Свой выбор - 3 (джен)

Гарри был благодарен Снейпу за подмену зелий. Бодрящее зелье очистило разум, сделав мысли ясными. События, происходившие в прошлом и настоящем, больше не казались клубком из разрозненных цветных нитей, спутанных и оборванных. Все выпрямилось и вытянулось в одну струну, натянутую и сверкающую.

Гарри потребовалось совсем немного времени, чтобы изучить Карту. И восхититься этим творением. А еще пожалеть о том, какой выбор сделал когда-то отец, ведь у него были все задатки талантливого артефактора.

Хотя на Карте значилось четыре имени, на самом деле создал артефакт именно Джеймс. Да, он использовал кое-какие чары, явно раздобытые Сириусом Блэком, и, наверняка, не в одиночку связывал зачарованный пергамент с Хогвартсом, но истинным создателем был именно Поттер. И сделал он Карту еще в школе, а сколько бы мог создать шедевров, занимаясь артефакторикой и после нее?! И не время от времени, — Гарри помнил о существовании каких-то наработок отца, о которых упоминали портреты, о летающем мотоцикле и об автомобиле, увиденном первого сентября на вокзале — а постоянно?

У Гарри закружилась голова. Его собственные планы уже сейчас устремлялись в будущее на несколько лет. Сложно было представить, сколько потерял мир вместе с одним талантливым магом-артефактором, который мог бы все последние двадцать лет заниматься истинным призванием, а не гнаться за эфемерными идеями другого человека.

Будь у самого Гарри те несколько лет… да даже несколько месяцев, что были у отца после окончания Хогвартса, он бы потратил их не на аврорскую академию, не на выслушивание речей Дамблдора и не на открытые столкновения с Пожирателами Смерти. Он бы работал над созданием пусть одного единственного, но совершенно идеального убежища. Места, куда бы никто и никогда не смог войти со злыми умыслами. Он создал бы место, где можно было бы жить. Спрятать тех, кто дорог. А не доверил бы все одной идее с заклинанием Фиделиуса. И после не ринулся бы в бой! Артефакторы не должны так делать! Артефакторы надевают маску и прячутся за своими творениями. Это не страх. Это расчет. Холодный, железный и бездушный. Там, где маг может ошибиться, споткнуться, обессилить, артефакт все исполнит в точности и сделает столько раз, сколько потребуется или пока в нем останется хоть кроха магии. Одна палочка в руках сильного волшебника — хорошо, но десяток опасных артефактов-ловушек — гарантия если не успеха, то выживания. Артефакты могут сгореть, но ты сам отступишь и пустишь в бой других. Получишь шанс спастись и спасти.

У Поттера чесались руки прямо сейчас, прямо в Больничном крыле начать чертить схему самого опасного в мире лабиринта с сотнями ловушек. И останавливало его лишь то, что под рукой не было хотя бы клочка пергамента и огрызка карандаша, а чары создания пространственных карманов он пока испробовал лишь на небольших предметах.

Вернулся зельевар, левитируя перед собой сумку Гарри с таким недовольством, что юноша невольно фыркнул. Стоило магу уронить свою ношу на кровать, Гарри полез внутрь и вытащил Карту и незаконченные схемы каменных труб в стенах школы.

— Жаль, что из-за постоянного присутствия авроров мы так и не закончили эти проверки, — повздыхал профессор чар. — А сейчас на это нет времени.

— Возможно, уже и не понадобится, — ответил Поттер, садясь по-турецки и разворачивая Карту. — Профессор Флитвик, можете сделать так, чтобы нам никто не помешал?

Декан мог бы возмутиться и задать множество вопросов, но не стал. А вместо этого вынул палочку и стал разбрасывать вокруг заклинания: несколько небольших сигналок на коридор и вход в лазарет, сигналку на кабинет Помфри, мягкие чары отвлечения на вход в кабинет медиведьмы, чтобы у той отпал интерес к закрытой ширмами койке последнего поступившего пациента, чары маскировки на те самые ширмы, придвинутые Снейпом, и полог тишины.

— Думаю, этого будет достаточно, — оценив проделанную работу, сказал маленький профессор и спрятал палочку в карман. — Так что ты хотел сказать, Гарри?

Гарри много о чем хотел сказать. Его подмывало рассказать магам обо всем, что он узнал дома, где побывал, пока декан Слизерина верил, что Поттер сидит в запертой зельеварне. Но Гарри и сам еще не успел обдумать все то, о чем услышал и что увидел. Да и не было сейчас времени для этого долгого и запутанного рассказа.

— Профессор Снейп, — обратился юноша к зельевару, — начните вы.

Маг пожал плечами и медленно начал, рассматривая пергамент на коленях Гарри:

— Кто-то воспользовался тем, что я назначил Поттеру отработку. МакГонагалл прислала ко мне на отработку своего первокурсника, потому что сама не успевала с наказанием… Будто у меня полно времени! Мальчишки должны были уйти до ужина. Я в Большом зале не присутствовал, собирался перед сном проверить результаты отработки. И обнаружил, что дверь в зельеварню заперта… чарами домового эльфа, как казалось. Поттер не захотел выходить через запасной выход, — зельевар всем своим видом выражал недовольство. — Остался. Под утро дверь оказалась разблокирована.

— И вы решили создать мне алиби, — кивнул Гарри. — Будто я отравился, а вы занимались моим спасением. При этом я все время был у вас на виду и в таком состоянии, что никак не мог встать и куда-нибудь уйти даже временно.

— И тут же выясняется, что обнаружена свежая надпись. Авроры и профессора собираются в учительской. Эльфы проверяют студентов, и выясняется, что отсутствуют двое: Джинни Уизли и Гарри Поттер, — продолжил Снейп. — И если Уизли до сих пор не найдена, то мистер Поттер должен был быть обнаружен в подземельях, в пустом классе зелий, с нелепым объяснением о запертой двери.

— Которая открылась бы, стоило любому магу ее толкнуть, — усмехнулся Гарри. — В итоге я бы сидел и не мог бы объяснить, что делаю в подземельях, в то время, когда не просто окаменела, а пропала студентка.

— Или же вас обнаружили бы на пути в общежитие, что вызовет еще больше вопросов и подозрений. Более того, Поттер, в надписи на стене говорится не о двух студентах, а лишь об одном, о «ней»… — сообщил юноше Снейп.

Гарри направил палочку на Карту, активируя артефакт.

— Северус! — шепотом возмутился Флитвик. — Не думаешь же ты, что кто-нибудь обвинил бы в исчезновении мисс Уизли мистера Поттера? Это ведь нелепо! Нет ни единого доказательства!

— Не удивлюсь, если где-нибудь рядом с зельеварнями или в какой-нибудь нише на пути из подземелий обнаружиться ведерко с куриной кровью, — хмыкнул Снейп, складывая руки на груди.

— Это все равно ничего не значит, — мотнул головой профессор чар. — Мадам Боунс не примет домыслы в качестве доказательств.

— Она — нет, — согласился Гарри, переворачивая Карту, пока не нашел то, что искал. — А вот министр — вполне.

Взрослые маги склонились над Картой и с изумлением уставились на несколько флажков с подписями.

— Что это? — спросил зельевар.

— Это Карта школы. Ее создал мой отец когда-то, я лишь недавно ее нашел и этой ночью понял, как она устроена. На Карте видна почти вся школа и часть ее окрестностей. А еще на Карте видны все, кто в данный момент находятся в замке.

— И прямо сейчас… — Филиус внимательно присмотрелся к мелкому рисунку. — Прямо сейчас в кабинете Альбуса находятся Фадж, Боунс, Грюм, родители Джинни Уизли, Минерва…

— Министр ухватился бы за голословное обвинение, если бы у Поттера не было алиби, — сказал Снейп.

— Да, верно, — согласился Филиус Флитвик. — Твоего слова, Северус, будет достаточно. Иначе… — маленький профессор печально покачал головой, — если дверь запечатал эльф, то доказать это будет очень сложно.

— Будем надеяться, — скептически произнес зельевар. — Так говорите, Поттер, эту карту создали двадцать лет назад?

Декан Слизерина брезгливо прихватил Карту двумя пальцами и поднял над коленями Гарри, чтобы лучше рассмотреть шевелящиеся на пергаменте флажки и то возникающие, то исчезающие отпечатки.

— Теперь ясно, Филиус, как одной группе студентов Гриффиндора в те годы удавалось как ускользать от наказаний, так и устраивать свои проделки.

— Джеймс был довольно талантлив, — осторожно признал Флитвик. — Думаю, они не хотели ничего плохого…

Снейп лишь фыркнул.

— Ничего плохого? Судя по этому артефакту, он и его шайка были не прочь следить за окружающими! — возмущенно сказал зельевар. — Узнавать чужие тайны! И вредить другим.

— Северус… — примирительно произнес Филиус, но Снейп и сам уже остановился. Почему-то то, что еще недавно болезненными когтями терзало душу и выворачивало нутро, сейчас отзывалось лишь недовольством и выцветшей горечью.

— Знаете, — произнес Гарри, с полминуты понаблюдав за переглядками учителей, — я не могу ничего утверждать…

— Если не знаете, то молчите, — беззлобно проворчал Снейп.

— Я знаю… Точнее, я почти полностью представляю, как создавалась эта вещь. Как и любой артефакт, Карта — лишь набор заклинаний, цепочки рун, материалы и… даже не самая филигранная работа.

— Поттер! — нетерпеливо произнес Снейп, сбрасывая Карту обратно на колени юноше.

— Так вот, — улыбнулся ему Гарри, — в основе Карты соединено несколько довольно простых заклинаний, большая часть которых — семейные блэковские. И сами по себе они известны практически всем. Самая сложная часть Карты — привязка к древним чарам замка. Нужно было найти правильную часть защитного контура, соединить с ним напитанный особым составом пергамент… Все остальное прописывалось и задавалось позже. И не было никаких сложностей в том, чтобы заложить в Карту несколько дополнительных заклинаний. Несложно вписать сюда модифицированное заклинание поиска, чтобы не перерывать Карту, отыскивая на ней кого-то определенного. Измененное заклинание слежки тоже легко вписать. Но самое простое — заклинание Витрум Манификаториум, которое подвластно даже первокурснику. Почти каждая карта, созданная в последние пятьсот лет, создается со встроенной возможностью увеличения. Магическую лупу используют повсеместно. Но здесь ее нет! Карта создана в одном масштабе. Масштабе, при котором легко следить за замковыми коридорами, но практически нереально рассмотреть спальни, например, когда там находятся студенты.

Подтверждая свои слова, Гарри развернул Карту так, чтобы профессора увидели башню Рейвенкло. В масштабе, предложенном на Карте, флажки имен в комнатах накладывались и заворачивались спиральками так плотно, что прочесть имена на них не представляло возможным.

— Если я ничего не путаю, спальни Гриффиндора меньше наших, — добавил Поттер, переворачивая складки Карты, чтобы добраться до нужного фрагмента. — Вот. Видите! Тут все настолько плотно, что не выйдет даже пересчитать число студентов в комнате, а ведь на Карте отображаются не только живые люди, но даже призраки!

— И для чего же тогда эта карта создавалась, по-вашему? — вздернув бровь, уточнил Снейп.

— Предположу, что с таким артефактом удобно добираться из одной части в другую, избегая встреч с кем-либо, — ответил Гарри. — А то и выбираться за пределы школы, раз здесь есть часть призамковой территории. И делать это в то время, когда в коридорах меньше всего людей.

Снейп лишь губы поджал, ничего больше не сказав. Гарри же, решив, что вопрос закрыт, снова развернул Карту на кабинете директора. За время разговора магов там убавилось. Рядом с Дамблдором оставались лишь быстро шагающий туда-сюда министр, глава ДМП, МакГонагалл и чета Уизли.

* * *

Альбус скорбно кивал, почти не вслушиваясь в беседу Корнелиуса и Амелии, и с печалью посматривал в сторону рыдающей Молли Уизли. Ту, приобняв за плечи, пытался успокоить перепуганный Артур. Дамблдор ждал.

И дождался.

— Альбус! — воскликнула миссис Уизли, вскакивая и заламывая руки. — Сделайте же что-нибудь! Моя дочь. Моя девочка!

Боунс и Фадж прервались и развернулись к рыдающей ведьме, а та, шагнув к директору и вцепившись в его локоть, взмолилась:

— Профессор! Она моя единственная дочь! Если кто и способен спасти ее, то лишь вы!

Альбус с состраданием похлопал женщину по плечу и заверил:

— Молли, я сделаю все, что в моих силах.

Миссис Уизли зарыдала еще горше. Мистер Уизли поскорее отцепил ее от директора и отвел к стулу. Дамблдор был доволен, но ничем этого не показал. Но когда на него с надеждой глянул Корнелиус, директор едва удержался от улыбки.

— Вы знаете, что предпринять, профессор? — спросил министр, уже не слушая Боунс. — Вы директор этой школы, в конце концов!

Альбус скорбно кивнул и, не глядя на главу ДМП, произнес:

— Думаю, нужно немного подождать.

Амелия поморщилась. Минерва с сомнением глянула на начальника. Но все это мало волновало старого волшебника. Прямо сейчас происходило то, что уже к концу дня может вернуть его репутации кристальную чистоту, а самому магу — доверие не только сторонников, но и скептиков, вроде Боунс.

О том, что с Джинни Уизли что-то происходит, Альбус узнал еще до начала учебного года. Навещая обитателей Норы, директор ощутил слабую вибрацию внутри дома. Пользуясь доверием Молли, директор прошелся по строению, подозревая источником напряжения то существо, которое обитало в Норе на чердаке и которое Уизли упорно именовали упырем. Но нет, что-то, что тянуло магию из окружающего пространства тонюсенькой струйкой и могло привести к разрушению дома через несколько месяцев, находилось в комнате Джиневры.

Альбус мог вмешаться, мог хотя бы намекнуть Артуру — из-за клейма Предателей крови Уизли не чувствовали присутствие рядом злых чар, но из-за того же клейма были куда чувствительней к влиянию черной магии, чем любые другие маги. Директор все это знал, но ничего не предпринял. Тогда он еще не решил, как сможет использовать происходящее.

В школе Дамблдор на время забыл о Джинни, пока однажды к нему не пришла Поппи с письмом для родителей девочки. Письмо Альбус придержал, а сам стал наблюдать за первокурсницей.

Сначала Джинни просто бродила по школе, нередко после отбоя, умудряясь ни разу не столкнуться с патрулями старост и преподавателей. После начала красть книги из Библиотеки. Не какие-то редкие и уникальные, но это все равно было странно, пока следующим пунктом визитов девочки не стал курятник Хагрида.

Прикрываясь мощными скрывающими чарами, Альбус следил за Джинни и был свидетелем тому, как девочка голыми руками свернула шею одному из петухов. В тот момент, глядя на закрытые веки мисс Уизли, директор понял, что первокурсница находится под влиянием и не осознает себя.

И снова директор не вмешался, хотя ему и неприятно было слышать всхлипывания маленькой гриффиндорки, очнувшейся лишь в коридоре у сладко спящего портрета — руки девочки покрывали царапины и пятна крови, пятнами же были покрыты мантия и блузка. Альбус лишь подчистил следы на полу и проверил, чем оказалась заколдована Полная Дама.

Через несколько дней директор убедился в том, что по ночам телом Джинни завладевает кто-то очень умный и более опытный, чем маленькая девочка — в каминах гостиной Гриффиндора, в очаге в спальнях старост и первокурсниц и на раме портрета обнаружился пепел усыпляющей смеси трав. Это не было что-то сильнодействующее или опасное, травы лишь углубляли сон, позволяя мисс Уизли уходить из общежития и возвращаться незамеченной.

Из книг же по бытовой магии девочка вычитала заклинания, позволившие ей увеличить в объеме и сохранить без порчи петушиную кровь.

Альбус следил и раздумывал над тем, как использовать ситуацию. Подставлять Артура не хотелось. Тот был давним и верным слугой. Да и выдавать Уизли аврорам было выгодно лишь кому-то, кто имел личный зуб на рыжее семейство. Но никто не подавал жалоб.

Тем временем Джинни нашла способ усыплять не только людей и портреты, но и привидения. И теперь она все чаще бродила по школе не только ночью, но и до отбоя. И если обычные прогулки после уроков едва ли могли привлечь чье-либо внимание, кроме Поттера, за которым Джинни иногда следила, то постоянные посиделки гриффиндорки в туалете на втором этаже заинтересовали мнительную и любопытную кошку Филча.

Альбус не знал, кто и зачем перекрыл двери Большого зала. Мог ли это быть тот, кто завладевал телом Джинни время от времени, или же кто-то другой, но, так или иначе, а окаменевшую кошку завхоза обнаружили не на следующий день, а вскоре после происшествия. И все сложилось так, будто виновницей всего была мисс Грейнджер. Дамблдор мог легко избавить девушку от обвинений, ведь он точно знал, кто прямо сейчас был главным нарушителем спокойствия в школе. И это, очевидно, было бы на пользу мисс Уизли, состояние и поведение которой оставалось тайной для ее братьев, других студентов и учителей. Но Альбус лишь выслушал слезный рассказ второкурсницы, не давая ей уверенности в собственной поддержке, и сообщил учителям, что разберется в происходящем.

Хоть Филч и просил о помощи, Дамблдор не собирался тратить время на расследование. Он даже уверился, что нападение не повторится, а через десять дней в лазарете появилось два новых постоянных обитателя. Но ситуация и после этого не слишком беспокоила директора. Он, конечно же, изобразил озабоченность, но привидения и магглорожденные студенты волновали его не больше, чем кошка завхоза. Призрак Гриффиндора, конечно, был многим дорог, но все осознавали, что он уже успел умереть и лишь случайно задержался на этом свете. А маглокровка Грейнджер волновала и того меньше людей. МакГонагалл хотела было написать ее родителям, но Дамблдор напомнил, что является магическим опекуном девушки и попросил не беспокоить магглов, ведь те все равно ничего не смогли бы сделать.

История с Тайной комнатой становилась все популярнее, но не слишком беспокоила Альбуса. Сам он ее не искал, хоть и верил в существование. Попечительский совет, конечно, высказывал обеспокоенность, но пока голоса уважаемых магов были единичными и тихими. А у самого директора было слишком много дел, чтобы переживать за происходящие в школе события.

Потом Дамблдор сам попал в переплет из-за защиты Блэков, а новой жертвой стала чистокровная волшебница. Хогвартс наводнили авроры, за дело взялась сама Боунс, Минерва, и так относившаяся к директору с прохладцей с прошлого года, окончательно перестала его поддерживать. Альбуса временно отстранили, устроили разбирательство, обшарили школу, найдя несоответствие отчетов с фактами. Кресло под Дамблдором закачалось так ощутимо, что он впервые по-настоящему испугался.

Пришлось затаиться и выжидать. Директор день за днем лишь наблюдал и печально улыбался с видом безвинно осужденного, ждущего, когда правда восторжествует.

Появились новые жертвы. И директору пришлось накладывать на себя чары, чтобы не оглохнуть от воплей Молли Уизли. Он и сам был поражен тем, что сестра нападет на старших братьев. Криви же был важен чуть меньше собственной камеры, пленку из которой Альбус поскорее уничтожил, подозревая, что на пленке будет запечатлена мисс Уизли.

Альбус все ждал, что авроры сами найдут гриффиндорку, опасался этого, но, похоже, изменения, внесенные Дамблдором в программу обучения ЗОТИ и многих других дисциплин, до конца не исправлялись даже учебой в аврорской академии — никто, даже Боунс, не уловила след темной магии на младшей представительнице семейства Уизли. Будь след сильнее, а состояние девочку — хуже, кто-нибудь заметил бы, конечно, но то, с чем связалась Джинни, было явно осторожнее маленькой и голодной сущности, подсаженной кем-то когда-то в зеркало.

Бездействие и спокойствие Альбуса сыграли ему на руку. Хоть его репутация и не была очищена, но его перестали подозревать. А имея возможность выходить из своих комнат, Дамблдор решил выяснить, что же за темный предмет оказался у мисс Уизли.

Дневник Тома! Это было последнее, что Альбус предполагал увидеть. Он думал о чем-то мелком, что Артур, с его тягой к блестящим и забавным вещицам, вполне мог где-нибудь подобрать или даже украсть, не считая свои действия противозаконными, как и многие маги, когда дело касалось маггловской собственности. Но дневник Реддла был не безделицей, а чем-то очень темным, опасным, но хорошо скрытым от сканирования. Похоже, лишь то, что чары, поддерживающие целостность жилища Уизли, были очень слабыми, позволило Дамблдору заметить темный предмет. Встреть он тетрадку уже в школе, никогда бы не признал в ней темную магию.

Чувствуя злость и зависть, Альбус не забрал дневник у Джинни, но решил, что артефакт вполне может стать его шансом вернуть себе репутацию великого и светлого волшебника, который в нужный момент великодушно простит всех сомневающихся в нем.

Альбус отныне действовал еще осторожнее, не давая даже тени упасть на свой светлый лик. Это не мешало ему то и дело ронять фразы рядом с теми, кто готов был услышать и запомнить.

Все двигалось неплохо. Темный артефакт тянул из Джинни магию, жертвы ждали освобождения в лазарете, а Альбус чувствовал, что рано или поздно должно произойти что-то серьезное. Счет шел на дни. Подозрения в адрес Поттера усиливались. Альбус ждал своего часа. Момента, когда он может появиться и сыграть свою роль. Роль спасителя, но лучше — мудрого старца. Дамблдор не торопился, полностью уверенный, что в конечном итоге окажется главным победителем.

— Да… Подождать. И расспросить соседок Джинни, когда те проснутся. Они вполне могут что-то нам рассказать, — проговорил Альбус, хотя знал, что первокурсницы не сообщат ничего стоящего.

Он был недоволен тем, что Поттер умудрился избежать даже минимального подозрения, — не мог же Альбус усомниться в верности Северуса! — но старый маг предполагал подобное развитие событий и разработал несколько вариантов втянуть мальчишку в историю с дневником и Тайной комнатой.