Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Утро профессора Люпина началось с записки-самолетика, наподобие министерской. Она гласила: «В шкафу в учительской заперт боггарт. Не желаешь использовать его как учебное пособие для первого урока? Как только соберетесь с Гермионой в Лондон, приходите, подброшу на «Дюзи». Не бойся, не обремените, у меня тоже сегодня деловая встреча. С.»

Все учителя также получили по летающей записке с просьбой не выпускать боггарта из шкафа. Кроме Снейпа. Его Сириус собрался навестить лично. Для начала выловил Гарри и Рона после завтрака и сразу спросил:

— Как там ваша подруга?

— Расстроена, конечно, — огорченно ответил Рон. — Видит, что ее побаиваются, хорошо хоть не обзывают. Но мы рядом!

— Невилл пытался ее отвлечь, рассказывал какие-то истории, — добавил Гарри. — Это ты его попросил?

— Честно говоря, да, но у него и так доброе сердце. Скажите, Снейп что, издевается над ним?

Ребята переглянулись, а потом Рон выпалил:

— Хуже, чем над всеми остальными вместе взятыми! Постоянно унижает, придирается к каждой ерунде, при всех высмеивает.

— Даже когда у Невилла что-то получается, Снейп делает вид, что не замечает, — возмущенно заметил Гарри. — Зато наказывает за малейшую оплошность.

— Вот оно как, — взгляд Сириуса не предвещал ничего хорошего. — А что насчет тебя?

— Ты меня уже много раз спрашивал, — улыбнулся Гарри.

— И ты всегда отвечал, что со Снейпом нет проблем. Верится с трудом, честно говоря.

— Я тебе не врал. Все в порядке, просто не обращаю на него внимания.

— Значит, все-таки достает тебя? Почему ты мне не рассказал?

Гарри вспыхнул.

— А ты бы на моем месте стал жаловаться?

— Мне некому было жаловаться!

— В любом случае не стал бы, — настаивал Гарри. — Правда… не сердись, Сириус. Я уже понял, что Снейп ненавидел моего отца. Теперь смотрит на меня, а видит Джеймса Поттера. Да ну его!

— Ладно, — Сириус кивнул. — Я понял. Увидимся.

Круто развернувшись, он поспешно зашагал к лестнице, ведущей в подземелья.

Снейп не готов был к такой встрече. Вчера Люпин, сегодня Блэк… Вновь увидеть в своем кабинете Мародера, куда более ненавистного, чем вчерашний… это уже слишком. Северус одарил врага тяжелым красноречивым взглядом, ясно требовавшим: «Выметайся»

— Я тоже не слишком рад тебя видеть, — отрезал Сириус. — Но твои поступки… вынуждают, знаешь ли.

— Пришел заступаться за драгоценного сыночка?

— О, сам признался, что третируешь Гарри! Похвальная честность, — усмехнулся Сириус. — Обещаю, что о нем мы еще поговорим. Но сейчас хочу спросить: как долго ты намерен издеваться над Невиллом?

— Лонгботтом? Ни на что не способный ленивец, с ним нельзя иначе. И мои отношения с учениками тебя не касаются, Блэк, — отчеканил Снейп.

— У кого-то проблемы с памятью? Я здесь на должности. Уверен, что твои методы преподавания представляют опасность для душевного здоровья, и меня это, представь себе, касается.

— Какая прелесть! Превратился в защитника обиженных? Может, еще поставить тебя ученикам в пример? Интересно же послушать, как неотразимый мистер Блэк однажды едва не превратил ручного оборотня в убийцу.

Сириус быстро сократил расстояние и теперь возвышался над Снейпом нешуточной угрозой.

— Еще одно слово про Римуса — и я вырву твой змеиный язык. Можешь сколько угодно вспоминать мои школьные проступки, но это ничуть не обелит твои собственные мерзости!

— Не делай вид, что изменился, — прошипел зельевар. — Даже Азкабан вряд ли смог тебя чему-то научить.

Сириус прищурился.

— Скажи, Нюниус. Ты прицепился именно к Невиллу потому, что его родители, замученные твоими бывшими дружками, никогда не придут потребовать у тебя отчета?

Снейп побледнел до цвета воска.

— Убирайся… из моего кабинета, Блэк.

Сириус кивнул.

— Хорошо. Я уйду. Но приду на твой урок — как куратор. И если замечу хоть малейшую предвзятость, твое право на преподавание будет разбирать Попечительский совет. Ценишь Хогвартс и расположение директора? Тогда подумай над этим.

И вышел, не желая больше видеть и слышать своего врага. Предупредить про боггарта в шкафу Сириус, конечно же, начисто забыл.

Почти в это же время Римус, напротив, кое-что вспомнил. А именно: из-за происшествия с Гермионой он так и не рассказал Сириусу о странном ощущении слежки. Но после всего это показалось таким неважным… Школа пропитана магией, набита привидениями и полтергействами, а уж в подземельях-то услышать посторонний звук… не стоит волноваться из-за ерунды. И он, переполненный непростыми мыслями и чувствами, так и не прислушался к воплю интуиции.

Но уже собравшись на прогулку, Римус из любопытства заглянул в учительскую — не слишком ли там буянит боггарт? И обнаружил взбудораженного, сердитого Снейпа, отпирающего шкаф заклинанием.

— Подождите!

Предупреждение запоздало.

Оцепеневший Римус увидел, как падает девушка, замирает на полу. Широко раскрытые зеленые глаза — мертвенно-стеклянные, взгляд обращен в пустоту. На лице, пугающе белом в обрамлении рыжих волос, — отголоски ужаса и решимости. Сердце замерло, пропуская удар, во рту противно пересохло, и он с трудом прошептал: «Лили…»

Снейп не шевелился. Просто смотрел.

«Почему Лили?»

В мыслях промелькнула догадка, но пока было не до нее. Римус, поспешно доставая палочку, оттеснил Северуса и занял его место перед боггартом. Сейчас появится привычное воплощение страха оборотня — серебристый шар полной луны.

Этого не случилось.

Девушка на полу резко изменилась. Такое знакомое красивое личико… Всегда полное жизни и движения, сейчас оно застыло искаженной маской, и лишь короткий ярко-розовый локон шевелился сам собой… Мертвая Дора.

Горло сдавило. Римус еле выдавил из себя «Ридикулус», усилием воли превращая неживую Тонкс в сияющий, переливающийся множеством цветов воздушный шар. Не понимая, что делает, машинально запер шкаф с возвращенным в него боггартом. Обернулся к Северусу.

Лишь на миг — неуловимый и пронзительный — они встретились взглядами, переживая общий кошмар в глубинном единении. А потом глаза Снейпа сделались какими-то дикими, и он резко отвернулся. Пока зельевар шел к двери, Римус смотрел ему вслед.

«Снейп любил Лили Эванс. И я узнал его тайну. А еще — помог ему там, где сам он не справился. И за это он меня никогда не простит».