Затмение (джен)

— Напали прямо перед Гринготтсом… Я, конечно, знал, что Блэк импульсивен и самоуверен, но допустить подобную глупость… Удивлен, что его дружок-оборотень не остановил его, он казался мне мудрее Блэка, — Волдеморт тихо усмехнулся, разглядывая свежий номер «Ежедневного пророка». — Это не останется без последствий. Впрочем, уже не осталось.

Тёмный Лорд бросил газету на полированный стол перед сыном. На первой полосе красовался кричащий, выполненный жирным шрифтом заголовок, а под ним колдография отчаянно жестикулирующего Министра магии, пытающегося пробиться сквозь толпу разъяренных гоблинов.

«СКАНДАЛ У СТЕН ГРИНГОТТСА!»

Дорогие ведьмы и волшебники!

Вчера во второй половине дня у подножия банка Гринготтс произошло беспрецедентное по своей дерзости нападение! По сообщениям десятков очевидцев, недавно оправданный Визенгамотом Сириус Блэк в компании своего давнего соратника Римуса Люпина (зарегистрированного оборотня) вероломно атаковали миссис Малфой и её юного спутника, мирно покидавших здание банка после планового посещения родового сейфа.

Нападавшие, не скрывая своей принадлежности к так называемому «Ордену Феникса» — неофициальной группировке Альбуса Дамблдора, — применили боевые проклятия прямо возле стен банка. Спутнику миссис Малфой пришлось защищаться. В ходе дуэли было повреждено крыльцо Гринготтса и одна колонна.

Гоблины уже выступили с жестким официальным заявлением, расценив действия членов Ордена Феникса как «прямую угрозу нейтралитету банка со стороны волшебников».

Министерство магии спешно пытается урегулировать конфликт, однако Визенгамот уже поставил под сомнение решение о полной реабилитации Сириуса Блэка. «Если оправданный преступник позволяет себе устраивать битву в таком месте под эгидой Дамблдора, то можно ли после этого верить словам о его невиновности?» — заявил наш анонимный источник из Департамента магического правопорядка.

Эван внимательно перечитал статью. Вчера, вернувшись из Косого переулка, он сразу передал отцу Чашу Хельги Хафллпафф и коротко доложил об устроенной орденовцами слежке. Тогда Лорд лишь кивнул, не дав лишних комментариев, но теперь было очевидно: выходка Сириуса сыграла Волдеморту исключительно на руку.

— Как они вообще узнали о том, что мы будем там? — Эван хмуро поднял взгляд на отца. — Нарцисса упомянула, что кто-то наблюдал за нами ещё у входа. Неужели в банке или в самом Косом переулке есть шпионы Ордена?

— У Дамблдора везде есть глаза и уши, Эван. Уличные торговцы, мелкие чиновники из Министерства, те, кого легко принять за обычных прохожих… — Волдеморт медленно прошёлся по кабинету, сцепив пальцы за спиной. — Старик прознал, что леди Малфой направляется в Гринготтс, и послал Блэка с Люпином проверить происходящее. Наверняка решил, что я прячу там нечто ценное. И они действительно угадали… но их эмоции взяли верх над разумом.

Волдеморт остановился у окна, задумчиво смотря на скрытый туманом лес вдалеке.

— Блэк всегда действует раньше, чем думает. И теперь Дамблдор загнан в угол, — в голосе Лорда прозвучала холодная торжествующая сталь. — Подумай сам, Эван. Магическое общество и без того с трудом переварило оправдательный приговор Сириуса. Пресса месяцами расписывала его как безумного убийцу, а тут он устраивает уличную бойню у всех на глазах!

— Общество решит, что Дамблдор покрывает опасных радикалов, — подхватил мысль Эван, анализируя расклад. — А участие Люпина, оборотня, к которым сейчас в Британии особое подозрение, только усилит панику среди обычных магов.

— Именно, — Волдеморт повернулся к сыну, и в его алых глазах вспыхнул довольный огонь. — Назвать нападение на чистокровную леди, пусть и супругу Малфоя, и ее несовершеннолетнего спутника «защитой правопорядка» у них не выйдет при всем желании. Гоблины взбешены пусть и незначительными, но разрушениями снаружи банка и уже потребовали от Министерства огромную компенсацию. Дамблдор теряет бывалую поддержку Визенгамота, Министерство вынуждено оправдываться, а Орден Феникса в глазах общественности окончательно превратился в балаган опасных фанатиков, а не спасителей, пытающихся одолеть моих людей и меня.

Эван молча кивнул. Сириус и Римус хотели как лучше. Но в итоге их эмоциональный порыв разорвал и без того хрупкое доверие волшебного мира к Дамблдору, вымостив Волдеморту идеальную дорогу к власти без единого взмаха его собственной палочки.

— Всё вышло слишком… легко? В конце концов, та битва не была такой уж масштабной и разрушительной, как ее описали, и все последствия легко могло восстановить «репаро», — Эван нахмурился, вдумываясь в слова отца. — Этот выпуск. Он ведь вышел с твоей подачи?

— Ты начинаешь понимать. Это хорошо, — Тёмный Лорд даже не подумал отрицать своё участие, в его голосе прозвучало скупое одобрение. — В войне любую даже малейшую ошибку противника можно обернуть в свою пользу, если уметь правильно задавать вектор общественному мнению. Пресса — это такое же оружие, Эван. И зачастую куда более смертоносное, чем Авада Кедавра.

— Да уж… — Эван вздохнул, с тяжёлым чувством думая о том, к каким катастрофическим последствиям для Ордена теперь это приведёт.

* * *

На площади Гриммо, 12 царила звенящая угнетающая тишина. Никто из собравшихся за длинным дубовым столом не решался вымолвить ни слова, глядя на роковой номер «Ежедневного пророка», лежащий в центре.

Тяжёлую паузу разорвал грохот кованых сапог. На кухню, буквально пыша яростью, вошёл Аластор Грюм. Его деревянная нога с глухим стуком ударялась о каменные плиты пола.

— О чём вы двое, к чертям собачьим, думали?! — громко рявкнул старый аврор, сокрушительно ударив кулаком по столу, отчего посуда жалобно зазвенела. — Вам понятным языком было сказано: вести скрытое наблюдение, не вмешиваться без необходимости! А вы устроили дуэль прямо на глазах у гоблинов и половины Косого переулка!

— Мы почти ничего не сделали! — вспыхнул Сириус, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Я и Римус даже не сражались в полную силу! Мы сдерживали заклятия! Ведь там был Гарри… Чёрт возьми, Аластор, там был Гарри! А все эти разрушения — его рук дело!

Блэк рвано вздохнул, опустив взгляд. Ему до сих пор было паршиво после той дуэли. Перед глазами всё ещё стоял холодный, чужой взгляд зелёных глаз и та смертоносная точность, с которой юноша разносил все вокруг них.

— Он выглядел так, будто реально собирался нас уничтожить, — тише добавил Сириус, и в его голосе проскользнула отчаянная, давящая горло горечь.

— И вы решили его пожалеть?! — Аластор резко вскинул голову, въедливо уставившись на них своим волшебным глазом, который бешено вращался в глазнице. — Жалеть обученного тёмного мага?! Я твердил вам месяцами! Этот мальчишка давно сделал свой выбор! Хватит тешить себя иллюзиями, будто там осталось хоть что-то от Гарри Поттера! Он опасен, он предан тому-кого-нельзя-называть, и в следующий раз он не станет уклоняться от удара. Его нужно ликвидировать, пока он не перерезал нас всех поодиночке!

— Ликвидировать?! Ты сам себя слышишь, Аластор?! — Сириус с грохотом вскочил с места, опрокинув стул. Его глаза пылали диким, опасным гневом. — Он ребёнок! Подросток, которого этот ублюдок обработал, запугал и забил ему голову ложью!

— Из-за этого «подростка» твоё официальное освобождение теперь под большим вопросом! — гаркнул в ответ Грюм, подавшись вперёд. — Визенгамост рвёт и мечет! Из-за вашей выходки нас теперь считают опасными психопатами, ничем не лучшими, чем ручные бешеные псы того-кого-нельзя-называть! Вы поставили под удар все что только можно!

— Успокойтесь. Ваши споры сейчас ничем не помогут. Никто не знал, что пресса так выкрутит обычную стычку у Гринготтса, — попытался вмешаться Римус. Его голос прозвучал тихо, выжато и безнадёжно. Люпин выглядел осунувшимся и постаревшим сразу на несколько лет. Он чувствовал вину. Чудовищную, выжигающую изнутри вину за то, во что превратился сын его лучших друзей, пока они слепо верили в его безопасность.

— Римус прав, — раздался от дверей спокойный, но имеющий огромный вес голос.

На кухню медленно вошёл Альбус Дамблдор. Его фигура казалась необычно сгорбленной, а в обычно лучистых синих глазах за очками-полумесяцами не было и намека на прежнюю искорку лишь глубокая беспросветная усталость.

— Взаимные упреки не вернут нам доверие Визенгамота и не заставят гоблинов сменить гнев на милость, — Дамблдор подошёл к столу и мягко положил ладонь на плечо тяжело дышащего Сириуса. — Аластор, прибереги суровость для настоящих врагов. Гарри — жертва глубокой и невероятно искусно сплетённой манипуляции. Том исказил его восприятие мира, накормил полуправдой и выковал из его страха оружие против нас. Но преследовать его как врага, все равно что окончательно толкнуть его в объятия Волдеморта.

— И что ты предлагаешь, Альбус? Сложить ручки и ждать, пока этот «обрабатываемый мальчик» приведет Пожирателей прямо к нам на порог?! — не отступал Грюм.

— Нет, — тихо отозвался Дамблдор, устремив тяжелый взгляд на газетную статью. — Мы должны изменить тактику. Если Том использует против нас правду, превращенную в оружие, нам придется бороться за разум Гарри иначе. Но сначала… нам нужно залечить те раны, которые мы сами же себе нанесли.

На этот раз на Дамблдора подняли взгляды абсолютно все присутствующие за столом, включая Артура Уизли, Нимфадору Тонкс, Молли, Билла и других членов Ордена, замерших у стен. Напряжение в тесной кухне дома на Гриммо достигло предела.

— Том мастерски взял под контроль основные ключевые фигуры в Министерстве и окончательно подчинил себе «Ежедневный пророк». Действовать легитимно с каждым днём становится всё сложнее, — изрёк Дамблдор, и его глубокий голос с трудом пробивал воцарившуюся тяжелую тишину. — Я постараюсь урегулировать вопрос с Визенгамотом, пока не случилось непоправимое. Наша первостепенная задача — сделать всё возможное, чтобы Волдеморт не смог провести законопроекты, ущемляющие права маглорожденных. К счастью, сейчас нам играет на руку то, что Лорд боится.

— Боится? — неуверенно переспросила Тонкс, нахмурившись. Её обычно яркие волосы сейчас приняли тусклый, мышино-серый оттенок, отражая общее подавленное настроение. — Сами-знаете-кто… боится?

— Именно так, — мягко, но убедительно подтвердил Альбус, опустив руки на край стола. — Он начал действовать куда активнее с тех самых пор, как я уничтожил один крайне важный и дорогой для него артефакт. Том понял, что его главная тайна перестала быть неприкосновенной. Он боится, что я могу добраться и до остальных его сокровищ, а потому жаждет как можно быстрее устранить меня.

— Но ты практически постоянно находишься под защитой замка, Альбус, — подал голос Артур Уизли, двинувшись вперёд. В его уставших глазах читалась тревога. — Думаешь, Тёмный Лорд решит напасть на Хогвартс? Открыто?

— Нет. Открытый штурм — это последний шаг, на который Том пойдёт только от безысходности, — качнул головой Дамблдор, и отблеск свечей отразился в его очках-полумесяцах. — Хогвартс защищен древнейшей магией, преодолеть которую без колоссальных потерь не способен даже он. Однако Том всегда предпочитал действовать чужими руками, изнутри, нанося удар в самый уязвимый момент. Именно поэтому он превратил Гарри в своё главное оружие.

Сириус при упоминании имени крестника тяжело задышал, сжав кулаки под столом до хруста суставов, но на этот раз не перебил директора, затаив дыхание.

— Оружие… — прошептал Блэк с глухой, давящей болью в голосе. — Он заставил его поверить, что мы монстры какие-то. То, что он сказал Римусу у Гринготтса…

— Отчасти правда, — изрек Люпин, и в его тихом ответе звучала горечь. — Некоторые из нас и вправду не слишком заботились о морали в Первую войну, борясь за победу любой ценой. Вспомни методы Грюма и те облавы… А потом твой арест, Сириус, и эти десять лет у Дурслей, где мы даже не навестили его ни разу, слепо доверившись защите Дамблдора… Волдеморт просто собрал всё это воедино и представил Гарри под выгодным для себя углом.

На кухне снова воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Даже Аластор Грюм, собиравшийся было возразить, лишь хмуро сжал губы и отвел свой волшебный глаз в сторону. Слова Римуса били в самое больное место.

— Но мы же можем всё исправить! — Молли Уизли всплеснула руками, а по её щекам потекли слезы. — Альбус, мы должны дать ему понять, что любим его! Что его настоящий дом здесь, а не в логове этого чудовища! Он же совсем ещё мальчишка, он запутан!

— Запутанных мальчишек не обучают дуэльной технике Тёмного Лорда, Молли, — резко перебил ее Грюм, и его деревянная нога с глухим стуком сдвинулась по каменному полу. — Вы знаете, как он держался у банка. В нём нет сомнений. Если мы попытаемся подойти к нему с объятиями и слезливыми речами на поле боя, он просто прожжет нам грудь проклятием, даже не дрогнув!

— Не смей говорить о нём как о конченном Пожирателе! — рявкнул Сириус, снова подавшись вперёд.

— Аластор прав в одном, Сириус, — тихо, но твердо остановил его Дамблдор, и в его синих глазах вспыхнул суровый огонёк. — Слепая вера в то, что Эван мгновенно вернётся к нам, стоит только назвать его «Гарри», опасна для жизни каждого в этой комнате. Но я категорически запрещаю кому-либо из вас нападать на него первыми или применять к нему смертоносные чары. Любая кровь, пролитая Орденом, станет для мальчика окончательным доказательством правоты Волдеморта.

Дамблдор медленно поднялся со своего места, и все присутствующие невольно выпрямились, чувствуя исходящий от него непререкаемый авторитет.

— Наш враг нанес нам серьезный удар на информационном поле. Вылазка у Гринготтса выставила Орден в глазах общественности агрессивными радикалами, а Визенгамот готов поддержать самые жесткие инициативы Министерства, — директор посмотрел на Артура Уизли и Билла. — Артур, Кингсли, вам нужно попытаться сгладить настроение в Министерстве по возможности. Билл, свяжись с представителями Гринготтса. Нам необходимо принести официальные извинения и заверить гоблинов, что Орден вовсе не собирался приносить разрушения.

— А что делать нам? — с надеждой и тоской спросил Сириус, снизу вверх смотря на директора. — Мне и Римусу?

— Ждать и готовиться, Сириус, — тихо ответил Дамблдор, положив руку ему на плечо. — Том рано или поздно сделает свой следующий шаг. И когда Эван снова появится перед нами… мы должны быть готовы предложить ему не слепые идеалы и не пустые обещания, а настоящую, честную правду, кото