В твой мир из пепла (гет)

Глава 31

Счастливый финал?

Сколько времени прошло ни один из двоих не смог бы ответить. Они знали лишь то, что наконец-то нашли друг друга, теперь им не нужно решать всё самим и действовать в одиночку.

Нужно было поговорить, обсудить текущие проблемы и принять решение как быть дальше, но сейчас оба не хотели думать ни о чём. Казалось очень важным держать друг друга крепче, соприкасаться каждую секунду. Только так они могли чувствовать друг друга, убедиться, что это не мираж, что они больше не одиноки в этом мире, что они не потеряют друг друга снова.

Внезапно тишину разорвал тревожный звук. Это был предупреждающий сигнал, поданный главами кланов, согласно их плана. Видимо битва с демонами у врат уже идёт или даже завершилась.

— Нам нужно возвращаться — произнесла вслух Ли Сусу.

— Да, пойдем — немного сожалеюще согласился Цан Цзюминь и помог девушке подняться.

— Нам нужно поговорить — вздохнула Сусу, сжимая руку парня — Поэтому давай встретимся позже.

Они наскоро договорились держать связь (через воронов или магических вестников-журавликов) и сообщить друг другу когда представится возможность встречи, но это конечно уже после возвращения в свой клан и выяснения ситуации на тот момент.

* * *

А ситуация была следующей: Цин Ме успешно попал в устроенную ловушку, но подоспевшая Сы Ин разбила одно из звеньев сдерживающей печати, а потом оба демона скрылись. А главы кланов и их потрепанные ученики остались разбираться с сотворённым хаосом вокруг.

Кто-то из глав был расстроен, что план не удался, кто-то ворчал, что они упустили демонов, а кто-то тревожно размышлял что же пошло не так.

— Сбежали гады — раздражённо махнул рукавом глава клана Чисяо, а потом хмуро утёр кровь с уголка рта.

Глава Сюнгуйгэ, Вэн Бо, отряхнул свои одежды, запачканные после падения в ходе битвы, и задумчиво пробормотал:

— Странно. Планы Цюя прежде никогда не срывались.

Цюй, конечно слышал эти слова, но не прореагировал. Он напряжённо размышлял не узнали ли демоны о западне заранее, и, если да, то кто мог выдать им эту информацию.

Чжао Ю глянул на хмурого друга и нарочито философски проговорил:

— Да, жаль, что не вышло убить Сы Ин и Цин Ме. Но кто же знал, что на этот раз эта парочка разделится? Прежде они повсюду появлялись вместе.

— Мы подстраховались (сделав две ловушки для них) и они тоже (разделившись) — рассеянно заметил Цюй.

— Ладно, друзья — хлопнул в ладоши Чжао Ю, обращаясь к собравшимся в зале — Предлагаю на этом разойтись. Думаю, имеет смысл опросить своих учеников: что они видели в Шанцин, что слышали. Может у кого-то будут сведения об этих демонах.

— Да — согласился Цюй, вырвавшись из своих дум, и добавил — Мы, к сожалению, так и не выяснили зачем последователи Владыки демонов так рвались в царство богов, что искали, а эта информация была бы полезна нам, чтобы понять, что задумали демоны и как их остановить на пути к их цели.

* * *

Учеников, вернувшихся из Шанцин, ответственные за это культиваторы, оперативно вернули по кланам и велели пока никуда не перемещаться.

Ли Сусу и Цан Цзюминю в составе их групп также пришлось вернуться в свой клан. Оба проводили друг друга взглядом перед тем как разошлись. Оба между делом расспросили своих соклановцев о том, что произошло.

Многие были не в курсе отчего их отозвали и их волновало только зачтётся ли прерванное участие в соревновании и когда объявят результаты. Некоторые только слышали, что случилось у врат, а были и такие кто непосредственно присутствовал при нападении демонов, а также красочно описывали как круто смотрелись главы их кланов, пленившие Цин Ме. Жаль, что непосредственно сражающиеся с демонами, приведенными Цин Ме, находились на лечении в лазарете своего клана и не могли пока поведать о своих подвигах.

Ли Сусу по возвращению высматривала Гунъе Цзеу, чтобы расспросить его, что стало известно главам кланов, ведь она точно знала, что тот был одним из тех, кто выслеживал демонов в Шанцин, а затем и сражался с ними у врат. Но Цзеу нигде не было видно. Забеспокоившись не был ли серьёзно ранен парень, Сусу поспешила в лазарет. Там её остановила мастер Яо Вэй, сказав, что пострадавшие в битве сейчас в лечебном сне и не стоит их беспокоить.

Впрочем, девушке повезло, у выхода она столкнулась с Фуя. Та, являясь ученицей Яо Вэй и помощницей в лазарете, рассказала подруге о состоянии и Цзеу, и других соклановцев. К счастью, никто сильно не пострадал, а многих из них и вовсе с обычными ушибами и синяками принудительно погрузили в диагностический-лечебный сон. «На всякий случай» — как заявила лекарь Вэй, считавшая, что столкновение молодых практикующих с такой сильной демонической энергией могло вызвать проблемы с их культивированием в будущем и предпочла перестраховаться.

Потом Фуя также поведала свою историю о событиях в Шанцин: о том, как кто-то из учеников подловил её, отобрав её мешочек с добычей, а потом ещё и сорвал вуаль, как затем мерзкий Цен Ми высмеял её, убедившись, что она не Ли Сусу, как потом она в расстроенных чувствах бродила по заросшему саду и столкнулась с огромным количеством демонических духов. Закончила свою историю Фуя так:

— Сусу, ты не представляешь кого я встретила в Шанцин — с горящими глазами сказала она — Человека из прошлого!

— Кого? — не поняла Сусу.

— Дядюшку Няня — ответила Фуя и радостно добавила — Он спас меня от демонов. Кстати, может ты его знаешь, ведь он жил пятьсот лет назад, как и ты — озарённо воскликнула девочка и торопливо начала напоминать — Его звали Нянь Баюй, он был главой лунной стражи и телохранителем императора Цзин, Таньтая Цзыня. Ты наверняка встречалась с ним во дворце, будучи императрицей.

«Нянь Баюй в Шанцин? — про себя слегка удивилась Ли Сусу, а потом вздохнула — Значит он с демонами, как и в каноне, но вот Фуя его вспомнила, так как в отличии от канона жила в Июэ и хорошо знает Баюя».

Голова у неё болела, а воспоминания путались. Оно и понятно — теперь она помнит жизни трёх своих перерождений. «Нужно время чтобы адаптироваться» — думала девушка, пока Фуя говорила. Она потёрла лоб, слегка поморщившись и это навело Фую на мысль:

— Ай! Прости, я забыла, что ты не помнишь этого прошлого — с сожалением вздохнула она и задумалась, затем сказав — Хм, но это точно был он. Я так рада, что он ещё жив. Когда-то он оставил путь культивации ради защиты племени, а потом пропал. Но, судя по всему, он всё-таки обрёл бессмертное ядро. Мне так хочется поскорее узнать в каком он клане и навестить его — Фуя с надеждой прижала к груди сжатые кулачки.

— Он не сказал тебе? — уточнила Сусу, с трудом припоминая, что кажется Нянь Баюй должен был быть в одеждах какого-то мелкого клана, как и Сы Ин с Цин Ме, ради маскировки.

— Нет — с сожалением качнула головой Фуя и пояснила — Он торопился.

— Вот как — пробормотала себе под нос Сусу, подумав: «Живы ли вообще культиваторы этого клана после встречи с демонами?»

— Сусу, может ты знаешь кто из кланов носит сиренево-фиолетовые одежды? — с надеждой спросила Фуя.

— Нет, извини, не припомню так сразу — покачала головой девушка, а потом посоветовала — Да и ты не торопись суету наводить. Теперь вы встретились. Возможно вскоре он сам найдет тебя.

* * *

Ли Сусу, вернувшись к себе, ходила по комнате и размышляла:

«Итак, что же дальше? Такая каша в голове — вздохнула она досадливо и, потирая виски, подумала — Надо бы помедитировать. Это должно помочь объединить память и сознание трёх девушек и успокоить свой разум. Это так странно — ощущать себя тремя людьми сразу».

Она с тоской посмотрела в окно: «Уйти сейчас для медитации в Небесном озере или подождать весточки от Таньтай Цзыня? То есть Цан Цзюминя теперь — поправилась она и опять вздохнула — Ещё одна путаница».

Девушка хоть и желала поскорее поговорить с Цзынем-Цзюминем, всё же не хотела нарушать запрет отца, ведь ему и так сейчас не просто. Отец, глава Цюй, отправляясь на совет глав кланов, в своем беспокойстве о ней, велел дочери пока никуда не уходить с горы Чанцзе.

Вот тоже странность: будучи Е Сиу, она не ощущала родство со своей семьёй Е так сильно, как сейчас, когда стала Ли Сусу.

Глава Цюй действительно воспринимался как родной отец ⁽¹⁾, родной человек. Она уважала его и любила.

А семья Е?.. Да, она была благодарна им за хорошее отношение, но это всё. Генерал Е был для неё больше генералом, чем папой, несмотря на то, что и он, и бабушка так явно проявляли свою любовь к ней, они оставались для неё чужими людьми. Она тогда продолжала осознавать себя как Алису, заменившую Е Сиу в этом мире, и не могла отделаться от мысли, что всё что они говорят и делают, смотря на неё и улыбаясь ей, это не для неё самой, а для той Сиу, которую она по чьей-то воле заменяет. Она даже чувствовала некоторую долю вины, когда получала знаки внимания и заботу от этих людей. Тогда она также раздумывала, узнай они кто она на самом деле, и что их настоящей любимицы больше нет, как бы они прореагировали: были бы они злы на неё, самозванку, или просто равнодушны? Вероятнее всего эта правда принесла бы им горе и сделала семью Е несчастной. И генерал Е, и бабушка, и брат Е Цинъюй вряд ли бы продолжили считать её семьей.

Ну разве что Е Бинчань была бы печальна только притворно, а внутри себя очень даже счастлива. А еще её старший братец, Е Цзеюй. Ему вероятно было бы всё равно, узнай он, что она не совсем его сестра, не та Сиу, что прежде.

Она с юмором представляла себе сцену своего признания ему: вот она говорит ему, что она не его сестра Е Сиу, которую он знал, а другая Сиу, и Цзеюй такой: «Чего?! Ай, что ты мне голову морочишь? Какая ещё та-не та? Лучше дай денег на игру в кости и не говори отцу, что я сбежал с занятий».

Фыркнув от смеха, Сусу помотала головой, отгоняя эти воспоминания, и подумала:

«Ну ладно, отвлеклась что-то. Суть в том, что память Е Сиу мне была практически недоступна, за исключением некоторых моментов, увиденных в провидческих медитациях, да того знания, что почерпнула из фильма. Но сейчас всё по-другому: я не могу отделить себя-Алису от себя-Сусу, да и память Е Сиу также присутствует где-то на задворках сознания» — поморщилась она, продолжая размышлять, бесцельно бродя по дому.

Сейчас она намеренно подавляет память Е Сиу, ведь прекрасно знает каким человеком та была и её отношение к Таньтай Цзыню, ныне Цан Цзюминю. Однако подавить часть себя-Ли Сусу не удаётся. Может потому что она сейчас осознала себя, находясь именно в ее теле, а может просто нет желания, да и необходимости этого подавления нет. Зачем? Сейчас она и есть Ли Сусу и должна продолжать ей быть. Той Ли Сусу, которая осознаёт себя и Алисой, прожившей часть жизни Е Сиу подле Таньтай Цзыня, теперь Цан Цзюминя.

«Уф… — выдохнула девушка, остановившись перед зеркалом, и посетовала — Как всё сложно звучит. Даже в мыслях...» — и сказала себе, глядя в отражение:

— Нет, надо поскорее осознать себя, слиться с настоящим и прекратить наконец эту двойственность и разделение, которые могут и с ума свести.

В этот момент со стороны окна на крыше, через которое Ли Сусу часто любовалась на звёзды, засыпая, раздался какой-то звук.

Подняв голову, девушка увидела, как окно открыли с помощью ци и вниз спланировал Цан Цзюминь.

Одновременно и порадовавшись его визиту, и поразившись наглости проникновения, Ли Сусу покачала головой с насмешливой улыбкой и спросила:

— Цзюминь, давно ли ты по крышам стал гулять? И вообще, зачем так странно пробираться?

— Недавно — наклонив голову набок, ответил парень, с любопытством осматриваясь, и, взглянув на девушку, хитро прищурившись, пояснил оригинальность своего явления — Подумал, что ты можешь уже спать и не хотел будить стуком в дверь — добавив еще про себя: «Я же помню, что ты всегда была против того, чтобы твой сон тревожили, и, если такое случалось, потом пребывала в прескверном настроении весь день».

— Серьёзно? — хмыкнув, переспросила Ли Сусу — Ладно, не буду даже спрашивать, что ты собирался делать со спящей мной, если не будить для разговора,...

— Допустим, просто любовался бы — вставил Цзюминь, невинно улыбнувшись и подходя ближе.

— …но можно же было дождаться утра и нормально встретиться — не слушая его, продолжала Сусу и уточнила — Не мог до завтра потерпеть?

Цан Цзюминь же, приблизившись вплотную и заключив девушку в свои объятия, прошептал ей на ушко:

— Не мог. И не хотел — и, немного отстранившись, посмотрел ей в лицо и тихо добавил — Я терпел пятьсот лет, Сиу.

— Сусу — машинально поправила его девушка, отчего-то очень смущённая его близостью к ней и не знающая, что ещё сказать.

— Сусу — послушно повторил Цзюминь и уточнил, усиливая свою хватку — А ты? Разве ты не скучала по мне?

Ли Сусу с усилием отбросила свои-не свои эмоции неловкости и, поглаживая грудь молодого человека, в которую до этого упиралась ладонями, задумчиво ответила, припоминая своё состояние, когда она только очнулась в этом времени:

— Ты знаешь, скучала, но не могла понять по кому, ведь не помнила кем была. Это было странное чувство — скучать по человеку, которого не помнишь — проговорила она и жестом предложила присесть у низкого столика, находившегося рядом.

Цзюминь неохотно отпустил её и, усаживаясь напротив неё спросил:

— Вот, к слову. Как так получилось, что ты потеряла память?

Ли Сусу, рассеянно расправляя подол своего ханьфу, ответила:

— Не то, что потеряла. Я думаю, что просто возникла путаница в сознаниях перерождений. Они словно наложились друг на друга и заблокировались — закусив губу, объясняла она — Помню, когда я только очнулась на дне озера, после десятилетней медитации, я не сразу поняла кто я, когда я и где я. Но потом я определила место, в котором пришла в сознание, и тогда мои воспоминания, как будто получив подсказку от системы, автоматически подстроились под местоположение тела. Выбор разуму помогла сделать, так сказать, ассоциативная связь: Небесное озеро равно Ли Сусу. А остальные части памяти души что-то заблокировало, как не относящиеся к этому перерождению. Но только до того момента, как наши души узнали друг друга — блокировка спала, едва мы соединили свои метки и сознания.

Внимательно слушающий мою версию временной амнезии, Цзюминь на последних словах вдруг ухмыльнулся и протянул:

— Ах да, наше двойное самосовершенствование. Мне понравилось. Может повторим? — блеснув глазами, предложил парень.

Ли Сусу закатила глаза и, хлопнув по протянутой к ней руке, сказала:

— Да, погоди ты. Прежде всего, нам о многом следует поговорить.

— Например? — вздохнул Цзюминь, нарочито обиженно потирая свою отвергнутую конечность и с укором глядя на девушку.

Не обращая внимания на разыгрываемую драму, Сусу серьёзно предложила:

— Давай для начала начнём с того, что каждый из нас пережил в отсутствии другого. Всё ли шло, согласно нашим ожиданиям? У меня, к примеру, кое-что отличалось — начала она и, упомянув эти самые детали, помимо потери памяти, признала, что в общем всё более ли менее шло также, а потом спросила — А у тебя? Как ты справился, когда я…- и, не решившись напомнить о своей смерти, сменила акценты — …когда Небесная кара закончилась?

Цан Цзюминь отчего-то смешался и отвёл взгляд, наводя на определённые подозрения, поэтому Сусу с осторожностью уточнила:

— Ты же действовал по плану, верно?

— Ну почти — ответил тот уклончиво, рассматривая свои пальцы.

Перехватив его ладони, девушка, то поглаживая их, то сжимая, постепенно вытянула из парня подробности того непростого времени.

Цзюминь неохотно рассказал о своём эмоциональном срыве, после ее потери, о том, как злая сущность говорила с ним, убеждая сдаться, о том, как он потом наконец опомнился и принял решение действовать, чтобы поскорее встретиться с ней. Кратко поведал он и о подготовке к его уходу из дворца, и о запланированной встрече с демонами Сы Ин и Цин Ме, перед тем как войти в реку смерти. Совсем немного он раскрыл о долгих бдениях в мире духов и о многочисленных миражах, сбивающих с толку. Потом Цзюминь упомянул найденный Арбалет и ожидаемое возвращение в мир живых, его встречу с Гунъе Цзею и с Пан Ичжи. Затем рассказал о своем становлении учеником Чжао Ю, адаптации в новом мире, обучении светлой ци, о появившихся друзьях, участии в их проделках, напомнил и о первой встрече с Ли Сусу, так похожей на Сиу, но совсем не помнившей его, о его мыслях в тот момент и о планах по возрождению своей жены в этом мире, посредством одного не очень разрешённого ритуала.

— Угу, не очень — хмыкнула Сусу и подытожила — И потому ты искал меня в Шанцин чтобы выпросить кровь. И на что рассчитывал?

Цзюминь вздохнул и пояснил:

— Я просто устал ждать, Сиу. Да еще эта твоя помолвка с Цзеу.

Девушка, услышав этот укор, даже забыла поправить парня насчет своего имени, произнеся:

— Так она же уже разорвана.

— Да? — выгнул бровь Цзюминь и пробормотал, нахмурившись — Цзеу мне ничего не сказал об этом.

— А, ну да — вспомнила Сусу и пояснила — Это я его попросила не распространяться о разрыве помолвки.

— Почему же? — спросил Цзюминь прищурившись, словно подозревая, что девушка всё еще сомневается в своем решении бросить жениха.

— Да просто не хотела бурного обсуждения и вопросов об отмене нашей свадьбы, а еще неприятностей для друга — ответила Ли Сусу.

— Хм, для друга? — поджал губы Цзюминь и уточнил — А что говорит восприятие Ли Сусу о Гунъе Цзеу?

Он уже был в курсе слияния сознаний разных личностей ее души и вероятно беспокоился, что чувства Ли Сусу могли перейти к его Сиу вместе с памятью и навыками.

— Да, друга — кивнула девушка и, наклонив голову набок, добавила — Может быть брата. Я знаю, что нынешний Гунъе Цзеу это Сяо Линь в прошлом, а также помню, что он был братом Сан Цзю — задумчиво продолжила она — Еще остались некоторые отголоски того чувства родства, а с воспоминаниями Ли Сусу, они лишь усилились. На самом деле, Сусу любила Цзеу в большей степени, как своего старшего, как брата, о котором мечтала с детства, как друга, что всегда поддерживал и помогал. Идея брака, как это часто бывает, возникла у неё еще в малом возрасте, — усмехнулась Ли Сусу, припоминая — Когда все девочки начинают играть в семью и примерять на себя образ принцессы-невесты, а потом укрепилась в юности под одобряющими взглядами со стороны отца, дяди и клана. Она считала его своим женихом так долго, что привыкла к этой мысли. Он был подходящим по всем параметрам, к тому же, нравился ее отцу и был желаемым спутником, по мнению большинства девушек. Возможно под воздействием ревности и чувства собственничества, а также некоторого соперничества в девичьей среде, Ли Сусу однажды стала настойчивей в вопросах брака и часто стала заводить разговоры, когда же наконец состоится свадьба. Этим и создала впечатление сильной влюбленности в своего наречённого.

— То есть, Ли Сусу не любила Гунъе Цзеу? — спросил Цзюминь.

— Любила — ответила девушка спокойно и пояснила — Но не как мужчину, а как родного и близкого человека, годящегося в спутники жизни.

— Ну ладно, значит и Сан Цзю, и Ли Сусу видели в нём брата, а Е Сиу? Ее память же ты тоже получила? Она так сильно желала Сяо Линя в мужья — скривил губы Цзюминь, вспоминая какие слухи ходили о его «супруге»: упрямой влюбленной, преследовавшей рыцаря своего сердца.

— Да, я получила и память Е Сиу — неохотно признала Ли Сусу, уточнив — Несколько менее подробно, но да я знаю, чем она руководствовалась, настойчиво добиваясь Сяо Линя. Там, знаешь, тоже не любовь была движущей силой — хмыкнула она и перечислила основные причины — Он был подходящим мужем, отвечая ее высоким требованиям, она была знакома с ним с детства, взрослые, умиляясь играющим вместе малышам, частенько мечтали вслух или шутили, что вот готовые жених и невеста. Она рано стала считать его своим и также негативно реагировала на внимание к нему иных девиц, как и к покушению на всё, что ей принадлежало. Она относилась к нему почти также, как и к прочей своей собственности, а к конкуренткам на его руку и сердце, как к ворам. Кроме всего прочего, Е Сиу была амбициозна. Сяо Линь же был наследным принцем и будущим императором Шэн. Она желала стать его женой, потому что мечтала стать императрицей. Она планировала упрочить свое положение, и положение семьи Е, посредством своего воцарения. Она видела в Сяо Лине нерешительного человека, которым она могла бы манипулировать в свою пользу.

Цан Цзюминь, узнавший, как воспринимала Линя Е Сиу, усмехнулся, покачав головой, и пробормотал:

— Бедный Сяо Линь. Е Бинчань же тоже использовала его чувства к ней в своих интересах.

— Гунъе Цзеу не очень везёт в отношениях, это да — отстранённо согласилась Ли Сусу, стараясь при этом загнать поглубже ту часть себя, что звалась Е Сиу.

— Его и правда жаль — заметил Цзюминь — А ведь он как будто в каждом перерождении всегда был хорошим человеком. Ко всему, он был мне другом в прошлом и в этой жизни стал близок. Может поможем ему найти свою любовь и стать счастливым? — спросил вдруг он полушутя и чуть наклонившись вперед.

— Нам бы со своей жизнью разобраться для начала — вздохнула Сусу и добавила — Что любовь, что счастье, рождаются внутри самого человека. Заставить полюбить или сделать счастливым задача из разряда божественных манипуляций, что исподволь влияют на судьбы людей. Мы с тобой мало что можем сделать для этого в отношении Цзеу.

Цзюминь задумчиво покивал и потянувшись поймал ее ладонь, нежно перебирая пальцы девушки. Ли Сусу улыбнулась его действиям и продолжила:

— А кроме того, Сяо Линь по сути своей однолюб. Ко мне, то есть к Ли Сусу, он возможно ощущал чувство знакомства, ведь знал мою душу и в прошлых жизнях, поэтому относился так тепло. К Е Бинчань же, даже не смотря на всё, что та творила, он продолжал относиться с пониманием и нежностью. Сяо Линь всё равно видел в ней тот светлый образ, что заметил однажды. Может он и не смог простить ее предательства и принять то зло, что она совершила в отношении других людей, но всё же он, как мне кажется, продолжал ее любить. Любить ту часть неё, кто кроме него никто не видел, которую сама Бинчань отрицала в себе.

— Кстати, о Бинчань — сказал Цзюминь и напомнил — Ты как-то говорила, что она переродится в этом времени демоном.

— О да, сестра Сы Ин — Мо Ну. Та еще судьба у души, конечно. Демоница, любимая сестрой, но душу которой насильно развоплотили. Бессмертная и почти богиня, что совершила больше зла, чем некоторые демоны. Смертная, кто в поисках любви и защиты, совершал много благого, но незамеченного близкими, а затем дурного и в итоге предавшая и потерявшая единственного кто искренне ее любил, но до самого конца незаметившая этого чувства. И вот спустя тысячелетия, снова демоница. К слову, они с Гунъе Цзеу могут встретиться и в этой жизни. Вот только каков будет итог на этот раз? — нахмурилась девушка, не зная, что делать в отношении этой пары и надо ли вмешиваться в это.

Цан Цзюминь разгладил пальцем ее хмурый лоб и произнес:

— Пусть итог будет такой, какой нужен нам.

— Какой же это? — слабо улыбнулась Сусу.

Цзюминь легкомысленно предложил:

— Пусть любят друг друга, но желательно подальше от нас — и приложил ее ладонь к своей щеке, требуя ласки.

— Не всё от нашего желания зависит, Цзынь — произнесла девушка, легонько погладив его по щеке.

— Цзюминь — ехидно поправил ее парень и поцеловал ее в ладонь.

Девушка хмыкнула: «Подловил». Она со своим-то именем еще путалась, не мудрено, что и его прошлым именем называет иногда.

Немного полюбовавшись на хитрые искринки в глазах любимого, она встряхнулась и произнесла:

— Ну ладно, мы что-то сильно отвлеклись. На чём мы там остановились, на Шанцин?

После обмена рассказами о событиях в царстве Шанцин, Ли Сусу подытожила:

— Значит ты случайно встретился с Нянь Баюем, вспомнил о Печати и демонах, что вопреки приказам стали самостоятельно искать артефакты Владыки, и решил остановить их. Повезло успеть извлечь Печать до появления Сы Ин, потом обманный разговор с демоницей и почти вынужденное поглощение Меча. Сы Ин теперь ищет дворец в Бездне и пока не будет мешать. Итого, ты поглотил Арбалет и Меч. Что ж, результат ни лучше-ни хуже. А еще мы можем быть уверены, что Ди Миан точно мертв. Он ни за что бы не позволил забрать этот артефакт у него, если бы был жив. Печать перепрятана — тоже неплохо. Скорее всего, бороться с ее влиянием было бы сложней — предположила она, припоминая сцену из канона, а потом посмотрела на Цзюминя и спросила — Кстати, а чего ты так сильно прореагировал на поглощение Меча? Неужели было так сложно?

Цан Цзюминь отвёл взгляд, поёрзал, а потом с неловкой улыбкой признался:

— Ну вообще-то нет. К тому моменту, как ты появилась, я уже справился с воздействием Меча на мой разум, но Сы Ин так жаждала увидеть признаки возвращения своего обожаемого повелителя, что мне пришлось ей подыграть, изобразив слияние и проявление его образа. Думал, увидит тень своего Владыки во мне и уберётся обратно в Бездну, наконец поверив моим словам. А тут ты — дёрнул он уголком рта и пояснил свою тревогу — Я только недавно переживал, что праведная Ли Сусу могла вспомнить, что я будущий Владыка, хотел найти ее чтобы убедить в том, что я хоть и зародыш зла, но на самом деле «белый и пушистый» и ей совершенно не нужно опасаться меня или рассказывать остальным обо мне, а тут она сама является и видит мои красные глаза, преклоняющую колени демоницу и облако демонической энергии, клубящееся вокруг меня. Я растерялся и не знал, что делать — с усмешкой развел руками Цзюминь.

Ли Сусу хихикала, слушая рассказ парня. «Надо же, даже припомнил мое выражение о белом-пушистом» — поразилась она и, показав ему большой палец в знак одобрения, протянула:

— Актёрище — а потом кашлянула и добавила — Ну допустим, пока Сы Ин была рядом, ты играл роль, а потом-то чего нагнетал?

— Нуу... — немного помялся Цзюминь и, хитро блеснув глазами, пояснил свое затянувшееся притворство — Ли Сусу так мило переживала, пыталась меня спасти, делилась своей ци. Я тогда уже понял, она явно посчитала, что коварная демоница намеренно заставила меня принять темный артефакт, чтобы сбить с праведного пути. Вот я и изобразил жертву. Подумал, это отличный способ показать, что я выбираю путь добра и не враг ни ей, ни этому миру.

— И?.. — уточнила Сусу, почуяв, что это еще не вся правда.

Вздохнув Цзюминь продолжил с тенью печали:

— И ты в тот момент так напоминала себя, ту что заботилась обо мне. Мне было приятно вновь ощутить это. Может быть я наделся, что эта наигранная беда и процесс помощи мне пробудит твою память…

«И где-то оказался прав» — мысленно подметила Ли Сусу. С заботой проведя по его волосам ладонью, она выдохнула:

— Ну понятно всё с тобой… — а потом вернула разговор в деловое русло:

— Ладно, тебе удалось что-то выяснить о ситуации в своем клане?

Ли Сусу сначала сама поведала о том, что удалось выяснить, а потом задала те же вопросы Цзюминю:

— Что думают культиваторы сейчас о произошедшем в Шанцин? Кто-то почувствовал тот сильный выброс демонической энергии? О чём рассуждают главы кланов, что планируют? Они ведь не узнали о тебе, верно?

— Они и о цели демонов еще не догадались — закатив глаза, ответил Цзюминь — Насколько я выяснил, они всё ещё гадают что понабилось двум демонам в Шанцин и что те могли там искать.

— Ну почему, в целом-то они догадываются к чему стремятся демоны — возрождению своего Владыки — подметила Ли Сусу и, постучав кончиками пальцев по столу, добавила — Только вот предположить, что Печать Владыки хранилась в самом сердце царства богов, для них слишком невероятно. Что-то еще интересное слышал? — уточнила она затем.

— Ну скорее забавное — усмехнулся Цан Цзюминь и поведал о семейном разговоре главы клана Чисяо и его наследника.

* * *

— Что ж ты за идиот такой? — стенал Цен И, расхаживая перед сыном, стоящим на коленях — Я дал тебе и артефактов, и воинов в придачу, а ты проиграл — опозорил клан Чисяо — и остановившись перед отпрыском, рассеянно слушающим отповедь отца, воскликнул — Ми, ты будто вообще не старался. К девчонкам там приставал еще зачем-то. Ты меня подвёл, понимаешь? — вопрошал мужчина, вглядываясь в лицо сына и пытаясь разглядеть там признаки раскаяния.

— Меня вообще-то ранили — пробухтел Цен Ми и спросил с оттенком упрёка — Папа, ты мстить-то собираешься?

— Мстить, говоришь — процедил Цен и, всплеснув руками, возмущенно уточнил — Кому мстить?! Твоей дурости?

Цен Ми поджал губы, сокрушённо вздохнув, а его отец расстроенно бормотал:

— Вот почему ты не такой как Гунъе Цзеу или Цан Цзюминь, а? За что мне такой сын? — возвёл он очи к потолку, словно вопрошая Небеса за что ему такое наказание.

— Я был бы рад быть как они — с неохотой сказал Цен Ми и промямлил — Но не повезло. Нет таланта. Вот ты говоришь «старайся-старайся». Сам бы постарался и родил сына получше — обвиняюще проворчал он.

— Замолчи! — гневно замахнулся на него Цен И, но не ударил.

Сокрушённо вздохнув, он с досадой опустил руку и посмотрел на своего ребенка. Когда-то он поклялся себе, что ни за что не будет как его отец или дед и не станет бить своего сына за его неудачи в жизни ли или в учебе. Вот только сейчас он начал сожалеть об этом. «Возможно он действительно сам виноват. Слишком мягок он был с Ми с детства, не научил трудиться, не дал мотивации стремиться преодолевать свою слабость и лень. И вот результат. Стоит на коленях и уныло смотрит в сторону. Он кажется даже не понимает, в чём его вина, в чём проблема. Эх».

Сам Цен И не был достаточно талантлив и всех успехов ему пришлось добиваться через боль, через кровь, пот и слёзы, через неимоверные усилия, да еще и с помощью магических костылей: артефактов, эликсиров, запрещенных техник. «Что ж, гены, что он передал сыну не очень, это правда — вздыхал он про себя, а потом хмуро продолжил — Но ведь и Ми должен приложить усилия, он должен понимать… Эх…» — махнул он рукой, отрезая свою мысль и твердо проговорил напоследок:

— Так, сиди тут и думай над своим поведением. До самого утра! — уточнил он и стремительно вышел из зала, взметнув полами своей мантии.

Цен Ми, едва затихли шаги отца, повалился на задницу, давая отдых ноющим коленям. Он напряженно думал, но вовсе не о том, что сделал не так, ведь у него уже был назначенный виновник. Тот из-за кого все пошло наперекосяк. Он появился неожиданно, вмешался в его планы, заставил извиняться, опозорил его, вызвал недовольство его отца к нему.

— Всё этот выскочка из Сяояо. Тоже мне гений — насупившись бурчал себе под нос Ми, а затем мрачно произнёс — Цан Цзюминь… Я этого так не оставлю. Мы еще посмотрим кто будет смеяться последним.

* * *

Ли Сусу, слушая рассказ Цзюминя и сама вспомнила этот эпизод, она посмеялась вместе с парнем, но потом перебрала в уме все те сведения и разговоры, что как-то раздобыл Цан Цзюминь и задалась вопросом, затем озвучив его вслух:

— Погоди-ка, а как ты добыл всю эту информацию?

Она понимала, что за столь короткое время нереально побывать в стольких местах сразу и везде незаметно подслушать или, не вызвав подозрений, расспросить.

— Где через воронов или летучих мышей, а где-то и через мотыльков — признал Цзюминь и слегка поморщился.

Не любил он информаторов-насекомых, слишком маленький и недолговременный объем памяти у них, да и смотреть их глазами то еще удовольствие.

Цан Цзюминь взглянул на девушку, смотрящую на него широко открытыми глазами, и самодовольно пояснил:

— Прикормил нескольких шпионов загодя, чтобы быть в курсе происходящего в других кланах — и добавил, усмехаясь — Ну что смотришь? Я молодец?

Ли Сусу убирала чайный сервис в комод, а Цан Цзюминь, словно распустивший хвост павлин, ждал ее реакции.

— Умница! — похвалила его Сусу, пряча насмешку в глазах. Уж больно забавно смотрелось горделивое выражение на лице всегда такого сурового прежде парня.

Уловил ли он ее насмешку или такого было его изначальное намерение, но Цзюминь вдруг сладко улыбнулся и встав, медленно, словно кот к добыче, начал подступать к Сусу, с каждым шагом приближаясь всё ближе и ближе. Та непроизвольно отступала, но вот спина её упёрлась в стену. Подняв голову, Сусу встретилась с горящим взглядом Цзюминя. Только она хотела пошутить, что сейчас он сильно похож на алчного демона, как тот внезапно наклонился и накрыл ее приоткрытые губы своими. Ни медля ни секунды, он сразу проник внутрь языком и заглушил ее возражения, превратившиеся в глухой стон. Поцелуй был нетерпеливым, он выражал жажду и голод, он заявлял права и брал то, что хотел, не спрашивая, не прося. Этот поцелуй ошеломил девушку, лишив ее не только дара речи, но и возможности думать. Он всё длился и длился, сбивая ритм сердца, затрудняя дыхание.

Через некоторое время, не прекращая ласкать ее шею и плечи, Цзюминь уже пробрался под ее одежды и постепенно начал раздевать ее.

Вдруг на Сусу нахлынула стыдливость, и она упёрлась в грудь парня ладонями, пытаясь отодвинуть его от себя, пискнув:

— Подожди.

Цзюминь перехватил ее руки за запястья и прижал к стене, выдохнув только одно:

— Не могу больше ждать.

Он прекратил любые споры, заткнув рот девушки глубоким пьянящим поцелуем, после чего только усилил свой напор по соблазнению своей любимой.

Поцелуи то страстные и властные, то чувственные и нежные следовали один за другим, не давая передышки. Руки, казалось, касались ее везде, жар тела, прижимающего к ней, воспламенял, заставляя и ее кожу гореть.

Ли Сусу очень быстро опьянела от чувственных прикосновений и уже не сопротивлялась ничему, что творил с ее телом Цан Цзюминь.

Цзюминь же не спешил с получением собственного блаженства. Он с удовольствием изучал тело возлюбленной, с интересом замечая то, что отличалось от хорошо изученного в своей жене, Е Сиу (Алисе), и с восторгом подмечая то, что было прежним в ней.

Чарующий аромат и гладкость кожи под его руками, сладость губ, шелковистость волос, сила и слабость ее рук, когда она обнимала или вцеплялась в его волосы, безобидность и остроту ногтей, впивающих в его спину, а также знакомый пряный запах ее возбуждения и мягкие тихие стоны. Всё в ней сводило его с ума, заставляло его силу сдаваться перед ее слабостью, уступать податливости и подчинять свою дикую страсть нежности.

Он поклонялся ее телу словно богине, неторопливо лаская и подводя ее к краю. Туда где уже не разум правит нашими действиями, а только инстинкты, и ощущения, а целью является не выгода и единоличная победа, а всепоглощающее наслаждение, которое хотелось дарить и получать в ответ, хотелось разделить на двоих — это чувство накрыло их с головой, заставляя на время забыть обо всех проблемах и планах.

* * *

Проснувшись перед рассветом Сусу пошевелилась и поморщилась. Еще немного саднило. Как не смешно, но для них обоих невинность тела оказалась сюрпризом. Один не думал ни о чём, наслаждаясь долгожданной близостью с потерянной женой, а другая в своем сумбуре сознаний и разных личностей, забыла, что сейчас она не Е Сиу, прежде неоднократно делившая близость с мужем, а Ли Сусу, не познавшая еще ни одного мужчины. С усмешкой и толикой стыда она вспомнила момент, когда они оба замерли, почувствовав это. Она застыла, вскрикнув от боли и мимолетного удивления, а он замер поражённый и смущенный. Потом до обоих дошло произошедшее и причина данной неожиданности, они даже издали почти синхронный смешок. После этого Цзюминь был предупредительно нежен и осторожен, каждым поцелуем и прикосновением извиняясь за свою поспешность. Однако сдерживался он недолго, то ли решив, что уже можно отпустить себя, то ли просто снова забывшись в порыве страсти. Впрочем, девушка совсем не возражала, игнорируя легкую боль.

Утомленная, Ли Сусу не бодрствовала долго. Уже засыпая снова, она подумала, что возможно та первая внезапная стыдливость и не ее была вовсе, а той невинной девушки, какой была изначальная Сусу. Ну и правда, о каком стеснении может быть речь у нее самой, что была зрелой и замужней девушкой в прошлых жизнях?

* * *

Они проснулись рано и, лёжа в постели, обнявшись, еще успели обсудить свой первый шаг.

Первым делом они решили признаться главе Цюю и мастеру Чжао Ю о том, что вчера столкнулись с Сы Ин в Шанцине. Мало ли кто мог видеть это, лучше не скрывать. Всё равно те могут о чём-то догадаться, ведь от них обоих еще веет остатками демонической энергии. Цан Цзюминь только поглотил артефакт и еще не до конца подавил его силу своей ци, а Ли Сусу, в порыве помочь тому очиститься, сама пропустила через себя демоническую энергию, часть которой осела в ее меридианах. «Лучше сразу предъявить свою версию событий, чем дождаться подозрений и обвинений» — решили они.

Они вдвоем нашли Цюя и Чжао Ю в боковом зале и рассказали им о стычке в Шанцин. Ли Сусу призналась, что благодаря насыщенности духовной энергии царства богов ей удалось кое-что вспомнить из своего сна-испытания, в том числе свое знакомство с Цан Цзюминем в прошлом, ведь, как оказалось, сон отражал жизнь одного из ее перерождений. Цан Цзюминь, в свою очередь, упомянул, что в прошлом им обоим довелось прожить драконий сон о бренной жизни Мин Е и Сан Цзю, из которого они и узнали о Печати Владыки, которая хранилась в Шанцин. Оказавшись там они вспоминали прошлое, когда вдруг почувствовали что-то неладное, тогда они устремились к источнику демонической энергии. Там они увидели, как Сы Ин пытается извлечь артефакт из Водяного зеркала, где он был спрятан десять тысяч лет назад. Вспомнив и осознав, что та хочет получить, они, разумеется, не давали ей это сделать, объединив свои усилия. В итоге им удалось задержать ее достаточно, а потом та скрылась, почуяв внизу неблагоприятный для Цин Ме исход битвы.

Сообщив эту информацию и выслушав беспокойство за их рискованный поступок, те послушно повинились и сообщили, что планируют помедитировать в Небесном озере, дабы очиститься от остатков демонической энергии.

Пока они вдвоем шли к Небесному озеру, они почти не разговаривали, только здоровались время от времени с встреченными на пути учениками Хэнъян. Лишь оказавшись у источника духовной энергии горы Чанзце и заняв место на медитационном поле каменной площадки, они решились обсудить дальнейший план действий.

Потоки чистой духовной энергии проходили сквозь их меридианы, очищая их от лишнего, почти без содействия с их стороны. Энергия этого места была настолько сильна и упорядочена, что от них не требовалось особых усилий, поэтому они расслабленно беседовали, лишь время от времени корректируя потоки, проходящей сквозь них, ци.

За несколько часов они обсудили состояние дел на настоящий момент и возможные угрозы их мирному существованию в этом времени.

С облегчением они отметили, что Ди Миан уже мёртв, а значит одним врагом меньше. Тот мог сильно им навредить в будущем, так что особо приятно было осознавать, что от такой большой проблемы удалось избавиться заранее.

Разумеется, одной из угроз их спокойствию были два древних демона: Сы Ин и Цин Ме. В основном, конечно, первая из них, что в своей инициативности и нетерпеливости могла провернуть много интриг и провокаций, лишь бы ускорить миг встречи со своим обожаемым Владыкой.

Этих двоих они решили обмануть, сказав, что уже выяснили где сейчас находится Печать: культиваторы поместили ее в реку Жо, в момент недавнего открытия врат в мир духов, и теперь нужно ждать пятьсот лет, чтобы открыть проход и забрать ее, а будущий Владыка любезно согласен остаться в секте бессмертных культиваторов, чтобы обрести бессмертное ядро и не пропустить этот славный момент.

Цан Цзюминь ко всему еще и предлагал избавить его от двух артефактов Владыки, что он носил в себе: или спрятать их где-нибудь, или, на крайний случай, поместить их в укромном месте дворца Владыки, если два преданных демона отыщут-таки этот дворец в бездонной Бездне. Вот только ни тот ни другой вариант пока не был возможен, ведь ни Арбалет, ни Меч не откликались на его зов, не подчинялись его воле и соответственно он не мог извлечь их из себя. Хорошо уже то, что те позволяли себя укрыть светлой ци и не выдавали своего владельца.

А открыться главам кланов, чтобы те совместными усилиями вытянули эти артефакты из него, было слишком рискованно. Возможно много позднее они и обратятся за помощью к главе Цюю и Чжао Ю, если к тому времени сами не отыщут способ избавиться от артефактов.

Следующей проблемой являлось скорое возвращение Е Бинчань, а именно демоницы Мо Ну, которая являлась сестрой Сы Ин.

Чего тут говорить, даже одна Сы Ин была способна на многое в своей ядовитой хитрости и беспощадности, а уж в соавторстве с коварством и извращенным умом своей сестренки… Да и нельзя было забывать о стойкой ненависти к ним этой женщины, скорее всего перенесенной из прошлых жизней. Этот гремучий коктейль игнорировать было опасно.

Вспомнив и пересказав события с участием Мо Ну, Ли Сусу, поразмыслив предложила использовать высказанный Цзюминем ранее план по нейтрализации этой демоницы: посодействовать встрече и развитию романа между ней и Гунъе Цзеу. Ему-то она ничего плохого не сделает, даже спасет при случае. И кто знает, может благодаря прежним чувствам и нынешним любовным отношением эти двое сойдутся и даже обретут свое счастье. А жизненный опыт наблюдения говорит нам, что, если влюбленная женщина довольна и удовлетворена, она менее склонна к организации зла другим даже если по сути своей злодейка. Если всё сложится, то весь мир Мо Ну будет сосредоточен на Гунъе Цзеу и своих отношениях с ним. Итог? Минус одна участница неприятностей. Плюс шанс на счастье для их друга.

Далее, Ли Сусу, вспомнив канонные события, пометила проблемными флажками сына главы Чисяо, Цен Ми, и самого главу Цен.

Как поступить с этими двумя пока не было до конца понятно. Да, оба этих человека были довольно неприятными людьми, но только одно это не могло быть достойным поводом для убийства.

— А жаль — буркнул Цзюминь.

Он с этим выводом был малосогласен, но не стал настаивать на их немедленном устранении, просто угрюмо выслушав перечисление бед, что они принесли ему в другом будущем и развитии событий.

Пока решили просто следить за ними с помощью мелких шпионов из прикормленной Цзюминем живности. Ежели кто-нибудь из этих двоих начнет мутить воду и строить конкретные враждебные планы против них, то они успеют предпринять что-то, чтобы нивелировать их вред.

После нескольких часов очищающей медитации, Цан Цзюминь и Ли Сусу покинули Небесное озеро и расположились на его берегу у большого камня. Отогреваясь на солнышке, они продолжали разговаривать, планируя свое будущее.

Ли Сусу напомнила Цзюминю, что помимо частных помех, таких как демоны или люди, желающие доставить им неприятности, есть еще и рок судьбы — неотвратимость становления богом демонов:

— Возможно уже скоро тебе предстоит ментальное сражение с сознанием изначального бога демонов и победит тот чья воля сильнее. Стоит морально подготовиться.

Цан Цзюминь, глядя на поблёскивающую в лучах солнца водную гладь озера, скривил губы и проговорил:

— Хм, воля?.. Неотвратимость?.. Ну да, даже ученики кланов культиваторов, все без исключения, считают, что зародыш зла подлежит немедленному уничтожению, что его воля слабее, а значит пришествие Владыки демонов неизбежно — и покосившись на девушку, сидевшую рядом, спросил — Ты знала, что Пан Ичжи в свое время придумал одну занятную карточную игру? Для клана Сяояо эта придумка является причиной особой гордости. Эта игра давно стала довольно популярной во всех кланах культиваторов. Теперь все, даже самые безалаберные отроки, знают об опасности Владыки демонов, об условиях его возвращения и о том, как можно избежать этого. Наверняка ты слышала о ней, игра называется «Боги против демонов». Забавно, правда? — с горечью усмехнулся он, крутя опавший лист в своей руке — Для меня это моя жизнь, а для других просто игра, где все — боги, демоны или люди — это просто карты, которыми можно воспользоваться на свое усмотрение или даже пожертвовать, ради победы добра над злом — закончил он и, смяв листок, бросил его на землю.

Ли Сусу, выслушав Цзюминя, с сочувствием взглянула на него, а потом подняла вверх желтый лист, который держала сама, и демонстративно закатив глаза, с усмешкой произнесла:

— Ну, а я в этой игре видимо та самая сильная, божественная карта, без которой Владыка демонов победит, несмотря на усилия всех остальных карт.

Девушка передала в руки парня свой листик и посоветовала:

— Не думай про это много. Вероятно, Пан Ичжи, создав эту игру, не желал ничего плохого. Возможно, он просто не хотел, чтобы молодежь с годами забыла основы, потому и предложил этот вариант обучения исподволь. Так, даже когда он умрет, память сохранится: об артефактах Владыки, об угрозе матрицы тьмы, активирующей Путь всеобщей скорби, и о кристалле зла — пожала она плечами.

— Да уж, этот кристалл и злая сущность — покачал головой Цзюминь — Она отравляла мое существование с рождения, а теперь ослабляет тебя. Как ты себя чувствуешь? — с заботой поинтересовался он, осторожно кладя ладонь на область сердца, словно стараясь защитить.

— Не переживай, держусь — Сусу улыбнулась, накрывая его руку своей и пояснила — Чистая энергия моего тела сдерживает кристалл зла.

Но Цан Цзюминь не ответил на беззаботную улыбку Сусу. Он нахмурился, прислушиваясь. Ему казалось, что он чувствует жжение кристалла зла даже через плоть девушки, даже чудилось, что он слышит едва различимый шёпот злой сущности.

Ли Сусу, видя, как Цзюминь всё сильнее сдвигает брови, сжала его пальцы, и он опомнившись убрал руку. Вздохнув, он с беспокойство заметил:

— Да, но всё же лучше бы тебе не хранить его в себе. Я знаю, что это такое по себе — сказал Цзюминь и плотно сжал губы, а потом добавил — Слушай, а ведь ты рассказывала о том, что этот кристалл можно как-то извлечь. И шипы, убивающие душу, они же, должно быть, всё ещё в императорской сокровищнице. Так может найдём способ вытащить сущность и тогда уже проткнём кристалл этими шипами? — с воодушевлением предложил он.

— Мм — отозвалась Сусу и задумчиво продолжила — Можно попробовать. Хотя не уверена, что сработает. А способ извлечения? Видела три варианта. Владыка демонов мог это сделать: он самостоятельно извлёк кристалл, чтобы с помощью него и энергии своих артефактов, запустить Путь всеобщей скорби. Потом Ди Миан смог вытащить кристалл из другой Ли Сусу, посредством какого-то ритуала, но там я не уверена имел ли значение ритуал или он просто служил отвлекающим манёвром. К тому же, не думаю, что данный ритуал известен светлым сектам, ведь глава Цюй не узнал его, считая, что, участвуя в ритуале, помогает Ли Сусу, а не ослабляет её личные блокирующие кристалл печати. Поискать, конечно, можно, но скорее всего библиотеки кланов бессмертных культиваторов нам не помогут. Вероятно, способ сугубо демонический.

— Тогда можно как-то расспросить Сы Ин и Цин Ме об этом способе — предложил Цзюминь — Они возможно знают его или помнят, как это сделал их Владыка в прошлом.

— Угу — буркнула Ли Сусу — Вот только расспросы эти могут навести их на нежелательные для нас мысли: где кристалл зла сейчас, если не у тебя самого, и что мы с ним планируем сделать после извлечения. И уж поверь, они точно будут против его уничтожения — хмыкнула она.

Цан Цзюминь приугасил свой энтузиазм и задумчиво проговорил, припоминая известное нам:

— По их мнению, его вообще нельзя уничтожить, пока жив зародыш зла, а в мире существуют злые эмоции. Однако, это также говорит нам, что в краткий момент, пока сосуд зла мертв, а новый еще не родился, кристалл уязвим.

Ли Сусу раздраженно встряхнула широкие рукава и, сцепив пальцы в замок, саркастически уточнила:

— И что теперь? Планируешь умереть на время? Да и где гарантия, что в последствии, и возможно очень скоро, новый кристалл зла не сформируется снова, подпитанный отрицательной энергией мира и людей. При чём неизвестно где, у кого и когда. И снова угроза миру. Ну и нам в том числе, разумеется — развела руками она.

Цан Цзюминь встал и стал расхаживать перед девушкой, напряжённо о чём-то размышляя про себя. Понаблюдав за хмурым парнем, Сусу вздохнула и поймав того за полу его мантии, произнесла:

— Цзюминь, давай не будем спешить, я беспокоюсь. Мы ведь не знаем, как уничтожение кристалла повлияет на тебя. Вдруг это приведет к смерти? Что весьма вероятно, между прочим — закусила она губу и продолжила, глядя на него снизу вверх — Лучше уж стать Владыкой демонов, чем исчезнуть из мира, не находишь? Да и к тому же, становление богом было предначертано… Боюсь, тебе всё же придётся…

Цан Цюминь слушал молча, но тут не выдержал и прервал ее резким:

— Но я не хочу этого! — и сделав шаг в сторону, добавил — Неужели нет способа избежать этой судьбы? Едва я только получил крохи силы и перестал притворятся жертвой, я поклялся себе, что больше никто не будет руководить моей судьбой и решать за меня — признался он и продолжил, повернувшись спиной к Сусу — Я желал быть хозяином своей жизни, сам выбирать какие поступки совершать и кем становиться, но отчего-то всё время находятся обстоятельства, по которым мне снова приходится уступать и подыгрывать начертанной кем-то истории — с горькой усмешкой добавил Цзюминь и, обернувшись к девушке, произнёс — Сусу, мы уже столько всего пережили. Неужели Мирозданию этого недостаточно? Я на самом деле должен стать богом демонов? — устало уточнил он и посмотрел вдаль.

Ли Сусу вдруг почувствовала себя кем-то кто будто принуждает перейти на темную сторону, но она ведь вовсе не хотела вынуждать своего мужа становиться Владыкой демонов. Всегда казалось, что у них просто нет иного выбора. Она говорила Таньтай Цзыню, что не ждет от него абсолютной праведности, не будет осуждать, когда он поддаётся тьме своей души. Сусу повторяла это и Цан Цзюминю, не желая, чтобы он намеренно отказывался от силы ради любви. Она не желала быть той канонной Ли Сусу, которая словно шантажом заставляла его выбирать праведный путь и быть преувеличенно светлым во всех своих поступках, если он хотел быть с ней. Она нынешняя лишь хотела дать понять своему мужчине, что останется с ним, несмотря на то, кем он станет.

— Цзюминь, я лишь переживаю, что Мироздание не даст нам свернуть с этой дороги, но лично я не заставляю тебя становиться ни богом, ни Владыкой демонов — произнесла Ли Сусу ему в спину — Ты волен делать что хочешь — выбор за тобой. Я поддержу твое решение, чтобы ты не выбрал, но… Подумай, ты точно не хочешь обрести эту силу и власть? — уточнила она, потянув его за мантию, понуждая обернуться к ней.

Цзюминь повернулся и кивнул:

— Точно. Если я поменяю свое мнение, то пусть Небеса покарают мою ду… — беззаботно выдал он, но Ли Сусу не дала ему договорить: она поспешно вскочила с камня, на котором сидела и, встав на цыпочки и дотянувшись, тут же закрыла его рот ладонью, предостерегая от дальнейшего безрассудства.

— С ума сошел, произносить такие клятвы? Мало ли что... — проворчала девушка, глянув на небо.

Цзюминь только усмехнулся и, отодвинув ее ладонь, проговорил:

— Дорогая, если ты хочешь заткнуть мне рот, то есть другие, более эффективные способы — и медленно наклонился к её лицу, хитро ухмыляясь и намекающе предоставляя свои губы в её полное распоряжение.

«Вот же хитрый жук» — подумала про себя Ли Сусу с усмешкой, но хмыкнув всё же не отказалась воспользоваться предоставленной возможностью и запечатала его болтливый рот поцелуем.

Солнечный свет отражался от вод озера и его ласковые блики бегали по их соединившимся фигурам. Ци обоих волновалась, и движение этой энергии порождало вокруг них небольшой ветерок, закручивая опавшие листья в хоровод, заставляла танцевать их вокруг пары, что ничего не замечала, поглощённая друг другом. Им было тепло и спокойно. Казалось, впереди только хорошее. Наконец-то наступила светлая полоса их жизни.

В этот солнечный день они и решили, что останутся в клане, пока не придумают способ как вынуть и обезвредить кристалл зла. Божественная энергия горы Чанцзе и Небесного озера должна была помочь сдержать зло, здесь они оба были в безопасности: и от влияния злой сущности, заключенной в кристалле зла, и от необходимости становления Владыкой демонов.

* * *

В один из последующих дней парочку, за их милым взаимодействием, застал Гунъе Цзеу, решивший нанести визит своей бывшей невесте. Естественно у него возникли вопросы, на которые согласилась дать ответы Ли Сусу, отправив Цзюминя обратно в его клан. Тот и так слишком много времени проводил в Хэнъян, порождая ненужные сплетни.

После её краткого рассказа о прошлой жизни, которую она вспомнила, будучи в Шанцин, Цзеу помолчал немного, а потом протянул:

— Вот как… Значит это ты та самая девушка, которую искал Цзюминь. И ты и правда являешься его женой? — уточнил он.

— Ну технически я была его женой, а в этой жизни мы пока не женаты — с толикой смущения и усмешки ответила Сусу, теребя прядь своих волос и надеясь, что ее брат не будет слишком против их вольного поведения, замеченного им сегодня.

— Пока? — переспросил Цзеу и с тенью обиды в голосе произнес — Значит ты отказала мне, но собираешься замуж за него. Прекрасно — закатил он глаза и пробормотал — Мало мне насмешек из-за долгого ожидания невесты и внезапного разрыва помолвки. Вот, спасибо — покачал он головой и поджал губы, тарабаня кончиками пальцев по столу.

Хотя они официально и не объявляли об отмене свадьбы, но в кланах всё равно уже откуда-то все знали об их расставании и шептались у него за спиной. Вроде мелочь, а неприятно.

Ли Сусу тоже слышала эти сплетни и, неловко кашлянув, произнесла:

— Прости, Цзеу. Пойми, Цзюминь мой суженный, он был мне мужем в прошлой жизни, и я думаю нам суждено быть вместе в каждом перерождении. Теперь, когда я всё вспомнила, я не могу найти причины держать его на расстоянии или отказать ему в своей любви.

— А как же путь бессердечия? — вдруг припомнил Гунъе Цзеу — Передумала? А что скажут на это твой отец и мастер Чжао Ю?

— Ну… — потёрла кончик носа Сусу и сказала — Я придумаю что-нибудь. Тем более мы с Цзюминем пока не торопимся раскрывать всем наши отношения.

Она уклончиво ответила Цзеу, но на самом деле думала, что ее выбор не должен стать проблемой, ведь что отец, что дядя не были в восторге от ее решения изучать дао бессердечия и, наверное, будут только рады тому, что она влюбилась в достойного молодого человека. А уж учитывая, как настойчиво сватал того Чжао Ю… «Надо бы, кстати, пересказать это Цзюминю при случае» — усмехнулась она про себя.

Гунъе Цзеу снова вздохнул и, вспоминая прежде замеченные странности в девушке, произнес:

— Что ж, теперь я понимаю почему ты была сама не своя, почему изменилась.

Ли Сусу нервно поёрзала и неуверенно улыбнулась ему, а он вдруг серьёзно спросил:

— Сусу, ты его действительно любишь? — и торопливо заверил — Пойми, я желаю тебе только счастья, но ты должна чётко осознавать твои это чувства или той Е Сиу, которой ты была в прошлой жизни. Не торопись.

— Не волнуйся, не буду — улыбнулась Сусу и напомнила — Я Ли Сусу, но я и Е Сиу, просто раньше я не помнила эту свою жизнь — пожала она плечами и добавила — И я правда люблю его. Его самого. Таньтай Цзынь его зовут или Цан Цзюминь, да будь он самим богом демонов — с лёгкой иронией хмыкнула девушка и закончила — Я всё равно хочу быть с ним.

Гунъе Цзеу застыл от услышанного. Ему не верилось, что его девочка сейчас так уверенно заявила ему о своих чувствах к мужчине. К другому. Почти чужому им человеку. Внутри отчего-то поселилось неуютное чувство, оно скреблось и царапалось, словно сухие листья по раздражённой коже.

Пока Цзеу пытался разобраться почему возникло такое неприятное чувство от осознания союза его сестры и нового друга, Ли Сусу налила ему чая и, подав его двумя руками, произнесла:

— Я решила рассказать тебе всё, потому что не хотела скрывать от тебя ничего столь важного. Ты заслужил знать правду — и добавила, видя, как тот молча хмурит брови, заглядывая в свою чашку — Цзеу, ты был со мной так долго, поддерживал, заботился, защищал. Стал мне настоящим другом и братом. Я верю, что ты поймешь.

Цзеу, наконец вынырнувший из своих размышлений, вздохнул:

— Ох, Сусу — и с мягкой улыбкой продолжил — Малышка, я только надеюсь ты и в самом деле знаешь, что говоришь и, сделав свой выбор, обретёшь своё счастье. Да и Цан Цзюминь мне стал близким другом — добавил он, наклонив голову набок, и с усмешкой поведал — Я даже хотел ему помочь с поиском его перерожденной возлюбленной — протянул Цзеу, со значением глядя на подругу, а потом демонстративно вздохнул — И вот теперь выясняется, что это ты: моя Ли Сусу, моя сестренка, моя бывшая невеста — перечислял он слегка патетичным тоном, а потом поднял брови домиком и немного жалобно спросил — Я правда должен отдать тебя ему? Эх… — сожалеюще выдохнул он, после того как та с готовностью закивала.

Ли Сусу, слушая и наблюдая, представление Цзеу, хихикала, а тот и сам до конца не понимал сколько в этой его речи разыгранного, а сколько правды. Он только знал, что не должен сейчас показать своего неприятия, не должен этим дать стене отчуждения вырасти между ними.

Ли Сусу отсмеялась и, решив включиться в шутку, наигранно возмущенно вопросила:

— Что значит отдать? Я не чемодан, чтобы меня передавать. Я сама решаю с кем быть! — заявила она, горделиво вздернув нос кверху. Чем тут же спровоцировала братца шутливо стукнуть по нему.

Цзеу улыбнулся и, глядя как та недовольно потирает свой носик, примирительно проговорил:

— Ладно-ладно. Не бурчи, малышка. Но, надо сказать, даже без моего несогласия или сопротивления, ваша ситуация и правда непростая — покачал он головой и перечислил — Прошлые жизни, смерти, испытания. Нужно время, чтобы всё это осознать и принять.

Сусу задумчиво кивнула и, обняв руку брата, вздохнула, прижавшись к его плечу, как в детстве. А тот, ласково погладив ее по голове, добавил:

— К счастью, мне как раз нужно выполнить одно задание. А когда вернусь, глядишь, всё станет проще. И для тебя, и для меня, и, что немаловажно, для общества, в котором мы живём — подытожил он.

Вскоре Гунъе Цзеу поднялся и уходя привычно, как уже бывало много раз, предупредил:

— Ли Сусу, пока меня не будет, не ввязывайся в передряги — а потом запнулся, добавив — Хотя, конечно, теперь у тебя есть новый защитник… и всё же, будь осторожна — попросил он.

— Буду — с улыбкой кивнула девушка и добавила, провожая — Не волнуйся за нас.

«За нас ⁽²⁾— мысленно повторил он, уже выйдя из её дома — Ладно, пусть будет так» — выдохнул он и ушёл, запретив себе оглядываться.

* * *

Текли дни и недели, складываясь в месяцы. Демоны не давали о себе знать, видимо всё же вняли и занимаются поиском дворца.

Нянь Баюй, под предлогом (для Сы Ин и Цин Ме) слежки за будущим владыкой, с облегчением покинул Бездну и вступил в клан Хэнъян, не вдаваясь в историю своего прошлого, но принятый под поручительство Цан Цзюминя и Ли Сусу. За тёмным культиватором, решившим вернуться на путь света, по подсказке Сусу, поставили присматривать Фую.

На сегодняшний день, та уже отнегодовала своё, а вот в первое время, после встречи в клане, была очень зла. Ну, а как иначе? Стоило ей наконец выяснить, что одежды Нянь Баюя, что он носил в Шанцин, были формой клана Цзисюджоу, как он появился перед ней в статусе тёмного культиватора, вставшего на путь исправления и порученный её заботам и присмотру. Прежде, когда он был большим и сильным главой стражи лунной тени, защитником племени, правой рукой их принца, преданно служившим его интересам, Баюй казался ей образцом добродетели и вообще идеальным человеком. Она мечтала снова встретить совершенного и сказочного мужчину, которого помнила, а встретилась с разочарованием и разрушением ее образов. Фуя не могла отказаться от задания главы клана, но не желала быть той милой девочкой, что все знали. Она, общаясь с Нянь Баюем, дулась и ехидничала, то насмешничая, то подкалывая мужчину, которого она раньше уважала, которым восхищалась... Она была словно колючий ёжик, фыркающий и сопящий, готовый уколоть в любой момент. Но со временем, Фуя отпустила ситуацию и вновь стала мила с ним, часто припоминая забавные случаи из своего детства с участием дядюшки Няня.

В глазах окружающих, они были довольно странной парочкой, но обоим, кажется, нравилось проводить время вдвоем. Они вместе занимались культивацией, осваивая заклинания и техники, вместе отдыхали или обедали, а после дел, отправлялись гулять, смеясь и разговаривая обо всём на свете.

Ли Сусу, посматривая за ними издалека, с улыбкой предрекала скорый брак, а Цан Цзюминь, понаблюдавший за неоднозначной парочкой, был более скептично настроен. С его точки зрения, в этом дуэте один изводил другого, а другой ей это позволял, но иногда оба забывали свои обиды и ошибки и тогда просто предавались воспоминаниям и пребывали в гармонии. Однако, Цзюминь не спорил с Ли Сусу и никак не комментировал происходящее, он был доволен уже и тем, что оба навязчиво-привязчивых человека перестали сопровождать их повсюду, занятые развитием своих отношений и наконец не мешали их личному взаимодействию с супругой.

Их встреча с Пан Ичжи состоялась примерно через пару недель после событий в Шанцине, так как тот был в отъезде. По возвращению его встретили довольные лица парочки влюбленных и известие о том, что Гунъе Цзеу снова отправился на задание. Ну, по крайней мере, у Цан Цзюминя, добившегося своего, выражение лица было очень довольным, а лицо Ли Сусу просто озаряла спокойная радость от воссоединения с любимым и восстановления на время утраченной памяти.

Пан Ичжи сначала был в шоке, осознав характер их отношений на данный момент, начал спорить с ехидничающим Цзюминем, но потом спокойно поговорил с Сусу, выяснил текущее положение ситуации, убедился, что та действительно заключает в себе и знакомую ему прежде Е Сиу, с ее воспоминаниями и чувствами, и никуда не пропавшую Ли Сусу, с ее памятью, характером и навыками.

Пан Ичжи поздравил девушку с благополучным возвращением к жизни и восстановлением памяти души, но предостерёг от излишней самонадеянности и неосторожности, ведь мир, спустя сотни лет, сильно изменился. Пока она находится среди бессмертных это возможно не так заметно, но, если они решат вернуться в смертный мир, то им заново придется изучать правила и законы, политическую и социальную ситуацию и многое другое, чтобы адекватно влиться в новое общество и адаптироваться среди них. Да и недавняя высокая активность демонов никому не вселяет оптимизма.

Сусу и Цзюминь заверили его, что готовы к трудностям и пока не собираются сильно менять свой образ жизни, предпочитая оставаться на землях клана, спокойно живя размеренной жизнью бессмертных культиваторов.

Пан Ичжи вздохнул с облегчением, узнав об этом их решении, потом наскоро поинтересовался у девушки не было ли у нее важных видений о будущем и, получив уклончивый ответ, покинул их, пояснив, что ему пришло время уйти в длительную медитацию, чтобы продвинуть свой пророческий дар и дать главам кланов новое предсказание. Тех очень беспокоила прежняя деятельность демонов, а теперь не менее сильно они тревожились из-за внезапного затишья.

Цан Цзюминь и Ли Сусу только переглянулись, полагая, что им известна причина этой тишины в Бездне — вера двух демонов в обещания будущего Владыки демонов.

* * *

В уютном гостевом зале было тепло и солнечно, лёгкий ветерок проникал через открытые окна, заставляя тихо и мелодично позвякивать ловцы ветра, свисающие с проёма двери, и разгонял ароматный пар, исходящий от заварника, томящегося на медленном огне.

Цюй не спеша заваривал чай, методично добавляя туда травы и специи, а Чжао Ю расслабленно развалился на софе рядом с низким столиком и вздыхал:

— Как же я оказывается отвык от таких тихих и мирных деньков. Ни Сы Ин, ни Цин Ме не показываются уже столько дней. Вот бы еще найти артефакты Владыки, да уничтожить их. Тогда то пророчество точно не исполнится и Владыка демонов не вернется — с довольной улыбкой протянул он и закинул в рот очередной орешек из вазочки рядом.

Цюй только хмыкнул и, не отрываясь от своего занятия, проговорил:

— А про зародыш зла ты уже забыл? Пока он жив и носит в себе кристалл зла, бог демонов может возродиться. Кроме того, пока в мире существуют злые мысли и чувства, сосуд для его возрождения будет рождаться вновь и вновь, а значит и угроза возрождения Владыки демонов будет существовать — назидательно напомнил он эти истины.

— Ай, Цюй — с легким недовольством воскликнул Чжао Ю и посетовал — Ну до чего же ты занудный. Не дал насладиться благоденствием. Мне что, уже и помечтать нельзя? Да и сколько войн мы уже пережили — завздыхал он, вспоминая, а потом добавил — Охота уже и спокойно пожить, на старости-то лет. Пусть вон молодые теперь растут, да воюют потом с новым Владыкой, тогда, когда он там опять объявится — закатив глаза, махнул рукой мастер Чжао.

Цюй, слушая приятеля, прикрыл крышечку заварника, взял веер для поддержания огня и, делая им размеренные движения, насмешливо уточнил у друга, когда тот закончил:

— А ты что, уже помирать собрался?

Чжао Ю поперхнулся только, что проглоченным орешком и фыркнул:

— Тьфу на тебя. С чего бы это? — приподнялся на локте он, взглянув на Цюя, а потом откинулся обратно и пробормотал — Ладно, твоя взяла. Конечно, ты прав про сосуд зла, кристалл и негатив этого мира, но что мы с этим поделать можем? Да даже найди мы зародыш зла, что прикажешь — казнить человека только за то, что ему не повезло родиться им?

Цюй молча покачал головой. Он, как и Чжао Ю, был противником идеи некоторых радикально настроенных культиваторов, предлагающих разыскать зародыш зла и убить его, пока тот не обрёл силу.

Чжао Ю, задав это риторический вопрос, разумеется знал его ответ, поэтому почти без паузы продолжил свою мысль:

— А уж о зле мира так и говорить не стоит. Пока живут люди и плохие мысли будут жить — философски заметил он — Мы не можем всех сделать счастливыми. Всегда найдутся обиженные, давая силу кристаллу зла. И убить всех людей не вариант. Разве что потом и самим самоубиться — хмыкнул Чжао, а потом потянулся и протянул, прикрыв глаза — Таким старикам как мы только и остаётся, что радоваться мирным дням, когда они наступают, да жить сегодняшним моментом.

— Хорошо-хорошо. Радуйся — усмехнулся Цюй и, разлив готовый отвар по чашкам, продолжил — Однако, нам с тобой рано расслабляться. Пока артефакты не найдены, а Сы Ин и Цин Ме живы и активно рыщут повсюду, угроза скорого возвращения бога демонов существует. Эти артефакты Владыки и сами по себе опасны. В них заключена огромная мощь. Нельзя чтобы Сы Ин и Цин Ме ими завладели — озабоченно подметил он и добавил — Да и без них эти два демона способны наворотить дел в своем стремлении поскорее возродить своего Владыку. Неплохо бы устранить эту пару последователей Владыки, так мы снизим уровень угрозы. Еще нужно подумать, как разыскать артефакты бога демонов и изолировать их.

Мастер Чжао Ю сел и, сделав глоток чая, задумчиво произнес:

— «Меч Разрушающий Небеса» пропал еще десять тысяч лет, во время финальной битвы богов. «Арбалет Убивающий Богов» тоже канул в небытие и слава Небесам. Про «Печать Очищающую Кости» нам недавно дали подсказку наши Цзюминь и Сусу. Подумать только, оказывается Мин Е спрятал этот артефакт в Шанцине — покачал головой он и вздохнул, ставя чашку на стол — С одной стороны, надо бы как-то достать Печать, раз уж демонам стало известно об её нахождении. Но в наших ли силах перепрятать Печать так, чтобы демоны её не нашли и не забрали? — помолчав, Чжао Ю предложил — Пока пусть остаётся там. Барьер врат силён. К счастью, им не удалось извлечь артефакт из Водяного зеркала, наши ученики помешали Сы Ин сделать это. А их новая попытка проникнуть в Шанцин не приведёт к успеху, ведь вход в царство богов теперь наглухо закрыт, да и мы начеку.

Цюй задумчиво покивал, соглашаясь с доводами, приведёнными приятелем, а Чжао Ю продолжал размышлять вслух:

— К слову, а почему бы поподробнее не поспрашивать Ли Сусу и Цан Цзюминя о тех временах? Может наведут нас на мысль, где два других артефакта могут быть. Признаться, когда они рассказали нам, что прожили бренную жизнь бога войны Мин Е и этой девочки Сан Цзю во сне дракона, я был так ошеломлён, что совсем не подумал тогда расспросить их детальнее.

Получается, что его ученик был и богом Мин Е, и императором Цзина полтысячелетия назад, а Сусу довелось вспомнить прошлую жизнь, где она была благородной дочерью в семье аристократов, существовавшего ранее государства Шэн, затем стала женой императора, объединившего два государства, через сон дракона побывала речным духом, принцессой моллюсков Сан Цзю, женой бога Мин Е, а потом и демоном, убившим клан летучих змей. Бедная девочка в прошлых воплощениях пережила две Кары Небес. Да и у Цзюминя, как выяснилось, жизнь была совсем непростой.

Осознать и принять всё это было сложно. «Надо же как судьба распорядилась жизнью этих двоих».

— Я уже спрашивал — ворвался в его размышления голос Цюя — Сказали, что за давностью лет мало что помнят. Оно и понятно, это всё же был сон, хоть они и ощущали себя в нём реалистично. События, которые происходили в бренной жизни, к настоящему времени помнятся ими смутно. Вероятно, тогда в Шанцине им удалось вспомнить о Печати, так как окружающее ярко напомнило им об этом. В целом же то, что они помнят о драконьем сне, обрывочно и малоинформативно. Тем более, они еще и смертную жизнь прожили пятьсот лет назад. Цзюминь в реальности, а Сусу в своем сне-испытании вспомнила об этом своем перерождении.

— Подумать только, сколько всего выпало на долю этих двоих — покачал головой Цюй и серьёзно посмотрел на Чжао Ю — Мы не вправе ещё и сейчас нагружать их плечи этой ношей. Мы старше, опытнее, попробуем сами разобраться.

* * *

Улучив момент, Цан Цзюминь и Ли Сусу отправились в Цзин, под предлогом выполнения задания. Они поведали главам своих кланов, что узнали от Цзеу, что там появился сильный демон и они хотят помочь другу справиться с ним. Они знали, что демон в столице точно есть, ведь Цзюминь отправлял туда своих воронов и те подтвердили это. Вероятно, это была, как и в каноне, демоница Е Мэй.

Хотя битвы будущего владыки с Сы Ин в Шанцине и не случилось, а Печать была перепрятана, всё же зонт демоницы мог получить заряд демонической энергии, исходящей от Цзюминя во время ментальной борьбы того с двумя поглощенными артефактами Владыки. А это значило, что сестра Сы Ин, демоница Мо Ну, к этому времени накопившая энергию души, могла и пробудиться. Вполне возможно, что она уже вернулась к жизни.

Поэтому ни Ли Сусу, ни Цан Цзюминь не исключали возможности того, что две коварные сестрицы предпримут что-то против них, когда они прибудут в столицу. Конечно, могло ничего из ожидаемого и не произойти, а могло случиться что-то другое, чего они не могли предвидеть. Хоть и по мелочи, но будущее менялось. Пока что, они точно знали лишь одно — сильный демон в Цзин был и его бесчинства сильно повлияли на образ жителей столицы.

На улицах города было непривычно пустынно и тихо, а гостиницы были закрыты. Зная о ситуации, парочка не сильно переживала. Они прогулочным шагом дошли до гостиницы «Разящий феникс» и, расспросив хозяина, подкарауленного у входа, только подтвердили имеющуюся у них информацию. Цзюминь и Сусу не стали настаивать на немедленном заселении, оставив нервного трактирщика в покое, и этой ночью решили встретиться с императором Цзина.

Они вошли во дворец незаметно, по тайному ходу, известному только правящей паре.

В покоях императора, а именно в прилегающем к ним кабинете, они увидели Е Цинъюя, сидящего за бумагами.

Тот резко оглянулся на звук открываемой потайной дверцы, схватившись за свой клинок, но, увидев знакомые лица, чуть расслабился. Удивление, радость и толика настороженности смешались в его взгляде на пару, представшую его взору.

Цан Цзюминь проводил взглядом опущенный клинок, всё ещё неосознанно прикрывая Ли Сусу своим плечом, и произнес:

— Здравствуй, Е Цинъюй. Рад видеть тебя живым. А ты? Не ожидал нас увидеть? — поднял бровь бывший император.

Цинъюй опомнился и склонился в поклоне, а затем проговорил в свое оправдание:

— Прошло много времени, уже и не чаяли дождаться — и, просветлев лицом, посмотрел на свою сестру, трагически потерянную много лет назад.

Ли Сусу, улыбнувшись в ответ брату, шагнула вперёд и обняла его, проговорив:

— Мы же обещали вернуться.

— Е Сиу — выдохнул Цинъюй, обнимая сестру в ответ, и отстранившись сдержанно кивнул, обращаясь уже к обоим — Рад, что у вас получилось.

— Теперь меня зовут Ли Сусу — представилась девушка и добавила — Мы кстати на этот раз ненадолго с визитом. А где Пянь Жань? — спросила она — Хотелось бы и её увидеть.

— Её сейчас нет во дворце — рассеянно ответил Цинъюй и с недоумением переспросил — Ненадолго?

Он-то было решил, что истинный император и его императрица вернулись наконец, чтобы освободить его от обязанностей и править.

Ли Сусу объяснила, что в связи с некоторыми обстоятельствами, они пока должны оставаться на землях кланов бессмертных культиваторов, а сегодня покинули свои кланы для выполнения задания.

— В Цзине же сильный демон завёлся. Так? — риторически спросила она, скорее уточняя в курсе ли этого сам император, а потом вернулась к теме нахождения ее подруги-демона, которая вполне могла бы выгнать наглую демоницу Е Мэй, если бы была в городе — Кстати, так где же твоя любимая лисица пропадает?

— Она гуляет где-то — ответил Цинъюй и, предложив гостям присесть, вздохнул — Уже больше двух месяцев ее не видел.

Из его дальнейших объяснений выяснилось, что Пянь Жань была просто не в состоянии долго оставаться на одном месте. Ее свободолюбивая натура требовала приключений. А какие во дворце развлечения? Одни интриги. «Да еще и убивать нельзя этих придурков. Скука».

Е Цинъюй, хоть и всегда скучал по любимой женщине, но уже смирился с этими ее отлучками, ведь Пянь Жань проветрившись всё равно всегда возвращалась к нему.

Что касается демона, уже с полмесяца терроризирующего людей столицы, разумеется Цинъюю докладывали о нём. Поначалу-то та была осторожна, не сразу люди поняли, что люди умирают из-за нападения демона, но потом стала наглее и практически перестала маскировать свои следы. К сожалению, Пянь Жань уже не было в городе, чтобы разобраться с демоном, посягнувшем на ее территорию. Что же касается других демонов, ранее служивших в Цзине… За долгие годы демоническая часть войска сильно оскудела. По большому счету осталось лишь несколько отрядов, да и то из слабых демонов. Сильные или ушли давно, не желая подчиняться людям и ограничивать себя, либо были призваны недавно, как тут же предположили Сусу и Цзюминь, демонической флейтой Цин Ме. По итогу ловить сильного демона было некому.

Амулеты и артефакты помогали слабо или не срабатывали вовсе, если применялись в темное время суток, а именно в это время в основном случались нападения и смерти людей. Однако он и по сей день не решался вызвать опытных культиваторов и применить против демоницы особо сильные меры. А всё потому, что однажды, Цинъюй отправился сразиться с ней лично, но она явилась к нему в образе Пянь Жань, которой он не хотел навредить даже случайно.

В итоге, в столице был объявлен комендантский час и с шести вечера жителям города не рекомендовалось покидать дома, а особенно бродить по улицам в одиночестве. Вот почему в городе было так пустынно, когда Ли Сусу и Цзюминь прибыли в Цзин. Также повсюду распространялись защитные амулеты, указом императора цены на артефакты в столице должны были быть снижены, чтобы каждому они стали доступны.

Когда Цинъюй передал всю имеющуюся у него информацию о демоне и о принятых мерах безопасности, Ли Сусу заверила его, что в столице вероятнее всего безобразничает демонесса Е Мэй. Брат с облегчением узнал, что эта демоница вовсе не его Пянь Жань. Видимо, после того как она предстала перед ним в образе его любимой, тот не мог полностью отбросить свои сомнения. Уже начал думать, что возможно его лисицу кто-то околдовал или как-то иначе заставил творить зло.

За ужином продолжали обсуждать дела, требующие скорейшего решения, а также заверили Цинъюя, что обязательно вернутся в Цзин править, позволив ему покинуть пост и отправиться со своей лисицей в путешествие. Вот только решат возникшие проблемы, да доведут свое культивирование до ядра бессмертия, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях. Получив это обещание, Цинъюй стал гораздо более расслабленным, видимо его уже сильно тяготила необходимость оставаться императором, при этом еще и постоянно разыгрывая сцены то со своей смертью, то с появлением под личиной очередного потомка. Его лицо стало явственно бледным из-за постоянного ношения золотой маски, скрывающей его личность.

Напоследок они совместно решили, что в будущем, явившись во дворец, не будут называться своими прежними именами, а представятся собственными потомками, воспитанными в отдалённом месте, например, в горах.

После обсуждения дел и ужина Е Цинъюй настоял на том, чтобы они непременно остались на ночь во дворце, а потом добавил, провожая их до комнат:

— У меня для тебя есть подарки от бабушки. К утру как раз доставят.

— Что? Какие еще подарки? — не поняла Сусу, замерев на пороге. Цзюминь уже прошел внутрь комнаты.

— Сиу, бабушка сильно переживала после твоей смерти — осторожно начал Цинъюй — Всё никак не могла прийти в себя, сильно болела. Поэтому я рассказал ей, что ты умерла, зная о том, что переродишься в будущем и вернешься — признался он и добавил — Это знание помогло ей окрепнуть.

— И она поверила? — наклонив голову набок, уточнила Сусу с сомнением, не став снова поправлять брата в отношении ее имени.

— Вроде бы — пожал плечом Цинъюй и предположил — Может это потому, что я никогда не лгал, тем более ей, а может потому, что она сама сильно хотела в это верить.

— Отец, кстати, потом от неё тоже прознал о том, что ты обещала вернуться — добавил Цинъюй, скривив губы — Вот только он не был так воодушевлен, как бабушка. Он решил, что я специально выдумал это, чтобы дать бабушке надежду и позволить выбраться из болезни. Он никогда не спорил с бабушкой, когда та рассуждала как ты вернешься, лишь вздыхал.

Ли Сусу, положила руку на плечо брата, представляя, как тому было тяжело в то время, а Цинъюй продолжил вспоминать:

— Через одиннадцать лет, когда бабушка умирала, она всё переживала, что ты, вернувшись, без её заботы и поддержки пропадёшь. Наставляла меня как обращаться с тобой и велела первым делом при встрече передать тебе её подарки. Там много всего. Она каждый праздник что-то откладывала для тебя и попросила перед смертью сохранить эти вещи в сокровищнице императрицы. Там и платья, и драгоценности, и книги, и редкие эликсиры.

Сусу тепло поблагодарила Цинъюя за всё, что он сделал для бабушки и для неё самой, а потом мягко улыбнулась. Ей даже показалось, что она мысленно видит улыбку бабушки и слышит все эти её причитания.

* * *

Ранним утром они позавтракали втроем, затем Ли Сусу рассмотрела подарки, которые по приказу Цинъюя доставили в его комнаты, и выбрала для себя прелестное розовое платье и цветочные украшения для волос. В этих обновках она и отправилась гулять в компании Цзюминя, попрощавшись с братом.

Прибыв в «Разящий феникс» в прекрасном настроении, они без особого труда уломали владельца гостиницы заселить их, клятвенно пообещав разобраться с любым демоном, коли он явится.

Зная, что Гунъе Цзеу вот-вот объявится в этой же гостинице и скорее всего будет настаивать на соблюдении приличий, как старший и заботливый брат, Ли Сусу, не слушая тихого ворчания Цзюминя, попросила две отдельных комнаты для них.

Как они и ожидали, Цзеу появился, когда им выдавали ключи от комнат. Слышал ли он о чём они переговаривались внизу не было понятно, но выражение лица у него было странным, когда он смотрел на них с балкона второго этажа.

Может со стороны они выглядели как парочка, сбежавшая из дома, чтобы предаться утехам в ближайшей таверне? Однако, он ничего не сказал, просто молча согласился помочь им разобраться с демоном в Цзине.

Собравшись за столом, на летней террасе при гостинице, они трое начали делиться информацией, которую знали о демоне.

Как самый опытный демоноборец, говорить начал Гунъе Цзеу:

— Итак, демон нападает на одиноких путников, преимущественно в тёмное время суток и, как говорят местные, чуть ли не каждую ночь. Он умеет менять облик и читать мысли.

— Защитные талисманы помогают, но слабо, а поисковые артефакты не работают, словно не видят демона — добавил от себя Цзюминь.

— Да — кивнул Цзеу и предположил — Вероятнее всего это Е Мэй. Всё говорит об этом: смена облика, незаметность ночью, любовь к охоте на людей. Обычно ее жертвами становятся люди с неразделенной любовью. В книге говорится о том, как поймать эту демоницу, но сейчас я точно не помню этот способ.

— Не страшно, я помню — с усмешкой подняла руку Сусу, словно ученица на уроке.

Цзеу взглянул на эту, как он знал, не самую прилежную ученицу и с сомнением переспросил:

— Ты уверена? Нам нельзя ошибиться.

— Эй — возмутилась девушка и спросила с ноткой оскорбленной гордости — Ты сомневаешься в моих знаниях?

— Скорее в памяти — буркнул Цзеу и взглядом насмешливо напомнил ей о её недавней амнезии.

— Ах ты… — замахнулась на него Сусу, желая стукнуть, но тот, конечно, смеясь увернулся.

Цзюминь спрятал смех за рукавом и остановил перепалку, примирительно предложив:

— Ладно-ладно, давайте я отправлю ворона. Нянь Баюй и Фуя поищут эту книгу и отправят нам нужные сведения. Заодно память Ли Сусу проверим — покосился он на девушку.

— Предатель — насупилась Сусу и отвернулась в сторону от обоих парней.

— Давайте серьезнее — попросил Цзеу — Демона пытались поймать многие: и сознательные жители, и представители власти, и охотники за наградой, но ни у кого из них ничего не вышло. Кто-то погиб, а кто-то едва смог сбежать. Даже втроем нам будет непросто справиться с ней. Враг силён.

Спустя время ворон вернулся и на словах передал сообщение, а Цзюминь частями переводил для всех:

— У Е Мэй сильный нюх, она даже способна почуять эмоции, особенно такие как страх, любовь и вожделение — произнес он и хитро покосился на Сусу.

Та его проигнорировала его взгляд, а Цзеу задумчиво пробормотал:

— Сильный нюх. Это не всегда благо. Мы можем разлить пахучую воду на улицах города и таким образом ограничить пути следования демоницы.

Цзюминь же продолжил передавать, полученные через ворона, сведения:

— Она проникает в сны или мысли, а потом становится самым большим страхом, выбранной ею жертвы, или ее неразделенной любовью. Затем пожирает их разум и душу.

Гунъе нахмурился, а Цзюминь с усмешкой протянул, намекающе поглядывая на Ли Сусу:

— Любовью становится? Хех.

Сусу кинула на него предупредительный взгляд, а потом смущенно посмотрела на Цзеу.

Тот неловко кашлянул и продолжил, вспомнив:

— Кхм-кхм. Еще нам поможет красный шелк с острова Валентин. Эти тонкие нити незаметны глазу демона. Их нужно растянуть на улицах, словно паутину. Тогда при встрече шёлк поможет отличить демона от человека, образ которого она приняла.

Ближе к вечеру они ужинали и подводили итоги.

— Мы не разлили пахучую воду лишь на трех улицах — произнес Гунъе Цзеу — Они были слишком оживленными и нам не удалось сделать это. Что ж, придется разделиться.

Ли Сусу кивнула и предложила:

— Вы патрулируйте две из них, а я возьму на себя ту, что ведет к нашей гостинице. Буду приманкой: притворюсь несчастной влюбленной, напившейся вина. Если Е Мэй надумает напасть именно на меня, подловлю ее, когда та захочет проникнуть в мой сон.

Гунъе подумав кивнул, он предполагал, что демон выберет те улицы, которые достались им, ведь они были центральными, вели ко дворцу и к выходу из города, а значит Сусу будет в относительной безопасности.

Цан Цзюминь поджал губы, но промолчал. Ему был известен план Сусу, а также то, как предполагаемо поступит демон. Если ничего не изменится, демоница сможет проникнуть в сон Сусу и ему это не нравилось, но девушка настаивала, что так надо. Главное, ему не вступать с демоном ни в какие разговоры, не медлить, не позволять одурманить себя. Ранее они обсудили между собой как поступить. Он постарается убить Е Мэй одним ударом, а если не выйдет, то добьет после того, как та нападет на Гунъе Цзеу. По их предположениям, Цзеу должна спасти Мо Ну. Заодно подтвердят (или опровергнут) свое знание о перерождении этой демоницы.

В конце концов, всё вышло примерно так, как они и представляли.

Сусу не спала и намеренно показала демону жизнь Сан Цзю. Там ей не за что было зацепиться. Это сбило ее с толку. А уж когда Сусу показала ей часть современного мира в своей памяти, так та в недоумении покинула ее разум, решив поискать добычу попроще.

Хотя ни она, ни Цзюминь не заметили Сы Ин, командующей демоном Е Мэй (возможно та действовал самостоятельно, без всякого наущения со стороны), но Гунъе Цзеу всё же был спасен ударом демонической ци, которая принадлежала Мо Ну. Цзюминь видел, как та потом уводит раненного друга.

После того как Цзеу ушел в компании спасительницы, Цан Цзюминь догнал ослабленную Е Мэй и без лишних разговоров уничтожил, используя технику клинков Сяояо.

Вот так они и победили Е Мэй, хоть и не без потерь, но Ли Сусу посчитала, что Цзеу необходимо сблизиться со своей бывшей супругой, переродившейся в демоницу Мо Ну. А если бы он не был ранен, то и на вряд ли попал в ее нежные сети. Так что они намеренно позволили Мо Ну забрать раненого Цзеу, для того чтобы те развивали свои отношения.

Сусу и Цзюминь устроились на одной кровати, без лишних слов проигнорировав вторую заказанную комнату, и заснули, искренне надеясь, что эти двое, разделившие близость этой ночью, полюбят друг друга снова и в этой жизни станут счастливы, а бывшая Бинчань сможет оставить планы мести, удовлетворившись счастливой жизнью и любовью Сяо Линя, то есть Гунъе Цзеу.

важно ⁽³⁾

---

1) (Да, героиня, конечно, помнит, что родной отец Сусу это Ди Миянь, а не Цюй, но тут у нас речь о чувстве, об инстинктивном ощущении родства)

Вернуться к тексту

2) не за меня

Вернуться к тексту

3) Глава неполная. Оставшийся кусок будет доработан и добавлен на следующей неделе. Просто требовалось опубликовать проду сегодня

Вернуться к тексту