Подопечный шпиона (джен)

Салазар и Мерлин, мальчишка никак не переставал пялиться.

В Большом зале стоило Снейпу поднять глаза, как зеленый взгляд тут же перескакивал к преподавательскому столу, словно олень следил за хищником. Уроки зелий превратились в настоящий кошмар.

Снейп уже почти всерьез размышлял, не сварить ли целый котел Успокоительного и не выдавать его Поттеру перед каждым занятием. Тогда можно было бы принимать по дозе обоим и, возможно, дотянуть до конца семестра без эпического нервного срыва.

Придется, пожалуй, предложить и Уизли с Грейнджер: они теперь откровенно свирепо смотрели на Снейпа. Настолько необычное развитие событий было почти комичным. Грейнджер, одержимая правилами, неодобрительно относилась к тому, как он обращается с мальчиком.

Снейпу пришлось снять несколько очков и ответить на их взгляды собственным, не менее долгим. К счастью, рты они держали закрытыми.

Только потому, что Снейп наблюдал за ними не меньше, чем они за ним, — с той разницей, что он делал это незаметно, а они... решительно нет, — он знал, что молчание обеспечивалось большим количеством тычков в ребра, наступаний на ноги и приглушенных «ай».

Впрочем, их мрачные лица были не полностью его... виной. Новости о деле Клювокрыла дошли и до Снейпа.

Конечно, мальчик расстроился из-за Клювокрыла. Снейп видел, как от рук Темного Лорда гибли толпы маглов, а эти трое вели себя так, будто казнь животного была самой ужасной трагедией на свете.

Драко Малфой, разумеется, выжимал из ситуации все возможное. Снейп лениво наблюдал, как лицо Поттера краснеет на совместных уроках, и надеялся только на одно: когда терпение мальчика окончательно лопнет, пусть это произойдет не в его классе.

Так и вышло.

Вскоре появились другие проблемы. Приближающийся квиддичный матч пробудил соревновательный инстинкт в каждом, у кого имелись палочка и хотя бы капля магических знаний. Язык мадам Помфри с каждым днем становился все острее, а раздражение обрушивалось на Снейпа и Минерву как деканов двух факультетов, которым предстояло играть, если в данный момент она не распекала очередного ученика, имевшего несчастье получить заклятием.

Снейп старался. По крайней мере настолько, насколько мог, оставаясь при этом злобным профессором зелий. Игнорировал взгляды Поппи и все более резкие замечания Минервы насчет его слизеринцев. Запирал особо буйных в гостиной, разговаривал с ними, назначал отдельные занятия горячим головам.

Узнав, что Драко приставил Крэбба и Гойла к Поттеру, он уже почти ничего не мог сделать — оставалось лишь порадоваться, что Вуд по-своему следит за командой.

А однажды, услышав, что Поттер поставил Протего с такой силой, что четверокурсник свалился на спину, Снейп ушел в кабинет и улыбался самому себе целых шесть секунд.

Потом вспомнил, что все еще сердится на мальчика.

Минерва, как всегда, заметила, что между Снейпом и Поттером что-то не так. Она тоже начала наблюдать.

Между зелеными глазами Поттера, острыми глазами Минервы и вообще всем у Альбуса Снейп начинал всерьез думать о том, чтобы выпить сильное Снотворное и отключиться на месяц или два. Возможно, к пробуждению Блэка уже арестуют и...

И что?

Он все еще был в ярости.

Ярость появилась еще тогда, когда Снейп увидел мальчика у статуи — запыхавшегося, грязного, явно куда-то бегавшего. И росла с каждой ложью, каждой совершенно наглой ложью.

А потом эта Карта. Эта проклятая Карта.

Снейп не знал, понимает ли мальчик, кому она принадлежала.

Конечно понимает!

Хотя выглядело не похоже. А тонкостью Поттер обладал примерно как курица. Пьяная курица, которой перед этим еще и ударили по голове.

Все чаще Снейп вспоминал тот эпизод на пятом курсе — событие, едва не стоившее жизни. Так скоро после другого события, от которого до сих пор поднималась желчь.

Люпин. Золотые светящиеся глаза. Оборотень.

Поттер — растрепанный, безумный взгляд — орет, хватает Снейпа и тащит прочь в клубке спутанных длинных рук и ног.

Бег. Так быстро, что ноги вот-вот откажут, легкие разорвутся. Поттер поднимает Снейпа, когда тот спотыкается и падает.

И Блэк у ворот замка рядом с Альбусом Дамблдором — глаза одновременно опущенные и вызывающие.

Блэк, который однажды пытался его убить, а потом убил по-настоящему, даже не подняв палочку и никогда не узнав, какую смертельную рану нанес.

Альбус однажды вызвал Снейпа к себе и мягко посоветовал простить мальчика.

Снейп сомневался, что когда-нибудь сможет понять саму идею прощения.

◆

Гарри не мог перестать смотреть на Снейпа. Сначала он и сам не понимал зачем. Потом осознал: ждет, когда треснет маска профессора зелий и наружу просочится хоть что-нибудь.

Мерлин, из всех людей привязаться нужно было именно к человеку, у которого с Гарри больше всего личной истории и феноменальная способность хранить обиды вечно.

Лили Эванс Поттер.

Гарри передернуло. Сколько яда Снейп умел вложить в эти два слога — Поттер — никогда не переставало удивлять.

Смотреть на Гарри и видеть Джеймса Поттера.

Он мертв, хотелось сказать Гарри. Умер и больше никогда не вернется. Что бы между вами ни было, все закончилось. Отпустите.

Но Снейп даже не смотрел ему в глаза. Не оставлял на отработки.

А Гарри не собирался сам идти в кабинет после того, чем закончился последний разговор.

Лили Эванс Поттер.

Он не понимал, почему эти слова так мучают.

◆

Идиот. Идиот. Идиот!

Звучало удивительно похоже на голос Снейпа. Гарри не был уверен. Не знал. И, если честно, ему было все равно.

— Что?

Голос прозвучал идеально ровно. Влияние Снейпа, ха-ха, успела истерично подумать одна часть мозга, прежде чем остальные заставили ее заткнуться.

Ремус стоял рядом с Сириусом. Оба выглядели мрачно, но они только что обнялись. Палочка Гарри была у Ремуса. Как и палочки Рона и Гермионы.

Гарри был идиотом.

Снейп все-таки был прав, сказала та же часть мозга.

Потом Гермиона начала орать, и этого хватило, чтобы Гарри вырвался из оцепенения и присоединился.

— Я вам доверял! Доверял даже после всего, что говорил Снейп...

— Нет, — сказал Ремус. Его Ремус, с привычными карими глазами. — Вы должны меня выслушать...

— Гарри, не слушай! Он помогает Блэку, он хочет тебя убить, он оборотень! — выкрикнула Гермиона.

Короткая тишина.

— Да, я знаю, — сказал Гарри.

Теперь уже Рон и Гермиона уставились на него.

Гарри пожал плечами.

Ремус рассмеялся — натянуто, и внутри Гарри что-то неприятно сжалось.

— Полагаю, Снейп рассказал?

Он посмотрел на Гарри. Гарри не понимал, кивнуть или покачать головой, и выбрал каменное молчание.

— Не подходи ко мне, оборотень! — крикнул Рон.

В Гарри шевельнулось старое чувство, родом из подвала Малфоев.

Грязнокровка. Предатель крови. Все ядовитые слова, которыми плевались в него, потом в Гермиону и Рона. Магл. Сквиб.

Гарри резко мотнул головой.

Жалеть нельзя.

Пять лет. Он знал Ремуса пять лет. Если нельзя доверять ему...

— Ты самая умная ведьма своего возраста из всех, кого я встречал, Гермиона, — сказал Ремус.

— Но это неправда! Если бы была умной, я бы всем рассказала!

Гарри наконец нашел голос.

— Все и так знают. То есть преподаватели.

Четыре пары глаз повернулись к нему. Нет, пять. Живоглот тоже смотрел.

Гарри прочистил горло.

— Вам... вам надо многое объяснить, — твердо сказал он Ремусу.

— Ему нельзя доверять, — сказала Гермиона.

Гарри посмотрел на Блэка. Тот отошел к кровати и закрыл лицо дрожащей рукой.

Опыт общения с Пожирателями смерти у Гарри все-таки имелся.

— Подними рукав, — сказал он Блэку.

После секунды удивленной тишины тот послушался.

Гарри выдохнул.

Кожа грязная, сморщенная. Темной метки нет.

Можно ли рискнуть?

— Ладно. Объясняйте, — сказал он Ремусу.

Ремус вернул Гарри палочку. Тот взял осторожно, чувствуя, как внутри зарождается надежда, и не понимая, надо ли немедленно ее задушить.

Рон и Гермиона тоже забрали палочки. Один выглядел осторожно надеющимся, второй совершенно ошеломленным.

— Как вы нас нашли? А... Карта.

Ремус слегка улыбнулся.

— Я думал, заметишь ли ты. Да, я следил по ней. С тех пор как отобрал у тебя, смотрел, не поймаю ли Сириуса при попытке проникнуть в замок.

— Карта? — переспросил Рон.

Гарри посмотрел на него.

— Да. Он ее сделал. Вместе с... другими.

Гарри выразительно кивнул на Блэка.

— И моим папой.

Вопросительные взгляды друзей он проигнорировал и снова повернулся к Ремусу.

— Если вы не заодно с ним...

— Не заодно.

— Тогда откуда знаете, что он невиновен?

— Я увидел имя на Карте. Когда Сириус Блэк утащил Рона под Гремучую иву, там было два имени.

Это совершенно не походило на ответ.

Ремус посмотрел на Рона.

— Можно увидеть твою крысу?

— Мою крысу? — Рон спросил так, будто его попросили отдать палочку. — При чем здесь она?

— При всем. Покажи, пожалуйста.

Короста появился в руках Рона и начал отчаянно вырываться.

Ремус приблизился. Гарри машинально поднял палочку, а потом понял, на кого целится, и снова подумал: если Ремус действительно хочет его убить, в мире не останется вообще никого, кому можно доверять.

— Что? При чем здесь моя крыса?

— Это не крыса, — сказал Блэк.

Рон держал Коросту за хвост.

— Что значит «не крыса»? Конечно крыса!

— Нет, — сказал Ремус. — Волшебник.

Хвост.

— Анимаг по имени Питер Петтигрю.

Хвост.

Палец. Он потерял палец.

А у крысы не хватало пальца на лапе...

— Петтигрю умер, — сказал Гарри громче остальных, глядя на Блэка.

Лицо Сириуса дернулось.

— Я собирался его убить. Но маленький Питер перехитрил меня. В этот раз не получится!

Блэк бросился на Рона.

Гарри на секунду остолбенел, потом губы уже сложились в начало Петрификуса, но Ремус успел вперед и оттолкнул Блэка.

— Так нельзя. Они должны понять...

— Объясним потом, — прорычал Блэк.

Гарри шагнул между Роном и двумя взрослыми.

— Там было человек сто свидетелей, — медленно сказал он.

Голос дрожал совсем немного. Палочка тоже.

Шестьдесят? Да, скорее около шестидесяти.

— Они видели не то, что думали!

— Карта не врет, Гарри. Питер жив, и Рон держит его в руках.

По лицу Рона было ясно, что он думает.

Хвост, плясало в голове Гарри. Подходящее — ну, почти — имя для крысы.

— Ну...

Где-то в воображении Снейп поднимал бровь — из-за отсутствия красноречия или из-за надежды, Гарри не знал.

Но он не мог избавиться от ощущения, дикого, цветущего: возможно, лучший друг его отца все-таки не предавал его.

— Но Короста не может быть Петтигрю, сэр. В этом веке зарегистрировано всего семь анимагов.

Ремус рассмеялся, и внутри Гарри ослабло напряжение.

Нет. Невозможно так смеяться — свободно, почти невинно — и быть сообщником Блэка.

В памяти всплыла усмешка Люциуса Малфоя.

И Блэк... Блэк ведь даже не смотрит на Гарри.

Его глаза прикованы к крысе.

Если Сириус действительно безумен и одержим убийством Гарри, почему до сих пор не напал?

И Метки у него нет.

Блэк наконец повернулся к Гарри. Взгляд прошел по всему телу: глаза, волосы, руки, ноги — будто полноценное сканирование — и остановился на шраме.

Лицо слегка исказилось. Потом Блэк отвернулся.

— Когда-то по Хогвартсу бегали трое незарегистрированных анимагов.

— Так, — сказал Гарри. — Хвост, Бродяга и Сохатый. Вы говорите, что это...

Он показал на Коросту совершенно-не-дрожащей рукой.

— ...Хвост. Вы, Блэк, Бродяга. Значит, мой отец...

Ком в горле. Сглотнуть.

— Сохатый?

Дверь спальни со скрипом открылась.

◆

— ...я убедил себя, что Сириус проникает в школу при помощи Темных искусств, которым научился у Волдеморта, а его способность анимага здесь ни при чем. Получается, в каком-то смысле Снейп весь год был прав насчет меня.

Слова застряли занозами в сердце Гарри.

— Профессор Снейп учился с нами, — сказал Ремус, обведя взглядом троих детей и остановившись на Гарри. — Весь год он убеждает Дамблдора, что мне нельзя доверять. У него есть причины... однажды Сириус устроил ему шутку, которая едва не стоила Снейпу жизни.

Блэк фыркнул. Гарри очень старался на него не смотреть.

— Сам виноват, — презрительно сказал Сириус. — Шнырял за нами, пытался выяснить, чем мы занимаемся, надеялся добиться исключения...

Гарри открыл рот, но Ремус торопливо продолжил:

— Северус очень интересовался, куда я исчезаю каждый месяц. Мы учились на одном курсе и не особенно любили друг друга.

— Вы его разыгрывали, — сказал Гарри.

— Да...

Блэк снова фыркнул.

— Поверь, защищаться он умел. Еще до Хогвартса знал больше проклятий, чем все мы вместе.

Гарри совершенно не знал, что делать с этой информацией.

— В общем, — Ремус предупреждающе посмотрел на Блэка, а тот ответил недоуменным взглядом, — однажды Снейп увидел, как я иду через территорию. Сириусу показалось... э-э... забавным объяснить ему, как пройти мимо дерева. Разумеется, Снейп попробовал. Но прежде чем он дошел до дома, твой отец побежал за ним и вытащил обратно. Правда, в конце туннеля Снейп успел меня увидеть. Дамблдор запретил ему рассказывать, но с тех пор Северус знает, кто я.

Ремус замолчал.

Ждет ответа Гарри, понял тот.

Гарри открыл рот.

— Это было не очень хорошо, — слабо сказал он Блэку.

— Он заслужил.

— Он спас мне жизнь. Трижды...

Знакомая петля вины обвила горло.

— Уже трижды, — закончил Гарри.

После этого признания повисла тишина.

Гарри посмотрел на Ремуса.

— Поэтому Снейп вас не любит? Потому что думает, что вы тоже были в этом замешаны? Хотя зачем вообще кому-то...

— Верно.

Сердце рухнуло в желудок.

Гарри резко обернулся.

Снейп сбросил мантию-невидимку, и она мягко сползла на пол. Палочка была направлена на Ремуса.

— Нашел это у основания Гремучей ивы. Очень полезная вещь. Благодарю, Поттер...

Все еще Поттер.

Слово застыло в животе холодной кислотой.

— Я только что был в твоем кабинете, Люпин.

Снейп слегка задыхался, а глаза плясали от торжества так, как Гарри никогда не видел и никогда больше видеть не хотел.

— Ты забыл принять зелье. Я принес кубок. К счастью... для меня. На столе лежала одна любопытная карта.

— Северус...

— Я снова и снова говорил директору, что ты помогаешь старому другу проникать в замок. И вот доказательство.

— Северус, ты ошибаешься. Ты не слышал всего. Сириус здесь не для того, чтобы убить Гарри...

— Двое новых жильцов Азкабана за один вечер, — сказал Снейп так, будто слова Люпина пролетали в метре от него. — Интересно, что на это скажет Дамблдор. Он был совершенно уверен в твоей безобидности.

Гарри начал вертеть палочку между пальцами.

— Дурак, — тихо сказал Ремус.

Гарри едва не подавился воздухом.

— Неужели школьная обида стоит того, чтобы отправить невиновного человека обратно в Азкабан?

Бах!

Ремус рухнул на пол, связанный.

Блэк бросился вперед, но Снейп навел палочку.

— Дай мне повод, — прошептал он. — Клянусь, я это сделаю.

— Эм, — сказал Гарри.

Тихо. Но прозвучало как гром.

Бровь Снейпа дернулась. Блэк посмотрел на Гарри.

— Профессор Снейп, — вмешалась Гермиона, — может, стоит хотя бы выслушать их?

Снейп закричал на нее.

Гарри слышал слова будто издалека и внезапно понял, что забыл моргать. Он специально моргнул один раз.

Гермиона замолчала и бросила на него один широкий тревожный взгляд.

— Северус, — очень тихо сказал Гарри. Почти робко. — Это нечестно.

— Что мы говорили о том, что жизнь несправедлива, Поттер?

Внутри Гарри медленно распустился узел.

Злость открыла рот, дала голос и опору.

— Что ей помогают.

Пожиратели смерти.

Снейп сказал это когда-то у себя дома. Сердито, не подумав, но сказал. И по выражению лица было видно: помнит.

— Снова не повезло тебе, Северус, — вмешался Блэк, разорвав их взгляд. — Если мальчишка принесет крысу в замок, я пойду спокойно.

— О, думаю, так далеко идти не понадобится. Достаточно позвать дементоров. Они будут рады встрече, Блэк. Настолько, что, полагаю, дадут тебе Поцелуй.

Лицо Сириуса стало еще белее, чем у Снейпа, а это было впечатляющее достижение, рассеянно подумал Гарри.

— Ты должен выслушать. Посмотри на крысу...

— Идемте. Всех. Оборотня потащу я.

Концы веревок Ремуса легли Снейпу в пальцы.

Глаза Гарри прошли по веревке до лица Люпина. Губы Ремуса были раздвинуты шнуром, он не мог говорить, но смотрел на Гарри с отчаянной сосредоточенностью.

Гарри шагнул к двери раньше Снейпа.

— Отойди, Поттер. Если бы я не пришел спасать твою шкуру...

— Вы знали, что Блэк анимаг? Знали, что Петтигрю анимаг?

— Не знал и знать не хотел. Отойди, Поттер.

— Разве вы не помните, что бывает, когда человека обвиняют без достаточных доказательств? Если виновный может избежать наказания, почему не может случиться обратное?

— Поттер. Второй раз я просить не буду.

— Нет. Это нелепо, — ровно сказал Гарри. — Вы вообще не можете подумать ни о чем кроме того, что Блэк сделал когда-то давно.

— Тишина! Я только что спас тебе жизнь, Поттер. Ты должен стоять передо мной на коленях и благодарить!

— Если собираетесь отдать Блэка дементорам, сначала надо убедиться, что он действительно заслужил. У него даже...

— Каков отец, таков и сын. Поттер, столь же уверенный в верности Блэка, столь же неспособный признать, что может ошибаться. Отойди от двери!

— Северус...

— Не называй меня так!

Гарри с трудом сглотнул огромный ком.

— Профессор Снейп, у него нет Метки, — торопливо прошептал он.

Гарри был уверен: вот это аргумент. Он должен пробиться сквозь черные грозовые тучи на лице Снейпа и заставить его хотя бы на секунду подумать.

— Это не значит ничего, Поттер. Только то, что Блэк оказался слишком слаб, чтобы совершить последний акт верности Темному Лорду.

Мозг Гарри превратился в кашу.

Взгляд сам опустился туда, где под рукавом Снейпа находился этот последний акт верности — поблекший, но вполне реальный.

Снейп рявкнул:

— Отойди, Поттер!

Гарри не отошел.

Он поднял палочку — пожалуйста, пожалуйста, простите меня за это — и крикнул:

— Экспеллиармус!

Еще два голоса присоединились одновременно.

Снейпа швырнуло в стену. Он сполз на пол без сознания.

Гарри смотрел, как из-под волос ползет тонкая струйка крови, как капли падают на пол.

— Не стоило этого делать, — сказал Блэк.

Гарри почти не слышал.

Он шагнул к Снейпу, но увидел закрытые глаза, голову, безвольно свалившуюся на плечо, кровь на руке — и остановился, судорожно вдохнув.

Ремус подошел, и Гарри вздрогнул.

Рука Люпина была протянута к его плечу, но тут же опустилась.

— Спасибо, — сказал Ремус.

— Я все еще вам не верю.

— Тогда пора показать доказательства.

◆

Сириус был неосторожен с головой Снейпа. Та постоянно задевала потолок.

После четвертого раза Гарри указал на это.

Сириус скривился, но с тех пор держал Снейпа примерно в дюйме от камня.

Снейп будет в бешенстве, мрачно думал Гарри.

Можно будет извиниться. За что именно, он не знал. За рану на голове? Но Гарри ведь не хотел причинять боль, только обезоружить. Откуда ему было знать, что Рон с Гермионой одновременно применят то же заклинание?

Но он все равно извинится. За... э-э...

— Эм.

Гарри оторвался от непрерывного наблюдения за парящим телом Снейпа и посмотрел на Сириуса. Тот разглядывал его с любопытством.

— Ты понимаешь, что это значит? — внезапно спросил Сириус.

— Что вы свободны? — предположил Гарри.

— Да. Но еще я... не знаю, рассказывал ли тебе кто-нибудь... твой крестный.

— Да. Я знаю.

— Родители назначили меня твоим опекуном, — напряженно продолжил Сириус. — Если с ними что-нибудь случится...

Надежда взлетела как гиппогриф, а потом со всего размаха врезалась в землю.

Проклятая кровная защита.

— Я понимаю, если ты хочешь остаться с семьей. Но... подумай. Если захочешь другой дом...

Гарри осторожно прочистил горло.

— Я бы очень хотел, — сказал он.

Сириус засиял, и голова Снейпа снова ударилась о потолок. Сириус быстро дернул палочкой.

— Но... эм... Дамблдор... В общем, история длинная, но я не могу совсем съехать от родственников. Кровная защита. Она защищает меня от Волдеморта.

По крайней мере Сириус не вздрогнул от имени. Но лицо поникло.

Гарри поспешил добавить:

— Я буду приезжать! Мне надо жить у них всего три-четыре недели в год.

Сириус снова улыбнулся.

И снова — бах — голова Снейпа.

◆

Ну конечно, подумал Гарри позже — яростной, взрывной мыслью за секунду до того, как на него обрушились дементоры.

Конечно, все обязательно должно было рухнуть.