Просто Гарри? (гет)

Гарри крался по коридору Хогвартса, и в этот момент он чувствовал себя настоящим ниндзя. Чёрная мантия, плотно завязанная вокруг щиколоток и запястий, не шелестела, дыхание было бесшумным, а каждый шаг — выверенным до миллиметра. Этому искусству он научился не в древних монастырях Японии и не у таинственных мастеров-отшельников. Нет, его учителями были дядя Вернон, тётя Петунья и кузен Дадли.

Впервые Гарри увидел фильм о ниндзя, когда ему было девять. Это случилось совершенно случайно: дядя Вернон уснул перед телевизором после третьей порции пудинга, а Дадли, который обычно смотрел только мультики про супергероев, переключил канал. Гарри, которому было приказано мыть полы на кухне, выглянул из-за угла и замер. На экране бесшумные фигуры в чёрном скользили по карнизам, исчезали в облаках дыма и появлялись там, где их никто не ждал. Он смотрел, затаив дыхание, пока Дадли не заметил, что Гарри отвлёкся, и не запустил в него тапкам.

Но зерно упало в благодатную почву. Гарри понял: чтобы выжить в доме Дурслей, нужно быть незаметным. Ниндзя не просто круто выглядят — они умеют растворяться в темноте, двигаться беззвучно и всегда иметь наготове хитрость, которая выручит в самый опасный момент.

Он тренировался каждую ночь в чулане. Сначала — просто ходить на цыпочках, не задевая скрипучие доски. Потом — открывать дверь так, чтобы она не издала ни звука. Потом — перемещаться по дому в полной темноте, запоминая расположение каждой половицы, каждого стула, который дядя Вернон вечно оставлял посреди коридора. Когда Дадли начал оставлять игрушки на лестнице, чтобы Гарри наступил и с грохотом полетел вниз, Гарри научился чувствовать их босыми ногами за секунду до касания. Когда тётя Петунья стала запирать холодильник на ночь, он освоил искусство открывать замки старой английской скрепкой. А когда Дадли начал прятать свои конфеты в самые неожиданные места — за книгами, под матрасом, в ящике с игрушками, которые никогда не трогал, — Гарри развил в себе нюх на добычу, который позавидовал бы любой дикий зверь.

К одиннадцати годам он стал призраком в доме Дурслей. Он мог пробраться в кухню, открыть холодильник, **откусить** ровно столько еды, чтобы никто не заметил пропажи, и вернуться в чулан, оставив после себя лишь идеальный порядок. Он мог пройти через всю гостиную, мимо дремлющего дяди Вернона, и вытащить из кармана его пиджака несколько монет, а наутро Вернон клялся, что потерял их по дороге из паба. Он мог залезть в комнату Дадли, найти тайник с самыми дорогими сладостями, аккуратно извлечь пару шоколадных батончиков и запечатать тайник так, что кузен замечал пропажу только через несколько дней, когда уже не мог вспомнить, сколько именно там было.

Именно тогда, в один из долгих вечеров, перешивая старую куртку дяди Вернона, Гарри смастерил себе костюм. Плотная чёрная ткань, глухой капюшон, маска, оставлявшая лишь узкую прорезь для глаз. В этом облике он чувствовал себя невидимым, неуловимым, настоящим призраком. Никто из Дурслей ни разу не заметил его в этом наряде, даже когда он пробирался к холодильнику в двух шагах от спальни. Костюм он привёз в Хогвартс, спрятав на дне сундука, и до сегодняшней ночи ни разу не надевал. Ниндзя не говорят о том, что они ниндзя. Ниндзя живут среди вас, и вы никогда не должны знать, кто они.

"Гарри, — шепнул Борос, когда они миновали очередной поворот. — Ты уверен, что это хорошая идея? Ночная прогулка — это всегда риск".

— Это отличная идея, — мысленно ответил Гарри, поправляя маску. — Мне просто нужно попасть в лабораторию на час. Филч в это время обычно обходит северное крыло, так что если идти через подземелья…

"А если он изменит маршрут?"

— Тогда я стану тенью. Как всегда.

Борос вздохнул с такой интонацией, будто был не древним духом, а уставшим родителем.

"Только не попадись".

Гарри бесшумно скользил по коридору, привычно отмечая все потенциальные опасности. Здесь он уже бывал, знал, где скрипят половицы, где факелы бросают слишком яркие тени, а где можно слиться со стеной. Впереди показался поворот к подземельям — туда, где находился свободный класс.

И тут он услышал шаги.

Тяжёлые, шаркающие, с металлическим постукиванием, которое он выучил наизусть за два месяца в Хогвартсе.

Филч.

Гарри мгновенно вжался в стену, сливаясь с тенью. Сердце забилось быстрее, но дыхание оставалось ровным — этот навык он отточил, когда Дадли и его дружки искали его по всему дому, чтобы "проучить". Он не шевелился, даже когда тень Филча, длинная и горбатая, упала на пол коридора.

— Миссис Норрис, — проскрежетал голос завхоза, — я же говорил, что в этой школе вечно что-то происходит по ночам. Студенты думают, что могут бродить где хотят, когда все спят. А я всё вижу. Я за всеми слежу.

Миссис Норрис тихо мяукнула, словно соглашаясь.

— Сегодня ночью, — продолжил Филч с явным удовольствием, — я устрою обход. Проверю все запретные коридоры, все классы. И если кого-то поймаю… — он мерзко захихикал, — то Дамблдор наконец разрешит мне применить старые методы. Ребятишки думают, что раз война кончилась, то можно всё. А я им покажу…

Гарри замер. Филч шёл прямо на него. Если он повернёт за угол, то неминуемо заметит Гарри, прижатого к стене. Надо что-то делать.

Мысли завертелись, сталкиваясь и переплетаясь. Гарри вспомнил, как в детстве, когда Дадли запирал его в чулане, он иногда отвлекал внимание, создавая шум в другом конце дома. Или, когда тётя Петунья подозревала, что он таскает сладости, он подкладывал пустые фантики в комнату Дадли, и скандал обрушивался на кузена, пока Гарри тихо жевал украденный батончик под матрасом.

"Борос, — мысленно обратился он. — У меня есть план".

"Какой?"

— Отвлечь его. Надолго.

"И как же ты это сделаешь?"

Гарри осторожно, едва дыша, запустил руку в карман. Пальцы нащупали маленький пузырёк — шарик мгновенного сна, который он сварил по рецепту из дополнительной литературы. Второй карман отозвался привычной тяжестью рогатки — той самой, которую он смастерил в десять лет из старой ветки и резинки от трусов Дадли. Третий пузырёк, с антипохмельным зельем, он прихватил на всякий случай, когда узнал, что Филч иногда заглядывает в "Дырявый котёл" по выходным.

— Миссис Норрис, — продолжал бормотать Филч, приближаясь. — Мы их всех переловим. Всех, кто думает, что может нарушать правила…

Гарри выждал, пока Филч поравняется с нишей, и бесшумно, одним движением, вложил шарик в рогатку. Целился он не в лоб — слишком заметно. Он целился чуть выше, так, чтобы шарик разбился о стену как раз перед лицом Филча. В детстве он так пугал Дадли, когда тот особенно лютовал, — пускал из рогатки водяные шарики в стену рядом с его головой. Кузен визжал, падал, а потом полдня искал обидчика, а Гарри уже был в чулане, делая вид, что спит.

"Сейчас или никогда", — подумал Гарри и спустил резинку.

Шарик прочертил в воздухе невидимую дугу и разбился о каменную стену в двух дюймах от лица Филча. С тихим хлопком облако серебристой пыли вырвалось вперёд, окутывая и завхоза, и его кошку. Филч замер, его глаза расширились, веки дрогнули — и он медленно, словно падающее дерево, начал заваливаться набок. Миссис Норрис издала короткое, удивлённое "мяу" и тут же свернулась клубочком на полу, уткнувшись носом в лапы.

— Молодец, — прошептал Борос. — Действует быстрее, чем я думал. Но времени мало. Давай быстрее, пока кто-нибудь не пришёл.

Гарри выскочил из ниши, подбежал к Филчу. Завхоз лежал на боку, его лицо было спокойным — шарик сна давал глубокий, но не опасный сон. Гарри быстро, как учил Борос на их ночных занятиях, перевернул Филча на спину, откинул голову. Пальцы нащупали пульс — ровный, сильный. Хорошо.

Он откупорил пузырёк с антипохмельным зельем. Жидкость пахла горькими травами и чем-то сладковатым — настойка шиповника для вкуса, чтобы никто не догадался. Гарри аккуратно разжал челюсть Филча, залил зелье в рот, следя, чтобы завхоз не захлебнулся. Половину он проглотил рефлекторно, остальное растеклось по щекам, но Гарри быстро вытер лицо Филча краем своей мантии.

— А теперь кошка, — шепнул Борос.

Гарри достал второй пузырёк — настойка валерианы, сильная, концентрации, которую используют для лечения нервных расстройств у магических животных. Он капнул несколько капель на нос миссис Норрис. Кошка дёрнула усами, чихнула во сне, но не проснулась.

— Готово, — выдохнул Гарри, поднимаясь. — Если Филч придёт в себя и пойдёт жаловаться, любая диагностика покажет антипохмельное в крови. Мадам Помфри решит, что он просто перебрал огневиски перед дежурством. А валериана в крови кошки объяснит, почему она спала. Скажут — нанюхалась, пока хозяин пьянствовал.

"Ты изощрённый интриган, Гарри Поттер, — с ноткой восхищения произнёс Борос. — Твоя мать была бы горда… или испугана. Не уверен".

— Я просто выживаю, — пожал плечами Гарри, убирая пузырьки.

Он уже собрался бежать дальше, к свободному классу, когда сзади раздался тихий, но отчётливый звук. Шаги. Другие шаги — лёгкие, почти неслышные, но Гарри успел научиться различать их. Эти шаги принадлежали тому, кто сам умел двигаться в темноте.

Гарри замер, не оборачиваясь. Он знал, что за спиной — кто-то опасный. И этот кто-то уже навёл на него палочку.

— Стоять, — раздался голос, тихий, но режущий, как лезвие. — Не двигаться.

Гарри медленно, очень медленно, повернулся.

Из темноты коридора, освещённый лишь слабым светом факелов, выступал профессор Снейп. Его чёрная мантия почти сливалась с тенями, а лицо было непроницаемо, как каменная маска. В правой руке он держал палочку, направленную прямо на того, кто стоял перед ним. Но в его глазах не было узнавания. Только холодная настороженность — и любопытство.

Перед ним стояла фигура в чёрном. С ног до головы. Не школьная мантия, а плотный, глухой костюм, который не отражал свет, — тот самый, что Гарри смастерил себе в чулане ещё два года назад. Лицо скрывала самодельная маска, оставлявшая лишь узкую прорезь для глаз. На голове — капюшон, надвинутый до самых бровей. В этом облике Гарри не раз пробирался на кухню Дурслей, и даже Дадли, который спал в трёх шагах, ни разу не проснулся.

Никто в Хогвартсе не знал об этом костюме. Никто не знал, что Гарри принёс его в школу, спрятав на дне сундука. Никто не знал, что иногда, когда сон не шёл, он надевал его и просто сидел в темноте гостиной, чувствуя себя невидимкой. Потому что ниндзя не говорят о том, что они ниндзя. Ниндзя живут среди вас, и вы никогда не должны знать, кто они.

Сейчас этот костюм спас его.

— Кто вы? — спросил Снейп, и в его голосе не было ни злобы, ни удивления — только ледяная констатация факта. — Что вы сделали с Филчем?

Гарри не ответил. Он не мог говорить — голос выдал бы его с головой. Вместо этого он сделал то, чему учился годами в доме Дурслей: он стал тенью. Корпус чуть развернулся, вес тела перенёс на заднюю ногу, руки расслабились. Любое движение Снейпа он прочитает по едва заметному напряжению плеч — этому его научили вечные игры в прятки с Дадли, когда один неверный шаг означал очередной синяк.

Снейп, кажется, заметил это. Его палочка чуть дрогнула.

— Я задал вопрос, — произнёс он, и в голосе прорезались металлические нотки. — Вы понимаете, что нападение на сотрудника школы…

Он не договорил. Гарри уже знал, что будет дальше — по тому, как пальцы Снейпа сжали палочку, как сместился центр тяжести. Ниндзя учится читать движения врага до того, как враг их сделает.

— Петрификус Тоталус! — выкрикнул Снейп.

Гарри ушёл вниз и в сторону, как учил его когда-то инстинкт, выживший под кулаками Дадли. Зелёный луч пронзил воздух там, где секунду назад была его голова. Он перекатился через плечо, вскочил — и тут же нырнул под новое заклинание.

— Инкарцеро!

Толстые верёвки вырвались из палочки Снейпа, но Гарри уже был в трёх шагах в стороне, и они лишь скользнули по стене. Он не думал — тело действовало само. Восемь лет жизни под одной крышей с Дадли превратили его в машину уклонения, в тень, которая исчезает, когда на неё смотрят.

— Ступефай! — Снейп начинал злиться, но Гарри был уже у поворота.

Он выхватил из кармана маленький пузырёк — дымовую шашку, сваренную на пробу, и разбил её о пол. Коридор наполнился густым чёрным дымом. Вторая рука уже швырнула в сторону Снейпа ослепляющую вспышку — простейший «Люмос», усиленный до предела, чтобы бил по глазам, как маггловская фотокамера.

— Акцио дым! — услышал Гарри сквозь шум в ушах, но было поздно.

Он уже летел по коридору, сворачивая, ныряя в боковые проходы, перепрыгивая через статуи. Сердце колотилось, но дыхание было ровным — этому он научился, когда Дадли гонялся за ним через весь Литтл-Уингинг. Ноги несли его сами, память тела вела по тёмным коридорам Хогвартса, как когда-то по ночным улицам магловского городка.

Только когда он свернул в четвёртый или пятый раз и за его спиной стихли шаги, Гарри позволил себе остановиться. Прислонился к стене, сдвинул маску на подбородок, жадно глотая воздух.

— Снейп… не догнал… — выдохнул он шёпотом.

"Не догнал, — подтвердил Борос, и в его голосе слышалось странное удовлетворение. — И не узнал".

— Точно? — Гарри всё ещё не верил.

"Точно. Он видел только чёрную тень. А тени не имеют лиц. Так что теперь ты для него — просто неизвестный в чёрном, который зачем-то опоил Филча и сбежал".

Гарри перевёл дыхание, чувствуя, как напряжение уходит из мышц.

— А если он начнёт искать? Проверять всех?

"Зачем? У него нет зацепок. Нет улик. Только дым и пара заклинаний, которые пролетели мимо. А Филч… Филч проснётся с антипохмельным в крови, и все решат, что он просто перебрал. Завтра об этом забудут".

Гарри посмотрел на свои руки. Костюм, который он сшил в чулане при свете украденной свечи, чтобы хоть иногда чувствовать себя невидимым. Который он ни разу не надевал в Хогвартсе, потому что не было нужды. Сегодня этот костюм спас его. Спас от отчисления, от позора, от того, чтобы профессор, который начал верить в него, увидел в ночном коридоре своего ученика.

— Ниндзя живут среди вас, — тихо сказал он, вспоминая строчки из старого фильма, который так поразил его в девять лет. — Вы никогда не должны знать, кто они.

"И не узнают, — согласился Борос. — А теперь возвращайся в башню. И сними этот свой наряд, пока кто-нибудь не увидел".

Гарри кивнул, поправил маску и бесшумно двинулся дальше. Когтевранская башня была уже близко. Никто не узнает. Никто никогда не узнает.

* * *

А в это время в подземельях профессор Снейп стоял над спящим Филчем и хмуро разглядывал чёрный дым, который медленно рассеивался по коридору. Он наклонился, принюхался — на губах Филча отчётливо чувствовался запах антипохмельного зелья. Кто-то напоил его этим составом, причём совсем недавно. Флаконов рядом не было — неизвестный унёс их с собой. Только запах, только дым, только быстро исчезающая тень.

— Идиот, — тихо сказал Снейп, обращаясь к бессознательному смотрителю. — Пить огневиски в ночное дежурство. Доигрался бы до увольнения.

Он взмахнул палочкой, создавая вокруг Филча и кошки охранный круг — чтобы никто не потревожил, пока они не проснутся сами. Потом посмотрел в ту сторону, куда убежал таинственный незнакомец, и задумался. Кто это мог быть? Студент, явно неплохо владеющий зельями и умеющий уворачиваться от заклинаний. Но лица он не разглядел, да и не пытался — в дыму и вспышках было не до того.

— Похоже, кто-то решил подшутить над Филчем, — пробормотал Снейп. — Или просто не хотел, чтобы ему мешали. В любом случае, играть с зельями в коридорах — верх безрассудства. И этот костюм… откуда у студента такой костюм?

Он вспомнил, как незнакомец двигался — плавно, бесшумно, с какой-то пугающей слаженностью. Такие движения Снейп видел раньше — у людей, для которых незаметность была не игрой, а вопросом жизни и смерти. В те времена, когда война стучалась в каждую дверь. Но сейчас война кончилась. И этот ночной визитёр был всего лишь… кем? Студентом, который слишком много смотрит маггловских фильмов? Или кем-то, кто знает, что ниндзя не существуют, но что тень может стать лучшей защитой, когда тебя хотят поймать?

Снейп не знал ответа. И, пожалуй, не хотел знать. Он развернулся и пошёл в свой кабинет. Надо было вызвать директора и колдомедика. Официальная версия будет такой: он шёл в свой кабинет, увидел над Филчем тёмную фигуру, попытался задержать, но злоумышленник скрылся, применив дымовую завесу и ослепляющую вспышку. Филч, скорее всего, просто спал — может быть, переутомился. Или выпил лишнего.

Ни слова о том, кого он мог преследовать. Снейп и сам не был уверен, кого именно видел в полутьме — только тень, мелькнувшую и исчезнувшую в дыму.

* * *

Через полчаса в кабинете директора собрались все, кого Снейп вызвал через Патронуса. Дамблдор, в длинном ночном халате и колпаке, выглядел озабоченным, но спокойным. Мадам Помфри, накинувшая халат поверх ночной рубашки, уже успела осмотреть Филча и миссис Норрис.

— С ними всё в порядке, — доложила она, входя в кабинет. — У Филча в крови обнаружены следы антипохмельного зелья. Видимо, выпил лишнего, заснул прямо в коридоре. Кошка просто спала — нанюхалась валерианы, которая упала из кармана хозяина, когда он падал. Никаких следов тёмной магии, никаких проклятий. Чисто.

Дамблдор перевёл взгляд на Снейпа.

— Северус, вы сказали, что нападавший скрылся в дыму и пламени. Вы уверены, что это был студент?

— Не могу утверждать наверняка, — Снейп говорил ровно, без тени сомнения. — Фигура в чёрном, лицо скрыто. Когда я попытался его задержать, он применил дымовую шашку и ослепляющую вспышку — типичные приёмы для маскировки. Я не успел разглядеть лица, да и в темноте это было невозможно.

— Значит, вы не знаете, кто это был?

— Нет. И, полагаю, узнать не удастся, если только этот нарушитель не повторит попытку. Я усилю охрану коридоров. В следующий раз он не уйдёт.

Дамблдор долго смотрел на него, потом кивнул:

— Хорошо, Северус. Я поручу Филиусу добавить сигнальные чары на дверях. А вы… вы проследите, чтобы в вашем распоряжении были все необходимые средства для поимки нарушителей. Но без лишнего шума. Не нужно пугать студентов.

— Разумеется, директор.

Дамблдор отпустил всех, и Снейп вышел в коридор последним. Он шёл к себе в подземелья, обдумывая случившееся. Кто бы ни был этот ночной визитёр, он явно не желал никому зла. Иначе Филч лежал бы сейчас не с антипохмельным в крови, а с последствиями куда более серьёзного заклинания. Возможно, это действительно был студент, которому позарез нужно было попасть в класс. Или просто тот, кто не хотел, чтобы Филч испортил ему ночь.

— В любом случае, — тихо сказал Снейп, входя в свой кабинет, — играть в такие игры в коридорах — верх безрассудства. Если бы кто-то из младших курсов надышался этим снотворным…

Он не закончил мысль. В конце концов, это не его забота — ловить каждого, кто нарушает порядок. Главное, чтобы его собственные ученики не попадали в такие переделки.

* * *

А Гарри тем временем уже лежал в своей кровати в башне Когтеврана. Он смотрел в потолок, где отражались блики озёрной воды, и думал о том, что случилось. Костюм был аккуратно свёрнут и спрятан на дне сундука. Маска — там же. Никто никогда не узнает.

— Борос, — позвал он мысленно.

"Да, Гарри?"

— Ты прав. Больше так не буду. Если мне нужно будет работать по ночам, попрошу у Снейпа официальное разрешение.

"Хорошо. А пока… выспись. Завтра Снейп, скорее всего, будет особенно строг на занятии. И тебе понадобятся все силы".

— Ты думаешь, он догадался?

"Не думаю. Скорее всего, он вообще не понял, кого преследовал. В темноте и дыму разве что-то разглядишь? Но теперь он будет начеку, и бродить по коридорам станет гораздо опаснее".

Гарри кивнул, хотя Борос не мог этого видеть.

— Спокойной ночи.

"Спокойной ночи, Гарри. И… молодец. Ты справился".

Он закрыл глаза и почти сразу провалился в сон. Ему снились коридоры, тени, снующие между факелами, и профессор Снейп, который вместо того, чтобы ловить его, просто стоял и смотрел, а в руках у него был пузырёк с золотистой жидкостью, которая переливалась, как "Летняя вьюга". Но в этом сне Снейп не улыбался и не подмигивал — он просто смотрел в темноту, пытаясь разглядеть лицо того, кто нарушил ночной покой замка. И не мог.

* * *

На следующее утро Гарри проснулся с лёгким чувством тревоги, но она быстро рассеялась, когда он увидел, что за завтраком никто не поднимает шума, Дамблдор выглядит как обычно, а Снейп даже не смотрит в его сторону. Филч, правда, был мрачнее тучи и жаловался всем, кто готов был слушать, что кто-то его "чем-то опоил, пока он нёс службу", но мадам Помфри, осмотрев его, категорически заявила, что у завхоза просто случился приступ старческого слабоумия и что ему нужно меньше пить и больше спать.

— Я не пью! — возмущался Филч, но на него никто не обращал внимания.

Гарри делал вид, что ест, но на самом деле он ждал. Ждал, что Снейп вызовет его, скажет что-то, предъявит обвинения. Но ничего не происходило.

"Успокойся, — сказал Борос. — Всё кончено. Ты выиграл этот раунд".

— Выиграл? — мысленно переспросил Гарри. — Или проиграл, но меня не поймали?

"Вопрос философский. Но я бы сказал, что ты получил опыт. И понял, что есть вещи, которые не стоят риска".

— Согласен.

Гарри доел завтрак и пошёл на трансфигурацию. Впереди был обычный учебный день. А вечером — личное занятие со Снейпом. И Гарри решил, что на этом занятии он будет самым прилежным учеником, какого профессор когда-либо видел. И, возможно, даже попросит у него разрешения на ночные работы в классе — официально, чтобы не пришлось прятаться от Филча и надевать костюм ниндзя.

Потому что он понял: секреты и хитрости — это путь, который ведёт в тупик. А настоящий волшебник должен быть не только умным, но и честным. По крайней мере, с теми, кто заслуживает доверия.