Альфи (гет)

Хэллоуин в Хогвартсе всегда был особенным днём, но в этом году тридцать первое октября обещало стать поистине легендарным.

С самого утра замок пребывал в состоянии лихорадочного оживления. Не призраки и не летучие мыши, хотя и тех и других было в избытке, создавали это ощущение — сама атмосфера вибрировала от предвкушения. Вездесущие домовые эльфы, которых Альфи то и дело замечал в самых неожиданных местах, трудились не покладая рук: они начищали доспехи до зеркального блеска, вешали гигантские оранжево-чёрные гирлянды, пахнущие корицей и сушёными яблоками, и расставляли вдоль главной лестницы тыквы таких размеров и причудливых форм, что некоторые из них определённо были результатом магического вмешательства.

Альфи проснулся раньше всех в своей спальне, задолго до звонка будильника. Он лежал неподвижно, слушая ровное дыхание спящих однокурсников, и чувствовал, как холодный, отчётливый фокус медленно собирается у него внутри, вытесняя сон. Его Тень, обычно дремавшая где-то на периферии сознания, тоже была начеку — он ощущал её лёгкое, незримое присутствие, как второй пульс.

Сегодня прибывали гости.

Он встал, накинул халат и подошёл к окну. Предрассветный туман ещё клубился над озером, превращая Запретный Лес в размытое тёмное пятно. Но где-то за горизонтом, в межконтинентальных порталах и на летающих кораблях, уже двигались к Хогвартсу делегации из семи самых знаменитых школ магии мира. И среди них, он не сомневался, будут агенты Стражей Бездны.

Он провёл рукой по длинным пепельным волосам, собранным на ночь в свободный хвост. Его сиреневые глаза в полумгле комнаты казались почти фиолетовыми. Он поймал собственное отражение в тёмном стекле — высокий, слишком серьёзный для своих четырнадцати лет подросток с острыми чертами лица и бездонным взглядом. Ничего общего с тем пухлощёким мальчиком, который три года назад впервые ступил в этот замок как студент, а не тайный обитатель. Он помассировал виски, чувствуя знакомое напряжение. Сегодня ему предстояло сыграть самую сложную роль в жизни — быть одновременно и капитаном команды Хогвартса, и мишенью, и охотником, и просто Альфи Дамблдором, внуком директора, чудаком с лимонными дольками. Он не мог позволить себе ни одной ошибки.

После завтрака, который прошёл в необычайно оживлённой и шумной атмосфере, Альфи вместе с Невиллом и Парвати отправились в гриффиндорскую гостиную, где их уже ждала Пэнси. Она стояла у камина, безупречная в своей тёмно-зелёной парадной мантии, и изучала только что полученное расписание церемонии.

— Ну что, герои, — сказала она, не отрываясь от пергамента. — Готовы красоваться на публике? Сегодняшний график расписан по минутам. В десять — торжественный сбор всех делегаций в Большом Зале. Затем официальное открытие с речами. После этого — показательные выступления приглашённых артистов. Обед в час. В три — экскурсия по замку для гостей. Вечером — неофициальный приём в Большом Зале с угощениями и музыкой. Наша команда будет представлена на помосте у преподавательского стола во время церемонии.

— Показательные выступления? — оживилась Парвати, поправляя свой ярко-оранжевый шёлковый шарф, украшенный блёстками. — О, это же будут артисты со всего мира! Мама рассказывала, что на таких мероприятиях иногда показывают танцы с элементами магии, иллюзии...

— И, вероятно, кучу скучных политических речей, — флегматично добавил Невилл, но в его глазах тоже горел интерес. Для него это был шанс увидеть знаменитых волшебников, легендарные школы. Он до сих пор не мог поверить, что им, четверокурсникам, доверили представлять Хогвартс.

— А где мы должны быть во время всего этого? — спросил Альфи, подходя ближе. Его взгляд встретился с взглядом Пэнси, и в нём на мгновение вспыхнуло что-то острое, тревожное. Она чуть заметно наклонила голову — «я тоже начеку».

— Нас представят публике в начале, — ответила Пэнси. — После этого мы сможем перемещаться свободно, но, — она подняла палец, — нам настоятельно рекомендовано быть «лицом школы» и активно общаться с гостями. Особенно с участниками других команд. Установление дружеских связей, понимаете?

— То есть мы должны улыбаться и вести светские беседы, пока кто-то из этих гостей, возможно, выискивает способ нас же и прикончить, — проворчал Альфи, но тут же поймал предостерегающий взгляд Пэнси. Невилл и Парвати переглянулись.

— Альфи, опять твои теории заговора, — покачала головой Парвати. — Это же Турнир! Спортивное событие! Никто никого не собирается приканчивать.

— Конечно, — быстро согласился Альфи, заставляя себя улыбнуться. — Просто нервничаю. Хочу, чтобы всё прошло идеально.

— Всё пройдёт отлично, — твёрдо сказал Невилл, кладя ему руку на плечо. — Мы же команда. И мы готовы.

Около десяти утра Большой Зал Хогвартса, обычно вмещавший четыре длинных факультетских стола, преобразился до неузнаваемости. Столы были убраны, освободив гигантское пространство. Вдоль стен стояли ряды кресел для почётных гостей — Альфи увидел министерских чиновников в дорогих мантиях, известных волшебников, чьи лица он узнавал с обложек журналов, и даже нескольких знакомых призраков в особенно нарядном виде. Сами студенты Хогвартса, выстроенные факультетами, заполняли оставшееся пространство, создавая плотное, шумящее море лиц. Воздух гудел от возбуждённых голосов, смеха и шёпота.

Небесный потолок был затянут не привычным ночным небом со звёздами, а динамичной, переливающейся всеми цветами радуги магической авророй. В воздухе парили крошечные светящиеся сферы, меняющие цвет. На возвышении у преподавательского стола, где обычно сидел Дамблдор, теперь стоял специальный помост, на котором уже выстроилась их команда — Альфи, Невилл, Парвати и Пэнси. Рядом, по бокам, располагались помосты для других команд-участниц, пока ещё пустующие.

Преподаватели, облачённые в самые торжественные мантии, заняли свои места за преподавательским столом. Дамблдор сидел в центре, его серебряная борода и полумесяцевые очки отливали в свете волшебных огней.

Альфи стоял, стараясь держать спину прямо, и чувствовал, как сотни глаз следят за ними — за знаменитой «Командой №4», сенсацией отборочных испытаний. Особенно пристально на него смотрели слизеринцы, среди которых он заметил Эдриана Пьюси. Тот стоял в толпе, скрестив руки, с лицом, выражавшим презрительную скуку, но его взгляд, скользнувший по Альфи, был острым, как бритва.

И тут зазвучали трубы. Не метафорически — настоящие, длинные, серебряные трубы, в которые дули призраки из школьного оркестра мёртвых — Альфи даже не догадывался, что такой существует. Звук, торжественный и пронзительный, разнёсся по каменным сводам.

Высокие дубовые двери Большого Зала медленно распахнулись.

Первой вошла делегация из Шармбатона. И если кто-то ожидал увидеть хрупких девушек в шёлковых платьях, как описывали их в книгах, то был разочарован. В зал вступила группа из четырёх учеников и одного преподавателя, и от них буквально веяло холодным, аристократическим изяществом. Все они были одеты в лёгкие мантии небесно-голубого цвета, отороченные серебряным мехом, но покрой был строгим, почти военизированным. Преподаватель, мужчина лет сорока с острым, как у ястреба, лицом и седыми висками, шёл впереди, его осанка выдавала бывшего военного или дуэлянта. За ним следовали трое учеников — двое юношей и одна девушка, все старшекурсники, лет по семнадцать. Их движения были синхронными и отточенными. Но все взгляды приковал четвёртый участник команды.

Это была девочка. На вид ей не могло быть больше одиннадцати, максимум двенадцати лет. Маленькая, хрупкая, с огромными тёмно-синими глазами и каштановыми волосами, заплетёнными в сложную, изящную косу. На её лице не было ни страха, ни волнения — лишь спокойное, почти отстранённое любопытство. Она шла вровень со своими взрослыми товарищами, её крошечная фигурка казалась ещё меньше на их фоне, но в ней чувствовалась не детская неуверенность, а какая-то иная, глубокая сосредоточенность.

— Боже мой, — прошептала Парвати, стоявшая рядом с Альфи на помосте. — Это же Мишель Лефевр! Я читала о ней в «Международном магическом обозревателе»! Её называют «вундеркиндом века»! Она в десять лет уже переписывалась со знаменитым мастерами магической теории! Говорят, она может видеть потоки магии так же чётко, как и простые цвета!

Альфи смотрел на девочку, и внутри у него что-то ёкнуло. Не из-за её славы. Он чувствовал от неё исходящую магию. Она была... иной. Не сильной в привычном понимании, а невероятно тонкой, чистой, словно кристалл. И в её глазах, когда её взгляд на мгновение скользнул по нему, он увидел не детское любопытство, а мгновенный, аналитический интерес. Она его заметила. Не как знаменитость, а как... явление.

Шармбатонцы, чётко отсалютовав Дамблдору изящным поклоном, поднялись на предназначенный им помост справа от хогвартсской команды. Маленькая Мишель заняла место позади своих товарищей, но её глаза продолжали медленно, методично осматривать зал.

Следом прибыл Дурмстранг. Их появление не могло быть более контрастным. Никакого изящества — только мощь. Они вошли не торжественно, а уверенной, тяжёлой поступью, словно входя на арену. Четверо учеников, все мужчины, все богатырского телосложения, в тяжёлых багровых мантиях, отороченных мехом какого-то тёмного зверя. Их лица были суровы, взгляды оценивающие и немного высокомерные. Преподаватель — седовласый великан с шрамом через лицо и палочкой размером почти с жезл — лишь кивнул Дамблдору, и то коротко, без особого почтения.

Альфи тут же узнал одного из учеников. Высокий, широкоплечий парень с тёмными волосами и характерным орлиным профилем — Виктор Крам. Знаменитый ловец, звезда квиддича, уже в свои шестнадцать лет считавшийся восходящей звездой международного спорта. Рядом с ним стояли ещё двое, не менее внушительных, но Крам затмевал их своей молчаливой, уверенной аурой. Четвёртым участником был парень лет пятнадцати с взъерошенными пшеничными волосами и насмешливыми голубыми глазами — Иван Стоянов, как позже прошептала Парвати, известный своими успехами в боевой магии и дерзким характером. Он оглядывал зал с явным интересом, и его взгляд, встретившись с Альфи, выразил открытое любопытство и вызов.

Дурмстрангцы, не церемонясь, заняли помост слева.

Затем началось настоящее шествие. Делегации прибывали одна за другой, каждая со своим уникальным стилем, своей магией, своим колоритом.

Махотокоро из Японии. Четверо учеников в тёмно-синих кимоно с вышитыми золотом драконами, двигавшихся с такой грацией и синхронностью, что казалось, они скользят, а не идут. Их преподаватель, пожилая женщина с лицом, как у старой, мудрой совы, и палочкой из слоновой кости, почтительно поклонилась Дамблдору, сложив руки особым жестом. Среди команды Альфи выделил девушку лет шестнадцати с чёрными, как смоль, волосами до пояса и непроницаемым лицом — Киоко Танака, как позже узнали они, уже была известна как мастер иллюзий и тонкого магического контроля. Рядом с ней стоял юноша чуть постарше, Хироши Кобаяси, чья семья славилась искусством создания магических талисманов. Их магия ощущалась как нечто закрученное в спирали, иное, не европейское.

Кастелобрушу из Бразилии ворвались в зал не как делегация, а как карнавал. Яркие пёстрые одежды, улыбки, лёгкая ритмичная музыка, которая, казалось, звучала прямо из воздуха. Их преподаватель — улыбчивый загорелый мужчина в ярко-жёлтой мантии — приветственно помахал рукой студентам, вызвав взрыв аплодисментов. Их команда состояла из двух юношей и двух девушек, все рослые старшекурсники. Одна из девушек, с кожей цвета тёплого шоколада и глазами, полными живого огня, ловила взгляд Альфи и улыбалась совсем без стеснения. Это была Изабела Коста, как выяснилось, уже известная в Южной Америке своими работами по магической зоологии.

Уагаду из Африки. Их мантии были сотканы из узорчатой ткани цвета земли и охры, а на шеях у всех участников висели амулеты из кости и дерева. Они шли медленно, с достоинством, и от них веяло древностью и силой, связанной с землёй. Преподаватель, высокий, худощавый мужчина с седыми висками и глазами, видевшими, как казалось, гораздо больше обычного, приветствовал Дамблдора на языке, полном щёлкающих звуков. В команде был юноша по имени Кваме Осеи, чья семья вела род от древних шаманов-хранителей, и девушка, Амина Диалло, с репутацией знатока древних рун и защитных ритуалов. Их магия ощущалась как что-то глубокое, укоренённое, неторопливое.

Ильверморни из Северной Америки. Практичные, но элегантные мантии тёмно-синего цвета с вышитыми серебром звёздами. Сбалансированная команда: двое юношей, две девушки и преподаватель — женщина средних лет с умным, проницательным лицом. Среди учеников выделялся парень лет шестнадцати с рыжими волосами и веснушками, который, казалось, с трудом сдерживал желание начать немедленно всё осматривать — Бенджамин «Бен» Стоун, известный своими экспериментами в области совмещения магии и маггловской физики. Рядом с ним стояла девушка с идеальной осанкой и холодными серыми глазами — Селена Вандербильт, представительница одной из самых влиятельных магических семей Новой Англии, уже проявившая себя как блестящий стратег.

И, наконец, Колдовстворец из России. Они вошли последними, и их появление заставило замолчать даже самых болтливых. Четверо учеников в длинных, тёмно-серых мантиях, отороченных мехом, и преподаватель — мужчина с лицом, высеченным из гранита, и пронзительными голубыми глазами. Они не улыбались. Не проявляли эмоций. Просто вошли и встали на своё место, и от них исходила такая концентрация и дисциплина, что по спине пробегали мурашки. Среди них был юноша лет семнадцати, но выглядевший старше из-за серьёзности выражения — Алексей Волков, как позже стало известно, уже заслуживший репутацию непревзойдённого мастера защитных чар и аналитического мышления. Его волосы были тёмными, почти чёрными, а глаза — светлыми, как зимнее небо. Он окинул зал одним быстрым, всеохватывающим взглядом, и Альфи почувствовал, как что-то внутри него насторожилось. Этот взгляд был слишком аналитическим. Слишком... профессиональным. Вторым юношей был Дмитрий Соколов, известный своей работой с магическими конструкциями и руническими механизмами. Две девушки в команде — Анна Иванова и Елена Петрова — держались так же строго и бесстрастно.

Когда все делегации разместились на своих помостах, Дамблдор поднялся. Тишина упала мгновенно.

— Дорогие друзья, студенты, уважаемые гости, — его голос, без всякого усилия, заполнил огромное пространство. — От имени всего Хогвартса я приветствую вас в наших древних стенах. Сегодня начинается не просто турнир. Сегодня начинается диалог. Диалог между культурами, между традициями, между будущими лидерами нашего мира. Я вижу перед собой лучших из лучших — тех, кому предстоит не только соревноваться в мастерстве, но и учиться друг у друга, завязывать дружбу, которая, я надеюсь, переживёт не один десяток лет.

Он обвёл взглядом собравшихся, и его глаза на мгновение остановились на Альфи. В них была и гордость, и что-то ещё — предостережение? Поддержка? Сложно сказать.

— Церемония открытия будет состоять из двух частей, — продолжил Дамблдор. — Сначала — краткое представление команд-участниц. Затем — небольшой подарок от наших друзей со всего мира. Магия — это не только сила и знание. Это также красота, искусство, выражение души народа. Прошу встретить наших уважаемых артистов!

Одна за другой команды были представлены публике. Капитаны выходили вперёд, их имена и достижения озвучивал глашатай. Когда назвали «Альфиас Дамблдор, капитан команды Хогвартса», по залу прокатился гул. Альфи, сделав шаг вперёд, чувствовал, как жгут сотни взглядов. Он кивнул, стараясь выглядеть уверенно, и отступил назад, к своей команде.

Затем свет в зале притушился. Небесный потолок потемнел, и на нём зажглись тысячи крошечных звёзд. Из-за преподавательского стола вышли семь фигур в нарядных, совершенно разных костюмах.

Шоу началось.

Первыми выступили артисты из Шармбатона. Двое волшебников в серебристо-голубых мантиях подняли палочки, и из кончиков вырвались струи света, которые сплелись в сложный, трёхмерный узор — парящий в воздухе замок из чистого света, с башнями, мостами, садами. Свет не просто висел — он двигался, жил, по мостам бежали крошечные светящиеся фигурки, в окнах мелькали огни. Это было потрясающе красиво и невероятно сложно с магической точки зрения — поддерживать такую детализированную иллюзию вдвоём.

За ними последовал дуэт из Дурмстранга. Они не стали создавать красивые картинки. Они вызвали из ничего двух гигантских, полупрозрачных воинов в доспехах, которые сошлись в эпической, бесшумной битве прямо над головами зрителей. Заклинания (разумеется, бутафорские) летали, щиты звенели от ударов, и хотя всё это было иллюзией, ощущение мощи и ярости боя передавалось идеально.

Махотокоро представили нечто завораживающее. Волшебница в кимоно цвета ночи вышла на середину зала и, не используя палочку, лишь делая плавные движения руками, заставила вокруг себя распуститься огромный, светящийся лотос из чистой энергии. Из каждого лепестка выпархивали крошечные, сделанные из света птички-оригами, которые кружили по залу, оставляя за собой серебристый след. Это была магия, основанная на концентрации и контроле дыхания, совсем не похожая на европейские заклинания.

Кастелобрушу устроили настоящее карнавальное шоу. Из их палочек вырвались потоки разноцветных огней, которые превращались в танцующих существ — обезьянок, попугаев, ягуаров. Они носились по залу, взаимодействуя друг с другом, играли в догонялки, складывались в живые узоры. Музыка, живая и ритмичная, лилась откуда-то сверху, и многие студенты невольно начали притоптывать в такт.

Уагаду показали магию, связанную с землёй и духами. Волшебник, чьё лицо было раскрашено ритуальными узорами, ударил посохом о пол, и из каменных плит выросли призрачные, полупрозрачные фигуры — духи предков, животные-тотемы. Они двигались в медленном, величавом танце, и от них веяло такой древней силой, что в зале воцарилась почти благоговейная тишина.

Ильверморни представили современное, почти технологичное шоу. Их артисты создали в воздухе сложные геометрические фигуры, которые меняли форму, цвет, распадались на части и собирались снова, демонстрируя невероятную точность и синхронность работы. Это было похоже на магический программируемый танец.

И, наконец, Колдовстворец. Их артист, суровый мужчина с седыми усами, вышел один. Он не улыбался. Он просто поднял палочку и начертал в воздухе сложную, светящуюся руну. Руна зависла, затем начала медленно вращаться, и от неё потянулись нити света, которые сплелись в трёхмерную, постоянно меняющуюся мандалу невероятной сложности. В ней были и математическая точность, и какая-то глубокая, почти мистическая гармония. Это была не иллюзия для развлечения — это была демонстрация магической мощи и дисциплины в чистом виде.

Аплодисменты, когда свет снова зажёгся, были оглушительными. Даже самые скептически настроенные студенты были впечатлены.

Дамблдор, улыбаясь, объявил начало обеда. Столы волшебным образом появились на своих местах, заставленные яствами со всего мира. Началось всеобщее движение, смешение, общение.

Команда Альфи сошла с помоста. К ним сразу же начали подходить студенты из других школ, журналисты, просто любопытные.

— Дамблдор! — к ним пробился Бен Стоун из Ильверморни, его лицо сияло от возбуждения. — Я слышал о твоей победе на отборе! Ты использовал нестандартные приёмы! Это правда, что ты управлял боем, не произнося заклинаний?

— Ну, я... — начал Альфи, но его перебила Парвати, с лёгкостью вступая в разговор.

— Альфи — гений тактики! А Невилл — наш непробиваемый щит! — она лучезарно улыбнулась, и Бен тут же переключил внимание на неё.

Альфи, воспользовавшись моментом, отступил на шаг назад. Его глаза искали Пэнси. Она уже была окружена группой слизеринских старшекурсников и нескольких гостей, но её взгляд встретился с его. Она едва заметно кивнула в сторону одного из дальних выходов из зала.

«Через пять минут», — прочитал он в её взгляде.

Он сделал вид, что интересуется блюдами на столе (там, среди прочего, были суши, тапас, фейжоада и даже какое-то североамериканское жаркое из магической индейки), медленно пробираясь к указанному выходу. По пути его несколько раз останавливали: какая-то журналистка с радиожурнала «Волшебные голоса», попросившая короткий комментарий; Изабела из Кастелобрушу, которая со смехом предложила ему попробовать «настоящий бразильский напиток, от которого крылья вырастают»; и даже маленькая Мишель Лефевр из Шармбатона, которая просто стояла и смотрела на него своими огромными глазами, не говоря ни слова. Альфи, улыбаясь, отделывался общими фразами и двигался дальше.

Выйдя в коридор, он увидел Пэнси, уже ждавшую его в нише за статуей однорукого колдуна.

— Быстро, — сказала она, её голос был низким и напряжённым. — У нас не больше десяти минут, пока все заняты едой и общением. Ты видел моего отца?

— Отца? Нет, не заметил в толпе.

— Он здесь. Официально — как наблюдатель от комиссии по международному магическому сотрудничеству Министерства. Смотри в оба. Он найдёт способ выйти на контакт. И, Альфи... — она положила руку ему на рукав, и её пальцы были холодными. — Будь осторожен. Что бы он ни говорил, помни — он всё ещё Страж. Даже если... если он теперь на нашей стороне, его методы, его мышление... они другие.

— Я понимаю, — кивнул Альфи. — А что насчёт других? Чувствуешь что-нибудь?

Пэнси нахмурилась.

— Слишком много шума. Слишком много сильной магии в одном месте. Но... да. Колдовстворец. Их команда. От них исходит... не зло. Но холод. Расчёт. И тот парень, старший... он смотрит на тебя не как на соперника по турниру.

— Я тоже заметил, — мрачно сказал Альфи. — И шармбатонская девочка... вундеркинд. Она тоже что-то почуяла.

— Все почуяли, — резко сказала Пэнси. — Ты — внук Дамблдора, капитан команды-сенсации, да ещё и со странной репутацией. Все будут смотреть. Наша задача — чтобы они видели то, что мы хотим им показать. Чудака. Талантливого, но эксцентричного студента. Ничего больше.

— Постараюсь, — вздохнул Альфи.

— Иди назад. Я выйду через минуту.

Альфи вернулся в зал. Обед был в самом разгаре. Он присоединился к Невиллу и Парвати, которые оживлённо беседовали с Беном Стоуном и Изабелой Коста. Альфи заставил себя улыбаться, шутить, есть (хотя пища казалась ему безвкусной), и играл свою роль — заинтересованного, немного взволнованного участника турнира.

Именно в этот момент он почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу, будто кто-то случайно задел его, проходя мимо с подносом. Он обернулся, но увидел лишь спину какого-то министерского клерка, растворяющегося в толпе. И тогда он ощутил в кармане своей мантии лёгкий, едва заметный вес, которого там не было секунду назад.

Осторожно, чтобы не привлекать внимания, он сунул руку в карман. Его пальцы нащупали маленький, плотно свёрнутый клочок пергамента. Он не стал вытаскивать его здесь, на людях. Но его сердце забилось чаще. Паркинсон. Это должен быть он.

Обед подошёл к концу. Дамблдор объявил, что для гостей организована экскурсия по замку, а студенты Хогвартса могут присоединиться или отправиться на подготовку к вечернему приёму.

Команда Альфи решила немного пройтись по территории, чтобы перевести дух. Они вышли на свежий воздух. День выдался на удивление тёплым для конца октября, солнце светило ярко, окрашивая замковые стены в золото.

У озера они столкнулись с командой Дурмстранга. Виктор Крам что-то тихо говорил своим товарищам, но увидев Альфи, замолчал. Его тёмные глаза оценивающе скользнули по ним.

— Хогвартс, — произнёс он на ломаном, но понятном английском. Его голос был низким и хрипловатым. — Вы — те, кто победил Диггори?

— Мы, — кивнул Альфи, стараясь выглядеть уверенно.

Крам что-то промычал, кивнув.

— Хорошо. На дуэлях будет интересно. Вы не похожи на других.

С этими словами он развернулся и ушёл, его команда последовала за ним.

— Милый парень, — пробормотала Парвати.

— Он просто сосредоточен, — сказал Невилл. — Как и мы все.

Они прошли дальше, к границе Запретного Леса. И там, на краю поляны, Альфи увидел то, от чего у него похолодела кровь.

Маленькая Мишель Лефевр из Шармбатона стояла одна, глядя в сторону леса. Но не просто глядела. Её глаза были прикрыты, а руки вытянуты ладонями вперёд, как будто она ощупывала невидимую стену. Вокруг неё воздух слегка мерцал, искажаясь, словно над раскалённым асфальтом.

Услышав их шаги, она открыла глаза и повернулась. Её лицо было спокойным.

— Здесь что-то было, — сказала она просто, без предисловий. Её английский был почти безупречным, с лёгким французским акцентом. — Очень мощное. Оно оставило след. Как шрам на реальности.

Альфи почувствовал, как Пэнси напряглась рядом с ним.

— Это Запретный Лес, — осторожно сказал Альфи. — Здесь много древней магии.

— Не древней, — покачала головой девочка. Её огромные глаза смотрели прямо на него, и в них не было детского любопытства. Было знание. — Недавней. Всего несколько месяцев. Взрыв чистой, неструктурированной энергии. Квинтэссенции. Вы чувствуете?

Она сделала шаг к Альфи.

— Вы должны чувствовать. Вы же тоже особенный.

Невилл и Парвати переглянулись в полном недоумении. Альфи же почувствовал, как внутри у него всё сжалось в холодный комок. Эта девочка... она чувствовала следы его выброса в капище. Она знала.

— Я... не уверен, о чём вы, — сказал он, стараясь звучать естественно.

Мишель посмотрела на него ещё несколько секунд, затем улыбнулась — странной, взрослой улыбкой.

— Неважно. Просто интересно. Этот Турнир... он будет гораздо интереснее, чем все думают.

Она кивнула им и пошла прочь, назад к замку, её маленькая фигурка быстро скрылась из виду.

— Что это было? — прошептала Парвати.

— Гениальный ребёнок со странностями, — быстро сказала Пэнси, но её голос был напряжённым. — Не обращайте внимания. Пойдёмте, нам нужно готовиться к вечеру.

Вечерний приём был более неформальным, но не менее впечатляющим. Столы ломились от сладостей и напитков, в воздухе парили светящиеся шары, меняющие цвет в такт музыке, которую играл живой оркестр, состоящий из преподавателей и нескольких талантливых студентов. Многие танцевали.

Альфи, следуя своему амплуа, какое-то время изображал интерес, пробуя экзотические десерты и общаясь с теми, кто подходил. Но его мысли были далеко. Он видел, как Паркинсон-старший ведёт тихую беседу с преподавателем из Колдовстворца. Видел, как маленькая Мишель, сидя в стороне, что-то задумчиво рисует на салфетке волшебным пером, и рисунок время от времени оживает. Видел холодные, оценивающие взгляды некоторых гостей.

Он чувствовал себя как на иголках. Маска веселья и лёгкости давалась ему всё тяжелее. Тайком, когда рядом никого не было, он на секунду заглянул в карман, развернув записку под столом. На крошечном клочке пергамента было всего несколько слов, написанных аккуратным, безличным почерком:

«Визжащая Хижина. Завтра в полночь.»

Буквы начали тлеть и рассыпаться в пепел сразу после прочтения.

Под конец вечера, когда многие уже начали расходиться, к нему подошёл Алексей Волков из Колдовстворца. Его английский был неплох, но говорил он медленно, тщательно подбирая слова.

— Дамблдор, — сказал он. — Вы произвели впечатление на церемонии. Не каждый капитан команды так молод.

— Спасибо, — осторожно ответил Альфи. — Мы выиграли отбор честно.

— Это слышно, — кивнул Волков. Его светлые глаза были непроницаемы. — Честность — ценное качество. Но на Турнире вас ждут противники, которые ценят результат выше процесса. Будьте готовы ко всему. Удачи.

Он ушёл, оставив Альфи в смешанных чувствах — досады и тревоги. Этот Волков был опасен не своей силой (хотя она, несомненно, была), а своим подходом. Он был антиподом Альфи во всём.

Приём закончился поздно. Усталые, но переполненные впечатлениями, студенты потянулись в свои спальни.

Альфи шёл вместе с Невиллом и Парвати. Пэнси уже ушла в подземелья Слизерина.

— Ну что, — выдохнул Невилл, когда они поднимались по лестнице в гриффиндорскую башню. — День удался. Столько всего увидели!

— Ага, — устало согласилась Парвати. — Только этот маленький французский вундеркинд меня слегка пугает. И этот русский... брр.

— Все они просто хотят победить, — сказал Альфи, глядя на свои руки. — И у каждого свой способ.

Он лёг в постель, но сон не шёл. Он лежал, глядя в темноту, и прокручивал в голове события дня. Приезд делегаций. Речи. Шоу. Разговоры. Записка. Мишель. Волков.

Он чувствовал, как вокруг него сжимается петля. Турнир только начался, а он уже был в центре внимания слишком многих опасных людей. И не только как интересный противник. Некоторые смотрели на него как на загадку, которую нужно разгадать. Как на угрозу, которую нужно оценить.

Он повернулся на бок и уткнулся лицом в подушку. Впереди был месяц подготовки перед первыми дуэлями. Месяц тренировок, изучения противников, отработки тактик. И месяц, в течение которого ему предстояло балансировать на лезвии бритвы, играя сразу несколько ролей, скрывая свою истинную сущность и пытаясь разгадать чужие секреты.

Он закрыл глаза и попытался вызвать в памяти образ Пэнси — её холодные синие глаза, твёрдый подбородок, редкую улыбку. Она была его якорем. Его единственным союзником, который знал всю правду.

«Мы справимся, — прошептал он себе в темноте. — Мы должны».

И где-то в глубине его сознания, в самой Тени, что была частью его, что-то отозвалось — тихим, древним шёпотом согласия. Игры начались. И ставки в них были выше, чем просто кубок или слава. Где-то в замке его ждала встреча, которая могла всё изменить. Или окончательно запутать.