Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 2 июня 1998 года. Инструктаж]

Как обычно, жизнь наложила на мои планы свое резкое вето. Когда добрался до мадам Помфри и она увидела, в каком я состоянии, то чуть ли не силой уложила на койку и влила какую-то лекарственную бурду. Так что я проспал целые сутки.

И мой план поговорить с призрачным профессором сразу после ритуала провалился, но зато сейчас я бодр и свеж.

Выспался так, что могу сам освещать весь замок — столько во мне бурлит энергии. Под неодобрительные взгляды школьного лекаря я подпрыгнул пару раз, а потом сделал несколько отжиманий, с удовлетворением отметив, что на ладони уже нет ожога. Оделся. И весь путь до восьмого этажа чуть ли не скакал молодым козликом, приветливо всем улыбался и махал рукой. На меня удивленно смотрели. Не каждый день когтевранский староста всем улыбается.

Самонадеянность

Сидел на верстаке, болтая ногами, и крутил в пальцах «Сверчок». Дурацкая привычка — что-то вертеть в руке. Эх, жаль, зажигалку свою где-то посеял, но дайте срок — куплю новую ZIPPO, лучше прежней, и буду ей щелкать, раздражая окружающих. В голове уже строились схемы, маршруты, планы.

Адреналин после победы и снятия «поводка» еще гулял в крови, ну и, конечно, здоровый сон внес свою лепту. Чувствовал себя крутым перцем.

Я — Алекс К. Я сбежал из Азкабана. Я ограбил Министерство под носом у Пожирателей смерти. Я вскрыл Гринготтс, обманул гоблинов и заодно своих друзей. Я взломал защиту самого Хогвартса. Да меня уже можно награждать орденом Мерлина, такой я замечательный волшебник. Не знаю, то ли это из-за бодрости, то ли из-за ощущения свободы, но хотелось шутить и делать глупости.

Поэтому с трудом удавалось вслушиваться в то, что там мне вещает Дамблдор. Что мне какие-то америкосы? Подумаешь, МАКУСА. Приду, увижу, унесу. Я теперь мастер-отмычка, Бильбо Бэггинс высшего разряда. Только я круче: я и гномы, и Гэндальф, и хитромудрый хоббит в одном красивом голубоглазом лице. Так я хорош.

Дамблдор висел в воздухе рядом с Кристаллом. Его проекция была четкой — энергии хватало. Еще, конечно, до полной стабильности ему далеко, но уже больше десяти минут вещает и пока не сдается. Он смотрел на меня поверх очков не с одобрением, а с той самой учительской усталостью, когда отличник начинает нести чушь.

— Ты торопишься, Александр. И ты слишком самонадеян. Это плохая комбинация.

— У меня нет времени на скромность, профессор. У меня таймер. Йоль. Вы же видели эти часы и письмо.

Кивнул на верстак, где лежало письмо с приветом от Гриндевальда и песочные часы, в которых медленно, сверху вниз, сыпался песок.

— Тише едешь — дальше будешь, — парировал призрак. — Ты думаешь, твой опыт в Британии поможет тебе там? Ты ошибаешься. Британия — это старая школа. Традиции. Здесь магия дремлет в древних камнях. А Америка... Америка другая.

Он помолчал, мерцая в полумраке Лаборатории.

— Они не прячутся в замках. Они живут в мегаполисах. Их магия эволюционировала вместе с магловским прогрессом. Ты гордишься своим «Аргументом»? Своими техно-магическими штучками?

— Это уникальные разработки, и они не раз спасали мне жизнь.

— В Британии — да. В Нью-Йорке ты можешь обнаружить, что твои «уникальные разработки» — это вчерашний день. Там есть свои инженеры, Алекс. И их мракоборцы упакованы так, что Грюм показался бы им старьевщиком. Ты идешь на чужое поле, где твои козыри могут стать шестерками.

Я фыркнул. Старик пугает. Ему положено. Таков уж он. А я — молодое поколение. Что бы он понимал.

— Я разберусь. Просто скажите, что искать.

Цель

Дамблдор вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Скорее, делал он это по привычке — чистая инерция сознания, легкая рябь по контуру проекции. Вряд ли его призрачной копии нужно было дышать.

— «Сердце Горы». Это не просто камень или амулет. Это Резонатор Душ. Древняя индейская магия, заключенная в сплав метеоритного железа и золота.

— Габариты? ТТХ? — перебил я. — В смысле, как он выглядит и как работает?

— Как выглядит — точно не знаю, только слышал о нём. Он ведь с 1926 года лежит в хранилище МАКУСА, а до этого переходил из рук в руки. Но, полагаю, название говорящее. Это, конечно, лишь слухи, но выглядит оно как человеческое сердце и бьётся в таком же ритме. Тяжёлый, влажный стук, который, говорят, слышно даже сквозь стены сейфа. А принцип действия... Сейчас Эхо — паразит в разуме мисс Флинтли. Но с помощью Резонатора он сможет сплавить свою ментальную проекцию с её физическим телом. Они станут одним целым. Необратимо. Личность мисс Флинтли будет стёрта. Как ты бы сказал — отформатирована и перезаписана поверх.

Замер. Кассандра. Моя Касс, которая заваривала чай и держала за руку в палатке. Которая смотрела глазами, полными надежды, даже когда я спал с другой. Её не будет. Совсем. Останется только эта тварь с её лицом. Внутри что-то оборвалось, окатив внутренности ледяной волной. Пришлось сглотнуть жесткий ком, чтобы голос не дрогнул. Пальцы сами собой сжались в кулак, ногти впились в ладонь. Нахмурился.

— Но если украду его и отдам гоблинам (а через них — ему), то он же так и сделает?

— Отдавать просто так нельзя. Но понимаешь, Александр... В момент активации артефакта врата переноса открываются в обе стороны. Если он начнёт ритуал, а ты будешь рядом с подготовленной ловушкой — у нас появится шанс захватить слепок его души. Разделить их. И вместо того, чтобы он поглотил Кассандру, ты вытянешь Эхо из неё. Но это — лишь теория.

— Мне достаточно. Ваши теории, профессор, обычно работают, — кивнул я. — Куда ехать?

— Хранилище Особого Режима МАКУСА. Внутри небоскрёба Вулворт-билдинг на Манхэттене, Нью-Йорк. Но просто так ты туда не войдёшь. Там не гоблины с тележками и драконами и не пассивные охранники, как в нашем Министерстве. Там... иные принципы защиты. Пространственные петли, стражи-химеры, сенсоры намерений. Там пахнет не пылью и пергаментом, а электричеством и холодной сталью.

— Звучит как то, что поддаётся какой-то логике, — усмехнулся я. — Взломаем. Мне бы только раздобыть планы и схемы. Но это, скорее всего, только на месте смогу получить.

Логистика

— Как добраться? — спросил я. — Трансгрессия?

— Исключено, — покачал головой Дамблдор. — Не хочу хвастаться, но для меня это в своё время было нетрудно. А ты, прости, Александр, еще не настолько сильный волшебник, как о себе думаешь. Расстояние слишком велико. Тебя расщепит над Атлантикой, даже если будешь прыгать каскадом. Океан гасит магию перемещения. Нужна большая сила воли, не менее мощный магический резерв и годы практики, разумеется.

— Расщепит — это, пожалуй, лишнее, один раз уже было, мне не понравилось, — поморщился я. — Ладно, а портал?

— Все международные порталы регистрируются. Тебя схватят на выходе. Конечно, можно попытаться пробить доступ через наше Министерство. Но ты же понимаешь, что сейчас творится в Лондоне. Прошел всего месяц после победы, а за год Пожиратели натворили дел, многие сотрудники замешаны в преступлениях. Этот вариант нельзя сбрасывать со счетов, но он рискованный.

— Значит, магловский транспорт. Самолет. Или корабль, — констатировал я. — Всю дорогу буду как нормальный человек. Просто буду самим собой.

— Разумно, — кивнул Дамблдор. — Этого они ждут меньше всего. Но учти: в США действуют строжайшие законы о палочках. Любая незарегистрированная палочка в черте города засекается сканерами. Они не просто видят всплеск магии — они считывают магическую подпись древесины и сердцевины. Твой черный орех для них как отпечаток пальца. Если ты достанешь свою палочку на Бродвее — через минуту там будет отряд мракоборцев из МАКУСА. А они сначала используют заклинания, а потом уже спрашивают, как тебя зовут. Если ты, конечно, останешься жив.

Машинально коснулся кисти правой руки, где была закреплена палочка. Черный орех привычно отозвался теплом. Ничего, придумаю что-нибудь. Второй раз я тебя не потеряю.

Контакты

Дамблдор немного помолчал, глядя на меня. Его полупрозрачная фигура слегка дрогнула, будто от помех. Словно размышлял, отвесить мне затрещину или нет. Хорошо, что он вроде пока не может этого делать. Надо быстрее уматывать из замка, а то накопит энергии и будет пускать магию направо и налево.

— Александр, я бы предпочел, чтобы ты остался на месяц-другой и подготовился. Но вижу, что слушать не станешь. Я не могу отпустить тебя вслепую — в чужой стране, без поддержки и знаний, ты просто погибнешь. Поэтому, прежде чем ты отправишься за океан, тебе стоит поговорить с теми, кто знает МАКУСА изнутри.

— Кто это? — спросил я.

— Ньют и Тина Скамандер, — ответил призрак. — Они живут здесь, в Дорсете, но Тина — бывший мракоборец МАКУСА. У неё остались связи и понимание их системы. Но обращайся к ним только с вопросами. Они на пенсии и заслужили покой. Не втягивай их в свою войну без крайней нужды.

Мысленно хмыкнул. Дорсет. Это же юг Англии, если правильно помню карту. Отличный план, профессор. Идти за советом к столетним пенсионерам (ведь тому же Скамандеру сейчас должно быть около сотни лет, если не больше). Прямо отряд боевых стариков. Чем они могут помочь сейчас, когда всё меняется каждый год? Может, будет время — заеду, но в целом — сомнительная затея.

Вслух же я сказал другое:

— Я понял, профессор. Но мне нужны контакты на месте. Если меня прижмут мракоборцы в Нью-Йорке, я же не метнусь через океан за советом. Мне нужен спасательный круг там.

Дамблдор тяжело вздохнул. Видно было, что с моей логикой он не согласен: по его задумке мне нужно было вначале ехать в Дорсет. Я считал это тратой времени, а он — нет. Но всё же он продиктовал новый адрес. Я достал блокнот и записал. Грифель сухо скрипел по бумаге.

— В Нью-Йорке есть человек. Сэмюэл Ковальски, потомок Якоба, друга Ньюта Скамандера. Они вместе сражались против настоящего Гриндевальда еще в двадцатые годы там, в Нью-Йорке. Сэмюэл — сквиб, но держит пекарню, которая служит «почтовым ящиком» для тех, кто не хочет светиться и живет в так называемой «серой зоне». Из-за жестких законов МАКУСА там сформировалось целое подполье тех, кто прячется от сканеров. Найди его. Скажи пароль: «Я от любителя лимонных долек». Он даст тебе крышу над головой и информацию, а может, и поможет в трудную минуту. Но не подставляй его.

— Пекарь-сквиб? Серьезно? Звучит как какой-то стереотип.

— Сквибы, несмотря на то, что о них думают волшебники, понимают и магию, и магловский мир. И смотрят на вещи не так, как мы, Александр. А еще он готовит отличные пончики. Говорят, лучшие во всем Нью-Йорке. Хотя, боюсь, я их вкус уже не вспомню.

Ладно. Адреса есть. Цель есть. Осталось только понять, где раздобыть магловские документы с американской визой и нормальные доллары, чтобы было на что купить эти хваленые пончики.

Упрямство

— Дай мне время, — снова сказал Дамблдор. — Останься на лето в Замке. Я накоплю силы и обучу тебя более сильной и действенной магии. Мы разработаем план...

— Нет. — Я встал. — У меня нет времени на курсы повышения квалификации. Бэт у гоблинов. Кассандра не пойми чем занимается. Каждый день на счету. Я учусь в бою, профессор. Вы сами меня так воспитали. Я заберу «Сердце». Верну Бэт. И вытащу Кассандру. А потом вернусь и доучусь. Такой у меня план.

— Самонадеянность, — с грустью повторил Дамблдор, и его фигура пошла мелкой рябью. — Надеюсь, твоя удача крепче твоей головы. Молодость и юношеский максимализм гонят тебя. Сам был таким в твои годы. Но иногда советы стариков, Александр, нужно слушать.

Меня это уже начинало немного раздражать. Сначала целый месяц ничего не говорил, а теперь — останься. После того, как я сам взломал этот замок и освободился. Конечно, ему не нравится, что я до всего дошёл без его советов, привык старый манипулятор всем свое мнение навязывать.

Собрал свои немногочисленные вещи, запихнул в рюкзак песочные часы. На самом деле вещей было много, но, спасибо наследству Дамблдора, его мастерская, а теперь мой «Гараж», работала как идеальный бездонный склад. Итак, палочка. Магия привычно держит её под рукавом правой кисти. Всё же размер не позволяет таскать сорок сантиметров в кармане, но что поделаешь: не волшебник выбирает палочку, а она его. Дерево приятно холодило кожу. «Аргумент» привычно болтался на скрытом подвесе под курткой, оттягивая плечо. Банка из-под монпансье — в кармане. В рюкзаке одежда и всякие мелочи. Самое главное — я сам морально и физически готов. Взял рюкзак и уже собрался уходить, но потом вспомнил.

— Профессор, — я деликатно подбирал слова. — Я давно хотел спросить. А я ваш родственник? Я Дамблдор по крови, или это всё один сплошной ваш обман? Конечно, это не так важно... хотя к чёрту, это очень важно для меня. Скажите мне правду.

Дамблдор на миг стал тусклее, но потом его фигура налилась светом, став почти плотной, хоть и состояла из дымки. Сейчас он напоминал те голограммы из «Звездных войн», только более детальные и живые, что ли.

— Это важный вопрос, Александр. Возможно, самый важный из всех, — его голос звучал тихо, но отчетливо. — Ты держишь в руках ключ, который подходит ко многим замкам. Но есть замки, которые не открываются поворотом. Они отпираются изнутри, когда ты докажешь, что достоин войти. Когда ты будешь стоять во тьме, когда все твои схемы откажут, а расчёты окажутся неверны, и тебе понадобится нечто большее, чем просто знание, — тогда ты получишь свой ответ. Замок сам откроет тебе эту дверь. Или закроет навсегда.

С этими словами его образ дрогнул, истаяв, как дым от свечи. Исчез.

Старый лис. Даже мертвый продолжает говорить загадками. Прямо не профессор, а магистр Йода мне достался. Я чертыхнулся, подхватил рюкзак и вышел из лаборатории. Дверь за спиной закрылась и превратилась в обычную стену.

Теперь сюда может зайти только Макгонагалл.

[Запись из дневника. 2 июня 1998 года. Прощание славянки]

Шёл по каменной лестнице и ругался вполголоса. Чёртов старик и его секреты! Ну что ему стоило сказать в стиле «Люк, я твой отец», только «Алекс, я твой дед»? Нет, нагнал дыма и мутных словечек. Вот стану старым, буду директором школы — и тоже всех своих учеников буду так же пытать. А всё почему? Потому что меня так учили, и надо на ком-то отыграться. Так и появляется дедовщина, и в этом случае слово «дед» подходит как нельзя лучше. Решил, что неизвестно, когда еще в замок вернусь, и поэтому надо попрощаться. С кем успею.

Мои компаньоны

В гостиной факультета было шумно. Осси, Финн и Ричи сидели у окна, чертили какие-то схемы — строили, видимо, бизнес-план на следующий учебный год. Пахло свежими чернилами и пыльным бархатом кресел.Подошел, удобнее перехватив лямку рюкзака.

— Ну что, коммерсанты. Бывайте.

Они вскочили, зашуршав пергаментами.

— Ты уже всё? Сваливаешь? — Финн выглядел расстроенным. — А мы думали, вместе рванем в Лондон. Восстановление замка почти закончилось, можно и отдохнуть.

— Не выйдет. Дела семейные... Я из-за всей этой войны и стройки уже год дома не был. Сами понимаете.

Врал легко. Глазом не моргнул. За этот год, кажется, полностью потерял свои моральные принципы. Им не нужно знать, куда я еду. Конечно, скажи я им правду — и они бы вмиг собрались и поехали со мной, но не хотелось еще и их втягивать в эти разборки. Может, потом. Пусть наслаждаются летними каникулами, год у всех был тяжёлый.

Осси пожал руку. Хватка у бухгалтера была крепкой, обзавелась мозолями после разбора завалов.

— Пиши, Алекс. И хорошего тебе лета.

— И вам тоже. Берегите себя. И не взрывайте школу без меня.

Ричи посмотрел на меня своим «рентгеновским» взглядом, от которого привычно потянуло холодком по загривку.

— Твоя дорога темная, Алекс. Но в конце есть свет. Только он не белый. Он зеленый.

— Надеюсь, это ты про доллары, Рич, а не про Аваду Кедавру, — усмехнулся я.

А сам подумал: вечно этот Стивенс видит всякое, мурашки от него по коже идут. И как это он про США догадался? А может, зеленый — это глаза Кассандры?

Попрощались. Развернулся к выходу, закидывая рюкзак на плечо, и на полном ходу влетел во что-то мягкое. Точнее, в кого-то.

Неожиданная преграда

Послышался тихий вскрик и тяжелый стук падающих на паркет книг. Я рефлекторно выкинул руки вперед, чтобы человек не рухнул на пол. Поймал. Крепко прижал к себе.

И тут же понял, за что именно я схватился.

Мои ладони легли прямо на... Ну, в общем, на те самые выдающиеся достоинства, которые Элис Морвен так старательно прятала под своей вечно помятой мантией и которые я имел неосторожность, и что уж тут, с удовольствием оценить недавно в ванной старост. Мягко, упруго и совершенно точно не пергаментные свитки. На ощупь они еще были лучше, чем когда я их тогда успел рассмотреть.

— Ой... — выдавил я, разжимая пальцы — возможно, не так быстро, как того требовала ситуация, отпускать откровенно не хотелось, — и отдернул руки, словно обжегся

Элис стояла вплотную, тяжело дыша. Огромные очки съехали набекрень, волосы растрепались еще больше обычного. Её всегда бледное, аристократичное лицо мгновенно залило густым пунцовым румянцем. Да я и сам, наверное, сейчас стал цветом как знамя пионерской организации. Настоящий пионер.

— Прости, Элис. Рефлексы, — пробормотал я, судорожно приседая и помогая ей собрать рассыпанные фолианты, от которых пахло старой пылью и кожей. — Я не специально. Просто спешу.

Она выхватила у меня из рук последнюю книгу, поправила очки и, не сказав ни слова своим сексуальным голосом, шмыгнула за мою спину, пряча лицо за томом по нумерологии.

Уф-ф.

Тут я заметил, что она была не одна. Рядом стояла Луна Лавгуд. Она невозмутимо наблюдала за этой неловкой сценой своими огромными светлыми глазами.

— Дела семейные, — сбивчиво повторил я свою легенду, обращаясь к Луне, пока краска медленно сходила с моих ушей и щёк. — Домой еду. Год там не был. Так что... хорошего лета, девочки.

Луна не стала спрашивать, как же я доберусь до Минска. Она просто подошла и обняла меня. От неё привычно пахло свежими травами и какой-то сладкой пыльцой.

— Я знаю, куда ты идешь на самом деле, Алекс, — прошептала она мне на ухо так, чтобы услышал только я. — Мозгошмыги вокруг тебя стали совсем темными. Будь осторожен там. И возвращайся.

Она отстранилась и улыбнулась своей загадочной, легкой улыбкой.

— Спасибо, Луна, — только и смог ответить я, чувствуя, как внутри снова всё сжалось от ответственности.

Вышел из гостиной, оставив парней наслаждаться своим бизнес-проектом и планами на лето, а девочек — своими тайнами мирами. Сердце колотилось как бешеное. То ли от пророчеств Луны и Ричи, то ли от того, что руки всё еще помнили это неловкое столкновение с Элис.

Официальная часть

Кабинет Директора. Назвал пароль, и горгулья с тяжелым каменным скрежетом пустила меня. Теперь кабинет выглядел обжитым, пахло свежими чернилами и мастикой для дерева.

— Мистер К... — она встала из-за стола. — Вы всё-таки решили уйти.

— Да, Директор. Замок восстанавливается, теперь он полностью на ваших плечах. Хранитель может взять отпуск. Я могу уйти.

— Куда Вы направляетесь?

— Пока в Лондон. Министр Магии просил к нему заглянуть, вы же понимаете, от такого предложения не отказываются. Еще надо заглянуть к Джорджу Уизли, да и другие дела есть.

Она поджала губы, но в глазах мелькнула теплота.

— Вы неисправимы. Будьте осторожны, Александр. И знайте: ваше место здесь, в Хогвартсе. Вы всегда можете вернуться домой. В любой момент. И помните, осенью жду вас на седьмой курс. Скажите спасибо, что не оставила вас еще раз на шестом.

— Спасибо, профессор.

Мы пожали руки. Её ладонь была сухой, теплой и твердой. Она приняла пост. Замок в надежных руках. А я рад, что у школы будет отличный директор.

Старый напарник

Вышел в коридор. На пролете у парадной лестницы наткнулся на знакомую парочку. Аргус Филч возился с обломками какой-то статуи, методично сметая каменную крошку и штукатурку. Щетка сухо шуршала по камню. Миссис Норрис сидела рядом, как пепельный сфинкс.

Заметив меня, завхоз оперся на швабру.

— Уходите, значит? — проскрипел он вместо приветствия. Слухи в Хогвартсе разносятся быстрее сквозняков.

— Ухожу, Аргус. Пора. Оставляю всё это хозяйство на вас. Смотрите тут, чтобы Пивз совсем не распоясался.

Старик криво усмехнулся, показав желтые зубы.

— С Пивзом мы уж как-нибудь сладим. А вот кто теперь будет лестницы вправлять, если их заклинит...

Он крякнул, вытер ладонь о штаны и протянул мне руку. Я пожал её. Хватка у завхоза была сухой, мозолистой и неожиданно крепкой.

Миссис Норрис подошла ближе, потерлась о мою штанину и тихо мурлыкнула. Почуяла родственную кошачью душу, мяукнула. Наклонился, почесал её за ухом — жесткая шерсть слегка электризовалась под пальцами, пахло от нее пылью.

— Бывай, Аргус. Береги Замок.

— И ты себя береги, Алекс.

Пошел дальше. Странно, но с этим старым ворчуном прощаться оказалось даже как-то тяжелее, чем с некоторыми профессорами. Свои люди, как-никак. Одна вахта. Хранитель и его завхоз. Сладкая парочка.

Эльфы

Спустился на кухню. Там царила военная дисциплина. Жар от раскаленных печей ударил в лицо. Пахло свежей выпечкой, корицей и жареным мясом. Кикимер, увидев меня, спрыгнул с ящика и отдал честь половником.

— Хозяин Алекс уходит?

Они чувствуют. Связь с замком у них своя, особая.

— Ухожу, Кикимер. Надеюсь, ненадолго, но у меня всегда так бывает: залез на чердак за журналом, а в итоге вообще уже шесть лет тут отучился. Заранее не знаешь, как оно пойдет. Мне нужна провизия. И если можно, то побольше.

Через минуту передо мной лежали горы еды, аккуратно завернутые в чистую холстину: вяленое мясо, сухари, фрукты, фляги с тыквенным соком и водой и много шоколада. Ого.

Пришлось тут же доставать жестянку и переносить всё это в «Гараж». Обычно, бы пришлось прятаться, но эльфы никому не расскажут. Когда закончил и спрятал банку от монпансье в карман, поблагодарил эльфов и Кикимера отдельно за всё.

— Замок будет ждать, — проскрипел старый эльф. — Эльфы присмотрят за Замком в ваше отсутствие. Грязи не допустим.

— Спасибо, старина. Ты тут за главного.

Ушел с кухни, улыбаясь. Всё же они классные. Когда стану магом-артефактором, обязательно приглашу к себе в дом эльфа-домовика. И попрошу называть его Кузей.

Лесничий

Хагрид сидел на крыльце своей восстановленной хижины, чистил арбалет. Клык лежал рядом, греясь на редком солнце. Этот пёс — молодец, прошёл, что называется, огонь, воду и медные трубы. Хагрид же вечно в самое пекло лезет и Клыка за компанию берёт. Пахло дегтем, старой кожей и весенним лесом.

— Хагрид.

— Алекс! — он сгреб меня в охапку так, что воздух со свистом вылетел из легких. Ребра затрещали, а грубая кротовая шуба оцарапала щеку, а ведь это он даже не вполсилы, так, считай, потрепал слегка. — Уезжаешь?

— Ага. Пора.

— Ну, доброй дороги. Если встретишь там... ну, опасных тварей... ты это, не обижай их сразу. Они ж не со зла.

— Постараюсь, Хагрид. Ты же меня знаешь.

Он сунул мне в карман увесистый сверток. Ткань куртки тут же тяжело оттянуло вниз.

— Кексы. Каменные, зато сытные. В дороге пригодятся.

Взял. Этими кексами можно гвозди забивать, но отказ он бы не принял. Это был самый теплый подарок за сегодня.

Буду использовать их в качестве метательных снарядов: таким в голову попадешь — и всё, сотрясение мозга гарантировано. Баллистика у них должна быть отменная. Такими, наверное, наши древние предки мамонтов гасили.

Подруга

Пошёл к воротам, но там меня уже ждали. Рыжие волосы горели на солнце ярким пятном. Она выглядела взрослее, жестче. Война закончилась, но она всё еще оставалась солдатом. За этот год Джинни стала выше и еще красивее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Повезло Поттеру. От нагретой солнцем травы шел густой медовый запах.

— Сбегаешь? — спросила она без предисловий.

— Это называется тактическое отступление, Джинни. Просто еду в Лондон.

— Врешь. Ты идешь за ними. За Бэт и Кассандрой.

Я кивнул:

— Да.

Джинни подошла ближе, поправила мне воротник куртки, уверенно дернув за ткань.

— Верни их, Саш. И себя верни. Если хочешь, я могла бы пойти с тобой?

— Я бы с радостью согласился, — ответил я, глядя на её решительное лицо, — но твоя мама меня прибьет. Тебе семнадцать только в августе. Скажут — увёл несовершеннолетнюю девчонку. А я уже один раз сидел в тюрьме, как-то не моё это.

Джинни фыркнула, как кошка.

— Ладно, я так и думала. Но раз ты помнишь про мой день рождения, то официально приглашаю. И не думай отказываться — ты ни на одном не был, а ведь считаешься моим лучшим другом. Семнадцать лет бывает только раз. Если не придешь — расскажу всё Гермионе. О том, что ты опять отправился один искать приключения на свою пятую точку.

— Не говори ей...

— Знаю. Молчу. Но ты пообещай, что придёшь. Я пришлю сову.

— Обещаю. Что же с тобой поделаешь.

Она обняла меня. Крепко, по-сестрински, уткнувшись носом в плечо.

— Удачи. Порви их там всех. И возвращайся вместе с ними.

Прощание с Замком

Вышел за ворота. Обернулся, посмотрел на Джинни — она всё еще стояла там и махала мне рукой. Тоже поднял руку в ответ. И пошёл дальше, чувствуя, как лямки рюкзака привычно впиваются в плечи.

Остановился у той черты, где месяц назад меня ломало магией. Обернулся. Хогвартс возвышался над озером — израненный, в лесах и заплатах, но великий. Мой дом. Мы с родителями вечно переезжали, долго на одном месте не жили. Есть дом бабушки в Минске, где я родился, но Хогвартс стал мне ближе других мест. Но не сейчас. Говорят, дом там, где твое сердце. Да, в Минске мои родные, и часть сердца с ними. Но раньше в Хогвартсе была Гермиона. Сейчас её нет. Девочек тоже нет. Не знаю, что держало Дамблдора тут столько лет. Неужели ему никогда не хотелось бросить всё и уйти? Надеюсь, у меня еще будет возможность спросить его об этом. Даже отсюда я кожей чувствовал его живое тяжелое дыхание — древнее, холодное, пахнущее пылью веков. Мощную ауру, что шла от стен.

Приложил руку к груди, к Амулету. «Я вернусь. Не скучай». Замок отозвался — теплым, низким гулом в подошвах ботинок и легкой вибрацией в камнях. Он отпускал меня. Поводок был снят, но связь осталась. Скорее всего, она навсегда. Наверняка есть способы убрать себя из Хранителей, вопрос лишь в том, нужно ли мне это. Теперь это не цепь, а страховочный трос. Всё как было раньше.

Развернулся. Еще метров сто — и можно трансгрессировать в Лондон. А там посмотрим, как карта ляжет и куда дорога заведет. Поправил рюкзак. И пошёл, насвистывая какой-то мотивчик. Что-то знакомое — то ли из «Миссия невыполнима», то ли еще что-то, — но не помню, что именно. Да и плевать.