Альфи (гет)

Хлопок. И слизеринцы ринулись в атаку. Но не стеной, как в прошлый раз. Они двигались как стая голодных волков — стремительно, но не вместе.

План Альфи — действовать по старой схеме — дал первую трещину ещё на старте. Невилл выставил мощный щит, ожидая фронтального удара, но его прошибли с двух флангов одновременно. Уоррингтон и Монтегю, действуя с убийственной синхронностью, обрушили на него не взрывные заклинания, а одва мощнейших Конфундуса, направленных не в него, а в сам щит. Магический барьер, сбитый с толку противоречивыми командами, дрогнул и на мгновение погас.

И этим мгновением воспользовался Пьюси. Его заклинание было быстрым, тихим и смертельно опасным.

— Фумос Максима! — прошипел он.

Плотная, непроглядная тьма, чёрная как смоль, обрушилась на Альфи, поглотив его с головой. Он не видел ничего, не слышал ничего, кроме собственного учащённого дыхания. Его связь с полем боя, его главный козырь, была оборвана.

— Альфи! — отчаянно крикнула Парвати, но её голос тут же потонул в грохоте других заклинаний.

Снаружи творился ад. Лишённый своего «мозга», их механизм начал давать сбои. Невилл, ослеплённый и оглушённый, отчаянно пытался восстановить щит, но Боул методично долбил по нему сокрушительными «Редукто», заставляя его пятиться. Парвати, пытаясь прикрыть Пэнси, попала под перекрёстный огонь Монтегю и Уоррингтона и была вынуждена постоянно уворачиваться, не имея возможности для контратаки.

Пэнси оказалась одна против Эдриана Пьюси. Тот двигался с хищной грацией, его лицо искажала гримаса холодной ярости.

— Предательница, — прошипел он, парируя её быстрый Ступефай. — Грязь на имени Слизерина.

— Заткнись, Пьюси, — сквозь зубы бросила Пэнси, отпрыгивая от коварного Глиссео, направленного под её ноги.

Но он был прав. Без Альфи, без его координации, они снова стали просто группой студентов, пусть и сильных, но не команды. Отчаяние начало подтачивать их изнутри.

Внутри кокона тьмы Альфи бился в панике. Он пытался высвободить свою магию, трансфигурировать тьму, разорвать её изнутри, но заклинание Пьюси было мощным и непробиваемым. Он был в ловушке. И тогда он вспомнил про свою Тень.

Он не призвал её в физическом облике. Он просто... отпустил её. Позволил своему сознанию слиться с той частью себя, что всегда была с ним. Его восприятие изменилось. Он больше не видел глазами. Он чувствовал. Чувствовал яростные всплески магии Парвати, непоколебимую, но дрожащую под натиском твёрдость Невилла, холодную, точную ярость Пэнси и четыре очага агрессии, сжимавшие их кольцом.

И он увидел слабость. Пьюси, сосредоточенный на Пэнси, был слеп ко всему остальному.

— Невилл! — мысленно, отчаянно крикнул Альфи, вкладывая в этот беззвучный приказ всю свою волю. — На три часа! Таран, сейчас!

Невилл, из последних сил удерживавший остатки щита, инстинктивно рванулся вперёд, туда, где, как ему почудилось, прозвучал знакомый голос. Он не видел Пьюси. Он видел только цель.

Эдриан, увлечённый поединком с Пэнси, слишком поздно заметил летящего на него сбоку Невилла. Он попытался отпрыгнуть, но Пэнси, уловив момент, связала его ноги быстрым Инкарцеро. Удар плечом Невилла пришёлся точно в грудь Пьюси. Тот с хрипом вылетел на несколько ярдов, его палочка выскользнула из пальцев.

Тьма вокруг Альфи рассеялась. Он стоял, тяжело дыша, его сиреневые глаза горели холодным огнём. Он снова видел поле. Он снова был его хозяином.

— Перестройка! — его голос прозвучал хрипло, но властно. — Клин! Я веду!

Они послушались без колебаний. Невилл, пыхтя, встал в острие. Парвати и Пэнси — на флангах. Альфи — в центре.

Оставшиеся трое слизеринцев, видя, что их капитан повержен, не растерялись. Они сомкнули ряды. Но теперь это была не стая, а просто группа сильных бойцов.

— Уоррингтон — приоритет! — скомандовал Альфи. — Си, левый фланг, не дай Монтегю прикрыть! Парвати, правый, держи Боула! Невилл, вперёд!

Они двинулись. Теперь это был не хаотичный обмен заклинаниями, а слаженная работа. Альфи не атаковал. Он дирижировал. Короткими, резкими командами он направлял их, предвосхищая каждое движение противника.

— Уоррингтон усиливает защиту! Парвати, контрзаклинание сейчас!

— Монтегю, сдвиг вправо, готовит удар! Невилл, уклон!

— Боул, цель — я! Си, в спину Уоррингтону!

Парвати, поймав ритм, сбросила с Уоррингтона его защитное заклинание, и тут же точный удар Пэнси в спину вывел его из боя. Невилл, следуя команде Альфи, не стал подставляться под удар Монтегю, а присел, и тот, промахнувшись, получил прямо в грудь Петрификус от Парвати. Боул, оставшийся один, яростно атаковал Альфи, но тот, не отрывая взгляда от общего поля, просто сделал шаг в сторону, и тень от падающего тела Монтегю на мгновение ожила и отбросила его палочку прочь.

Тишина. На поле стояли только трое гриффиндорцев и слизеринка. Четверо победителей.

Снейп медленно поднял руку. Его лицо не выражало ни одобрения, ни разочарования.

— Поединок окончен, победа за командой номер четыре. Она будет представлять Хогвартс на Турнире Восьми Школ.

На трибунах воцарилась оглушительная тишина, а затем её сменил рёв. Гриффиндорцы неистовствовали. Они только что видели, как их «тройка» из «четвёрки» прошла через ад, потеряла лидера, нашла его вновь и сокрушила противника.

Альфи опустил палочку. Он чувствовал себя выжатым как лимон. Он обернулся. Парвати, вся в поту, сияла и обнимала Невилла, который смущённо улыбался. Пэнси стояла рядом, её грудь высоко вздымалась от быстрого дыхания. Их взгляды встретились. Ни слова не было сказано. Просто мгновение полного, безоговорочного понимания. Он кивнул. Она в ответ чуть склонила голову.

Победа была за ними.

* * *

Следующие недели превратились для команды Альфи в сущий ад.

Тренировки под руководством Снейпа проходили в подвальном зале, который профессор превратил в подобие дуэльной арены. Воздух там пах пылью, озоном и разочарованием. Снейп был не просто строг. Он был... Снейпом.

— Лонгботтом, ваш щит напоминает мне дуршлаг, — его голос, шипящий и холодный, разносился по залу, пока Невилл пытался отразить очередную серию манекенных заклинаний. — Если вы на Турнире планируете защищаться энтузиазмом, советую написать завещание.

— Патил, эти жалкие попытки создать помеху могут разве что рассмешить противника до слёз. И то, если у него чувство юмора столь же недоразвитое, как и ваша магическая точность.

С Пэнси он был чуть более сдержан, но не менее язвителен.

— Паркинсон, излишняя точность в ущерб скорости приведёт к тому, что вы будете идеально попадать в уже мёртвого противника. А он, между прочим, вас к тому времени уже успеет убить.

Но главной мишенью, конечно, был Альфи.

— Дамблдор, — Снейп возникал за его спиной бесшумно, как призрак. — Ваша привычка подправлять тактику на лету напоминает мне попытки тролля решить головоломку. Грубо, неэффективно и с непредсказуемыми последствиями для окружающей мебели. Вы — координатор. Ваша задача — направлять, а не устраивать магический фейерверк.

Альфи стискивал зубы. Он пытался. Он действительно пытался работать по схеме. Но его магия, его Тень, его чутьё — всё это рвалось наружу, подсказывая более быстрые, более изящные, но абсолютно «неснейповские» решения.

Однажды, когда Снейп в очередной раз раскритиковал его за то, что он отразил летящее в Невилла заклинание трансфигурированным кроликом вместо банального парирования, Альфи не выдержал.

— Но это сработало! Он остался цел!

— Сработало? — Снейп поднял одну бровь. — Вы потратили втрое больше магии на трансфигурацию, чем потребовалось бы на простой Щит. На Турнире, где бои могут идти часами, такая расточительность оставит вашу команду беззащитной. Вы думаете, ваши будущие противники будут бросаться в вас заклинаниями уровня «Пощечина»? Выставьте свой «творческий» подход за дверь, Дамблдор. Здесь он так же уместен, как гиппогриф на званом ужине.

— Магии у меня полно, а трансфигурация даётся лучше!

И они спорили. Каждую тренировку. Альфи отстаивал гибкость, Снейп — железную дисциплину. Это была настоящая война нервов и воли. Невилл и Парвати старались не попадаться под горячую руку, отрабатывая свои манёвры. Пэнси же иногда, встречаясь с Альфи взглядом, чуть заметно поднимала бровь, как бы говоря: «Я же предупреждала». Но в её глазах читалась не упрёк, а понимание. Она знала, каково ему.

Именно в эти напряжённые дни между Невиллом и Парвати начало происходить нечто новое. После одной особенно изматывающей тренировки, когда Невилл чуть не рухнул от истощения, именно Парвати первая подбежала к нему с флягой с водой.

— Держи, — сказала она, и её обычно весёлое лицо было серьёзным. — Ты сегодня просто горы свернул. Этот щит... это было нечто.

Невилл, краснея до корней волос, пробормотал благодарность. С тех пор они стали чаще общаться. Парвати, видя его неуверенность, начала его подбадривать — не пафосно, а по-дружески, с лёгкой улыбкой. А Невилл, в свою очередь, начал замечать, что Парвати — не просто болтливая фанатка Альфи, а сильная и преданная волшебница, которая изо всех сил старается не подвести команду. Они начали оставаться после тренировок, чтобы отработать связки — он прикрывал её, пока она накладывала сложные чары поддержки. И в этих совместных занятиях рождалось что-то большее, чем просто товарищество по команде.

А тем временем на них обрушилась другая напасть — «Клуб Слизней» профессора Слагхорна.

Приглашения прибыли одним прекрасным утром, доставленные маленькими, нарядными совиными посылками. Каждое содержало изящно выведенное письмо с приглашением на «неформальную встречу за ужином» в личных покоях профессора.

Невилл, получив своё, смотрел на него с таким ужасом, будто это был вызов на дуэль от самого Гриндевальда.

— Я не могу туда идти, — простонал он, тыча пальцем в золотые чернила. — Что я там буду делать? Я же опозорюсь! Я буду заикаться, пролью на себя суп, назову его «профессор Слизняк»...

— Расслабься, Невилл, — Парвати, сияя своим собственным приглашением, похлопала его по плечу. — Это же всего лишь ужин. И потом, мы будем все вместе. Мы — команда!

Пэнси, развернув свой свиток с привычной бесстрастностью, лишь фыркнула.

— Очередная попытка старика пополнить свою коллекцию «знаменитостей». Он не мог пройти мимо команды, представляющей Хогвартс. Особенно, — её взгляд скользнул по Альфи, — с таким «уникальным» составом.

Альфи же, прочитав приглашение, ухмыльнулся. В его глазах вспыхнули знакомые огоньки озорства.

— Отлично, — протянул он, разминая пальцы. — «Дядя Гораций» соскучился по нашему обществу. Нужно его не разочаровать.

Вечером они стояли у замаскированной под книжный шкаф двери в покои Слагхорна. Альфи, не колеблясь, постучал.

Дверь отворилась, и их встретил густой, сладковатый запах дорогой еды, табака и парфюма. Комната Слагхорна была именно такой, какой и должна была быть — роскошной, но уютной, немного старомодной и битком набитой безделушками, фотографиями и явно дорогими сувенирами.

Сам профессор, облачённый в расшитую звёздами бархатную мантию, парил в центре комнаты, окружённый уже прибывшими гостями. Альфи мгновенно оценил обстановку: там были Седрик Диггори с Чжоу Чанг, несколько старшекурсников-когтевранцев, чьи имена он не знал, и Блейз Забини. К его лёгкому удивлению, ни Гарри Поттера, ни его свиты видно не было.

— Ах! Мои звёздочки! — воскликнул Слагхорн, устремляясь к ним с распростёртыми объятиями. Его взгляд скользнул по Альфи, и в глазах мелькнула тень былой опаски, быстро скрытая сияющей улыбкой. — Дорогие мои, добро пожаловать! Проходите, располагайтесь! Мы как раз обсуждали тонкости приготовления ратафии... ну, вы знаете, такого ликёра...

— Дядя Гораций! — перебил его Альфи с такой искренней радостью, что Слагхорн на мгновение опешил. — Как же я рад вас видеть! Разрешите так обращаться? А то «профессор» как-то слишком официально для таких тёплых встреч, вы не находите?

Он посмотрел на Слагхорна с таким неподдельным ожиданием, что тот, пойманный в ловушку вежливости, мог только беспомощно кивнуть.

— Ну, я... конечно, мой мальчик, если тебе так удобнее...

— Отлично! — Альфи тут же обернулся к своим. — Слышали? Дядя Гораций не против. Ну, я же говорил, что он душа-человек!

Он прошёл вглубь комнаты, бесцеремонно устроился в самом большом кресле и, взяв с подноса, который держал домовый эльф, какой-то замысловатый канапе, тут же скривился.

— Ой, а что это? На вкус как будто жареный мох... с нотками старой пергаментной пыли. Это какой-то новый деликатес, дядя Гораций? Или это те самые слизни, в честь которых назван ваш клуб?

В комнате повисла напряжённая тишина. Слагхорн побагровел.

— Это, милый мой, паштет из трюфелей и гусиной печени! — произнёс он, с трудом сохраняя улыбку. — Очень редкий и дорогой сорт...

— Понятно, понятно, — кивнул Альфи, с интересом разглядывая остаток канапе. — Ну, на любителя, наверное. А у вас, дядя Гораций, случайно лимонных долек нет? А то я что-то разволновался, мне бы сладенького.

Пэнси, устроившаяся на диване рядом с Забини, прикрыла глаза, изображая мученицу. Невилл стоял, словно вкопанный, а Парвати, наоборот, с трудом сдерживала смех.

Слагхорн, скрипя зубами, сделал знак эльфу, и через мгновение перед Альфи появилась тарелка с засахаренными лимонными дольками.

— Вот, спасибо! — Альфи с наслаждением отправил одну в рот. — Вот это — настоящая еда. Вы не пробовали, дядя Гораций? Нет? А зря. Я, кстати, экспериментирую с новым рецептом — добавляю щепотку толчёного жемчуга для блеска. Говорят, очень полезно для ауры. Хотите, поделюсь рецептом?

— Я... я пас, — пробормотал Слагхорн и поспешил перевести разговор на Седрика. — Мистер Диггори! А ваш отец, я слышал, недавно приобрёл великолепный образец вазы эпохи Мерлина...

Но Альфи не собирался сдаваться. Пока Седрик что-то вежливо отвечал, Альфи пересел поближе к Чжоу Чанг.

— Слушай, Чжоу, а ты, как квиддичница, наверное, хорошо разбираешься в аэродинамике? Вот скажи, если трансфигурировать мантию в подобие крыльев, можно будет летать без метлы? Я как-то пробовал, но у меня получился только большой, неуклюжий плащ-парашют. Чуть не разбился.

Чжоу, смущённая таким прямым вопросом, пробормотала что-то невнятное про «нарушение правил» и «непредсказуемость магии».

— Правила? — удивлённо поднял брови Альфи. — Да кто про них на Турнире вспомнит! Там же надо выигрывать! Я вот думаю, может, нам с Невиллом вообще мантии трансфигурировать в гигантские катапульты и просто швырять в противников Парвати? Она же лёгкая!

Невилл издал звук, похожий на предсмертный хрип. Парвати фыркнула в ладонь.

Слагхорн, видя, что его вечер снова идёт под откос, предпринял новую попытку взять контроль.

— Мистер Забини! — обратился он к молчаливому слизеринцу. — Ваша матушка, очаровательная мадам Забини, как я слышал, недавно вернулась из отпуска в Венеции? Надеюсь, она привезла новые впечатления для своей... э-э... коллекции?

Блейз, холодный и невозмутимый, лишь слегка кивнул.

— Мать ценит уединение, профессор. И её коллекция... слишком ценна, чтобы обсуждать её на публике.

— А что за коллекция? — тут же встрял Альфи, с любопытством наклонившись к Забини. — Баночки с мозгами врагов? Засушенные головы бывших мужей? У моего дедушки Аберфорта, кстати, есть чучело гнома-пьяницы, который однажды упал в чан с элем. Очень реалистичное получилось, даже румянец на щеках.

Забини посмотрел на Альфи так, словно тот был чем-то слизистым, принесённым на подошве. Слагхорн закашлялся, будто подавился собственным языком.

— Альфиас, милый мой мальчик! — попытался он вставить слово, но Альфи его уже не слушал. Его внимание привлекла большая, тусклая жемчужина, лежавшая на каминной полке.

— О, а это что за штука? — он подошёл и потрогал её. — Какая-то... мёртвая. Чувствуется, магии почти нет. Это вам кто-то подарил в качестве намёка, дядя Гораций?

— Это яйцо омута! — выдохнул Слагхорн, и в его голосе впервые прозвучали нотки настоящего ужаса. — Очень редкий и опасный артефакт! Не трогай его!

— Ой, — Альфи тут же отдернул руку. — Простите. А оно хоть съедобное? Выглядит как переваренное яйцо совы.

В этот момент Пэнси, не выдержав, поднялась с дивана.

— Профессор, — сказала она своим ледяным, отчётливым голосом, — благодарю за приглашение. Однако, учитывая ранний подъём на завтрашнюю тренировку, нам, пожалуй, стоит удалиться. Невилл, ты ведь хотел отработать новый блок щитов? Патил, ты обещала помочь мне с теми чарами замедления.

Её слова прозвучали как команда. Невилл и Парвати тут же вскочили, с облегчением кивая.

Альфи, видя, что представление окончено, с некоторой долей сожаления вздохнул.

— Да, пора, — согласился он. — Спасибо за угощение, дядя Гораций! И за лимонные дольки — они были лучшим, что я сегодня ел. Обязательно заскочим ещё!

Слагхорн, бледный и постаревший лет на десять, лишь беззвучно кивнул, провожая их до двери взглядом человека, только что пережившего стихийное бедствие.

Когда дверь закрылась за ними, они несколько минут молча шли по коридору. Первой не выдержала Парвати. Она рассмеялась — тихо, но истерично.

— О, Мерлин... «Жареный мох»... Я думала, у Слагхорна случится удар!

— Он чуть не заплакал, когда ты тронул его яйцо омута, — флегматично заметила Пэнси, но в уголках её губ играла улыбка.

Невилл, всё ещё красный, покачал головой.

— Я думал, мне придётся вызывать мадам Помфри. Для него. Или для себя. Я до сих пор не уверен.

Альфи пожал плечами, с наслаждением потягиваясь.

— Ну, а что? Я вёл себя культурно. Вежливо интересовался, предлагал поделиться рецептами. Он же сам хотел «неформальной встречи». Получил.

— Он больше никогда нас не пригласит, — констатировала Пэнси.

— Ну и отлично, — парировал Альфи. — У нас и своих дел хватает. Кстати, Невилл, насчёт того щита...

И они, споря и смеясь, пошли в свою «Кондитерскую», чтобы обсудить прошедший вечер и предстоящие тренировки. Для Альфи это был идеальный исход — он не только разрядил обстановку и повеселился, но и дал ясно понять Слагхорну, что не намерен быть пассивным экспонатом в его коллекции. Он был игроком. И играл он по своим правилам.

* * *

Следующие дни пролетели в бешеном ритме. Тренировки со Снейпом стали ещё жёстче. Профессор, казалось, решил выжать из них все соки, прежде чем в замок хлынут делегации других школ.

— Они не будут церемониться, — шипел он, заставляя их снова и снова отрабатывать изнурительные многочасовые симуляции. — Шармбатонцы известны своей изящной, но коварной магией иллюзий. Дурмстрангцы предпочитают грубую силу. Махотокоро... их стиль — это скорость и непредсказуемость. Вы должны быть готовы ко всему.

И они готовились. Даже Невилл, обычно такой мягкий, теперь ходил с твёрдым, решительным взглядом. Его щиты стали не просто прочными — они стали умными. Он учился предугадывать тип атаки и менять структуру барьера, чтобы не тратить лишнюю энергию.

Парвати, под руководством Пэнси, осваивала не только чары поддержки, но и целый арсенал отвлекающих и дезориентирующих заклинаний. Она научилась создавать миражные копии, ослеплять вспышками света и даже на короткое время искажать пространство вокруг себя.

Пэнси же оттачивала свои точечные удары до совершенства. Её заклинания теперь летели не просто точно — они летели с расчётом, попадая в слабые места защит, в моменты потери концентрации противника. Она и Альфи разработали целую систему невербальных сигналов — взгляд, жест, движение бровью — чтобы координировать свои действия без лишних слов.

Альфи... Альфи учился самому сложному — сдерживать себя. Он по-прежнему спорил со Снейпом на каждой тренировке, но теперь эти споры стали носить другой характер. Это был не конфликт, а скорее... поиск компромисса.

— Я не могу просто стоять и смотреть, как в Невилла летит «Редукто»! — огрызнулся он после того, как в очередной раз трансфигурировал летящее заклинание в стаю бабочек.

— А вы и не должны просто стоять! — парировал Снейп, его глаза сузились. — Но ваша задача — не бросаться на амбразуру, а предвидеть угрозу и отдать команду Патил на контрзаклинание! Или приказать Паркинсон атаковать того, кто это заклинание читает! Вы — мозг, Дамблдор, а не ещё одна пара кулаков!

И Альфи, скрипя зубами, учился. Он учился делегировать. Учился доверять своим товарищам. Он обнаружил, что, когда он не пытался сделать всё сам, а грамотно распределял задачи, их команда работала в разы эффективнее. Его уникальное восприятие магии теперь использовалось не для сиюминутных реакций, а для выстраивания долгосрочной стратегии боя. Временами на краю сознания маячила предательская мысль, что в одиночку он достиг бы большего, но Альфи тут же её отбрасывал, возвращаясь к тренировкам.

Вне тренировок их жизнь тоже изменилась. Теперь они почти всё время проводили вместе. Ужинали за одним столом, делали домашние задания в библиотеке (где Пэнси, к изумлению окружающих, спокойно сидела рядом с гриффиндорцами), и, конечно, собирались в Кондитерской.

Именно там однажды вечером и произошло то, чего все, кроме, пожалуй, самих участников, давно ожидали.

Они отрабатывали новую связку — «Обманный манёвр». Парвати создавала иллюзию массовой атаки с одного фланга, отвлекая внимание, пока Невилл и Пэнси прорывались с другого. Альфи координировал.

Всё шло хорошо, но в какой-то момент Парвати, увлёкшись, оступилась на разбросанных по полу Кондитерской книгах и потеряла равновесие. Её заклинание сорвалось, и она с криком полетела вперёд, прямо на острые углы старого учительского стола.

Невилл, находившийся ближе всех, среагировал мгновенно. Он не стал читать заклинание. Он просто бросился вперёд и поймал её, приняв удар на себя. Они оба с грохотом рухнули на пол.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием.

— Всё в порядке? — первым спросил Альфи, подбегая к ним.

Невилл, сидя на полу и всё ещё держа Парвати в объятиях, кивнул.

— Я... я в порядке. Парвати?

Парвати лежала, прижавшись к его груди, её лицо было бледным от испуга.

— Я... да, я тоже, — прошептала она. И вдруг осознала, в каком положении они находятся. Её щёки залились густым румянцем. — Ой... Прости, Невилл.

Она попыталась отодвинуться, но он не отпустил её. Его руки, обнимавшие её, дрожали, но были твёрдыми.

— Не... не надо извиняться, — тихо сказал он, глядя прямо в её глаза. — Я... я просто рад, что ты не ушиблась.

Они смотрели друг на друга, и воздух вокруг них, казалось, загустел и заискрился. Парвати медленно улыбнулась — не своей обычной, весёлой улыбкой, а какой-то новой, мягкой и тёплой.

— Спасибо, — сказала она так тихо, что это было почти шепотом. — Мой герой.

Невилл покраснел ещё сильнее, но не отвёл взгляда.

Альфи и Пэнси переглянулись. Альфи ухмыльнулся и сделал шаг назад, давая им пространство. Пэнси же, скрестив руки на груди, смотрела на эту сцену со своим обычным бесстрастием, но в её глазах читалось некое одобрение.

— Ну что, — громко сказал Альфи, нарушая момент. — По-моему, на сегодня хватит. Завтра рано вставать.

Невилл и Парвати, словно очнувшись, поспешно поднялись с пола, отряхиваясь и стараясь не смотреть друг на друга. Но когда они выходили из «Кондитерской», их руки ненадолго соприкоснулись, и Невилл, краснея, взял Парвати за руку. Она не стала её отнимать.

— Наконец-то, — проворчала Пэнси, когда они остались с Альфи одни. — Я уже думала, этому танцу с взглядами и покраснениями не будет конца.

— А ты не рада за них? — удивился Альфи, обнимая её за плечи.

Пэнси пожала плечами, прижимаясь к нему.

— Они подходят друг другу. Он — её стабильность. Она — его недостающая уверенность. Это... эффективно.

Альфи рассмеялся.

— Боже, Си, даже романтику ты можешь описать в терминах тактики.

— Всё есть тактика, сладкоежка, — она подняла на него глаза, и в их синей глубине вспыхнули знакомые огоньки. — Даже это.

И она потянула его за собой, в глубь комнаты, где их ждал уединённый уголок за стеллажом с книгами, подаренными Дамблдором.

* * *

Наступил канун Хэллоуина. Напряжение в замке достигло пика. Завтра должны были прибыть первые делегации. Воздух буквально трещал от предвкушения и тревоги.

Команда Альфи провела последнюю, короткую тренировку. Снейп на этот раз почти ничего не говорил. Он просто смотрел на них своим пронзительным взглядом, оценивая.

— Приемлемо, — наконец изрёк он, и это прозвучало почти как похвала. — Завтра вы — лицо Хогвартса. Не опозорьте школу. И... постарайтесь не умереть в первый же день. Это создаст ненужную бюрократическую волокиту.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив их в полной тишине подземного зала.

— Ну что ж, — нарушил молчание Альфи. — Похоже, это всё.

Они молча смотрели друг на друга — четверо таких разных студентов, связанных теперь общей целью и пролитой вместе кровью, потом и смехом.

— Мы готовы, — твёрдо сказал Невилл. Его голос не дрожал.

— Более чем, — улыбнулась Парвати, её взгляд встретился с взглядом Невилла, и между ними снова пробежала та самая тёплая искра.

Пэнси кивнула, её лицо было спокойным и сосредоточенным.

— Мы готовы, — повторил Альфи. — А теперь — поспать. Завтра начинается настоящая игра.

Они вышли из зала и разошлись по своим спальням. Альфи шёл по спящему замку, и несмотря на всю усталость, он чувствовал не страх, а странное, ясное спокойствие. У него была его команда. Его Си. Его друзья.

И что бы ни принесли завтрашний день и Турнир Восьми Школ, он был готов встретить это. Не как одинокий мальчик с тёмной тайной, а как часть целого. Как Альфиас Дамблдор, капитан лучшей команды Хогвартса.

И это ощущение было куда сильнее любой магии.