накопила за почти двести лет пребывания в Вестеросе, да ещё и палочку выкинула. Сущее безумие! А всё почему? Не только обещание вступило в силу, но и то, что Гермиона знала о Рамси. Если бы он сломал её, то Гермиона пошла бы сжигать лорда Старка, словно Красная женщина.

«Получается, что в тот момент, когда разум не поспевал за чувствами, я выбрала Старков, а не дом!» ‒ с неясной горечью подумала Гермиона.

Как же невыносимо. Вот бы никогда с ним не говорить, но он чёртов Пламенный меч из легенд! Где, как не под рукой лорда Старка быть Гермионе? И ведь нельзя ничего менять, раз наконец-то Джон Сноу жив. И лорд Старк жив. Гермиона с ужасом осознала, что, если умрёт прямо сейчас, то в следующей жизни… Как? Как она сможет равнодушно смотреть на гибель его семьи? Но без крови Кейтилин меч не вспыхнет. Гермиона шевельнула ногой, словно бы пытаясь сбежать, но резкая боль остановила её. Рано, слишком рано вставать.

Так к Гермионе Грейнджер пришла истина. Нельзя ставить на одну чашу весов собственного ребёнка, а на другую ‒ всю семью лорда Старка. Если снова ничего не выйдет, то придётся найти другой способ, не включающий в себя смерть Робба и Кейтилин. Самостоятельно оживить Джона, даже если для этого потребуется создать чёртов крестраж, а уж заклинание Гермиона знала, почерпнув из весьма обширного архива Дамблдора, переданного ей Аберфордом.

Лорд Старк не был сед, когда получил должность десницы. Он был крепок и здоров, доволен жизнью, пусть и предстоял путь в столицу. Когда появилась эта седина? И Гермиона вспомнила. Волосы Эддарда засеребрились после того, как он узнал о смерти Робба Старка.

Гермиона глубоко вздохнула, а затем попробовала приподнять голову. Ей нужно в крипту. Ей нужны знания того мага, а, значит, придётся встать на ноги как можно быстрее. Ради всех тех, к кому успела привязаться за эти месяцы. Никто не сможет вставить ключ, кроме неё, а лорд Старк, чёртов упрямец, не собирается ничего предпринимать, пока Гермиона не наберётся сил.