Подопечный шпиона (джен)

Гарри смотрел вслед удаляющемуся Снейпу с чувством, будто происходящее нужно запомнить навсегда: торжественный и окончательный момент, последнее прощание с Северусом Снейпом.

Он больше никогда не станет доверять Гарри, мрачно подумал тот.

— Парень совершенно неуравновешен, — сказал министр магии. — На вашем месте я бы держался от него подальше...

— Нет, он не неуравновешен, — тихо возразил Дамблдор.

Гарри повернул к нему ноющую шею.

— Он просто пережил очень тяжелое разочарование.

Голубые глаза встретились с глазами Гарри, и в них была странная суровость, от которой пришлось сглотнуть. Дамблдор понимал, насколько сильно все это ударит по Снейпу. И, вероятно, насколько сильно ударит по Гарри.

Фадж вышел из больничного крыла. Дамблдор бросил на Гарри еще один пронизывающий, почти сочувственный взгляд и последовал за ним.

Гарри тяжело откинулся на подушки и тихо застонал.

— Профессор Снейп отойдет, — сказала Гермиона.

Гарри едва не фыркнул. Нет, не отойдет. Его ранили — Гарри снова поморщился, вспомнив кровь, стекавшую из-под волос, — оскорбили, и он лишился Ордена Мерлина и интервью в «Ежедневном пророке»...

Но он ведь сам не стал слушать, правда? Вот в чем была проблема. Гарри отчаянно выискивал встречные доводы, лишь бы стало хоть немного легче.

Перед глазами всплыло лицо Снейпа, искаженное ничем не скрываемой яростью: это связано с Поттером... они под Конфундусом...

Под Конфундусом!

Гарри снова стиснул зубы.

Ты не забыл, что он однажды пытался меня убить?

Гарри скрипнул зубами.

— Аргх.

Гермиона посмотрела с предельным сочувствием. Гарри благодарно улыбнулся в ответ.

— Да. Я тоже надеюсь.

◆

Все следующее утро Гарри провел как в тумане. В голове без остановки шел спор: идти к Снейпу или нет. Даже возникло нечто вроде списка доводов за и против.

С одной стороны, дать Снейпу время остыть — явно разумно. С другой — кто знает, вдруг его гнев не растает со временем, а, наоборот, свернется и застынет намертво?

И Гарри тоже был зол. Где-то глубоко. Потому что Сириус снова сбежал и теперь скрывался, и это было... в каком-то смысле... виной Снейпа. Если бы тот просто выслушал их, Петтигрю удалось бы поймать, а у Сириуса появились бы доказательства своей истории — не только кучка детей «под Конфундусом», от одной мысли об этих словах Гарри снова раздраженно застонал. И тогда Снейп мог бы отдать Петтигрю дементорам. Гарри с радостью позволил бы.

Но нет. Надо было заткнуть уши и отказаться слушать.

Экспеллиармус!

— Аргх, — повторил Гарри.

Рон и Гермиона благоразумно сделали вид, что ничего не услышали. Наверное, винить их нельзя: можно только определенное количество раз сочувственно смотреть на человека, прежде чем это надоест. К тому же Снейп накричал на Гермиону, а это было совсем не хорошо.

Кого он обманывает? Когда Снейп вообще бывал хорошим?

Почти все время в том доме, ехидно ответил предательский голос. И в прошлом году, с василиском. И до этого, когда...

Нет. Заткнись, ответила остальная часть мозга.

— Гарри, просто поговори с ним, — сказала Гермиона в последний раз, когда они еще реагировали на его мучительные звуки.

Как будто это так просто. Просто — поговорить. Посмотреть в черные глаза, на белое лицо, открыть рот, сложить слова и заставить их прозвучать.

Ха. Проще простого.

Однако, посидев некоторое время у озера, Гарри наконец принял решение. Он пойдет к Снейпу. Может, через пару дней — хотя бы потому, что прямо сейчас гриффиндорской храбрости для этого не хватало, — и будет просить, умолять и извиняться, пока Снейп его не простит.

План развалился вскоре после встречи с Хагридом.

Гарри направился к замку, дрожа от ярости. Когда он вошел в кабинет Ремуса, тот сидел над какими-то бумагами и приветственно улыбнулся.

— Вы уезжаете?

— Боюсь, что да, — ответил Ремус и подошел к столу, складывая вещи.

— Из-за того, что сказал Снейп?

— Значит, ты слышал?

Ремус улыбнулся, но в улыбке была такая грусть, что Гарри окончательно решил: да, после этого он точно будет кричать на Снейпа.

— Думаю, потеря Ордена... Впрочем, теперь это неважно. За завтраком он проговорился, что я оборотень.

— Вы не можете уехать из-за этого!

— Родители не захотят, чтобы их детей учил оборотень, Гарри. И потом, вчера я мог причинить вред кому-нибудь из вас. Такое не должно повториться.

— Но это же было не специально, — возразил Гарри, хотя по взгляду Ремуса уже понял, насколько бесполезно спорить.

Раздражение само собой потянулось вниз, к подземельям, где, как Гарри точно знал, один конкретный преподаватель зелий сейчас сидит в кабинете.

Ремус не стал отвечать. Вместо этого подошел к Гарри и очень серьезно сказал:

— Гарри, не позволяй этому разрушить твою дружбу со Снейпом.

Дружба — вряд ли это слово еще подходило, хотелось ответить Гарри. Он не знал, кто в первую очередь виноват — сам Гарри определенно тоже, — но поведение Снейпа ощущалось как предательство.

— Не позволю, если он тоже не позволит, — пробормотал Гарри.

◆

Поздно вечером, когда чувства после проводов Ремуса хоть немного улеглись, Гарри постучал в дверь.

Изнутри долго не доносилось ни звука.

Гарри постучал снова.

Наконец тихое:

— Войдите.

Гарри вошел.

Снейп читал огромную стопку пергаментов. Он даже не поднял головы, продолжая смотреть в работу, пока Гарри подходил ближе. На расстоянии нескольких шагов Гарри остановился, решив, что оно достаточно безопасное.

— Простите, — начал он.

Безопасное начало. Сразу смиренное и самообвинительное. Никак нельзя принять за высокомерие. Хорошо же, правда?

— Эм.

Вот тут план дал трещину. Надо было заранее решить, что говорить дальше. Вариантов было два, и оба отвратительные.

Ладно. Дальше.

— Простите за вашу... рану.

Травма звучало слишком крупно и кроваво. Голова — слишком прямолинейно и лично. Рана подходила: достаточно расплывчато, чтобы включить разные... повреждения. Даже ссадину на колене.

— Надеюсь, теперь все прошло.

Потому что Гарри действительно переживал и хотел это показать, хотя прекрасно знал: у Снейпа под рукой целая армия невероятно эффективных лечебных зелий.

Один пергамент отлетел в соседнюю стопку. Развернулся новый.

— И за Орден Мерлина.

Это уже была куда более опасная территория. Если Снейп не играл весь спектакль перед министром, он действительно хотел получить Орден. И кто бы не хотел? Особенно слизеринец: амбиции у них вообще считались отличительной чертой.

И ведь он заслуживал.

Стоило ли сказать? Вы трижды спасали мне жизнь. Вы заслуживаете всех наград мира.

Эм. Нет.

— Спасибо, что вытащили нас оттуда.

Хотя если бы вы вначале не вели себя как абсолютный идиот, вам бы не пришлось нас вытаскивать, и мы бы вообще не оказались в этой ситуации.

Так. Этого вслух не говорить.

Молчание с другой стороны стола медленно сводило с ума. Гарри переминался с ноги на ногу, пальцы за спиной терли запястья. Снейп мог бы уже сказать хоть что-нибудь и прекратить мучения.

— Это все, Поттер.

Слова были ровными, как поверхность стола. Даже обычного подъема в конце, который превращает фразу в вопрос, не было.

Нет! — хотелось заорать Гарри. Не все. Просто я не знаю, что сказать, чтобы вы снова не разозлились, а я сам зол и очень хочу кричать. И Поттер! Серьезно? Поттер?

После стремительного заседания внутреннего комитета наружу вышло:

— Вы на меня злитесь?

Глупо. Конечно злится. Всеобъемлющее молчание и так было достаточной подсказкой.

— Потому что я хотел бы... разобраться с этим, — добавил Гарри.

Снейп наконец поднял голову, и Гарри испытал облегчение ровно четверть секунды.

— Интересно. Злюсь ли я? Нет, Поттер. Я уже далеко за этой стадией. Я достиг такого уровня ярости, что почти перестал ощущать злость. Мне просто все равно. Что до «разобраться» — я не думаю, что здесь вообще есть о чем говорить.

Гарри сглотнул.

— Правда? — холодно спросил он.

Тише. Тише. Успокойся, велел кто-то внутри.

— Потому что, по-моему, после того дня нам есть о чем поговорить. Много о чем.

Снейп медленно положил перо на стол — так, словно держал бомбу, готовую взорваться в любую секунду.

— Мне нечего тебе сказать, Поттер.

Не верю ни секунды.

— А мне есть. Например, почему вы называете меня Поттером?

— Это исключительно мое дело.

Гарри поднял бровь.

— Ладно. Ладно. Тогда как насчет того, что вы рассказали всей школе, что Ремус оборотень?

— И это тоже мое дело.

— Нет, не ваше! Это было жестоко.

— Я не желаю слушать твое мнение...

— Это было злобно!

Снейп медленно поднялся, обошел стол и прислонился к его краю.

— Ремус был хорошим преподавателем. По крайней мере Защиты. А вы просто решили отомстить за то, что он — или его оборотень — сделал пятнадцать лет назад, и лишили Хогвартс лучшего преподавателя Защиты!

— Люпин забыл принять зелье и бросился вслед за крошечной надеждой, что его лучший друг невиновен, поставив под угрозу твою жизнь, а также жизни Уизли и Грейнджер. Этому нет оправдания.

— Это была случайность. И вы знаете. И в тот раз тоже была случайность.

Снейп лениво пожал плечами.

— И ты веришь в это потому, что он так сказал.

— Нет. Он вообще ничего мне не говорил. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать: намеренно он никому вреда не причинит.

— Поразительная глубина понимания, Поттер...

— А ваша неспособность допустить, что люди могут отличаться от картинки, которую вы однажды навсегда закрепили у себя в голове, пугает.

Ноздри Снейпа раздулись — единственный видимый признак ярости. Плечи были напряжены, но не двигались.

— Я знал этих четверых семь лет, Поттер. Возможно, я льщу себе, полагая, что знаю их немного лучше тебя.

— Ну, явно кое-что пропустили, раз не знали, что они анимаги.

— Технически они нарушили примерно дюжину правил и сделали нечто с особенно смертельными и необратимыми последствиями. Поэтому, хотя подробности мне были неизвестны, удивленным я себя не назову.

Гарри внезапно подумал об огромной неподвижной скале. Снейп сейчас очень ее напоминал.

Он скрестил руки. Безопасный жест: у Снейпа руки тоже были скрещены.

— Зато вы не знали, что Хранителем тайны был Петтигрю.

— Нет.

В слове звучало мрачное веселье.

— Пожалуй, должен быть благодарен хотя бы за эту крупицу слизеринской хитрости. Жаль, что их совершенно гриффиндорская верность в итоге и погубила...

— Хватит.

— Это была твоя идея, — внезапно резко сказал Снейп. — Ты хотел разговора. Я согласился, вопреки собственному желанию. Раз уж ты хочешь, чтобы я говорил, я буду говорить то, что считаю нужным. Ты поднял на меня палочку, Поттер. И двое твоих друзей вместе с тобой. Вы напали на преподавателя. Что скажешь на это?

Прежде чем Гарри успел ответить, Снейп добавил:

— Дай угадаю. Тебе нужно было самому расследовать дело. Нужно было узнать, говорит ли Блэк, безумный сторонник Темного Лорда, правду. Неважно, что он двенадцать лет провел в Азкабане за свое преступление. Неважно, что у него не было ни клочка доказательств...

— Но доказательства были. Просто вы не пожелали его слушать!

— Ты поднял палочку, — повторил Снейп, отходя от стола и распрямляя руки. — На меня. Я должен был добиться твоего исключения. Тебя следовало исключить. Считай себя счастливчиком, Поттер, что дорогой директор вмешался. Будь моя воля, сегодня ты покинул бы Хогвартс вслед за Люпином.

— И наверняка сами дирижировали бы победным оркестром с Астрономической башни, — отрезал Гарри.

Раздражение понемногу разрушало инстинкт самосохранения.

— Полагаю, мне стоит поблагодарить директора за спасение.

— Вот и поблагодари.

Было что-то ужасно странное в том, чтобы смотреть на человека и одновременно хотеть накричать на него до хрипоты и изо всех сил бороться с желанием сказать, что тебе не все равно, что ты не хочешь ругаться, что хочешь вернуть все как было.

— Вы меня не слушали, — сказал Гарри.

Даже ему самому голос показался жалобным. Все равно. Крик будет последним средством. Сначала он будет просить, даже если каждое слово жжет горло кислотой.

— Ты мне не доверял.

Гарри моргнул. Потом еще раз. Где-то на периферии сознания отметил, что челюсть буквально отвисла.

— Что?

Получился сдавленный писк.

— Ты не коснулся руны. Остался рядом с известным сторонником Темного Лорда. Не ушел в тот же миг, когда появился Люпин и продемонстрировал свою верность Блэку. Ты доверился мнению Люпина и Блэка, которого только что встретил.

Мысли Гарри зашипели и заискрились.

— Во-первых, Сириус нас обезоружил... Блэк. Я хотел сказать Блэк. Только после прихода Ремуса, когда он сказал, что увидел имя Петтигрю на Карте, нам вернули палочки. А потом мы уже не могли просто уйти. Вы разве не понимаете?

— Мне все равно, Поттер! Ты должен был уйти в первую же секунду, когда получил палочку! Бежать прямо к директору. Но ты остался, потому что тебе понадобилась правда. Вечно, вечно тебе нужно играть героя. Как гриффиндорец. Как твой отец.

— Можно хотя бы пять чертовых минут не вспоминать моего отца?

— Не смей разговаривать со мной таким тоном...

— Потому что вашей позиции это вообще не помогает...

— Если я вижу в тебе все то, что ненавидел в твоем проклятом отце...

— У вас глаза завязаны ненавистью, вы вообще ничего не видите, потому что ненавидите их слишком, слишком сильно...

— У меня есть на то очень веские причины. Или ты их удобно забыл? Горшок и котел, Поттер...

— Ой, пожалуйста. Вы меня похитили, и я ведь пережил это, правда?

Фраза повисла между ними — огромная, страшная, заполнившая все три фута пространства между напряженными телами.

Вернуть ее обратно было невозможно.

И Гарри не был уверен, что хочет.

— Вы их ненавидите, — повторил он уже тише, но яростно. — Все, о чем вы могли думать, — прошлое и месть. Вы даже на секунду не остановились, чтобы проверить, правда ли это.

Такого Снейпа Гарри еще не видел.

Зрелище было страшным. На шее выступили жилы, челюсти были стиснуты.

— Ты, — голос дрожал от ярости, — понятия не имеешь, о чем говоришь, Поттер.

Надо было остановиться. Хотя бы потому, что Снейп был опасно близок к пределу.

Но перед глазами всплыл Сириус, съежившийся на полу, пока над ним нависала армия дементоров.

— Я знаю, что это был мой крестный, которого вы только что чуть не отправили на Поцелуй, потому что были абсолютно уверены, что именно он Хранитель тайны.

— Разумеется. Весь мир вращается вокруг тебя, Поттер. Мне, конечно же, следовало помнить, что человек, виновный в смерти твоих родителей, приходится тебе крестным, и это должно было заставить меня задуматься.

— Но вы оказались неправы.

— А ты позволил Петтигрю сбежать.

Пять слов, брошенных почти небрежно, обрушили всю ярость, которую Гарри еще удерживал.

На секунду он подумал, что из-за комка в горле не сможет говорить.

— Вы там тоже очень помогли. Если бы вы хоть раз посмотрели дальше школьной обиды, Петтигрю был бы пойман. Так чья это вина, в конце концов? Вы же взрослый, как постоянно напоминаете.

Гарри умел отвечать ударом на удар.

И когда Снейп шагнул вперед, Гарри понял, что, возможно, попал слишком точно.

Он инстинктивно отступил, но Снейп схватил его за плечо и толкнул к стене.

На секунду вся борьба из Гарри вышла, словно из проколотого шара.

Снейп оскалил зубы. Гарри был уверен: никто и никогда не видел его в такой ярости.

— Именно так, Поттер! Никогда не отвечай за собственные поступки, если рядом есть чужое плечо, на которое можно переложить вину. Лезь вперед вслепую, во всей своей гриффиндорской доблести, а когда все неизбежно пойдет наперекосяк из-за полного отсутствия здравого смысла, хотя бы сможешь заявить, что виноват не целиком. Отличная эпитафия. Твоему отцу она тоже подошла бы: Человек-Который-Жил-Чтобы-Доверять.

Снейп дернул Гарри, подчеркивая слова.

Понадобилось несколько секунд, чтобы мысли снова собрались. Гарри вцепился в бледную руку Снейпа и со всей силы оттолкнул ее.

Снейп пошатнулся назад.

— Это говорит человек, который доверился Темному Лорду, — холодно произнес Гарри, словно ударил ледяным молотом. — Отлично сработало, правда? Просто замечательная идея.

— Вон отсюда, Поттер, — таким же ледяным голосом ответил Снейп.

Странно, что воздух между ними не загорелся от силы взглядов.

— Вы не можете так, — выдавил Гарри, едва сохраняя связность речи.

— Не могу? — Снейп поднял бровь и каким-то образом снова стал тихо и привычно угрожающим.

Гарри сглотнул.

— Я хотел сказать... я же сказал, что...

— Я прекрасно знаю, что ты сказал. Ты снова и снова, и снова игнорировал мои просьбы, Поттер. Мое терпение исчерпано, а способностью директора бесконечно терпеть я не обладаю. Ты выйдешь из кабинета сам или я выведу тебя под палочкой. Выбирай.

Гарри сделал шаг к двери.

Снейп следил, рука была спрятана в складках мантии, там, где Гарри знал, лежит палочка.

Гарри сбежал.