Последний Феникс (джен)

Не без помощи Гермионы Гарри посетил редакцию «Магического вестника». Он был спокоен, вежлив и очень убедительно и доходчиво объяснил, почему именно не стоит ничего писать в газете ни о чём, связанном с юным Артуром Поттером.

Главный редактор самой популярной в магической Британии газеты просто потерял дар речи в тот момент, когда Поттер переступил порог его кабинета. Дэвиду Крейну было около пятидесяти, и у Гарри были вопросы к тому, каким образом этот неказистый человечек занял такую должность; не иначе как у владельцев печатного издания были к нему личные симпатии. У Крейна были бледно-серые, казавшиеся водянистыми, чуть на выкате глаза и острый вздёрнутый нос; всем своим видом он напоминал мышь в деловом костюме. Было неясно, всегда ли он заикается и дрожит или это его реакция на присутствие живой легенды. Так или иначе, дрожащим заискивающим голосом он обещал Гарри… вообще что угодно. Казалось, что если Поттер потребует целовать его ботинки, редактор только спросит, с какого следует начать.

— Ми-мистер Поттттер, — мямлил Крейн, и Гарри думал, сколько ещё букв «т» он умудрился запихнуть в его фамилию, — уверяю Вас! Ни слова! Конечно, раз Вы просите… мне бы и в голову не пришло, разумеется… я обязательно, в том смысле, что никогда…

—Мистер Крейн, я благодарю Вас за понимание, — учтиво склонил голову Гарри, — и за уделённое мне время.

—Всегда Вам рад, обязательно приходите ещё… я имею в виду, если возникнут вопросы…

Гарри начал раздражаться, всё это блеяние было ему неприятно. Он уже намеревался уйти, как вдруг его взгляд зацепился за одну из газетных передовиц, которыми были увешаны стены кабинета редактора.

—Вы позволите, я взгляну ближе? — спросил он, указывая на заинтересовавшую его рамку.

—Конечно! Что угодно, мистер Поттер, для Вас всё что угодно! — восхищённо пропел Крейн.

В углу над столом редактора висела рамка с первой страницей «Магического вестника», датированной концом сентября две тысячи семнадцатого года. Гарри подошёл ближе и понял, что ошибся: это была не передовица, а, наоборот, одна из последних страниц издания, причём статья и сопровождающая колдография были увеличены; очевидно, в газете это была совсем крошечная заметка.

«Гибель магловской девушки от рук волшебницы стала невообразимой трагедией…»

Гарри присмотрелся. Он уже видел эту колдографию в папке, присланной ему Малфоем, — в кадре молодой Эмералд Гренн был запечатлён с девушкой по имени Саманта Найт. Только в отличие от экземпляра, найденного Малфоем, в газете снимок был обрезан так, что лица министра было не видно и узнать его невозможно.

«…Как стало известно, девушка скончалась от убивающего проклятья на глазах своего жениха…»

—Жениха… — тихо вслух прочитал Гарри. — В то время как мать искала ему чистокровную невесту, он выбрал себе магловскую девушку…

—Что-что, мистер Поттер? — подскочил к нему редактор.

—Мистер Крейн, — спокойно обратился к нему Гарри, — скажите, пожалуйста, почему среди передовиц газет висит эта небольшая статья?

Крейн залился краской.

—Все вырезки на этих стенах так или иначе приурочены к каким-либо событиям, например, вот смотрите, чемпионат мира по квиддичу или победа на выборах Министра Магии… но это… — Крейн запнулся, — видите ли… это первая моя опубликованная заметка. Я только-только закончил школу, и меня взяли стажёром. Тот случай не особо афишировали, даже в «Пророке», он тогда ещё был на плаву… и меня даже взяли на несколько слушаний, и когда мне позволили написать статью, я был вне себя от счастья! Только вот… — он погрустнел, — не сообщили, что это будет крохотная заметка в самом конце газеты.

—Странно… — медленно произнёс Поттер, не отрывая взгляда от изображения Саманты Найт. — Такое серьёзное дело и такая скромная статья.

Крейн был уже почти бордовый, как переспелый томат. Голос почти срывался, но он нашёл в себе силы сказать:

—Не более серьёзное, чем Ваше возвращение на родину, мистер Поттер, и… — на то, чтобы произнести имя Артура, сил редактора уже не хватило.

—Если хотели замять, так и вовсе бы не печатали… — задумчиво произнёс Гарри.

—Яяяяя не знаю, мистер Поттттер, «Вестник» тогда ещё не был такой крупной и известной газетой… наш тираж не превышал сотни экземпляров, возможно… нас просто не брали в расчёт.

—Возможно… — тихо повторил Гарри. — Ещё раз благодарю, мистер Крейн. Вы помогли мне больше, чем может показаться.

—Всё что угодно, мистер Поттер! — воскликнул Крейн и в пояс поклонился.

Это было уже чересчур, и Гарри поспешил удалиться, не в силах выдерживать этот балаган.

* * *

Вернувшись в свою библиотеку, Гарри достал папку с делом Гренна и вытащил из кипы пергаментов колдографию Эмералда с девушкой, внимательно посмотрел на улыбающуюся Саманту.

—Чем же и кому Вы не угодили, мисс Найт? — спросил он у изображения.

Мысль пронзила разум как молния. В статье было сказано, что девушка погибла от руки волшебницы… Он перелистал документы и нашёл выписку из Мунго: дата поступления миссис Гренн — двадцать восьмое сентября две тысячи семнадцатого года, за два дня до того момента, как вышла заметка Крейна. Вот кому могла костью в горле встать магловка — Розамунде, которая хотела для сына чистокровную жену, а девушка портила ей весь расклад. Ведь если верить Малфою, на тот момент она смогла достигнуть каких-то договорённостей с родителями одной из подходящих ей девиц.

—Поступила в Мунго с повреждением рассудка… — перечитал Гарри слова целителя. — Птолемей Томпсон, который писал отчёт об этом инциденте, лишился памяти, другими словами, тоже попал под ментальное воздействие… — в историю с выстрелом полицейского Гарри не верил ни секунды.

Он рассуждал вслух, перебирая и перечитывая пергаменты в папке и свои заметки. Постепенно всё становилось на свои места. Молодой Эмералд Гренн влюбился в девушку, жившую по соседству. Они сбежали от родителей — строгого отца Найт и сумасшедшей матери Гренна. Пожар в Рок-Лейк произошёл примерно в то же время, весной две тысячи семнадцатого, и по удивительному стечению обстоятельств соседи, якобы из-за ядовитых газов, попали в больницу… и начисто забыли этот инцидент. Не без помощи ли Розамунды? И что если она сама взорвала дом после новости о побеге сына? Только вот зачем… странный способ замести следы. Что происходило с мая по сентябрь, было непонятно, но осенью, видимо, Розамунде удалось найти беглецов. Гренн точно не был дураком, неспособным скрыться; как же она смогла выйти на их след? Кто мог ей помочь?

Гарри удивило, что за полгода Эмералд не успел жениться на Саманте. Ведь вряд ли он водил её за нос, притворяясь маглом; скорее всего, о своей природе он ей рассказал. А значит, по закону должен был на ней жениться, иначе это считалось бы нарушением Статута о секретности — закона высшей юридической силы всего мирового магического сообщества, позволяющего раскрыть тайну ближайшим родственникам маглорождённых или супругам волшебников. Он должен был жениться на ней или стереть память… С другой стороны, если они прятались от матери Гренна, то и заявиться в Министерство не могли. У Гарри не было уверенности в том, что у Гренна были магловские документы, чтобы заключить брак в ближайшем магловском государственном учреждении. Для Министерства это считалось бы достаточным.

—Розамунду и это не остановило бы… — снова произнёс Гарри вслух. — Какая ей была разница — невеста Саманта его сыну или жена, — если она приговорила девушку к смерти.

Он на несколько секунд задумался. Ему казалось, что логичным для не гнушавшейся методами и выбором заклинаний Розамунды и очевидным шагом было бы стереть сыну память и вернуть к чистокровной невесте. Но при этом она сама повредилась рассудком. Почему?

Гарри встал с кресла и начал ходить по библиотеке. Его взгляд упал на письменный стол, за которым раньше занималась Лиза; на нём так и лежала книга по ментальной магии.

—Ментальная магия… — произнёс Гарри, беря книгу в руки. — Легилименция, окклюменция и обливиэйт…

Он вспомнил, как Гермиона ходила на аудиенцию к Гренну и почувствовала попытку того прочесть её воспоминания, лёгкую и почти неуловимую… а значит, искусную. Если Гренн был сведущ в ментальной магии, значит, и окклюменцией владел превосходно. По идее, окклюменция защищает разум от любого воздействия, в том числе должна помочь и от обливиэйта, хоть Поттер и не мог припомнить ни одного похожего случая, что совершенно не означало невозможность такого явления.

—Что же, мадам Гренн, Вы решили вычеркнуть из памяти Эмералда воспоминания о Саманте. Только не учли одного важного обстоятельства: нет магии сильнее любви. И столкнулись с таким сопротивлением разума сына, что Ваше же заклятие вернулось Вам вдвое или даже втрое сильнее… ведь если на тот момент Саманта была уже мертва, то обезумевший от такой утраты молодой человек мог попросту не удержать свою магию и обрушить её на мать всей мощью, а Гренн явно весьма сильный волшебник.

Он вспомнил свои ощущения в день, когда увидел изломанное тело Джинни в Мунго, и как страшно и кроваво разделался с её обидчиками. Его разум был холоден и спокоен, но кипевшая внутри ярость разливалась по венам и находила выход через волшебную палочку, и это при том, что Джинни осталась жива, а не погибла прямо на его глазах.

—Очень похоже на правду… — задумчиво произнёс Гарри. — А ещё…

Он положил книгу на стол и вернулся к дневнику Алекса. «Даровать волшебство маглам». Для чего? Сначала Гарри казалось, что смысл этого ужасного деяния в обретении власти и мирового господства, но история с Самантой не укладывалась в эту парадигму. Ведь по сути она погибла от магии, не будучи способной от неё защититься.

—Правда, от авады магические способности не помогли бы, — покачал головой Гарри. — С другой стороны, можно было бы обезоружить или обездвижить Розамунду до того, как фатальные слова слетели с её губ.

Видел ли Гренн проблему маглов в том, что они… маглы? Если все люди в мире станут волшебниками, и никакой Статут будет вовсе не нужен, и не останется никаких ограничений и… неравенства. Возможно, Гренн видел в этом некую справедливость, а может быть, даже искупление поглотившей его вины за смерть возлюбленной.

—Скольких ты уже убил, сволочь, скольким грозит смерть по твоей милости, а девушку уже не вернуть. Что бы она сказала тебе, если бы узнала, на что ты решился?

Как много всего сам Гарри хотел бы обсудить с Джинни. Не проводить параллели между его собственной историей утраты невесты и трагедией Гренна он не мог; в какой-то степени он понимал Эмералда и тяжесть ответственности за случившееся, давящий океан вины.

Только Гарри искал отмщения и справедливости в работе аврором, в истреблении тёмной магии, в защите невинных, чтобы больше не было таких страданий, какие пережили они в своё время. А Гренн… он увлёкся, он забыл, что именно толкнуло его на эту дорогу.

—Вы ослеплены своим фанатизмом, господин Министр, — сказал Гарри фотографии Гренна. — И некому Вас образумить.

Он задумался. Мысль медленно проникала в сознание, воспоминания накрывали как морской прилив. Тогда, в мае девятого восьмого, он сказал портрету Дамблдора и друзьям, что не помнит, где выронил воскрешающий камень. Но это была неправда. Он отлично знал, где искать камень, если, конечно, за полвека никто не обнаружил его… Откровенно говоря, он подавил в себе желание использовать его, чтобы спросить Джинни о происходящем, чтобы извиниться перед ней и сказать, что не держит обиды, что любил её всю жизнь… Но мёртвым нет места в подлунном мире, и Гарри не был уверен, что сможет отпустить её или, как средний брат из сказки, не уйти с ней.

—Не сейчас, — шепнул он. — Ты хотела, чтобы я позаботился об Артуре. Подожди меня ещё немного.

Из этих печальных размышлений его вырвало ожившее сквозное зеркало. Открыв его, Гарри с изумлением увидел бледное лицо Артура. Это был первый раз, когда юноша связался с Гарри таким способом, хотя регулярно общался с Лизой.

—Как твой первый день? — спросил он у Артура.

—Паршиво, — на выдохе произнёс Артур. — Ты говорил мне, что так будет, предупреждал, и я думал, что готов и справлюсь, но в действительности всё оказалось… гораздо хуже.

Под конец фразы его голос сошёл на нет.

—Ну, хотя бы «Магический вестник» не напишет об этом ни строчки, — усмехнулся Гарри. — Это было предсказуемо, это надо пережить. И поверь мне, я знаю, насколько это непросто.

—Знаешь, меня вдруг приняли за своего совсем незнакомые мне люди. Я никогда не общался с ними, с ребятами из Слизерина и Когтеврана… у нас с этим почему-то спокойнее.

—Новый круг общения, — скривился Поттер. — Просто подошли поздороваться?

—Ну… типа того. Даже Роберт — мы с ним общались и раньше, и он всегда был приветлив, я пару раз помогал ему с заданиями, и Гермиона присылала всякое через меня. Но тут… он с таким серьёзным выражением лица пожал мне руку, чего никогда не делал, и пригласил в Мэнор на несколько дней в пасхальные каникулы.

Гарри рассмеялся. Надо рассказать Гермионе, какие идеи вложил в голову её внуку Драко. Уж вряд ли это Роза надоумила мальчика на такое.

—Что смешного? — обижено спросил Артур.

—Узнаю старину Драко. Тебя зовут в высшее общество…

—К чертям рогатым это общество, — сердито выплюнул Артур, переставший стесняться в выражениях при Гарри. — Пусть катятся к дементорам со своими поздравлениями и рукопожатиями!

—Пусть катятся, — кивнул Поттер. — И к чертям, и к дементорам, и куда ещё подальше. Только им этого не говори. Какая-никакая поддержка или даже просто спокойное отношение хотя бы от части соучеников — это неплохо. Глядя на них, остальные успокоятся и привыкнут, дай им время. Я как никто понимаю, сдержаться бывает сложно и раздражает непомерно, но демонстрация эмоций только усугубит ситуацию. Прислать тебе успокаивающего зелья?

—Лучше огневиски, — буркнул Артур.

—Могу и огневиски, только вот Невилл нас не поймёт, — спокойно заметил Гарри.

—На квиддичной мантии фамилию изменили. Выйду в субботу на матч в прямом смысле слова подписанный, — вздохнул Артур и провёл свободной от зеркала рукой по лицу.

—Поймай снитч, и твоё личное достижение перекроет надпись на спине, — посоветовал Поттер.

—На моей старой «комете»? — фыркнул Артур. — «Стрела» ведь сломалась…

—«Стрела» сломалась, матч в субботу… — задумчиво произнёс Гарри. — Думаю, решим этот вопрос.

—Ты хочешь прислать мне новую метлу? — изумился Артур.

—Ты против?

—Нет, не против, просто… — юноша смутился. — Серьёзный подарок.

—За последние шестнадцать дней рождения подойдёт, — серьёзно произнёс Гарри, вспоминая полученную от Сириуса «Молнию». — Есть предпочтения?

—Не знаю… — покраснев, ответил юноша. — Что сейчас есть в продаже.

—Доверяешь моему выбору?

—Конечно!

—Тогда договорились, — кивнул Гарри.

—Спасибо. Пойду… там обед в большом зале… — скривился он. — Не пошёл бы совсем.

—Прятаться — не лучшая стратегия, но выбор за тобой.

—Ладно, переживу, — слабо улыбнулся Артур. — Пока.

Гарри кивнул ему на прощание и закрыл зеркало. На мгновение задумавшись, он отправился прямиком в Косой переулок, решившись на этот раз обойтись без иллюзии.

* * *

В магазине «Всё для квиддича» в это время дня никого не было, и продавец, впечатлённый личностью покупателя, уделил Гарри всё своё внимание.

—Для ловца могу предложить Вам вот эти гоночные модели, от «Нимбуса» и «Молнии» и, конечно, последняя модель «Серебряных стрел», только на этой неделе поступили.

—Гоночные не нужны, — задумчиво сказал Гарри, рассматривая ассортимент. — Значительно важнее стабильность и маневренность, снитчи редко летают по прямой.

—Тогда посмотрите «Стрекоз», — продавец повёл Гарри в другой конец зала. — Несколько моделей, вот эти облегчённые.

—Облегчённые менее стабильные, — со знанием дела покачал головой Поттер и с разрешения продавца взял в руки «Стрекозу».

Он положил на предплечье метлу в месте, где древко переходит в прутья.

—Нет, — через некоторое время сказал он. — Не совсем то, что надо. На чём сейчас играют в сборной?

—На «Молниях», — уверенно ответил продавец.

—Все на одинаковых? — удивился Гарри.

—Насколько мне известно, да…

—Странно, — тихо произнёс Поттер, оглядывая зал. — Что у Вас здесь?

—О, здесь наша гордость, — сияющий хозяин магазина прошёл к стене, около которой на витринах лежали блестящие мётлы. — Но, по-моему, они тяжеловаты для ловца.

—Важно смотреть на габариты игрока, — изучал «Кометы», «Чистомёты» и «Соколы» Поттер и не видел ни одной подходящей.

Он уже решил, что придётся искать что-то в Хогсмиде, когда увидел метлу, висящую в углу. Он подошёл и прочитал золотисто-оранжевую надпись на древке: «Пламя Феникса».

—Могу посмотреть эту модель? — уточнил Гарри.

Продавец замялся.

—Разумеется можно, мистер Поттер, но… я бы не советовал. Эта компания выпустила только одну модель, всего около пятидесяти экземпляров, и название, по-моему, неудачное, и не разошлись они. У нас было две, одна так вот и висит уже три года.

—Чем же она плоха? — поинтересовался Гарри, снимая чуть запылённую метлу.

Изящная дубовая рукоять с красноватым отблеском, золотистым обручем, убранные гладкие ивовые прутья. Гарри взвесил её на предплечье, ловким движением руки перевернул вокруг, аккуратно положил на пол, поднял над ней руку, и метла послушно, не дёргаясь, взлетела и легла ему в ладонь.

—Говорят, темперамента… — неуверенно ответил продавец. — Своевольна, непослушна. Сам пробовал, но мой «Нимбус» как-то привычнее.

—С ней просто надо договориться. Зря недооценили — хороший центр тяжести и обтекаемость. — Гарри положил метлу прямо перед собой, и она послушно повисла в воздухе. — Устойчива, и движения плавные. Думаю, и скорость она может развивать приличную.

—Тут зависит от навыка игрока. В технических характеристиках заявлено до двухсот километров в час, в то время как у «Молний» двести сорок, но… кто летает с такой скоростью?

—Я в лучшие свои годы, — пожал плечами Гарри. — Надо только уметь правильно наложить чары. Какое время разгона?

—Точно не помню, но… она резкая. «Стрелы» всё-таки плавнее, надо суметь с ней управиться, и… — продавец усмехнулся, — не свалиться на крутом повороте.

—Я возьму эту, — решительно произнёс Гарри. — Назовите, пожалуйста, цену… и ещё меня интересует возможность доставки в Хогвартс.

—Знаете, мистер Поттер, я отдам Вам её по закупочной цене, честно говоря, рад от неё избавиться. В Хогвартс доставим бесплатно. Напишите, пожалуйста, получателя.

Гарри взял кусочек пергамента, написал «Обкатай!» и передал записку продавцу, чтобы тот вложил её в упаковку. Дополнительно Гарри купил Артуру перчатки из тончайшей кожи, чтобы сквозь них лучше чувствовать метлу, и подходящую для дубовой рукояти полироль.

Он взял бланк для оформления доставки, уверенно написал «Хогвартс, Артуру…» Рука дрогнула на мгновение, но Гарри решительно дописал: «Поттеру». Они ждут, что общество примет этот факт, хотя сам Гарри ещё не привык.

Метла была отправлена. Артур получит её утром в среду, и у него будет ещё три дня, чтобы обвыкнуться на этой, надо сказать, своеобразной и не совсем обычной метле. Гарри был уверен, что её характеристики в нестандартном сочетании должны идеально подходить для ловца не только школьной сборной, но и профессионального уровня. В конце концов, если у парня наследственный талант, он с ней справится.

* * *

Гермиона стояла посреди библиотеки на Гриммо и хлопала круглыми от ужаса глазами.

—Гарри… — хрипло шептала она, медленно опускаясь в кресло. — Вот это… вот это да…

—Нам пока это ничем не помогает. Официально предъявить Гренну ничего нельзя, а вот Артуру до сих пор угрожает беда. Даже если не брать во внимание катастрофу, которая разразится в случае успеха затеи Гренна, то, добыв кровь мальчика, — вряд ли её надо много, — вероятнее всего, он его убьёт.

—Убьёт? Ребёнка?

—Ничего себе ребёнок, — усмехнулся Гарри. — Но да. Я думаю, что сохранение жизни Артура не входит в планы Гренна. Только если вдруг он не захочет повторить свой опыт, но… тогда уж лучше пусть убьёт.

—О чём ты говоришь?! — вскрикнула Гермиона, и её голос отразился от стен. — В каком смысле «пусть»? Совсем спятил?!

—Не кричи на меня, — жёстко отрезал Гарри. — Если ему грозит или смерть, или заточение с целью быть донором крови для извращённых экспериментов у людей, методы которых отличаются особой жестокостью, я бы на его месте выбрал смерть. Наша задача — этого не допустить: ни похищения Артура, ни запуска этого кошмарного устройства. По факту это одно и то же. Без Артура не будет запуска.

Гермиона сползла в кресле и, закрыв глаза, застонала.

—Ну как так… ну почему… за что…

—Я пока не понимаю две вещи, — продолжил деловым тоном Гарри, как будто они только что не обсуждали достоинства добровольного выбора смерти Артура, — где и когда Гренн планирует этот ужас… и при чём в этой истории Соломон Шелби.

—Кто? Шелби? При чём тут он? — удивилась Гермиона.

—Вот и я не знаю, при чём…

—Почему ты вдруг вообще о нём вспомнил?

—Я о нём и не забывал. И в такие совпадения давным-давно не верю.

—Соломон упал со скалы…

—Потерял сознание и умер. Волшебник, с палочкой в руке, который ползал по этим скалам много лет.

—И при чём здесь Гренн?

—И при чём здесь Гренн? — повторил Гарри. — Хороший вопрос, ответ на него меня очень интересует. Знаешь, что ещё я нашёл в папке Малфоя? Мы пропустили в прошлый раз, потому что менее скромного отчёта на меньшем куске пергамента я ещё не видел.

Он достал пергамент шириной не больше четырёх пальцев.

«К пожару в доме в Рок-Лейк волшебные существа не причастны.Специалист ОРМПиКНН, Соломон Шелби, 13.05.2017 г.»

—Действительно кратко, — усмехнулась Гермиона. — Но это стандартная практика, мало ли они держали огневиц или саламандр…

—Или дракона… — насмешливо добавил Гарри. — Хорошенького, как Норберт.

—Но Шелби погиб много лет спустя.

—Вскоре после потери памяти у Птолемея Томпсона, — настаивал на своём Гарри. — Ладно. Пока не знаю, как связать эти факты, но и совпадений таких не бывает. Возможно, это и не важно, но вот где и когда Гренн собрался разрушить мироздание, это надо выяснить.

—Если думать, что он торопится и время его чем-то ограничено, то… нам действительно просто не надо упускать Артура из виду. Он в Хогвартсе и иногда здесь. Пока ему ничего не грозит…

—Кроме Министра Магии Британии, — горько усмехнулся Гарри. — Будем надеяться, что этого на данный момент достаточно.

* * *

Яркое солнце и сильный холодный ветер — хуже не придумаешь для матча Гриффиндор—Когтевран. Артур молча и угрюмо слушал наставления капитана, поправляя шнуровку на ботинках и натягивая новые перчатки.

«Пламя Феникса» лежала рядом и приковывала взгляды команды, ведь до появления этой метлы у Артура никто ничего и никогда о ней не слышал. Опробовать её успели все члены гриффиндорской сборной, и комментарии были очень разные: кто-то говорил, что она вибрирует и не реагирует на повороты, кто-то, наоборот, жаловался, что слишком тонко настроена и при малейшем движении круто поворачивает. Но всё упиралось в то, что Артур с ней справился. Для команды это было главное.

«Пламя Феникса» кардинально отличалась от других мётел и совсем не походила на его старые «Комету» и «Серебряную стрелу». Это была метла со своим характером, и, казалось, она чувствовала, кто ею управляет и насколько он уверен в себе. Когда Артур впервые сел на неё, метла резко взмыла ввысь на сумасшедшей скорости, и юноше пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы совладать с ней. Ему казалось, что он с ней сражается, и сначала он расстроился, что метла оказалась неудачной, даже думал отправить её обратно и попросить Гарри заменить её в магазине на привычную «Стрелу». Но через два часа отчаянной битвы, в которой Артур не давал ей спуску, крепко держал и вынуждал подчиниться своей воле, метла, наконец, повиновалась. С тех пор юноша будто не чувствовал её под собой; она слушалась его на уровне мысли, почти интуитивно. У него стали получаться манёвры, которые никогда не выходили на других мётлах. Он мог проваливаться в крутое пике, не переживая, что не сможет выровнять метлу у земли, уворачивался от бладжеров, умудряясь развернуться чуть ли не на месте, и к вечеру пятницы пришёл к выводу, что идеальнее метлы просто не существует.

Оставалось проверить, насколько хорошо она покажет себя в настоящей игре, и Артур в своей ало-золотой спортивной мантии с фамилией «Поттер» и цифрой семь на спине вышел на ревущий стадион. Солнце слепило, ледяной мартовский ветер пробирал до костей, и Артур, накладывая согревающие чары, был признателен Гарри за такую подсказку.

Обменявшись приветствиями с командой соперников, Артур оседлал свою «Пламя Феникса» и, оттолкнувшись от земли, взлетел в воздух. С такой высоты ему было не слышно, что кричат с трибун, и он вдохнул полной грудью, каждой клеткой своего тела наслаждаясь этой безграничной свободой. Усилием воли он заставил себя вернуться в игру; его не было минуты три, а Когтевран уже успел забросить первый квоффл, открывая счёт.

Сегодня загонщики команды соперников решили, что, кроме Артура, других целей у них нет, и юноше ничего не оставалось, кроме как бесконечно уворачиваться от бладжеров, рискуя упустить момент появления снитча. Из плюсов — он отвлекал загонщиков на себя, петляя по полю и выполняя такие манёвры, что в один момент загонщики чуть не столкнулись друг с другом. Капитан когтевранской сборной попросил тайм-аут, после которого бладжеры, наконец, полетели и в других игроков.

Артур завис над полем, наблюдая за игрой и высматривая снитч. Когтевран вёл шестьдесят против пятидесяти, а ловец команды соперников Эдди Моррисон кружил рядом с Артуром. «Слишком заезженный трюк, — подумал он. — По сценарию, мне сейчас надо изобразить, будто я увидел снитч на другом конце поля». Вместо этого Артур медленно двинулся вокруг, продолжая уворачиваться от бладжеров.

Когтевранская охотница с такой силой выбила квоффл из рук гриффиндорца, что сломала ему нос, за что получила пенальти, и счёт сравнялся. Вратарь Гриффиндора Нэнси Пирс, которую Артур втайне немного побаивался, была вдвое шире его в плечах и иногда кидала на юношу томные взгляды; тем не менее на позиции вратаря она была на своём месте. Нэнси с силой отбила квоффл, посланный охотником Когтеврана, попала в голову загонщику соперников; тот дёрнулся, не удержался на метле и чуть не упал на землю, но товарищи по команде успели поймать его. Теперь пенальти били Гриффиндору. Нэнси метнулась к левому кольцу и, на всякий случай, не стала отбивать мяч, а поймала и передала своему охотнику Гарри Грэйвзу. Ало-золотые трибуны ликующе взревели, когда Грэйвз пронёсся через всё поле быстрее любого бладжера и закинул мяч в кольца соперников, чуть не пролетев сквозь них.

—Девяносто, девяносто! — прокатился по стадиону голос комментатора. — Блестящий пас Грэйвза сравнял счёт!

Напряжение нарастало; когтевранцы действовали с хладнокровной точностью. Они не бросались в лобовые столкновения, а выстраивали хитроумные комбинации, передавая квоффл короткими, точными пасами, пробиваясь сквозь оборону Гриффиндора, находя в ней новые бреши. Тактика гриффиндорцев не отличалась хитростью; они отвечали грубой силой и скоростью, забивая гол за голом, мощно пробивая сложные схемы защиты противника, предпочитая резкие движения обманным манёврам.

Исход матча висел на волоске: счёт сто шестьдесят против ста пятидесяти в пользу Когтеврана. Напряжение достигло пика. Болельщики охрипли, и ветер разносил их возгласы по стадиону.

Несколько раз Артур срывался с места, потому что ему казалось, что он заметил снитч, но в слепящем солнечном свете это были отблески и солнечные зайчики. Он не мог понять, действительно ли за сорок минут матча маленький золотой мячик ни разу не появился на поле или они с ловцом когтевранцев оба ослепли. Разливающийся по венам адреналин не позволял почувствовать усталость, и он снова и снова описывал круги над полем, краем глаза наблюдая за соперником. Внизу под ними разыгрывалась драма: Когтеврану назначили очередное пенальти за грубую ругань капитана в адрес Нэнси Пирс; Грэйвз перехватил квоффл и передал его напарнику; тот размахнулся и с середины поля метнул его в кольца соперников, вновь выравнивая счёт.

—Сто шестьдесят, сто шестьдесят! — голос комментатора потонул в рёве толпы.

И в этот момент Артур, который только что увернулся от бладжера, посланного ему в спину, увидел его. Не мираж, не обманку. Крошечный золотой шарик с трепещущими крыльями парил прямо над ухом вратаря Когтеврана, который был раздражён пропущенным мячом и прятал лицо в руках.

Сердце Артура ёкнуло. Он не стал делать резких движений, чтобы не спугнуть добычу; вместо этого он сделал вид, что поправляет перчатки, и плавно развернул своё «Пламя Феникса». Моррисон, следовавший за его взглядом, тоже заметил снитч. Началась бешеная гонка; они оба резко направили мётлы к когтевранским кольцам, что сразу заметил комментатор, на весь стадион произнеся его новую фамилию. Когтевранец был ближе к кольцам, и догнать его по прямой у Артура не получилось бы, но снитч нырнул через кольцо, пролетел между ног вратаря и помчался в сторону гриффиндорских трибун. Артур, вновь поражённый маневренностью и податливостью метлы, просто нырнул вниз, переворачиваясь в воздухе, и направил «Пламя Феникса» в противоположную сторону; подобный трюк сопернику даже не снился. Но тактически подкованные когтевранцы атаковали Артура бладжерами, и пока он петлял, уворачиваясь от них, ловец «воронов» умудрился его догнать. Чертыхаясь про себя и кляня на чём свет стоит своих загонщиков, Артур лихорадочно соображал, как отвлечь внимание противника, метла которого была, очевидно, быстрее, но явно уступала «Пламени» в поворотливости. Юноша решился на отчаянный шаг: рискнув упустить из виду снитч, он повернул метлу к сопернику, пролетел под ним, затем резким штопором взлетел вверх и, описав полукруг, снова заметил снитч и ринулся к нему. Со стороны казалось, что он сошёл с ума или просто выпендривается, но отвлекающий манёвр сработал: скоростная метла ловца Когтеврана разогналась и сменить направление движения так же быстро, как «Пламя», не могла. Поэтому пока Моррисон вынужденно широко разворачивался, Артур летел быстрее ветра к золотистому мячику, резко скользнувшему вниз; юноша направил древко к земле и устремился за снитчем. В сантиметре от головы пронёсся бладжер, и Артур сделал то, на что сроду бы не решился на любой другой метле: обхватив древко коленями, он перевернулся головой вниз в «вялом кистевом крене». Он почувствовал, как волосы касаются травы на поле. Повинуясь воле юноши, метла взмыла под прямым углом вверх, и ладонь Артура, наконец, сжалась вокруг дрожащего серебристыми крылышками снитча. Только сейчас, когда трибуны взорвались возгласами и аплодисментами, он понял, что до этого на поле стояла мёртвая тишина и зрители с замиранием сердца наблюдали за его движениями.

Но Артуру было всё равно и на зрителей, и на команду, и на свисток судьи… Внизу, на земле, облокотившись на трибуну левым боком и скрестив руки на груди, с усмешкой на губах стоял Гарри, а за ним… в своей форме Академии Аврората наблюдала за ним Лиза и лучезарно улыбалась. Гормоны затопили мозг юноши; он спикировал к ним с тридцатиметровой высоты, и ему было совершенно плевать на то, что вся школа сейчас смотрит на него. Приземлившись перед девушкой, он вручил снитч ей, и пока она изумлённо смотрела на трепещущий шарик, Артур притянул её к себе и поцеловал.

Гарри ностальгически улыбнулся, глядя на юношу в квиддичной форме, целующего девушку в мантии аврора, и магии между ними, которая в спектре его очков взрывалась разноцветными искрами.

Артур отстранился от девушки, сияющим взглядом посмотрел на Гарри, тот ему молча кивнул.

—Садись! — сказал юноша Лизе, возвращаясь на метлу.

—Что ты, зачем? — изумилась она.

—Неужели мисс почти-аврор испугалась полёта на метле? — насмешливо спросил он. — Моя маленькая трусишка-лисичка.

—Ах ты, нахал! — наигранно возмутилась она. — Какой смелый и самонадеянный! Сейчас мисс почти-аврор так тебя заколдует…

—Если догонит, — фыркнул он, за что получил подзатыльник.

Но когда Лиза всё-таки села на метлу и обхватила его руками за талию, мир сжался до ощущения тепла её рук, и остальное перестало иметь вообще хоть какое-то значение.

—Держись, — шепнул он и взлетел.

Метла под тяжестью пассажира утратила прежнюю маневренность, но это не помешало Артуру совершить торжественный круг над стадионом. Когда толпа начала расходиться, он вернул Лизу к ожидавшему её Гарри и произнёс:

—Метла — просто нечто, ни с чем не сравнимая. Она… как живая, понимаешь? Мне постоянно кажется, что я… будто общаюсь с ней. Наверное, звучит так, как будто я сошёл с ума.

—Не звучит так, как будто ты сошёл с ума, — не согласился Гарри. — Посмотри и поймёшь.

Он снял очки и дал их в руки Артуру. Юноша недоумённо посмотрел на него, но очки взял.

—И что мне с ними делать? — неуверенно спросил он.

—Надень и посмотри на себя и на метлу, — пояснил Поттер.

Артур в очках выглядел довольно забавно и стал похож на Гарри в этом возрасте ещё больше.

—Ого! — только и смог выговорить он.

От него исходило мягкое переливающееся медового цвета сияние, и в том месте, где рука держала метлу, оно встречалось с её огненно-красной магией, сплеталось с ней и, будто цветными лентами, окутывало древко. Артур перевёл взгляд на Гарри: его магическая аура была ощутимо насыщеннее, ярче и не переливалась, светясь ровным золотистым цветом. Мятно-бирюзовая магия Лизы тоже была ярче и ровнее, чем у Артура. Юноша смутился и вернул очки Гарри.

—Ты всегда такое видишь? — чуть расстроенно спросил он.

—Не всегда такое вижу, — ответил Гарри. — Ты расстроен тем, что увидел?

—Немного… — признался Артур.

—Посмотрим через четыре месяца, — усмехнулся Гарри. — Будешь светиться как рождественская ель. Выступил отлично, молодец. Теперь твоих соучеников будут волновать твои спортивные таланты, метла и подруга, а это ничем не отличается от интересов большинства подростков.

Артур рассмеялся.

—Ну да, после Хогсмида сплетничали месяц, боюсь подумать, что будет сейчас. Тем более в такой форме.

—Фокус для отвлечения внимания, — сказала Лиза, поправляя воротник его мантии. — Мы с тобой, кстати, познакомились нечаянно в Хогсмиде, если ты не знал.

—Как скажешь. Всё равно ни на один вопрос я этим сплетникам не ответил и не планирую, — усмехнулся Артур. — Можно мне сегодня домой?

—Как же праздновать победу с командой? — удивился Гарри.

Он хорошо помнил шумные вечеринки в общей гостиной Гриффиндора после победы в квиддиче, на одной из которых его впервые поцеловала Джинни.

—Обойдутся как-нибудь без меня, — отмахнулся Артур.

—Как хочешь, — пожал плечами Гарри. — Только надо предупредить Невилла.

Он взмахнул палочкой и отправил патронуса с сообщением к директору.

—Наверное, тебе надо переодеться? — спросила Лиза, оглядывая его грязную мокрую форму.

—Да ну, зачем? Дома переоденусь, а вещи из раздевалки никуда не денутся.

—А палочка? — прищурившись, уточнила она.

—За кого ты меня принимаешь? — возмутился Артур, отодвигая полу алой мантии и касаясь точки на своём бедре.

Чары невидимости спали, демонстрируя прикреплённые ремнями к ноге ножны и палочку в них.

—Вы же оба мне твердили, как дураку: «Без палочки никуда не ходить!»

—Лишь бы она была тебе полезна, — заметил Гарри и строго добавил: — Так. Дезиллюминационные, Хогсмид, трансгрессируем. Вопросы?

—Никак нет, — твёрдо ответила Лиза.

Артур молча покачал головой, держа в одной руке метлу, а другой сжимая тёплую ладонь Лизы. Он почувствовал, как от макушки до пят проливаются прохладные волны дезиллюминационного заклинания.