Подопечный шпиона (джен)

— Твое эссе о необнаруживаемых ядах, Гарри, было образцом небрежно собранной каши.

— Угу.

Тишина.

— Но раз тренировки по квиддичу идут отлично, полагаю, магическое образование вполне может отойти на второй план.

Голос Снейпа был пропитан сарказмом и плохо скрываемым раздражением.

— Я сейчас занимаюсь магическим обра... образо... образованием, разве нет?

— Исключительно ради победы в квиддичном матче, что как раз подтверждает мою мысль.

У Гарри не осталось сил на достойный ответ. Он с трудом забрался на скамью. Первые несколько раз после обмороков Снейп помогал ему подняться, но теперь просто позволял доковылять самому. Сейчас он запирал боггарта обратно в ящик.

Гарри тревожно посмотрел.

— Нет... мне нужно еще раз...

— Не нужно. Матч завтра, а ты бледный. Лишний час сна принесет больше пользы, чем еще одна встреча с дементором.

Гарри попытался придумать возражение, но мозг после очередной атаки боггарта-дементора все еще едва функционировал.

— Наверное.

Губы Снейпа недовольно скривились.

— Возможно, сегодня вообще не стоило тренироваться.

— Я сам хотел.

— Потому что ты великолепно понимаешь, что для тебя полезно.

Гарри поморщился. Непонятно, что именно имел в виду Снейп: занятия с Ремусом, желание изучить Патронус, которое Снейп, похоже, не считал особенно важным, или общую одержимость квиддичем. Вероятность была примерно одинаковой: за последние недели Снейп придирался к каждому из этих пунктов неоднократно.

Они помолчали больше минуты.

— У меня ведь не очень получается? — наконец спросил Гарри.

— Для тринадцатилетнего? Получается превосходно. Есть авроры, которые и после тридцати с трудом создают даже бестелесного Патронуса. Это не считается обязательной частью магического образования: дементоры нужны только для охраны Азкабана.

— Тогда как вы научились?

— Мне было интересно.

— Почему?

Снейп поднял бровь.

— Меня интересовало много вещей.

— А мама умела?

Гарри задержал дыхание. После их первого и единственного разговора о Лили он больше не поднимал тему, хотя пытался много раз. Каждый раз вспоминал выражение лица Снейпа и отступал.

— Умела.

В горле застрял ком.

— Ей было шестнадцать. Волдеморт, как подозревало Министерство, использовал дементоров на войне, и по просьбе Альбуса для старших учеников организовали специальные занятия. Мы, правда, не тренировались на настоящих дементорах, — добавил Снейп, подняв бровь, словно точно знал, о чем Гарри подумал.

— А какой у нее был Патронус?

Долгое мгновение казалось, что Снейп не ответит.

— Лань.

Гарри провел пальцем по палочке, пытаясь представить, как серебристая дымка из палочки матери складывается в тонкую фигуру лани. Он неровно вдохнул.

— А... что между вами случилось?

— Мы перестали быть друзьями.

— Да, но почему?

— Я предпочел бы не говорить.

— Это из-за Метки? Из-за Волдеморта?

— Думаю, это и так было довольно очевидно.

— Больше ничего?

Снейп посмотрел прямо на него.

— Нет, — наконец сказал он. — Нет. В конечном счете все свелось к этому.

Следующий вопрос возник мгновенно: зачем вы вообще приняли Метку? Но Гарри не мог его задать. Не станет. Вопросы о Снейпе и маме были хотя бы отчасти вопросами о маме. А это — только о Снейпе.

Меня интересовало много вещей. Возможно, он имел в виду Темные искусства. Гарри попробовал представить молодого слизеринца, всего ненамного старше него самого, склонившегося над книгами — возможно, из Запретной секции, — разговаривающего с другими слизеринцами, которые уже знали Темные искусства.

— Есть новости о Блэке?

Снейп, как показалось Гарри, слегка обрадовался смене темы и поднялся.

— Скоро будут. Не в том смысле, что его почти нашли. Министерство решило разрешить дементорам применить Поцелуй, когда Блэка поймают. Думаю, завтра это появится в «Ежедневном пророке». Министр сегодня приезжал обсудить вопрос с Альбусом Дамблдором.

Гарри уставился на него.

— Поцелуй?

Снейп кивнул.

— Ну... наверное, это хорошо.

Снейп ничего не сказал. Вместо этого посмотрел так задумчиво, что Гарри снова начал ерзать.

— Надеюсь, ты не обдумываешь идею самостоятельно его разыскать.

— Что? Нет!

— Потому что, — продолжил Снейп так, будто ответа не слышал, — я буду крайне недоволен, если выяснится, что вся работа Министерства и преподавателей Хогвартса по твоей защите оказалась бессмысленной из-за твоей собственной глупости.

Гарри удержался от сглатывания. Неужели Снейп знает? Про Карту? Про поход в Хогсмид? Нет, не может. Наверное, это просто из-за новости о Поцелуе.

Он прочистил горло.

— Я об этом не думал. Я просто подумал, что... он это заслужил. Поцелуй.

— Вот как.

Это не прозвучало вопросом, поэтому Гарри не ответил.

— Вас не раздражает, что мой боггарт — дементор, сэр?

— Я в порядке.

— А ваш боггарт какой?

Пауза.

— Ты понимаешь, что это довольно резко уходит в область личных вопросов?

— А. Эм... простите.

На лице Снейпа не было злости. Он коротко кивнул.

— Время вышло.

◆

— Ты выглядишь расстроенным. Я ожидал восторженной эйфории после победы.

— М? Да, победить было приятно.

— Я заметил, что Грейнджер выглядит особенно подавленной. Что-то случилось?

— Рон думает, что ее кот съел его крысу.

— Животные не моя специальность, но, насколько мне известно, именно этим коты и занимаются.

— Вообще да. Только Живоглот... странный. Я даже не уверен, что он полностью кот. Рон считает, что он наполовину книзл. И он действительно будто охотился именно на Коросту.

— Психопатический вариант кота с одержимостью конкретной крысой? Живоглот, похоже, яркая личность.

Гарри против воли издал сдавленный смешок.

— «Психопат» звучит вполне точно.

◆

— Отлично, ты мне поможешь! Я вообще не понимаю про чеснок — его надо есть или...

Невилл ахнул.

Гарри резко развернулся и сам едва не ахнул.

— Что вы здесь делаете? — спросил профессор Снейп, вложив в слова всю тяжесть своего профессорско-зельеварского существования. — Странное место для встречи...

Не смотри ему в глаза. Нет, не отводи взгляд так резко!

— Мы здесь не встречались, — быстро сказал Гарри, надеясь отвлечь Снейпа от статуи одноглазой ведьмы. — Просто встретились здесь случайно.

Что было правдой.

— Вот как?

Голос Снейпа стал шелковым, а под шелком Гарри безошибочно услышал ледяное предупреждение.

— У тебя есть привычка появляться в неожиданных местах, Поттер, где тебе совершенно нечего делать. Советую вернуться в башню Гриффиндора.

Гарри поплелся обратно и через несколько шагов оглянулся. Снейп действительно изучал одноглазую ведьму.

Невилл прошел мимо, а Гарри нарочно замедлил шаг, снова и снова думая: может, отказаться от похода в Хогсмид?

Но нет. Карта в кармане, сумка уже спрятана в проходе, и Гарри не собирался отдавать еще одному Пожирателю смерти еще одну маленькую часть своей жизни.

Ему удалось вернуться. Северус Снейп уже сидел в своем кабинете, и Гарри облегченно выдохнул. Значит, проход тот все-таки не нашел.

Гарри спустился внутрь.

— Что тебя задержало? — пробормотал Рон, когда они вместе возвращались, Гарри под мантией-невидимкой.

— Снейп. Снейп там крутился.

Рон посмотрел в ужасе.

— Не волнуйся, ничего не понял, — сказал Гарри, не добавляя следующую мысль: и не поймет.

В животе знакомо закрутилось чувство вины от очередной тайны перед Снейпом. Одновременно Гарри был почти уверен: тот сдержит обещание и не станет применять Легилименцию.

Но вскоре они вошли в «Зонко», и пяти минут среди полок хватило, чтобы вина чудесным образом испарилась.

◆

Гарри едва успел закрыть горб статуи, когда из-за угла появился Снейп, быстро — почти бегом — направляясь прямо к нему.

Гарри выпрямился, болезненно ощущая каждый удар сердца.

Все. Он мертв. Очень, очень мертв. Если Малфой рассказал Снейпу... а Снейп знает про мантию. Он сразу поймет. Гарри конец.

— Итак.

Ни в позе, ни в лице не было даже намека на Северуса Снейпа.

— Идем со мной, Поттер.

Фамилию он выплюнул с привычным ядом, который Гарри слышал сотни раз и который все равно каждый раз заставлял вздрагивать.

Гарри пошел следом, оставляя сердце где-то сзади. Мантия осталась в проходе — отцовская мантия, — а Карта лежала в кармане. Если Снейп узнает про Карту, Гарри будет не просто мертв: его, наверное, разрежут на ингредиенты для зелий.

Хотя человеческая плоть — Темные искусства. Маленькое утешение.

В кабинет Гарри вошел покорно, каждый мускул был напряжен так, словно он готовился бежать.

— Сядь.

Гарри сел почти рефлекторно. Раздражать Снейпа сильнее было неразумно. Правда, решение оказалось неудачным: Снейп остался стоять.

— Драко Малфой рассказал мне весьма интересную историю.

В последний раз, когда Малфой приходил к Снейпу с «интересной историей», она оказалась правдой. Дракон, Чарли Уизли, Астрономическая башня. Тогда Снейп ему поверил.

Гарри хотелось скрестить руки, но это выглядело бы вызывающе. Он ограничился сцепленными пальцами.

— Он встретил Рона Уизли возле Визжащей хижины. По его словам, Уизли был один. Во время разговора ему внезапно прилетело в голову большое количество грязи. Как, по-твоему, это могло произойти?

Мерлин, Годрик и все остальные, помогите, подумал Гарри.

— Не знаю, профессор.

Снейп смотрел прямо на него.

Легилименция?

Гарри перевел взгляд на нос. Такой нос, подумал какая-то случайная часть мозга, люди наверняка высмеивали. Может, отец высмеивал.

Мародеры. Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый. Кто из них его отец? Кто?

— Затем Малфой утверждает, что увидел весьма необычное явление. Догадываешься какое?

Салазар и Ровена. Хельга Хаффлпафф. Кажется, все основатели закончились.

— Понятия не имею, сэр.

Да, Снейп сейчас точно откусит ему голову.

— По его словам, он увидел твою голову. Парящую в воздухе.

Гарри моргнул максимально невинно, прекрасно понимая, что Снейп при желании может вскрыть его разум за секунду, и отчаянно жалея, что вообще додумался швырять грязью в этого идиота Малфоя.

— Ему стоит сходить к мадам Помфри. Очевидно, он совсем...

Снейп резко шагнул вперед.

Так резко, что Гарри отшатнулся и действительно ахнул.

— Гар-ри.

Два четких слога. Острых, режущих.

— Не лги мне.

Гарри закусил губу. Выкрутиться не получится. Ведь нет?

— Ты был в Хогсмиде, Гарри?

— Вы сами видели, как я шел к башне с Невиллом.

— Значит, если я сейчас вызову Лонгботтома, он подтвердит, что все это время ты был с ним?

Бедный Невилл, подумал Гарри и промолчал.

— Итак.

Почему он все время говорит «итак»? В груди тупо стучало, тело стало ледяным, словно Гарри был умирающей рыбой. Снейп смотрел так, будто хотел снять с него кожу.

— За тобой охотится безумный Пожиратель смерти. Министерство тратит бесчисленные ресурсы на твою защиту и поиски. Дементоры стоят у Хогвартса потому, что ты здесь. Блэк ясно дал понять, что собирается тебя убить. Он уже был в нескольких дюймах от твоей шеи. И несмотря на это, ты продолжаешь слепо, глупо бросаться в опасность, ни секунды не думая о собственной безопасности и не уважая труд тех, кто пытается тебя защитить.

Губы и пальцы Снейпа едва заметно дрожали.

Гарри не мог отвести взгляд от черных глаз, переполненных яростью.

— У тебя есть мантия-невидимка и привычка нарушать правила ради мелких желаний.

Мелких.

Одного слова хватило, чтобы Гарри захотел что-нибудь разбить.

— Знаешь, у кого еще были и мантия, и такая привычка? У твоего отца, Поттер. Сходство поразительное.

— Представьте себе, — огрызнулся Гарри. — Я немного похож на собственного отца. Наверное, то, что он был моим отцом, вообще ни при чем.

— Он тоже не считал правила чем-то обязательным. Бродил по замку где хотел и делал все, что заблагорассудится. Сам себе закон. Настоящий король среди людей.

Лили, забирай Гарри и беги!

— Заткнитесь, — сказал Гарри.

Не смелость. Просто злость.

— Что ты сказал? — прошипел Снейп громче, чем Гарри когда-либо слышал.

Но Гарри почти не заметил. Он уже вскочил, кулаки сжались, хотелось ударить хоть что-нибудь.

— Он не вступал к Пожирателям смерти! Он сражался с Волдемортом и погиб, спасая меня. И Дамблдор рассказал, что он еще и вам жизнь спас!

Они замерли, глядя друг на друга. Гарри покраснел, Снейп с каждой секундой становился белее.

Рядом со Снейпом Гарри чувствовал себя маленьким. Крошечным.

Палочки в его руке не было. У Снейпа тоже. Но Гарри почти не сомневался, что тот способен оглушить его и без палочки.

Не то чтобы сейчас Гарри было не все равно.

— А директор счел нужным рассказать, при каких обстоятельствах Поттер спас мне жизнь? Или подробности показались слишком нежными для твоих ушей?

В горле что-то застряло. Дышать стало трудно. Гарри удержал сглатывание.

В глазах Снейпа вспыхнуло торжество.

— Тогда расскажу я. Твой отец и твой крестный устроили мне забавную шутку, которая закончилась бы моей смертью, если бы твой отец в последний момент не испугался последствий. Ничего героического. Скорее наоборот. Если бы его розыгрыш удался, Поттера исключили бы из школы.

Гарри не мог дышать, не то что говорить.

Мы любили разыгрывать людей. А Снейпа разыгрывали чаще всех.

Это неправда.

Не может быть правдой.

— Помнишь, что я говорил о Легилименции, если когда-нибудь решу, что ты от меня что-то скрываешь?

Гарри яростно замотал головой.

— Я не в опасности!

— Блэк, как мне кажется, вполне считается опасностью.

— Вы запретили мне ходить в Хогсмид, и я не хожу. Я ничего от вас не скрываю...

КартаКартаКарта.

— ...ничего.

Снейп смотрел расчетливо. Гарри пытался выдержать взгляд, но спина одеревенела.

— Выверни карманы, Поттер.

Наверное, в шестимиллионный раз Гарри пожалел, что Снейп настолько чертовски умный.

Дрожащими руками он достал пакет из «Зонко» и Карту.

— Рон дал. Из Хогсмида...

Снейп посмотрел на него.

— Разумеется. И ты все это время носил пакет с собой. Как трогательно, Поттер.

Он отбросил покупки и поднял Карту.

— Просто старый кусок пергамента, — как можно небрежнее сказал Гарри.

— Мерлин свидетель, ты действительно достаточно неряшлив, чтобы таскать в кармане случайные куски пергамента.

Сердце Гарри подпрыгнуло. Поверил?

Снейп двинулся к камину.

— Нет! — крикнул Гарри прежде, чем успел остановиться.

— А. Значит, очень дорогой сердцу кусок пергамента? Никогда не подозревал в тебе такую сентиментальность, Поттер.

Снейп посмотрел на лист, который держал между двумя пальцами почти небрежно.

— Что это? Инструкция, как попасть в Хогсмид? Ты забыл, что случилось в прошлый раз, когда кто-то оставил по замку опасную информацию?

Если сердце вообще способно выпрыгнуть из груди, Гарри сейчас был близок к этому.

Он и сам думал: Блэк, бывший Мародер, наверняка умеет пользоваться Картой. Но Гарри всегда держал ее в кармане или сумке. А если Блэк его поймает, Карта уже бессмысленна: нужна она была только затем, чтобы добраться до самого Гарри.

Гарри промолчал.

Снейп положил пергамент на стол и вытащил палочку.

— Раскрой секрет!

Ничего.

— Покажись!

Ничего.

Гарри тихо выдохнул. Сам он не пытался открывать Карту без слов Фреда и Джорджа, но, похоже, другого способа и правда не было.

— Профессор Северус Снейп, преподаватель этой школы, приказывает раскрыть скрываемую информацию!

Гарри уставился на пергамент.

Господин Лунатик...

— Я понятия не имею, что она делает, — сказал Гарри на всякий случай.

Снейп на мгновение поднял голову. Сквозь пряди сальных волос взгляд был настолько ядовитым, что Гарри решил: тишина намного, намного лучше.

— Ты хочешь убедить меня, что дорогой Люпин за все часы, которые вы проводите вместе, ни разу не рассказывал о Мародерах?

Что-то внутри Гарри было уже совсем близко к разрыву.

— Итак... — снова сказал Снейп голосом, от которого по спине прошел холод. — Сейчас выясним.

Гарри в оцепенении смотрел, как Снейп вызывает Ремуса через каминную сеть.

— Ты звал, Северус?

Снейп сунул Карту прямо в руки Люпина.

— Поттер носил это в кармане.

Ремус посмотрел на Карту. На мгновение — на Гарри, который сжал губы. Потом снова на Снейпа, готового взорваться.

— Ну? Откуда, по-твоему, Поттер получил такую вещь?

Надо отдать Ремусу должное. Он опустил руки вдоль тела и выглядел воплощением спокойной невиновности.

— Думаю, Гарри мог купить ее в магазине розыгрышей...

— Ты всерьез думаешь, что магазин продает подобное? Не допускаешь, что он получил это непосредственно от одного из изготовителей?

А.

Снейп думает, что Ремус дал Карту Гарри.

Ну тут он точно ошибается. Гарри немного выпрямился и снова начал нормально дышать.

— Вы имеете в виду мистера Хвоста и остальных? — спросил Ремус. — Гарри, ты их знаешь?

— Нет, — быстро ответил Гарри.

Снейп повернулся к нему. На лице было такое абсолютное презрение, что сердце Гарри ухнуло куда глубже, чем он считал возможным.

И точно вовремя в кабинет влетел Рон. Он сначала убедился, что Гарри еще жив, потом задыхаясь выпалил:

— Это я ему дал. Вещи из «Зонко»...

Ремус весело оглядел всех.

— Что ж, думаю, это все объясняет. Гарри, Рон, идемте. Мне нужно поговорить с вами об эссе про вампиров. Если позволишь, Северус...

Гарри смотрел на Снейпа: тот буквально пытался прожечь в нем дыру взглядом. Ни единой эмоции на лице. Ни движения.

На слова Ремуса он моргнул и отвел глаза.

— Да. Забирай, — гладко произнес Снейп с улыбкой, больше похожей на гримасу.

Гарри уже пошел к Ремусу, когда Снейп добавил:

— В самом деле, Люпин, я умываю руки. Занимайся с ним Патронусом сам. Я больше не намерен тратить на это время.

Гарри остановился так резко, словно врезался в стену.

— Что? — выдохнул он, оборачиваясь. — Вы... больше не будете меня учить?

— Я не верю ни тебе, ни единому слову, которое ты сейчас произнес, Поттер, — фамилия прозвучала так, что сердце Гарри бросилось искать укрытие. — Но если ты настолько стремишься погибнуть, пожалуйста. Не вижу смысла тратить дыхание на напоминания об опасности, раз ты упорно игнорируешь все мои советы.

— Но я ничего не сделал! — слабо возразил Гарри.

Ремус и Рон быстро вышли и закрыли дверь.

Снейп двинулся к Гарри, лицо было перекошено яростью, и Гарри невольно отступил.

— Еще одно слово, которое не будет правдой, Поттер, и я назначу тебе отработки до конца семестра. Ты был в Хогсмиде без разрешения. Я предупреждал об опасности. Напомнить снова, как погибли твои родители? Дементоры недостаточно хорошо справились?

Тишина растянулась. Гарри пытался сложить хотя бы два слова и протолкнуть их через ком в горле.

— Я... простите, — прошептал он.

— Мне все равно. Это уже третий раз, когда ты решаешь проигнорировать мои указания. У меня есть занятия полезнее, чем помогать мятежному, высокомерному сыну Поттера.

Гарри, возможно, с готовностью рухнул бы в яму искреннего раскаяния, если бы не последние слова. Они мгновенно вернули опору и дали возможность отбиваться.

— Я еще и сын Лили, — сказал он с большей смелостью, чем чувствовал. А чувствовал он совсем немного.

Рука Снейпа дернулась. На мгновение Гарри был уверен, что сейчас получит удар.

Челюсть Снейпа была сжата, белое как мел лицо дрожало от ярости.

— И что, — процедил он, — Лили Эванс Поттер подумала бы о своем сыне сейчас?

Гарри моргнул. Зрение вдруг стало яснее, а по щекам потекло что-то холодное. Значит, слезы уже переполнили глаза.

— Я правда прошу прощения, — сказал он, стараясь вложить в слова все, что чувствовал. — Я просто устал... устал от того, что не могу...

— Избавь меня.

Снейп никак не показал, что заметил слезы.

— Ты сделал то, что хотел, не думая о последствиях. И сомневаюсь, что это первый твой побег в Хогсмид под этой проклятой мантией. Ты лгал мне ради развлечения, ради пакета шуток...

Он схватил покупки и швырнул на стол рядом. Гарри вздрогнул от удара.

— Ради этого ты готов отдать жизнь.

Гарри вытер щеку и тупо уставился на пакет.

— Знаете, подростки не совсем так думают, как вам кажется. И...

— Господи, — протянул Снейп, весь пропитанный сарказмом. — Никогда бы не догадался.

— И, — упрямо продолжил Гарри, — меня всегда кто-нибудь пытается убить. Можно вообще запереться в дыре и не выходить, пока Волдеморт не умрет. Хотя, подождите, я примерно так и жил десять лет у Дурслей, и даже тогда меня в итоге поймали, причем не по моей вине. Я не могу жить так постоянно!

— Как драматично, — холодно сказал Снейп, и взгляд заставил Гарри всерьез подумать о стремительном отступлении. — Разумеется, невозможность дважды в месяц ходить в Хогсмид равна отсутствию жизни. Ты получаешь от квиддича больше радости, чем я вообще способен представить у здравомыслящего человека. В твоем распоряжении целый замок. У тебя, между прочим, есть учеба. Но, конечно, поездки в Хогсмид дважды в месяц стоят риска для жизни.

— Простите, — снова сказал Гарри. — Я не оправдываюсь. Просто пытаюсь объяснить. Я правда... простите. Но я...

Он остановился, застонал и в отчаянии вцепился в волосы.

Снейп откинулся и скрестил руки.

— Сколько раз ты ходил в Хогсмид?

— Два?

— Значит, извинение не за нарушение, а за то, что тебя поймали.

— Н-нет...

— Ты только что изложил мне свою логическую схему, объясняющую нарушение правил, побег и неповиновение. Она сводится к «я просто хотел». Это даже близко не приемлемый ответ, Поттер. Именно так ответил бы твой отец. Так ответил бы твой крестный.

— Перестаньте использовать их как оружие, — ровно сказал Гарри.

— Я буду использовать все, что потребуется, чтобы ты наконец пришел в себя, раз сам признался, что не способен думать.

— Я такого не говорил. И вообще не понимаю, чего вы хотите от меня.

— Сейчас я очень хочу, чтобы ты вышел из моего кабинета, Поттер.

— Хорошо, но я спрашиваю в долгосрочной перспективе.

Снейп приложил палец к подбородку, изображая глубокое размышление.

— Дай подумать. Ничего. Абсолютно ничего.

Гарри несколько секунд не мог поверить.

— Вы не серьезно, — выдохнул он.

— Предельно.

— Но... это несправедливо!

— О, типично гриффиндорская категория. Справедливость. Что вообще справедливо? Справедливо было бы исключить тебя из Хогвартса за неповиновение. Справедливо было бы поймать Блэка полгода назад или вообще не дать ему сбежать. Хочешь справедливости? Я не назначил тебе отработку. Забирай эту справедливость и уходи, пока я не решил стать несправедливым.

Гарри не двигался. Он не знал, что сейчас написано на лице. Наверняка ничего хорошего.

Где-то глубоко под акрами черного безразличия у Снейпа, видимо, все-таки жила крошка жалости. Сейчас она почти прорвалась наружу.

— Люпин и Уизли ждут в коридоре, — сказал он голосом, почти похожим на обычный.

Гарри сжал губы, чтобы не разреветься как маленький ребенок.

— Мы продолжим позже.

Когда? — хотел спросить Гарри. Не спросил.

— Когда я захочу, — ответил Снейп.

Рон облегченно выдохнул, увидев Гарри целым. Ремус одного взгляда хватило, чтобы проглотить подготовленную лекцию.

— Простите, — сказал Гарри ему.

Ремус посмотрел с умеренным прощением.

— Карту пока оставлю у себя.

Гарри пусто кивнул. Хотелось спросить, кто из трех оставшихся имен был его отцом. Не спросил.

Абсолютно ничего.

Слова продолжали звучать в голове.