Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 3 июня 1998 года. Старые долги]

Приемная

Утро началось с облома. Причем классического, бюрократического. Но к этому я уже привык: магическая Британия — словно рай для бумагомарателей. Хотя, что я понимаю, может, так и нужно для порядка. Это уже моё третье посещение здания Министерства магии. В первые два пришлось делать ноги. Тот же телефон для посетителей, тот же значок с целью визита. Спустился под землю. Внизу охрана, кажется, стала проверять чуть жестче — видимо, нервные после войны. Не знаю, чего я ожидал. Что будут на руках носить? Ведь это я тот, кто ограбил это Министерство, кто помогал Сопротивлению, разыскиваемый преступник и террорист для прошлой власти, а нынче должен быть героем. Встречайте с цветами и пирогами! Ага, щас. Разбежался.

Министерство гудело, как растревоженный улей. Пахло свежей краской, паленым пергаментом и суетой. Кингсли Бруствер теперь не просто мракоборец, он — Министр. А к Министру с улицы просто так не заходят. Если кратко, то меня тут мало кто знал, а те, кто знал, считали бандитом и беглым уголовником. Про ту операцию в январе знали лишь Близнецы да Кингсли с Люпином. А из четверых человек в живых осталось только двое. Эх.

Уперся в секретаршу. Непробиваемая тетка в очках на цепочке. Синдром вахтера у неё, что ли, в терминальной стадии? На все мои аргументы был один заученный ответ:

«Господин Министр занят восстановлением государства».

— Послушайте, леди, — я оперся руками о её стол, понизив голос до драматичного шёпота. — Я сбежал из Азкабана. Я был преступником номер один... Ну ладно, номер два после Гарри Поттера. А теперь я герой войны. Пустите меня!

Она даже глазом не моргнула. Бетонная стена, а не женщина. Продолжая перебирать пергаменты, она сухо отчеканила:

— Господин Министр занят. Запишитесь на следующий месяц. Следующий!

После криков и препирательств меня всё-таки записали на приём. На восьмое. Пять дней ожидания.

Пять дней ожидания. Какая-то нездоровая тенденция наметилась. Пять дней, пока Бэт сидит в подвалах у зеленокожих ублюдков. Вышел на Уайтхолл злой, словно не к министру по делу пытался пройти, а в женскую общагу (сам я не ходил, но батя как-то рассказывал про свои молодые годы, как их комендант гоняла). Ждать у моря погоды — не мой метод. Раз официальная власть занята, придётся идти к теневой.

Ист-Энд

Трансгрессировал в портовый район. Магические доки Ист-Энда. Место, где Статут Секретности держится чисто на взятках и бандитских понятиях. Воздух здесь густой, соленый, пропитанный вонью тухлой рыбы, водорослей и мазута.

Шел по узким переулкам, нащупывая в рукаве куртки родную палочку из черного ореха. «Аргумент» оставался под мышкой — светить этой гаубицей раньше времени не стоит. Не зря же у него такое название — это, как говорится, мой последний аргумент в любом споре. Местная публика провожала меня тяжелыми взглядами, но инстинкт самосохранения у них работал — никто не сунулся. Может, запомнили с прошлого раза.

Нашел нужную вывеску. Тусклая, перевернутая золотая монета. Ломбард Гракнура. Того самого старого прохвоста, с которым мы весной провернули сделку: Скипетр в обмен на схемы. Сердце кольнуло тревогой. Интересно, он уже понял, что палец, который мы ему тогда отдали, — это липа? Если он раскусил, что вместо плоти врага мы подсунули ему био-магический муляж, то разговор может выйти коротким. И последним. Дверь звякнула надтреснутым колокольчиком. Внутри пахло вековой пылью, сургучом и старым серебром.

Личная вендетта

Гракнур сидел за прилавком, вкрутив в единственный глаз ювелирную лупу, и рассматривал какой-то перстень. Увидел меня, не вздрогнул. Только оскалился, показав острые мелкие зубы.

— Кто пришел. Взломщик века. Не думал, что у тебя хватит наглости появиться в Лондоне после того, что вы устроили с драконом.

Я подошел вплотную к стойке. Оперся на нее обеими руками. С драконом это не мы, это всё Поттер и его команда разрушителей, но доказывать это гоблину — только воздух сотрясать. Для них мы все «эти волшебники», на одно лицо. Гоблины те еще расисты.

— Где она, Гракнур? — голос звучал ровно, но внутри всё звенело, как натянутая струна. — Твои дружки забрали Бэт. Если это приказ Совета или твоя месть за тот… фокус с пальцем…

Гоблин медленно отложил перстень. Лупа со стуком упала на потертое дерево. Он посмотрел на меня своим здоровым глазом, и в нем плясали веселые искры.

— А, палец… — он хрипло хохотнул. — Я видел Грингока на заседании Совета две недели назад. Представляешь мое удивление, когда я заметил, что у этого старого сквалыги все десять пальцев на месте? А ведь тот, что вы мне принесли, был теплым, пах кровью и имел идеальный отпечаток.

Я напрягся. Рука сама потянулась к палочке. Если он сейчас позовет охрану за обман…

— Расслабься, — махнул когтистой лапой Гракнур. — Я не злюсь. Я восхищен. Провести меня, старого оценщика, подсунуть био-алхимическую подделку так, что я её лизнул и поверил… Это искусство, парень. Вы, люди, обычно грубые, а тут — тонкая работа. Уважаю. Ты меня развел как лягушонка, но сделал это красиво.

Он подался вперед, понизив голос.

— Но девчонка не у меня. И не у Совета. Совет сейчас зализывает раны и считает убытки, им не до похищений студенток. Я вернул свой Скипетр, восстановил статус в клане. Зачем мне привлекать к себе внимание мракоборцев из-за старых обид? Я получил своё.

Я прищурился. Врет? Вроде нет. У этих тварей своя извращенная логика: удачный обман для них — признак силы, а не повод для обиды.

— Тогда кто? Письмо пришло с гербом банка. Требуют какой-то индейский артефакт из Америки до Йоля.

Гракнур задумчиво почесал подбородок длинным когтем. Коготь сухо царапнул по жесткой коже.

— Грингок. Тот самый, чью копию пальца вы использовали. Банк не прощает провалов. Когда выяснилось, что его сейфы вскрыли, а магия показала, что использовался его личный отпечаток, Совет решил, что он предатель. Грингок потерял всё: золото, должность, уважение. Его сделали изгоем, вышвырнули на улицу. Видимо, кто-то слил ему информацию о вас — кто именно вы такие и как вы это сделали.

Вспомнил слова Кассандры в лаборатории. «Я послала ему подарок». Значит, не врала. Это она сдала нас, чтобы расчистить поле. Стерва. Хотя иногда у меня проскальзывала мысль, что такая темная и властная Кассандра меня чем-то даже заводит. Тьфу, чего только в голову не лезет.

— Он действует сам, прикрываясь старыми бланками с гербом, — продолжил гоблин. — МАКУСА давно мозолит глаза нашему Совету, у них там свои терки за золото. Если Грингок достанет этот американский артефакт, он сможет бросить его к ногам старейшин и купить себе прощение. А девчонка — просто рычаг давления на тебя. Ему плевать на неё, ему нужен билет обратно в элиту.

Цена вопроса

— Ты можешь узнать, где он её держит? — спросил я прямо. — Не в главном же хранилище банка, раз он изгой, и не у себя дома.

Гракнур усмехнулся. Холодный, расчетливый блеск мелькнул в его черных глазах.

— Могу. У меня везде есть уши, а Скипетр открывает многие двери, даже те, что заперты для других. Я могу найти Грингока и дать тебе точные координаты. Но информация стоит дорого, Малыш.

— Что тебе нужно?

— В Министерстве магии, в Отделе Тайн, во время недавней битвы пропал один древний гоблинский компас. Он сейчас гуляет по черному рынку или осел в чьем-то кармане. Принеси его мне, и я сдам тебе Грингока с потрохами.

Я скрипнул зубами. Опять бартер. Опять лезть в криминал, только теперь искать иголку в стоге сена посреди Лондона. Так можно и по уши увязнуть, и время потерять, а гарантий никаких.

— Нет, — ответил я жестко. — Пока нет.

Гоблин пожал плечами, ничуть не расстроившись. Видно, привык торговаться.

— Как знаешь. Мое предложение в силе. Но часики тикают.

Вышел на улицу, глубоко вдохнув портовый смог. Ввязываться в новую авантюру с Гракнуром — это крайний случай. Слишком много неизвестных, да и искать компас по притонам времени нет. Конечно, заманчиво получить координаты на блюдечке прямо сейчас, но сначала дождусь восьмого июня. Поговорю с Кингсли. Если официальная власть не сможет мне помочь или свяжет руки — тогда придется снова нырять на дно и искать этот чертов компас.

[Запись из дневника. 4-5 июня 1998 года. Призраки прошлого]

После неудачной попытки поговорить с Кингсли и разговора с гоблином долго лежал в номере и размышлял. А ведь может согласиться на сделку с этим зеленым прохиндеем? Найду место того гоблина, Грингока. Подумаешь, обиделся он — скипетр украли и с помощью пальца ограбили банк. Ну так в следующий раз умнее будешь. Да и пусть скажет спасибо, что не убили тогда, хотя сейчас кажется, что лучше бы убили. Мысли ходили разные, хотелось бежать спасать, устроить в Лондоне разборки, перевернуть город вверх дном и вернуть Бэт. А потом вместе с ней найти способ помочь Кассандре.

Выдох.

Понял, что если не сброшу напряжение, у меня просто поедет крыша. Я жил на адреналине с прошлого лета. Азкабан, побег, скитания, война, ремонт Замка... Мозг привык работать в режиме «бей или беги», и теперь, когда образовалась пауза до встречи с Кингсли, меня начало физически потряхивать. Нужно было заземлиться. Вспомнить, каково это — быть обычным человеком.

Скинул почти последние золотые монеты у Тома, обменяв их на магловские фунты стерлингов. Курс грабительский, но в Гринготтс мне сейчас путь заказан.

Вышел на Лестер-сквер. Здесь всегда толпа, неон и шум. Купил билет в огромный кинотеатр «Одеон». На афише — «Столкновение с бездной». Думал, отвлекусь под боевик, а в итоге сидел в темном, пропахшем сладким химическим попкорном зале и смотрел на экран, как в зеркало. Звук «Долби» бил по ушам, кресла вибрировали. Там отряд смертников летел к комете, чтобы взорвать её и спасти тех, кто остался внизу.

Вышел с сеанса в фойе. В голове гудело от спецэффектов, но мысли внезапно стали кристально ясными. Сюжет — один в один моя история за прошлый год. Дамблдор попросил быть Громоотводом, таким же смертником. Но разница в том, что парни на экране свою задачу выполнили, но погибли. А я жив. Значит, и я со своей новой кометой по имени Гриндевальд справлюсь. Просто не буду повторять их ошибок.

Рядом у автомата с газировкой остановилась компашка парней и девушек моего возраста в широких джинсах. Один из них, жуя попкорн, кивнул мне:

— Ну как тебе, чувак? Огонь кино, да? Концовка вообще отвал башки!

Я посмотрел на него, потом на постер с падающим метеоритом и усмехнулся.

— Фильм отличный, — искренне ответил я. — Но в реальности всё обычно бывает куда жестче.

Парни заржали, решив, что я так шучу, а я пошел дальше, по Чаринг-Кросс-роуд.

Нырнул в «Foyles» — огромный книжный магазин. Здесь было тише. Запах типографской краски, клея и старой бумаги окончательно успокоил нервы. Купил путеводитель по Нью-Йорку с глянцевой Статуей Свободы на обложке. Если всё же придется лезть в МАКУСА, нужно хоть понимать, где это. На картах всё выглядело как ровная сетка — Стриты, Авеню... Не то что "наши" кривые лондонские переулки. Взял еще какую-то карманную фантастику в мягкой обложке, просто чтобы переключать мозг перед сном.

Вышел из магазина под мелкий лондонский дождь, который превращал свет фар в размытые пятна. И наткнулся на телефонную будку. Красную, классическую. Внутри пахло сыростью и холодным табаком.

Сердце сдавило. А ведь я могу попробовать позвонить домой. Давно не слышал голоса мамы и папы. Я так и не узнал у Дамблдора, что он там наплел, когда забирал меня из дома в этот магический дурдом.

Выгреб из карманов горсть тяжелых фунтовых монет. Пальцы слегка дрожали, когда запихивал их в щель автомата. Набрал 00... 375... код Минска. И домашний номер. Диск крутился с характерным треском, возвращаясь на место. Автомат с металлическим лязгом проглотил первую партию монет. Гудки шли бесконечно долго — далекие, глухие, отдаваясь стуком пульса в висках.

Щелчок.

— Алло? — голос мамы. Живой, родной, и в нём всё ещё звучали отголоски смеха.

У меня перехватило горло. Открыл рот, глотнул затхлый воздух будки, но не смог выдавить ни звука. Фоном неразборчиво бормотал телевизор, какое-то кино, а на заднем плане громко и заразительно хохотал отец, что-то весело рассказывая. Ему вторила моя старшая сестра — звонко, беззаботно.

Что я ей скажу? «Привет, мам, я жив, просто меня тут чуть не убили магические фашисты, а сейчас я не знаю, что делать — то ли ехать грабить правительство в Америку, то ли отбивать свою девушку у гоблинов прямо здесь»?

— Алло? Кто там балуется? — в трубке послышались треск помех и мамин раздраженный вздох.

Я прижал холодный, грязный пластик трубки к губам, зажмурился, вслушиваясь в их голоса и этот смех на том конце провода, за тысячи километров. А потом осторожно, стараясь не стукнуть, повесил трубку на рычаг. Дзынь-дзынь. Остатки монет со звоном упали в возвратник.

Они живы. Они смеются, у них всё хорошо. Значит, легенда об учебе работает. А мне надо разобраться с этим хаосом, чтобы иметь право вернуться домой.

Чужие следы

К вечеру ноги сами принесли меня в Кенсингтон. К особняку бабушки Вэнс. И, наверное, уже самой Бэт, хотя был еще её отец, который где-то прятался. Так что неизвестно, чей это теперь дом. В апреле мы жили здесь втроем, готовились к ограблению Гринготтса. Бэт тогда дала нам с Кассандрой магический доступ к защите. Я приложил руку к калитке — чары послушно пропустили меня внутрь. В доме было тихо, воздух застоялся, пахло пылью и старым полированным деревом. На первый взгляд — всё так, как мы оставили первого мая. Но инстинкты сработали. Глаз зацепился за детали. Конечно, тогда я не проводил инвентаризацию, но такие вещи пропустить не мог.

На кухне стул отодвинут. Бэт постоянно заставляла нас с Кассандрой задвигать их под стол, был у неё такой пунктик — идеальный порядок. В коридоре на тумбочке смазана пыль — кто-то брал или клал ключи. Прошел в гостиную. В нос ударил едва заметный, почти выветрившийся, но знакомый запах — холодный озон и горькие полынные травы. Кассандра. Она приходила сюда после побега из Хогвартса. Наверное, забирала свои вещи или искала что-то. Стало тоскливо. Еще недавно на этом самом диване мы сидели вместе, пили чай, смеялись. Касс смотрела на меня своими огромными зелеными глазами, а Бэт ругалась на мой беспорядок в «Гараже». Не знаю, вернемся ли мы еще сюда вместе. И вернемся ли вообще.

Мародерство и призраки

Поднялся на второй этаж, в кабинет старой миссис Вэнс. Бабушка Бэт была сильным зельеваром, и тут оставались приличные запасы. Терять эти ресурсы было глупо, да и денег на новые у меня не так много. Достал свою жестянку, ввел код и начал таскать всё в «Гараж»: редкие ингредиенты, основы для зелий, пузырьки с порошками, которые тихо звякали друг о друга. Бэт бы меня поняла. Неважно, как всё повернется — полечу я в Штаты или буду устраивать партизанскую войну гоблинам в Лондоне — мне понадобится любая помощь. Пришлось сделать пару ходок. Закончив, сел в старое кресло. Думал остаться здесь на эти дни. Места много, кровати мягкие, и я чертовски устал. Пошёл в спальню, которую в апреле делили девочки. Внутри всё еще витал их запах. Запах Бэт — шоколад и сухие травы, уверенный и терпкий. Он остался на её подушке. А на тумбочке Кассандры — запах мяты и озона, чистый, прохладный. Стены давили. Тишина была такой плотной, что в ней мерещилось их дыхание. Каждая вещь напоминала о том, как бездарно я всё потерял. Заметил на подушке Касс сложенный листок пергамента. Он не был припечатан магией, просто лежал. Моё имя, выведенное её аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Оставила мне. Знала, что я сюда приду. Развернул. Бумага сухо зашуршала.

«Дорогой Алекс, Ты, наверное, думаешь, что Эхо Гриндевальда использует меня, что я его кукла. Но это не так. Он просто открыл мне глаза. На этот мир. На тебя и на Бэт. Она называла себя моей подругой, но на деле я была для неё лишь подпевалой. Она знала мои чувства к тебе, но всё равно делала мне больно, отбирая тебя каждую ночь. А ты… ты использовал меня, чтобы вернуть свою магию. Я чувствовала это, когда ты целовал меня. Это была не любовь. Это была подпитка. Да, я любила тебя. Возможно, еще люблю. Но мне надо стать сильнее. Понять, кто я есть. С тобой и Бэт я всегда буду даже не на вторых ролях. Просто девочкой, которую надо спасать. Эхо дает мне силу. А я дам ему то, что он хочет. Это честная сделка. Прощай. К...»

Смял пергамент. Бумага затрещала в кулаке. Вот оно как. Я не просто потерял её. Я её толкнул к нему. Использовал. И она это поняла. Точнее, она думает, что поняла. Но ведь всё не так просто. Как ей объяснить? Да, магия важна, но и она была важна. Я тоже люблю её. Не знаю, какого рода эта любовь — как к родителям, к друзьям или к женщине, — но любовь есть. И как же она не понимает, что важна для нас с Бэт так же, как и мы для нее? Да, мы наделали ошибок. Бэт ревновала меня и к Кассандре, и к Гермионе, пыталась доказать, что она номер один. Но она за Кассандру кому хочешь голову открутит, даже мне. Просто на нас всё это навалилось: у Бэт мать убили, у меня бесконечные планы, ограбления, решения... И мы забыли, что Кассандра тоже человек. Надо было просто с ней поговорить. Надеюсь, когда найду её, мне удастся ей всё это рассказать.

Встал, вышел из комнаты. Нет, жить здесь я не смогу. Сойду с ума от рефлексии и чувства вины. Вернулся в «Дырявый котел». Там шумно, пахнет жареным мясом, элем и чужими проблемами. В самый раз для парня, который хочет сбежать от своих собственных призраков.

[Запись из дневника. 6-7 июня 1998 года. Арсенал]

Гараж

Повесил на двери знак «Не беспокоить». Запер дверь в номере «Дырявого котла», поставил пару сигнальных чар, чтобы не вломились горничные «случайно», достал жестянку и ввел код. Пространство схлопнулось с тихим хлопком, и меня втянуло внутрь.

После лондонской суеты и постоянного напряжения здесь, в моем карманном измерении, было идеально спокойно. Эта мастерская Дамблдора — какой-то утопический мир: всегда одно время суток, тишина и покой. Не знаю, почему он сделал так. Наверное, мог бы и оживить это место, всё же карманное измерение. Надо тоже научиться и изменить что-то здесь, например, добавить чуть больше пространства. Ровно гудели магические лампы, воздух был сухим, пахло машинным маслом, канифолью и старой древесиной. Моя берлога. Впереди неизвестность, а значит, нужно пополнить боезапас. С голыми руками ни против гоблинов, ни против американских мракоборцев не попрешь. Как говорил мой трудовик: «Хочешь, чтобы механизм работал — смажь и подготовь детали». Вот я и занялся деталями. Да и работа руками не дает всяким мыслям в голове роиться.

Тактика

Вывалил на верстак подарки Джорджа. Первым делом взялся за перуанский порошок мгновенной тьмы. Штука отличная, но в бою лезть в мешочек, брать щепотку и кидать — потеря драгоценных секунд, за которые в тебя прилетит какое-нибудь нехорошее заклятие.

Достал из шкафа тонкостенные стеклянные шарики — остались от старых алхимических запасов Дамблдора, но надо бы пополнить, а то в прошлый раз порядком их израсходовал. Аккуратно засыпал туда черный, как сажа, и холодный на ощупь порошок. Песчинки тихо зашуршали, перетекая в стекло. На стекле вырезал микроскопический рунный контур разрушения — чтобы шарик лопался от малейшего удара о твердую поверхность. Получились идеальные тактические дымовые гранаты из арсенала ниндзя. Кинул об пол — и мгновенная, непроницаемая для магии тьма. Сделал пятнадцать штук, еще три оставалось с прошлого раза. Сложил всё в специальную коробку на стеллаже.

Дальше — «кусачие фрисби». Джордж модифицировал их, чтобы они взрывались с дымом и вонью, но мне нужна была не школьная хулиганка, а реальный боевой эффект. Вскрыл оболочки. Пластик хрустнул под лезвием ножа. Внутри завоняло серой и тухлыми яйцами. Идея Джорджа была неплоха, но сыровата. Простая вонь — это для первого курса. А мне нужно не просто неприятно, а невыносимо. Оставил дымовую шашку, но заменил «вонючий» компонент на свой. Взял из запасов бабушки Вэнс концентрат из луковиц бубонтюбера (густая гнойная жижа, убойная вещь, если попадет на лицо — раздует как шарик) и смешал его с порошком из сушеных щупалец ядовитой тентакулы. Глаза сразу заслезились от едких испарений. Нанес на корпус руну «Аугео», чтобы при взрыве облако не рассеивалось, а резко расширялось, заполняя пространство. Теперь это не просто «вонючка». Это химическое оружие. Газовая граната, которая не убивает, но вызывает мгновенный рвотный рефлекс, жжение в глазах и полную дезориентацию. Назвал «Тошнотик». Сделал пять штук. Больше — и сам тут задохнусь от паров, даже при магической вентиляции. Сложил их в отдельный герметичный контейнер.

Затем перебрал «Аргумент». Разобрал свою самопальную пушку. Прочистил серебряную трубу гоблинской работы, заново прошелся резцом по рунам концентрации на рукояти. Тяжелый металл приятно холодил руку. Надежный, безотказный ствол. Отдача, конечно, ломает кисти, если переборщить с сырой магической энергией, но в ближнем бою лучшего аргумента пока не придумали. То есть я не придумал. Может, будет время, когда смогу не думать о плохом, а просто творить, и улучшу свою техно-магическую палочку. Сделать какой-то переключатель, например, чтобы мощность можно было контролировать. Но это когда еще будет то спокойное и беззаботное время.

Химия и алхимия

Вторую половину дня убил на алхимию. Я не профессор Снейп, чтобы варить шедевры, и не знаю, считал ли он меня перспективным зельеваром, но научил варить стандартные зелья, как говорится, по ГОСТу — чтобы получались один в один, а не как бог на душу положит. Расставил медные котлы: один мой, второй «одолженный» из дома Вэнс. Зажег синее пламя горелок. В «Гараже» густо запахло спиртом и горькими травами. Хорошо, что тут вентиляция магическая, а то в замкнутом пространстве от таких запахов давно бы до галлюцинаций надышался парами.

Переработал запасы, которые смародерил из кабинета бабушки Бэт. Наварил экстракта бадьяна — мощное кровоостанавливающее. Расфасовал не во флаконы с пробками, а в мелкие ампулы с дозаторами — чтобы удобно было заливать прямо в рану на ходу. Жидкость получилась густой, багровой, с резким запахом йода.

Сделал двойную порцию Бодроперцового зелья — если придется бежать сутки напролет или не спать несколько дней, оно вытянет резервы организма. Пар от него шел такой, что щипало глаза и прочищало носоглотку до самого мозга. И на десерт сварил пару доз простейшего антидота от парализующих ядов. Кто знает, как дела пойдут. Теперь я один, и помощи ждать будет неоткуда.

Ночь

Откинулся на спинку стула, вытирая перепачканные в саже руки ветошью. Грубая ткань быстро покрылась черными маслянистыми разводами. Смотрел на разложенный по полочкам арсенал: гранаты, ампулы с зельями, отмычки, модифицированные артефакты. Полный рюкзак параноика-выживальщика. Я готов к боевым действиям. Хотя лучше бы их избежать.

Осталось только решить вопрос с логистикой и деньгами. Завтра восьмое июня. Иду на прием к Кингсли. Пора узнать, что мне может предложить официальная власть Британии, прежде чем я окончательно перейду в серую зону.