Цена мечты стать айдолом (джен)

Коридор за студией реперов уходил в тень, заканчиваясь служебной лестницей, где редко бывали стажёры. Ёну двигался бесшумно, ступая так, чтобы обувь не скрипнула на плитке. Он дал им фору в полминуты, затем вышел из комнаты и последовал за ними, прижимаясь к стене. Голоса доносились из лестничного пролёта, эхо усиливало каждое слово. Ёну замер у угла, затаив дыхание.

— Тэёль-я, — голос Дохёна звучал непривычно мягко, без командных ноток. — Что случилось?

Ёну удивлённо моргнул. Феникс никогда не позволял называть себя настоящим именем — Кан Тэёль. Даже Дохёну при людях он говорил: «Зови меня Фениксом». Если лидер использовал это имя сейчас, значит, разговор выходил за рамки стажёров и компании.

— Я... — голос Феникса дрогнул. Это было невозможно спутать. Обычно уверенный, резкий рэпер, который курил в открытую и говорил правду в лицо, сейчас звучал так, будто ему физически больно говорить. — Я не могу сейчас сказать, хён.

— Я не давлю, — быстро ответил Дохён. Ёну услышал шорох одежды, словно лидер сделал шаг ближе, но не стал касаться друга. — Но ты должен предупредить. Если тебе нужно уйти... мы прикроем. Но мне нужно знать, когда ты вернёшься.

Пауза затянулась. Слышно было только гудение ламп на этаже выше.

— Мне нужен отгул, — наконец выдавил Феникс. — Завтра. На весь день. Я должен быть в Инчхоне. В терминале номер один.

Ёну мысленно зафиксировал данные. Завтра. Инчхон. Терминал один. Это была конкретика. Немецкий звонок, срочность, аэропорт. Кто-то прилетает? Или улетает? Если это связано с Харин, то почему аэропорт? Может, курьер? Может, кто-то из Германии?

— Хорошо, — сказал Дохён. — Я скажу Ынсоку, что ты заболел. Но Тэёль... если это что-то серьёзное...

В ответ тишину нарушил звук, от которого у Ёну похолодело внутри. Всхлип. Сдерживаемый, грубый звук плача человека, который привык быть сильным и ненавидит слабость. Феникс плакал. Не тихо, а так, будто силы наконец оставили его.

Ёну невольно подался вперёд, но тут же замер. Сомнение кольнуло его острее, чем подозрение. «Может, я ошибаюсь?», — пронеслось в голове. «Может, у него семья? Болезнь? Личная трагедия? Может, я лезу в чужое горе, пытаясь найти врага?». Образ Феникса, который защищал Ёну, когда Джумин пытался его подставить, всплыл перед глазами. Этот человек не был похож на предателя. Он был похож на человека, которому больно.

Ёну закрыл глаза на секунду. В ушах зазвучал голос Инсо: «Если ты найдёшь его сам... ты станешь сильнее». И ещё: «Крыса в трюме».

Если Феникс невиновен, то почему секретность? Почему немецкий язык? Почему аэропорт без объяснений?

Ёну мотнул головой, отгоняя жалость. Жалость сейчас была роскошью, которую они не могли себе позволить. Если это ловушка, если это часть плана Харин использовать эмоции группы против их самих... Он должен знать наверняка.

Он бесшумно отступил назад, пока голоса на лестнице снова не стали тихими. Ёну повернулся и пошёл обратно к студии, но уже не как стажёр, а как следователь. Завтра. Инчхон. Он будет там. Даже если придётся солгать Ынсоку. Даже если придётся предать доверие Феникса ради правды.

— Прости, Тэёль-хён, — прошептал Ёну в пустоту коридора. — Но я должен увидеть всё своими глазами.

* * *

Будильник вибрировал на подушке в пять утра, разбудив Ёну раньше, чем загорелся свет уличных фонарей за окном. В общежитии царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих ребят. Ёну лежал неподвижно несколько минут, прислушиваясь к ритму дыхания в комнате. Рё спал рядом, слегка посапывая через нос из-за послеоперационных повязок. Сонджэ на верхней койке ворочался во сне. Ёну медленно выбрался из-под одеяла, стараясь не скрипнуть пружиной матраса. Одевался он в темноте, на ощупь находя вещи в шкафу: тёмные джинсы, чёрная толстовка с капюшоном, кроссовки, которые не шумят при ходьбе. На лицо он натянул маску и шапку, глубоко надвинув её на лоб. Ему нужно было стать невидимым. Если Феникс заметит его в метро или на станции AREX, вся операция будет раскрыта, а доверие, которое они только начали строить, рухнет окончательно.

Ёну уже держался за ручку двери, когда из соседней кровати донёсся шорох. Рё приподнялся на локтях, его глаза были полузакрыты, лицо опухшее после сна и операции.

— Ёну-хён? — прошептал японец сонным, сиплым голосом. — Ты куда? Сейчас же темно ещё.

Ёну замер, рука на ручке двери сжалась крепче. Врать Рё было неприятно, но правда могла напугать его или заставить проболтаться.

— Мне нужно в Инчхон, — тихо ответил Ёну, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Дела семейные. Срочные. Я вернусь к вечеру. Не говори никому, ладно? Не хочу, чтобы Дохён-хён волновался и пытался меня остановить.

Рё поморгал, кивнул медленно и снова уткнулся лицом в подушку.

— Ладно... Осторожно там.

Ёну выскользнул в коридор и закрыл дверь так мягко, что щелчок замка почти не был слышен. На улице было холодно, начало лета в Корее всё ещё могло быть обманчивым по утрам. Он поймал первую такси до станции метро, чтобы не ждать автобус, и уже через двадцать минут спускался в подземку. Поезд был полупустым, только несколько уставших офисных работников дремали в углах вагонов. Ёну сидел, сжимая телефон в руках, и смотрел на своё отражение в тёмном стекле окна. Он чувствовал себя предателем. Феникс защищал его во время интриг Джумина, Феникс стоял за него перед Хёнхо, а теперь Ёну едет следить за ним, как за преступником. Но голос Инсо звучал в голове громче совести: «Найди крысу сам». Если Феникс чист, Ёну извинится. Если нет... он спасёт группу.

Пересадка на Seoul Station прошла быстро. Ёну купил билет на AREX Express — прямой поезд до аэропорта. Вагон был чистым, с мягкими синими сиденьями и бесплатным Wi-Fi, который Ёну даже не подключил. Поездка заняла ровно сорок три минуты. За это время город сменился промышленными зонами, а затем бесконечными полями и складами логистических центров. Ёну смотрел на мелькающие огни и считал минуты. Рейс из Франкфурта LH401 должен был приземлиться в 08:55. Пассажиры появятся в зале выдачи багажа примерно через час. У него было время занять позицию.

В терминал 1 Инчхона Ёну прибыл ровно в семь утра. Огромное пространство аэропорта уже гудело, хотя до пика дневного трафика было далеко. Высокие потолки, стекло и сталь, бесконечные ряды стоек регистрации. Ёну прошёл через контроль безопасности, показав студенческий билет и билет на вымышленный рейс, который он забронировал онлайн только для прохода (он не планировал улетать). Внутри, в зоне прилёта, воздух пах кофе и дезинфекцией. Ёну поднялся на второй этаж, где располагались точки обзора за зоной выдачи багажа, но затем передумал. Слишком открыто. Он спустился обратно в зал прибытия и засел в углу кофейни Caffé Bene, расположенной прямо напротив выхода из таможенной зоны. Заказал самый дешёвый американский кофе и поставил его на стол, даже не сделав глотка.

Время тянулось мучительно медленно. Ёну проверял табло. Рейс из Франкфурта: «Прибыл». Рейс из Мюнхена: «Задерживается». Значит, Феникс ждёт именно первый рейс. Ёну наблюдал за входом в зону получения багажа. Люди выходили потоками: туристы с тележками, бизнесмены в костюмах, семьи с детьми. Ёну напрягся, когда увидел знакомый силуэт. Феникс вошёл в зал в 08:40. Он был в той же одежде, что и вчера, только поверх худи накинул лёгкую ветровку. Он не смотрел по сторонам, его взгляд был прикован к табло. Он выглядел не как человек, идущий на встречу с агентом конкурентов. Он выглядел как человек, который не спал всю ночь. Феникс прошёл мимо кофейни и сел на скамейку прямо напротив выхода из таможенного коридора. Он нервно постукивал ногой, каждые десять секунд проверяя телефон.

Ёну сжал стаканчик в руке. картон смягчился от тепла его ладони. «Почему он так нервничает? Если это деловая встреча, он бы был спокойнее. Или это курьер? Но зачем встречать курьера лично в зале прилёта?». Теории роились в голове, но ни одна не складывалась в полную картину. Прошло двадцать минут. Табло мигнуло: «Рейс LH401. Багаж на ленте 7». Двери таможенного коридора разъехались. Первыми вышли стюардессы, затем группа пожилых туристов. Ёну следил за Фениксом. Рэпер поднялся со скамьи, вытянул шею.

Из потока людей выделилась девушка. Она была старше Феникса, лет двадцати пяти, в простом сером пальто, которое казалось слишком большим для её хрупкой фигуры. У неё были такие же светловатые волосы, как у Феникса, но взгляд... Он был расфокусированным, блуждающим. Она остановилась посреди зала, растерянно оглядываясь, словно забыла, куда идти.

Феникс бросился к ней.

— Хёна! — позвал он тихо, но в его голосе было столько облегчения, что Ёну невольно подался вперёд.

Девушка услышала голос, её лицо озарила широкая, детская улыбка. Она узнала его.

— Тэёль! — воскликнула она и бросилась к нему, раскинув руки.

Феникс принял её в объятия, но его тело осталось напряжённым. Он не обнял её в ответ сразу, сначала осторожно положил руки ей на плечи, словно проверяя, устойчива ли она. Она же прижалась к нему всем телом, зарывшись лицом в его куртку.

— Я прилетела, Тэёль-а, я прилетела, — повторяла она, и в её голосе не было взрослой интонации, скорее детский восторг ребёнка, который нашёл родителя в толпе.

Ёну наблюдал за этой сценой, и что-то внутри него ёкнуло. Это не выглядело как встреча сообщников. Не было рукопожатий, не было передачи пакетов, не было оглядки по сторонам. Было только облегчение и странная, хрупкая связь между ними. Но Ёну вспомнил немецкий звонок. Вспомнил слова Инсо про крысу. «Может, она передаёт информацию? Может, она курьер?». Паранойя, которую он лелеял несколько дней, взяла верх над здравым смыслом. Он не мог уйти сейчас, не узнав правды. Если это враг, он должен нейтрализовать угрозу.

Ёну резко встал, оставив недопитый кофе на столе. Он вышел из тени кофейни и быстрым шагом направился к ним. Феникс услышал шаги и поднял голову. Его лицо изменилось мгновенно. Облегчение сменилось шоком, а затем защитной агрессией.

— Ёну-я? — имя прозвучало как вопрос и как предупреждение одновременно. — Что ты здесь делаешь?

Ёну остановился в метре от них. Он смотрел прямо в глаза Фениксу, игнорируя девушку, которая теперь пряталась за спиной репера, испуганно выглядывая из-за его плеча.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, Тэёль-хён, — холодно сказал Ёну. — Инчхон. Рейс из Германии. Телефонный разговор на немецком. Всё сходится.

Феникс выпрямился, заслоняя собой девушку шире.

— О чём ты говоришь?

— Не притворяйся, — Ёну повысил голос, и несколько прохожих обернулись на них. — Я слышал звонок. Я знаю, что ты встречаешь кого-то из структуры YG. Харин использует тебя? Она завербовала тебя? Или ты просто продал нас за деньги?

Девушка за спиной Феникса всхлипнула. Звук был тихим, но в тишине зала он прозвучал как выстрел. Она прижалась лбом к плечу Феникса, её руки дрожали.

— Тэёль-а, кто это? — спросила она тихо, и в её голосе был страх. — Он злой?

Феникс посмотрел на неё, затем снова на Ёну. В его глазах вспыхнула ярость, такая сильная, что Ёну инстинктивно сделал шаг назад.

— Заткнись, — прорычал Феникс. — Просто заткнись и послушай меня.

— Тогда объясни, — настаивал Ёну, хотя уверенность начала покидать его. Он видел страх в глазах девушки, видел не агрессию, а защиту в позе Феникса. — Почему секретность? Почему немецкий?

— Потому что это не твоё дело! — Феникс сорвался на крик, и эхо разнеслось под сводами терминала. — Ты думаешь, весь мир крутится вокруг группы? Вокруг твоей паранойи?

Он сделал шаг навстречу Ёну, и теперь уже Ёну почувствовал себя маленьким.

— Это моя сестра, — выпалил Феникс, и слова упали между ними как камни. — Старшая сестра. Кан Хёна.

Ёну замер. Он посмотрел на девушку. Теперь, когда шок прошёл, он заметил детали. Её взгляд не фокусировался на его лице, он скользил мимо. Её пальцы нервно перебирали край куртки Феникса, повторяя одно и то же движение.

— У неё эпилепсия, — продолжил Феникс, и его голос дрогнул, потеряв агрессию, оставив только усталость. — Когда нам было два и девять лет, у неё был приступ. Она упала, ударилась головой. Врачи сказали, что мозг повреждён. Она... она не может жить сама. Она осталась в Германии с тётей, потому что здесь не было денег на лечение.

Феникс сглотнул, его кадык дёрнулся.

— Инсо-ним... он не знает. Никто не знает. Я копил каждый вон с стажировки. Я брал подработки, нарушал правила, чтобы отправлять ей деньги. А сейчас... сейчас её состояние ухудшилось. Ей нужна операция здесь, в Корее. Лучшие хирурги. Но ей нужно сопровождение. Она боится летать одна. Она забывает, где выход. Она не понимает сложных инструкций.

Ёну почувствовал, как земля уходит из-под ног. Немецкий звонок. Это был врач. Или социальный работник из Германии. Аэропорт. Встреча. Не сговор. Не шпионаж. Забота.

— Я не мог сказать в компании, — тихо продолжил Феникс, глядя куда-то поверх головы Ёну. — Если бы узнали, что у меня такая нагрузка, что мне нужно отпрашиваться, что у меня семья, которая требует денег... Меня бы выкинули. Стажёры не имеют права на проблемы. Только на идеальную картинку.

Девушка — Хёна — тихо потянула Феникса за рукав.

— Тэёль-а, я хочу пить.

Феникс закрыл глаза на секунду, собирая себя в кучу. Когда он открыл их, там была только холодная сталь.

— Ты доволен теперь, Ёну-я? — спросил он тихо. — Ты раскрыл заговор? Ты спас группу от страшной угрозы в виде больной девушки?

Ёну открыл рот, чтобы извиниться. Слова «прости» застряли в горле, комом вставая поперёк дыхания. Он хотел объяснить, что Инсо сказал ему искать крысу, что уход Джумина напугал всех, что он просто хотел защитить их. Но какие оправдания могли быть сейчас? Он обвинил человека в предательстве, когда тот спасал свою семью. Он нарушил приватность, которую Феникс так тщательно охранял.

— Я... — начал Ёну, но Феникс перебил его.

— Не надо, — репер развернулся к сестре, его лицо смягчилось мгновенно, словно переключился тумблер. — Пойдём, Хёна-нуна. Я куплю тебе сок. Тот, который ты любишь. С клубникой.

Он взял её за руку. Не за запястье, не за локоть, а именно за ладонь, переплетая пальцы, чтобы она чувствовала опору. Хёна улыбнулась снова, забыв про Ёну, про крик, про страх. Для неё существовал только брат.

Феникс повёл её к выходу, даже не взглянув на Ёну ещё раз.

— Не ищи меня сегодня, — бросил он через плечо, не останавливаясь. — И не рассказывай никому. Если кто-то узнает... я уйду сам. И заберу её с собой.

Они растворились в потоке людей, направляющихся к такси. Ёну остался стоять посреди зала прилёта. Вокруг него сновали туристы, гремели тележки, диктор объявлял о посадке на рейс в Лос-Анджелес. Жизнь продолжалась, но для Ёну она остановилась. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали.

Он хотел побежать за ними. Догнать Феникса, упасть на колени, объяснить, что он не хотел, что он ошибся. Но он представил лицо Феникса. Тот не простит этого скоро. Возможно, не простит никогда. Если Ёну сейчас начнёт извиняться, он сделает только хуже. Он напомнит о своём недоверии, о своей слежке. Он нарушит границу, которую Феникс только что очертил.

Ёну медленно выдохнул. Воздух в аэропорту казался слишком сухим, царапающим горло. Он повернулся и пошёл в противоположную сторону, к выходу на маглев. Ему нужно было вернуться в Сеул. Вернуться в общежитие. Вернуться к ребятам, которых он чуть не предал ради иллюзии безопасности.

В кармане вибрировал телефон. Сообщение от Юаня: «Где ты? Феникс не пришёл на утреннюю разминку. Дохён спрашивает».

Ёну посмотрел на экран, затем убрал телефон, даже не ответив.

Он нашёл крысу. И этой крысой оказался он сам. Он грыз доверие изнутри, пока настоящий враг, кто бы он ни был, наблюдал за этим со стороны и улыбался.

Ёну вышел на улицу. Солнце уже поднялось высоко, слепя глаза. Было жарко, но Ёну знобило. Он поймал такси до станции и сел на заднее сиденье, опустив голову на подголовник.

— В Сеул, — сказал он водителю.

— В какой район? — уточнил водитель.

— Каннам, — ответил Ёну. — Signpost Entertainment.

Машина тронулась. Ёну закрыл глаза. Ему нужно было придумать легенду для Дохёна. Нужно было решить, что делать с информацией о сестре Феникса. Молчать? Это было правильно. Но как смотреть ему в глаза?

И самое главное: если не Феникс, то кто? Кто сказал Джумину уходить? Кто звонил Фениксу на немецком (врач, конечно, но кто организовал операцию? Инсо? Или кто-то другой?).

Инсо сказал: «Я знаю кто, но ты должен узнать сам».

Ёну сжал кулаки. Он ошибся с Фениксом. Но он не ошибётся снова. Он найдёт настоящего предателя. Даже если для этого ему придётся разрушить себя окончательно.

Такси выехало на скоростную трассу, оставляя аэропорт позади. Ёну смотрел на удаляющиеся терминалы в зеркало заднего вида. Там остался Феникс. Там осталась его вина. А впереди был Сеул, полный лжи, в которой им предстояло дебютировать.