Ворон и Лисица (гет)

♫ Ludovico Einaudi — Fly

7 курс. Шармбатон. Весна. Настоящее время

"Пуффендуй мажет, Когтевран косит,

Сегодня триумф их лик не озарит!

Победа им только снится,

когда

Справа — Ворон, а на подхвате — Лисица!"

Старая кричалка из школьного детства эхом отдавалась в ушах Лили, пока она грустно взирала на поле для квиддича в Академии Шармбатон из окошка совятни. По полю пробегали рассеянные сонные лучи рассветного солнца. Лили скучала по квиддичу. Занятия с Грымзой Гринграсс отнимали все силы, и Лили давно не бралась за метлу. Здесь у неё даже не было своей собственной метлы. Тем, кто учится в коррекционном классе, не положено летать.

Ветер с окошка трепал волосы, небрежно раскидывая отрастающие рыжие пряди по лицу Лили. В выходной Лили позволяла себе немного бунтарства и не собирала волосы в причёску как того требовала Грымза Гринграсс. Наступал солнечный день, в совятне раздавалось уютное шуршание крыльев почтовых птиц. Совы спали на белоснежных ажурных постаментах, на полу — искусственная зелёная трава. С окна донёсся победный клич. Кто-то схватил желанный снитч. Сердце Лили пропустило удар.

Карие глаза девушки сосредоточённо и грустно пробегали по пергаменту. Лили оправила кружевные белые перчатки Шармбатона, оттянула вниз серебристо-голубую юбку. Тосковала по своим пыльным спортивным штанам из Хогвартса.

Лили узнала аккуратный ровный почти каллиграфический почерк Скорпиуса. Лили почти удавалось блокировать своё сознание и сны от бывшего друга, и Скорпиус решился написать девушке письмо.

"... я трус, что предложил тебе этот проклятый Непреложный Обет. Хотел эгоистично привязать тебя. Чтобы с тобой никогда ничего не случилось плохого. Чтобы знать где ты и как поживаешь. Ты мой близкий человек и всегда им была... я готов начать открытые отношения. Те, которые ты хотела. Впустить тебя в свой мир. Познакомить с отцом, и не под чужой личиной, а как ты есть — Лили Луна Поттер".

Лили медленно сняла перчатку с левой руки, провела по буквам, которые выводил своими длинными бледными пальцами Скорпиус. Вдохнула аромат пергамента и прижала к сердцу. Кто бы знал, как она скучает по бывшему другу. Лили отвела глаза к окошку и сонно зажмурилась в ответ на поцелуй заступающего солнца. Юный Малфой сделал шаг вперёд к её сердцу, но она не могла ответить ему взаимностью.

В памяти Лили не забылась фраза, как Скорпиус послушался наказ Забини, чтобы держатьcя подальше от Лили.

И самое главное.

Грымза Дафна Гринграсс пообещала Лили, что поможет Гарри Поттеру с атакой кланов вампиров на Британию. Под руководством Дафны целое французское отделение мракоборцев. И мракоборцы Франции проводят бои на драконах. На драконах, мерлинова мать!

Дафна пообещала предоставить помощь и драконов Поттеру в обмен на то, что Лили Поттер поможет ей спасти Скорпиуса от влияния вампиров и тёмной магии, но сама Лили никогда, никогда не позволит себе сблизиться со Скорпиусом Малфоем.

Лили сжала письмо и смяла, сжигая его стихийной магией в своих ладонях.

* * *

Лили понуро шла из совятни через поле для квиддича. Хотела хотя бы вдохнуть запахи её любимого спорта. После матча начался дождь. Лили даже не стала накладывать на себя Водоотталкивающие Чары. Подняла лицо и втянула аромат дождевого неба, мокрой травы, остаток запахов дерева от древков метлы. Сняла школьные туфли и, сжимая пальцы ног, впитывала мокрую траву кожей. Свежая молодая трава щекотала. Лили немного повеселела. Надеялась, что Грымза наблюдает за ней с окна, видя, как Лили портит школьную форму под дождём.

Лили настиг Лисандер Скамандер, тоже попавший в коррекционный класс Шармбатона.

— Что общего у ворона и письменного стола? — Лисандер как всегда приставал со своими загадочными вопросами. Тем более, этот стащил из маггловской сказки.

Лили взлохматила мокрые волосы. Чуть брызнула дождевой водой на дреды Лисандера, тот смеясь отпихнулся.

— Дубовое сердце! — Лили подумала, что у одного знакомого ворона в её жизни точно нет сердца.

Лисандер, удовлётворенный странным ответом на свои не менее странные загадки, слился как хамелеон с окружающей средой и был таков. Лили, окончательно промокнув, решила направиться к Хьюго за чашкой тёплого какао.

Хьюго вкушал прелести учёбы Шармбатона по полной программе. Молодой Уизли оккупировал научную лабораторию Шармбатона. Лаборатория была светлой, сверху вместо крыши был огромный открытый купол, открывающий ночью вид на звёздное небо. В помещении находилось очень много механизмов, крутящихся шестерёнок, незаконченные изобретения, смесь магии и науки, паровых открытий двигателей и слияния древней магии. Лаборатория дышала союзом гениев техников и романтичных магических лириков.

Хьюго расположился за столом с огромным количеством чертежей, пергаментов с вычислениями, разных волшебных металлов, двигателей в миниатюре и мини-версиями разумных деталей машин. За ухом в кудрях Хьюго запуталась его собственная волшебная палочка, на запястьях — причудливые прототипы браслетов, от которых исходило еле заметные электрические искры. На столе — давным давно остывшая чашка какао.

К Хьюго подъехал прототип ржавого простейшего аниматроника, подал новое какао. Хьюго с восторгом принял чашку.

— Гляди! — Хьюго не мог нарадоваться на своё творение.

Лили скептично осматривала аниматроника. Подобрала юбку, смахнула чертежи на пол, присела на табуретку. Лили не нравились назойливые аниматроники Шармбатона, которые знали всё — погоду, ответы на вопросы учеников, замещали местную библиотеку. Самое ужасное — аниматроники часто приставали к тем, кто грустит с желанием сменить им эмоцию на более радостную.

Хьюго же был в восторге от таких чудес магической науки.

— Они жуткие, — пробурчала Лили, отпивая какао. Какая-то механическая рука со стола Хьюго зацепилась за её юбку, Лили отпихнула её в сторону.

— Ты не понимаешь, это дивный новый мир! — Хьюго подпрыгивал по лаборатории в научном ажуре, задорно вертя волшебной палочкой как маггловской отвёрткой.

— Ты совсем зарылся в своих запчастях, — грустно сказала Лили, оглядывая заваленный стол и остывшее какао Хьюго. — Мы с тобой давно не виделись.

— Ты можешь погулять с Дот, — Хьюго палочкой чертил новый чертёж изобретения прямо в воздухе.

— Она в последнее время очень изменилась, — Лили опустила глаза в пол, качая головой. Грела руки о тёплую чашку. — Совсем не та Дороти, которую я знала.

— Мне кажется, она вдохновилась кое-кем из прошлого, — Хьюго намекал на поведение Лили в школе и Лили прекрасно это понимала. Но попытки достучаться до Дороти в последнее время заканчивались провалом.

— Ты всегда была для Дороти кумиром, этого только ты не замечала, — констатировал упрямый Хьюго. — Все эти панковские нашивки, тяга к бунтарству. Дороти мечтала быть такой же сумасбродной и популярной.

— Это так позорно выглядит со стороны, — Лили, чтобы отвлечься, крутила в руках запчасти с руки аниматроника.

— Твои родители и Джеймс наблюдали за таким поведением с твоего рождения.

— К чёрту, я вовсе не такая! Не считала себя лучше других. Зато Дороти постоянно теперь вещает про какую-то сверхэволюцию.

— Да ну, а кто постоянно кричал Джимми, что лучше всех играет в квиддич? — Хьюго снял защитные очки механика и лукаво взглянул на Лили.

Лили вдруг защемило сердце. Она поняла, что соскучилась даже за своим занудным братом.

Лили заметила, что в лаборатории не было ни одного растения. Ни цветочка. Одни механизмы да детали машин, издающие постоянный скрежет.

— Как-то у тебя тут не живо, — проговорила Лили.

Хьюго отмахнулся, проводя палочкой линию за линией на чертеже. Сзади него согласно чертежу детали его изобретения тут же складывались в единое целое. Лили завороженно наблюдала как Хьюго словно паззл собирает своё научное творение.

— Пф, говоришь совсем как Кэт! — При упоминании Кэтрин в глазах Хьюго промелькнула непонятная эмоция. Он опустил палочку, бессмысленно уставившись в пол. Было ощущение, что Хьюго решил полностью уйти в науку, а напоминание о чувствах лишь мешали ему. — Она тоже не любила мои механические творения. Всегда говорила, что заводной шкатулке предпочтёт живую розу.

Хьюго с досадой оглядел солнце после дождя, взмахнул палочкой и купол лаборатории закрылся, оставив Хьюго наедине с холодными запчастями.

— Я считаю, что наши способности нужно брать под контроль. Я начал разработку специальных браслетов, сдерживающих наши сверхсилы, — Хьюго показал прототип одного из них Лили. Лили с опаской взяла осмотреть браслет. — Контроль — основа безопасности от неразумного поведения.

— Контроль? — Что-то настораживало Лили в тоне Хьюго. Он стал более отрешённым в своей лаборатории. В своём романе с Кэтрин Хьюго был более живым. — Хью, мне тоже не нравятся наши способности, но чтобы настолько? — Лили потрясла браслетом перед лицом Хьюго. — Не кажется ли, что это слишком радикально?

— Не ты одна заметила, что Дороти изменилась. Она вовсю пользуется своим даром и напускает магических существ против младшекурсников и неугодных ей учеников. А что, если такие способности окажутся у кого-то наименее порядочного, чем мы? Согласно моей теории, у всех, кого касалась тёмная порочная рука Тёмного Лорда, остался отпечаток таких сверхсил. Думаешь, не окажется никого из потомков прислужников Тёмного Лорда, кто захочет отомстить за падение своего идола?

Хьюго спустил защитные очки снова на глаза, повернулся к изобретению и продолжил работу. С его палочки посыпались золотистым свечением опасные искры как при сварке. Лили поняла, что разговор окончен.

Не успев за Лили закрыться дверь, из каморки в лаборатории к Хьюго застенчиво вышла белокурая девушка. Селена Солана. Волосы распущены, в руках — верная скрипка.

— Спасибо, что починил, — миловидно сказала Селена, указывая на скрипку.

Хьюго, сняв очки, расцвёл от радости. Не мог отвести глаз от Селены. Девушка подошла и села напротив юного колдотехника. Её белокурые волосы переливались белоснежной рекой по плечам.

— Она, кажется, не доверяет твоим идеям, — сказала Селена, смотря на дверь.

— Лисица всегда была далека от науки, — отмахнулся Хьюго.

— Она права, — вздохнула Селена Солана. Оправила свои белоснежные волосы, помассировала шею. — Нельзя проникаться любовью к бездушным механизмам.

— Можно. Механизмы — это высшая степень контроля всего. Слаженность действий всегда восхищала меня! И никаких непонятных чувств. Всё работает по законам науки.

Селена приложила скрипку к плечу, прислонила подбородок и завела меланхоличную мелодию, чтобы украсить чем-то прекрасным неживую механическую лабораторию.

— Я тоже в восторге от науки, и люблю её больше, чем магию. Но разве не нужна толика хаоса, чтобы немного нарушить законы физики и создать что-то прекрасное?

— Даже звуки твоей скрипки рождаются из трения смычка и струн. Растения живут благодаря основам фотосинтеза. Мы дышим при помощи процессов биологии. Нигде никакого просчёта. Всё предрешено правилами математического гения Вселенной. «Если понимаешь, как устроена Вселенная, то некоторым образом можешь ею управлять».

Селена засмущалась. Хьюго захотелось прикоснуться к её необычным волосам, пропустив их сквозь пальцы, но парень не решился.

— Твои слова придают мне уверенности, что даже у таких как я может быть душа.

Селена, закрыв глаза, продолжала играть на скрипке.

— Ты самая восхитительная девушка, которую я встречал. С самой глубокой душой, — покраснев, прошептал Хьюго, избегая взгляда девушки.

— Но я же доверила тебе свой секрет, — сокровенно прошептала Селена Солана. — И ты знаешь, что это не так.

Хьюго схрабрился и поднял взгляд на девушку, рассматривая её под скрежет собирающихся и разбирающихся самих по себе механизмов за их спинами. Хьюго бережно снял один рукав рубашки Селены, её белокурые волосы нежно перебросил через плечо, и волшебной палочкой, как отвёрткой, сделал надрез со стороны сердца на спине. Селена сняла с шеи изумрудный кулон и достала оттуда маленький ключик. Протянула его Хьюго. На месте сердца у Селены Соланы находилось биомеханическое сердце из изумруда.

Селена Сорроу Солана — последнее слово в магической биоинженерии. Аниматроник последней модели. Совершенно неотличима от человека. Но её орган, замещающий сердце, стал выдавать сбои, отчего девушка доверила свой секрет колдотехнику Хьюго, который иногда её чинит, заодно постигает загадочную природу аниматроников.

— Я даже не помню, была ли я когда-то человеком? — печально промолвила Селена, склонив голову, отчего её волосы белоснежной волной упали за плечи. Хьюго помог надеть заново рубашку. — И что я на самом деле чувствую? Мои эмоции — это рождённые лично мною предпочтения или вложенные в механическое сердце заклинания?

Селена провела красивыми пальцами по старой скрипке.

— Но я знаю, что меня манит музыка. Скрипка. И… и ты. Мне нравится, как на улице солнце переливается в твоих кудрях. — Селена игриво провела рукой по волосам Хьюго, тот безмятежно улыбался, забыв снять свои защитные очки с головы.

— Но имею ли право, такая как я, ощущать такое?

Вместо слов Хьюго наклонился и просто поцеловал Селену, чувствуя, как её механическое сердце заскрипело механизмами ещё сильнее.

— Я обязательно подарю тебе настоящую жизнь, — пообещал Хьюго. А после этих слов, у юного колдотехника зародилась идея как помочь его сестре Розе с её болезнью Лунной Рассеянности.

* * *

Лили, уходя от Хьюго, проходила мимо шармбатонского заповедника, где содержалось много диковинных зверей. Входить туда можно было только с профессорами. Заповедник занимал огромную площадь, был защищён защитными чарами, в нём содержалось много диковинных зверей. Заповедник совмещал в себе разную зачарованную растительность и соответствующие климатические зоны для каждого питомца, жившего там.

Гордостью заповедника Шармбатона считался древний сапфировый дракон. От его шкуры ночью исходило лёгкое голубоватое сияние. К дракону, точнее, драконихе, никого не пускали, но ночью, на опушке чащи можно было наблюдать отсвет лазурной искристой дымки на фоне ночного неба. Дракон был очень чахлым, и по слухам доживал свой последний век.

Лили услышала спор, девушку заинтересовало происходящее. Осторожно подойдя к калитке, коснувшись её рукой в ажурной белой перчатке, Лили прислушалась. За зелёными ветвями, покрывавшими огромные красивой архитектуры врата, Лили услышала грозный хриплый голос Гримзы, ругавшей Дороти Лонгботтом.

Через секунду, Дороти выбежала, громко хлопнув калиткой.

— Дот! — окликнула подругу Лили, нервно теребя воротник неудобной кружевной рубашки.

Дороти даже не обернулась. За ней погодя вышла Дафна Гринграсс, сминая в руке пропуск Дороти в заповедник. Лили внимательно взглянула на свою учительницу. Чем провинилась Дороти, что её лишили доступа в заповедник? Дороти, благодаря своим талантам общения с фантастическими тварями, почти сразу по приезду в Академию получила разрешение подрабатывать, ухаживая за магическим зверьём.

Дафна потрясла пузырьком перед лицом Лили, в котором переливались мелкие красные кристаллы. Делириум.

«Ясно, у Дороти обнаружили новомодную отраву среди молодого поколения волшебников».

— И давно вы этим увлекаетесь? — Дафна была непреклонна в своём гневе.

— Я к этому не имею отношения, — фыркнула Лили, подбоченясь.

Дафна Гринграсс неверяще уставилась на свою ученицу. Спрятала пузырёк в карман.

— Честно говоря, я думала, ты одна из первых падёшь жертвой этой отравы.

— Чтобы вести себя безумно, мне не нужны порошки, — иронично произнесла Лили Поттер. — Тем более, я никогда не стремилась стать более красивой версией себя, — гордо произнесла Лили.

Дафна оглядела Лили. Собранные в причёску локоны, смытый неформальный макияж, естественное лицо, выпрямленная спина, выглаженная юбка и грациозный стан. Лили Поттер выросла и стала красивой, несмотря на отрицание себя. Дафна никогда не скажет об этом своей ученице, а та совсем не замечает этого в зеркале, грустно вздыхая каждый раз смотря на небо. Красивый, но грустный, запертый в клетке феникс.

Дафна махнула рукой в сторону калитки, приглашая Лили в заповедник. Глаза Лили загорелись. Ученицам коррекционного класса не разрешалось туда заходить. Лили почти споткнулась на каблуках, спеша за мадам Гринграсс в тайное логово волшебных тварей.

— Мисс Лонгботтом утверждает, что дракон болен и нет смысла давать ему пищу. "Эволюция должна взять своё", по её словам. Как считаешь ты, Поттер?

Лили, не дыша, приблизилась к драконихе. Дракон была большой, огромной. Шкура дракона переливалась лазурными, сапфировыми осколками, напоминавшими лёд. Потрясающей красоты создание. Дракониха спала и тяжело дышала во сне. Словно её мучили кошмары. Ноздри постоянно сужались и раздувались, обдавая Лили сильным дыханием. Лили сняла белую перчатку и протянула руку к драконихе. Та открыла глаза и издала жуткий, полный боли рёв. Сердце остановилось при звуке скорби в голосе существа.

— Сибирская новокрылая. Их крылья обладают невообразимыми защитными и целительными свойствами. Браконьеры отрезали ей крылья, а её детёныша отобрали и лишили жизни. Боюсь, она так и не сможет оправиться от потери. Я знаю, что это такое. И такое не пережить даже волшебным существам, — сухо поведала Дафна своей ученице.

Лили ни на шаг не отступила от драконихи. Дракон закончила свою скорбную песнь и посмотрела на Лили. Создание древней магии. Как и способности стихийной магии Лили. Глаза дракона были цвета кристалльного морозного льда. Приблизив ладонь к дракону, Лили почувствовала как рука покрывается инеем.

— Льдинка…

Дракон грустно взирала в душу Лили, испуская ноздрями пары воздуха.

— Ха-ха! — Дафна Гринграсс искренне засмеялась хриплым смехом. — Ты в курсе, что это очень древний дракон, повидавший почти всё прекрасное и всё жуткое, что есть в мире, а имя этого дракона состоит из одиннадцати непереводимых старолатинских слов?

— Будет Льдинкой, — упрямилась Лили. — И она не умирает. Для начала, её нужно напоить. У неё жажда.

Лили наколдовала плошку и магией наполнила её водой. Поднесла к дракону. Дракон была так слаба, что Лили её не боялась. Сняла каблуки и тихо подошла к дракону.

— Как ты поняла? — поинтересовалась Дафна. Лили промолчала, присев на корточки перед драконом и следя, чтобы Льдинка выпила немного воды. Дафна задумчиво закурила мундштук.

— Драконы очень древние создания. Дитя старой магии. И понимают только её язык. Им всё равно на размахивание палочек и бормотание заклинаний. Они чтут эстетику истинной природы волшебства. Драконы превосходные окклюменты. Их не приручить, не обуздать, ни смочь контролировать, если они того не захотят. Из-за этого тёмным магам не удаётся переманить их на свою сторону. Драконы считывают оппонента за секунды. Причинить им боль можно только прируча их сердце. Поэтому браконьеры на драконов считаются самыми жестокими тварями на свете. Ведь, чтобы обмануть дракона, они сначала заставляют его полюбить их.

Льдинка прерывисто дышала открытой пастью, щурясь от французского палящего солнца, но спустя время испила воды из плошки Лили. Сама Лили просто сидела рядом, скрестив ноги на траве. Ей очень хотелось остаться рядом с драконом. Что-то в нём было такое, что разбудило в Лили давно позабытое чувство. Чувство полётов в небе. Ветер в волосах.

Дафна поразилась быстрой дружбе Лили и дракона.

— Я больше не допущу Лонгботтом к уходу за магическими тварями. Поэтому драконом займёшься ты, Поттер. Вернёшь его к жизни.

Лили быстро обернулась к Дафне. На лице девушки было скептичное недоверчивое выражение лица.

— Чем я смогу пробудить в драконе тягу к жизни?

— Своей искрой надежды, которой в тебе всегда так много, Поттер. — Дафна стряхнула пепел мундштука и наколдовала из воздуха массивную книгу. Отлевитировала её к Лили.

Девушка уверенной хваткой ловца быстро подхватила книгу. Сжимая в руке книгу, как снитч, Лили всё больше понимала, как отчаянно скучает по полётам в небе. Книга в руках Лили сама раскрылась на странице с изображением сапфирового дракона с изумительными узорчатыми крыльями небывалой мощи, испускающими лазурное сияние.

— Сибирская новокрылая славится тем, что может заново отращивать крылья. Но только если снова захочет летать. Я не могу помочь тебе, Поттер, вернуться в квиддич. Тем, кто в классе коррекции, запрещено играть. Но, могу помочь тебе снова взлететь. Прочти книгу и пойми как вам двоим снова поймать ветер.

Дафна немного ухмыльнулась, наблюдая как Лили жадно впилась в строчки учебника по драконам. Когда Дафна Гринграсс почти закрыла за собой калитку, Лили босиком подбежала к ней, прижимая учебник к сердцу как сокровище. Подумала, если не спросит, то не уснёт сегодня. Дафна как орлица уставилась на Лили. Не одобряла босые ноги ученицы. Лили всё равно.

— Вы сказали, что понимаете чувство потери детёныша у драконихи. Вы… у вас…? — Лили не находила слов, чтобы закончить вопрос.

И в это мгновение Лили уловила тот же самый горестный взгляд в глазах Дафны, который был и у дракона, сжимающий одинокое материнское сердце, которой судьбой не повезло пережить своего ребёнка. Лили стало стыдно за свой вопрос.

Дафна твёрдо сжимала губы, не желая выпускать прутья калитки из пальцев долгое время.

— Это мой отец, упрямый чистокровный маг. Он не одобрил мой побег с магглом из дома в шестнадцать лет. Настиг меня и заставил избавиться от ребёнка. Моему любимому стёр память. Переживал, что режим Волан-де-Морта убьёт меня и моего нечистокровного ребёнка. Меня выходила Астория, её забота подарила мне шанс снова хотеть дышать. Но других детей я иметь больше не смогла. Магия жестоко наказывает за аборты. Моим сыном стал мой племянник Скорпиус. И я очень хочу спасти от всех бед тёмной магии, что влечёт его.

Вечерело. Заповедник покрывала ночная сумеречная дрёма. В зелёной загороди заповедника засветились волшебные светлячки. Дыхание Льдинки сзади стало более умиротворённым и тихим. Дракон спала мирным сном.

— Почему вы мне доверили эту историю?

Дафна промолчала, достав пузырёк с делириумом из кармана мантии, и волшебной палочкой заставила сгореть пузырёк с отравой навсегда.

— «Пуффендуй мажет, Когтевран косит, — начала тихо и хрипло напевать Дафна. Лили ушам своим не поверила. Отошла от Дафны, как отшатнувшись, учебник не выпускала из рук. Сдула назойливую рыжую прядь с лица, чтобы лучше разглядеть Гринграсс и удостовериться, что та не сошла с ума.

— Сегодня триумф их лик не озарит… — вокруг лиц Лили и Дафны закружились светлячки, оттеняющие уют и спокойствие ночной прохлады и тлеющего цветочным ароматом весеннего вечера.

— Победа им только снится,

когда,

Подул ветер, взметая полы военной мантии Дафны и кружевной юбки Лили. Лили прикрыла глаза и представила, что она в Хогвартсе, на метле, мчит навстречу ветру, смеясь, видя золотистый отблеск снитча, а справа боковым зрением подмечая платиновые волосы и верное плечо одного очень хорошо знакомого слизеринского загонщика.

— Справа, — Ворон, А НА ПОДХВАТЕ — ЛИСИЦА!» — хором громко допели Лили и Дафна. Лили не выдержала и от души рассмеялась, глядя в лицо своей всегда такой сварливой учительницы. Значит, тётя Скорпиуса не пропустила ни один его матч в Хогвартсе, раз знала наизусть эту глупую школьную песенку с совместных игр Гриффиндор-Слизерин. Морщины в уголках глаз строгой Гринграсс слегка разгладились.

Дафна Гринграсс и её самая непутёвая бесталанная ученица рассеянно взирали на тлеющие красные кристаллы делириума в ночи и каждая думала о том, какие ошибки оставила позади себя за свою прошедшую жизнь. Хоть что такую мудрую и опытную с одной стороны, хоть что такую юную и дерзкую с другой.