Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Вечер перед третьим испытанием превратил гостиную Гриффиндора в растревоженный улей. Воздух густой от напряжения, запаха сливочного пива и нервного ожидания. Фред и Джордж, оккупировавшие угловой столик, громко принимали последние ставки — судя по горе кнатов и сиклей, половина факультета ставила на Гарри, а вторая половина, из чистого суеверия, на то, что «что-то пойдёт не так».

Гермиона сидела в кресле, прижимая к груди книгу, которую даже не пыталась открыть. Шум давил на уши.

Она украдкой посмотрела на Гарри. Тот сидел на диване, окружённый Симусом, Дином и Роном, и выглядел на удивление спокойным. Ни дёрганой нервозности, как перед первым туром, ни обречённости, как перед озером. Он смеялся над шуткой Дина, его поза оставалась расслабленной, но Гермиона, изучившая друга за эти годы досконально, видела: глаза у него серьёзные и внимательные. Он готов.

«Он справится, — подумала она, чувствуя прилив гордости. — Мы сделали всё, что могли».

Но оставалась ещё одна вещь. Та, о которой они говорили с Сириусом в пещере. Та, что не давала ей спать три последние ночи.

Гермиона глубоко вздохнула, отложила книгу. Сейчас или никогда.

Она подошла к дивану и легонько коснулась плеча Гарри. Тот обернулся мгновенно — рефлексы у него и правда стали отменными.

— Гарри, — тихо позвала она, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Можно тебя на пару слов? Насчёт… трансфигурации.

Рон, который как раз объяснял Невиллу преимущества «Обманного финта Вронского», лишь махнул рукой, не прерываясь. Гарри кивнул, поднялся и отошёл с ней к тёмному проёму окна, подальше от любопытных ушей.

— В чём дело? — спросил он, понизив голос. — Ты выглядишь так, будто собираешься нарушить десяток школьных правил.

— Возможно, — Гермиона нервно оглянулась на шумную гостиную. — Гарри, мне нужна мантия.

Лицо Гарри сразу стало серьёзным. Он нахмурился, скрестив руки на груди.

— Ты всё-таки решилась? — в его голосе звучало неодобрение. — Гермиона, это плохая идея. Давай я схожу с тобой сейчас? Или утром? Не нужно тебе лезть туда одной во время испытания.

— Нет, Гарри, — твёрдо возразила она, глядя ему прямо в глаза. — Сейчас нельзя. Грюм — параноик. Он сидит в своём кабинете, обложенный детекторами лжи и вредноскопами. Мы не пройдём незамеченными.

— Но если пойти под мантией…

— Его глаз видит сквозь мантию! — прошипела Гермиона. — Забыл? Единственный шанс — само испытание. Он будет патрулировать периметр лабиринта. Это его обязанность, утверждённая Министерством. Его гарантированно не будет в замке. Единственное окно.

Гарри молчал, покусывая губу. Он понимал её логику, но ему явно претила мысль, что пока он будет бегать по лабиринту, она станет рисковать собой.

— А если он вернётся? — спросил он. — Если что-то забудет? Гермиона, я не знаю, кто хуже — скрытый Пожиратель Смерти или просто взбешённый Аластор Грюм, который поймает студентку у себя в кабинете. Он же тебя в хорька превратит и не поморщится.

— Я буду быстрой, — пообещала она. — Зайду, проверю запасы, возьму образец и уйду. Пять минут.

Гарри смотрел на неё ещё несколько секунд, потом тяжело вздохнул и кивнул в сторону лестницы в спальни мальчиков.

— Идём.

Они поднялись по винтовой лестнице, стараясь не привлекать внимания. В спальне четвёртого курса тихо и пусто — все обитатели сейчас внизу. Только ветер стучал в оконное стекло да на тумбочке Невилла тихо квакал Тревор.

Гарри подошёл к своему сундуку, откинул крышку и порылся в ворохе одежды. Через мгновение в его руках переливалась серебристая, текучая ткань мантии-невидимки. Следом он достал потёртый кусок пергамента.

— Держи, — он протянул мантию Гермионе. Ткань прохладная и странная на ощупь, словно вода, сплетённая в нити.

Гермиона бережно свернула её и убрала в школьную сумку.

— А теперь смотри, — Гарри развернул Карту Мародёров на кровати. — Знаю, ты видела, как я это делаю, но ты должна запомнить точно.

Он коснулся пергамента палочкой.

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость.

На пустой бумаге начали проступать чернильные линии, складываясь в планы этажей. Гермиона заворожённо кивнула. Магия Карты всегда вызывала у неё смешанные чувства — восхищение сложностью чар и возмущение наглостью создателей.

— Чтобы скрыть карту, скажешь: «Шалость удалась», — напомнил Гарри. Он свернул пергамент и серьёзно посмотрел на неё. — Гермиона, послушай меня.

— Я слушаю.

— Я отдам тебе это, но с одним условием. — Голос Гарри стал жёстким. В такие моменты старый друг казался на несколько лет взрослее. — Ты не пойдёшь одна.

— Гарри, но…

— Никаких «но»! — перебил он. — Ты берёшь с собой кого-то. Рона или Кирана. Один идёт в кабинет под мантией, второй сидит где-то рядом, в надёжном укрытии, и смотрит на Карту. Если вы увидите, что точка Грюма движется к замку — вы уходите. Сразу же. Бросаете всё и бежите. Я не смогу сосредоточиться на турнире, если буду думать, что ты там одна без прикрытия.

Гермиона хотела возразить — это увеличивало риск обнаружения, это выходило сложнее в координации, — но, глядя на решительное лицо друга, поняла: спорить бесполезно. И, если честно, ей самой стало немного легче от этой мысли.

— Хорошо, — выдохнула она. — Это… справедливо. Я возьму напарника.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Гарри кивнул, успокаиваясь, и передал ей карту.

— Береги себя, — сказал он просто. — А я постараюсь не умереть в этом чёртовом кустарнике.

— Только попробуй умереть, Поттер, — слабо улыбнулась Гермиона, пряча карту в сумку. — Я тебя потом с того света достану и заставлю переписывать эссе по зельям.

Они вернулись в гостиную. Шум и гам накрыли их с головой. Рон всё ещё спорил с Невиллом, Фред и Джордж запускали фейерверки под потолок.

Гермиона огляделась. Её взгляд нашёл Кирана. Он сидел чуть в стороне от эпицентра веселья, в тени, прислонившись спиной к каменной кладке камина. Он не участвовал в общем разговоре, просто наблюдал, лениво вертя в пальцах шахматную фигуру — чёрного коня.

Она встретилась с ним взглядом. Киран тут же перестал вертеть фигуру, вопросительно приподняв бровь.

Гермиона подошла ближе, но не стала ничего говорить при всех. Она лишь легонько, почти незаметно дёрнула его за рукав мантии и коротким движением глаз указала на выход из гостиной.

Киран понял без слов. Он едва заметно кивнул, поставил коня на каминную полку и, бесшумно поднявшись, двинулся к портретному проёму.

Едва портрет Полной Дамы закрылся за их спинами, отсекая шум и свет гостиной, как на плечи навалилась гулкая тишина замка. Коридор тонул в сумерках, факелы только начинали разгораться, отбрасывая на каменный пол пляшущие тени.

Гермиона не стала останавливаться у входа. Она потянула Кирана дальше, в глубокую нишу за статуей Одноглазой Ведьмы, где их точно никто не мог ни увидеть, ни услышать.

Киран двигался бесшумно, как тень. Едва они оказались в укрытии, он прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди и вопросительно склонил голову. В полумраке его глаза казались почти чёрными и очень внимательными.

— У нас мало времени, так что слушай внимательно, — начала Гермиона, понизив голос до едва слышного шёпота. — Гарри дал мне мантию-невидимку и Карту Мародёров. Завтра, во время третьего испытания, я проникну в кабинет Грюма.

Реакция Кирана последовала мгновенно.

Он отлип от стены, его поза из расслабленной в долю секунды стала напряжённой, боевой. Брови сошлись на переносице, а губы скривились, готовые выплюнуть резкое, категоричное возражение. В его взгляде вспыхнуло то самое знакомое, удушающее желание защитить, закрыть собой, запретить рисковать.

— Ты с ума сош… — начал он, набирая воздух в грудь.

Гермиона резко вскинула руку, прерывая его на полуслове. Она шагнула к нему вплотную и посмотрела прямо в глаза — снизу вверх, но с такой уверенностью, что он невольно отступил.

— И не забывай, — отчеканила она, — мы договорились. Никакой опеки, Киран. Никаких «ты туда не пойдёшь, потому что это опасно». Я не спрашиваю разрешения. Я информирую напарника.

Киран замер. Его челюсти сжались так, что заходили желваки. Он смотрел на неё несколько долгих секунд, борясь с собственными инстинктами, которые, вероятно, вопили ему схватить её, запереть в башне и выставить охрану.

Наконец он медленно выдохнул через нос, и напряжение в его плечах немного спало.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Ладно. Но тогда в кабинет иду я. Ты стоишь на стрёме. У меня реакция лучше, и если там ловушки…

— Нет, — твёрдо возразила Гермиона. — Идти должна я.

— Грейнджер, это глупое упрямство! — всё же вспылил он, хотя и шёпотом. — Я быстрее, да и болевой порог…

— Ты не знаешь, что искать! — перебила она. — Дело не в выносливости. Дело в зелье. Я варила Оборотное на втором курсе, Киран. Я знаю его запах, консистенцию, цвет на разных стадиях. Я узнаю его с закрытыми глазами. А ты отличишь Оборотное от, скажем, сыворотки правды или простого настоя полыни?

Киран открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. Аргумент оказался железным. Он знал много о проклятиях и дуэлях, но в тонкостях зельеварения Гермиона превосходила его на голову.

— Чёрт, — коротко бросил он, признавая поражение. — Ладно. Ты права.

Гермиона кивнула и быстро достала из сумки сложенный пергамент Карты.

— Смотри, — она коснулась его палочкой, шепнув пароль. — Это Карта Мародёров. Она показывает всех в замке. Вот здесь будет Грюм… надеюсь, на улице. А вот здесь будем мы.

Киран с неподдельным интересом склонился над картой, его пальцы скользнули по чернильным линиям коридоров.

— Полезная вещь, — пробормотал он, оценив масштаб магии. — Очень полезная.

Он выпрямился, возвращая ей пергамент, и его лицо стало предельно серьёзным.

— Хорошо. План принимается. Но с одним условием. Я иду с тобой к кабинету. Буду максимально близко, под Дезиллюминационными чарами, прямо у двери. Я прикрою твою спину. Если что-то пойдёт не так, если Грюм вернётся раньше или в кабинете сработает сигналка — я выиграю тебе время.

Гермиона хотела сказать про лишний риск, но поняла: это его предел компромисса.

— Договорились, — кивнула она.

— И ещё, — Киран потёр подбородок, глядя в темноту коридора. — Нам нужен внешний периметр. Двоих мало.

— Что ты предлагаешь?

— Уизли, — неожиданно сказал он. — Подключи Рона.

Гермиона удивлённо моргнула.

— Рона?

— Да. Поставь его у главного входа в замок или на лестнице, ведущей с улицы. Пусть он просто сидит там, якобы скучает или ждёт кого-то. Если он увидит, что Грюм возвращается в замок с улицы — подаст сигнал. Искры, патронус, что угодно. Это даст нам лишние пару минут, чтобы убраться.

Гермиона задумчиво прикусила губу. В этом имелся смысл. Рон отлично знал замок, и его присутствие в коридорах ни у кого не вызовет подозрений — староста просто патрулирует.

— Это… это отличная идея, Киран, — признала она. — Стоит поговорить с ним.

Они помолчали. Где-то вдалеке хлопнула дверь, раздались чьи-то шаги, но быстро стихли.

Гермиона посмотрела на Кирана. Он стоял рядом, собранный, спокойный, готовый идти с ней в самое пекло, но при этом — уважающий её решение быть первой.

Она осторожно взяла его руку — и крепко сжала.

— Спасибо.

Киран вопросительно посмотрел на неё.

— За что? За то, что я втравливаю твоего рыжего друга в неприятности?

— За то, что не стал устраивать сцену. За то, что услышал.

Он грустно улыбнулся. Накрыл её ладонь своей и на секунду сжал пальцы в ответ.

— Я усвоил урок, Гермиона, — хмыкнул он.