Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 8 июня 1998 года. Кабинеты власти]

Визит

Снова Министерство магии. Ради походов сюда приходилось надевать свою парадную мантию, да еще и наспех её латать. К тому же она была мне откровенно тесновата и коротка. Ткань неприятно стягивала плечи, а жесткий воротник натирал шею.

Атриум — словно вокзал, который решили перестроить прямо в час пик. Статую «Магического братства» снесли (говорят, Пожиратели свою статую здесь поставили, но я как-то в прошлый раз не успел заценить — не до того было, надо было грабить Министерство). Повсюду леса, строительная пыль скрипит на зубах, крики волшебников-строителей. Чиновники носятся с папками, как ошпаренные. В воздухе висит запах валерьянки и липкого страха — все боятся чисток. Здесь у них ничего не меняется: раньше боялись Пожирателей, теперь боятся, что старая-новая власть возьмется за тех, кто был лоялен к Тёмному лорду (в том смысле, что не пытался свергнуть его). Хотя это, конечно, смешно. Но факт есть факт.

Провели к Кингсли без очереди. В этот раз той железобетонной секретарши не было — может, уволили, ха. Теперь он — и. о. министра. Кабинет тот же, где сидел Скримджер, только теперь он завален пергаментами до потолка. Сам Кингсли выглядит как скала, которую долго били кувалдой: мощный, спокойный, но глаза красные от недосыпа.

— Алекс. Рад, что ты добрался, — его голос гудел, как бас в бочке. — Садись. Чай, кофе? Извини, секретарша сбежала, делаю сам.

Торг и глухота

Разговор начали с главного. Понимаю, что я, по сути, пацан для этого опытного человека, но в январе я им помог, а он знает меня, знает, что просто так не буду языком чесать.

— Мне нужно в США, Кингсли. Легально. И мне нужны контакты в МАКУСА.

Кингсли перестал наливать чай. Медленно поставил фарфоровый заварник на стол — донышко глухо стукнуло по дереву. Многие волшебники всё делают магией, а Кингсли, как он говорил, работал охранником у британского министра маглов, так что, видно, привык. И посмотрел на меня. Взгляд тяжелый, сканирующий — взгляд старого мракоборца, а не уставшего чиновника.

— Зачем? — его голос прозвучал тихо, но с металлом. — Ты герой, Алекс, мы перед тобой в долгу. Но ты еще даже школу не закончил. Война здесь закончилась. Какого дьявола тебе понадобилось на другом континенте?

Пришлось выдать часть правды. Врать опытному оперу в глаза — глупая затея. Но я попытался. Нельзя рассказывать про Кассандру и Гриндевальда — прихлопнут мою девочку и всё, никто не будет разбираться.

— Бэт Вэнс похитили. Шантажисты требуют артефакт, который хранится в Нью-Йорке. У меня есть срок. Я должен его достать.

Кингсли нахмурился, подавшись вперед. Деревянное кресло под ним протяжно скрипнуло.

— Похитили? Алекс, это юрисдикция мракоборцев. Дай мне информацию. Мы перевернем Лондон вверх дном, но найдем её. Тебе не нужно лезть в Америку, чтобы иметь дело с преступниками.

— Это гоблины, — сказал я жестко. — Думаю, что это они. То есть похитили точно гоблины. А кто за этим стоит, не знаю.

Министр поморщился и со вздохом откинулся в кресле. Кожаная обивка натужно скрипнула.

— Гоблины сейчас — это головная боль номер два. Они требуют компенсаций за разрушения в Гринготтсе (спасибо Поттеру). Но заложники? Нет, Алекс. Это не их стиль. Они жадные, но договороспособные. Похищение людей — это уровень Пожирателей, а не банкиров.

— У меня пропала подруга, Кингсли.

Он посмотрел на меня с усталым сочувствием. Как врач на пациента с контузией.

— Алекс, послушай... Война закончилась месяц назад. Люди теряются. Многие прячутся, многие погибли, и мы еще не нашли тела. Я наведу справки, обещаю. Мои люди проверят её дом и связи. Но вряд ли это гоблины. Скорее всего, она просто... уехала. Вы же молодые ребята, может, вы поругались, а она придумала эту историю. Или попала под раздачу в последние дни, а кто-то пытается нажиться на твоем горе, требуя выкуп.

Я лишь скрипнул зубами. Он мне не верил. Для него это звучало как бред травмированного подростка. Спорить не стал. Бесполезно. У него страна рушится, суды забиты, а тут я со своей «теорией заговора». Официально они мне не помогут — будут искать обычных мародеров, пока время уходит.

Бесполезно.

Но шестеренки в голове закрутились. Сначала Дамблдор сказал, что гоблинов используют втемную. Потом старый барыга Гракнур божился, что Совет Банка не при делах, и это личная вендетта изгоя Грингока. Теперь Кингсли говорит, что банк на такое не пойдет. Выходит, я злился не на тех. Это не глобальный заговор Гринготтса. Это частная лавочка одного конкретного кассира и Эха Гриндевальда. И от этого только хуже — официальными путями через Министерство на них не надавишь.

— Я понял вашу позицию, господин Министр, — процедил я. — Но на всякий случай, если вдруг я прав, то вы поможете мне с США и контактами в МАКУСА?

Бруствер тяжело вздохнул и потер широкую переносицу.

— Америка... Это проблема. МАКУСА закрыла границы сразу после падения Скримджера. Полный карантин. Они считают нас «зоной магического заражения». Официальные порталы отключены, дипломатическая почта идет через раз.

— То есть «железный занавес»? — усмехнулся я.

— Вроде того, — ответил министр. Не уверен, понял ли он мою шутку, хотя он столько времени охранял магловского премьера, что должен знать историю. — Волдеморт перекрыл всё, чтобы никто не сбежал, а теперь американцы не спешат открываться, пока мы не переловим всех Пожирателей. Они боятся, что мы завезем им заразу в лице тёмных магов. Они и раньше не очень нас жаловали, а сейчас и подавно.

Он подвинул ко мне тяжелый деревянный ящик. Дерево глухо шаркнуло по столешнице.

— Но я могу попробовать выбить для тебя коридор. Статус спецпосланника или что-то вроде. Им нужен официальный контакт с новым правительством. А если ты заодно хочешь проверить свои... американские зацепки по мисс Вэнс — я не буду тебе мешать. Но мне нужна услуга. Уже сообщал тебе в письмах, так что и сам догадываешься, какая.

Кингсли открыл ящик. Внутри лежал тот самый Детектор Империуса — второй прототип. Разбитый, с треснувшей линзой и пахнущий горелой медью и озоном.

— Мы используем тот, что ты украл у Яксли. Тогда ты не успел починить второй, и тебе пришлось бежать, но сейчас этот нам нужен позарез. У нас сотни сотрудников. Кто служил Лорду по воле, а кто под заклятием? Суды захлебываются. Нам нужен объективный судья.

— Починю, — кивнул я. — Это техника, тут я понимаю.

Проверка связи

— А что по недобитым Пожирателям и прочим егерям? — спросил аккуратно. — Есть какие-то странные случаи? Необычная магия? Новые лидеры?

Осторожно щупал почву насчет Кассандры. Если Гриндевальд начал действовать, это должно было всплыть. Кингсли пожал плечами.

— Обычная грязь. Мелкие банды егерей в лесах, мародеры. Куча непойманных Пожирателей, которые сейчас пытаются залечь на дно или сбежать из страны. Организованного сопротивления нет. Лорд мертв, и они разбежались, как крысы. Хотя... — Министр нахмурился, помешивая чай ложечкой. Серебро тихо звякнуло о фарфор. — Мракоборцы докладывали об одной странности на черном рынке. Мелькает какой-то коротышка в маске. То ли Пожиратель, то ли наемник. Ростом метр с кепкой, но действует жестко. Запугивает скупщиков краденого, ищет специфические артефакты. Пытались его взять в Лютном — ушел из-под носа, оставив после себя магическую воронку.

По спине пробежал ледяной сквозняк. Коротышка в маске. Метр с кепкой. Кассандра. Моя миниатюрная Касс. Интересно, что это за маска: простая, как Пожиратели носили, чтобы лицо скрывать, или такая, как мы сделали с Трэверсом? Кассандра не глупее нас и всё запомнила, опять же, это она варила кожу, плюс у неё опыт и знания Гриндевальда. И теперь Эхо в её теле собирает ресурсы для своего плана. А может, и она сама это делает, без его контроля — после той её записки из дома Вэнс не исключаю и такого. Хуже нет, чем обиженная и ревнивая женщина.

Итог

Договорились так: сижу в Министерстве, чиню детектор и помогаю на фильтрации. Кингсли за это время готовит документы и пытается пробить окно в Америку. И узнать про гоблинов тоже пообещал.

Вышел из кабинета с тяжелым чувством. Официально мне никто не поможет спасти Бэт. Для них её нет. Для них проблемы гоблинов — это экономика, а не киднеппинг. Я один. Ну что ж. «Аргумент» со мной, голова на плечах. Починю им их детектор, получу визу — и свалю. А Бэт достану. С Кингсли или без. Ничего не меняется, всегда только на себя можно положиться. Завтра — первый рабочий день. Техник Министерства Магии. Звучит скучно, зато доступ к архивам будет, наверное. А вообще интересно: после Хранителя Хогвартса это понижение или повышение?

[Запись из дневника. 9-11 июня 1998 года. Технический консультант]

Ремонт

Можно сказать, что впервые у меня появилась официальная работа, хоть и на несколько дней, но всё же. Работаю в Министерстве Магии, можно хвастаться. Было бы, конечно, перед кем.

Меня поселили в крохотной каморке рядом с кабинетом Министра. Стол, стул и гора поломанных артефактов. Воздух спёртый, пахнет застарелой бумажной пылью и сургучом. С удовольствием поработал бы в своем «Гараже», там и просторнее, и тише, а тут — как барахольщик. Пришлось вначале всё лишнее убрать и вынести, сейчас хотя бы похоже на нормальное рабочее место.

Первый Детектор мне пока не дали, так как он использовался днём, но обещали, что вечером и на ночь он будет в моём распоряжении.

Сломанный Детектор оказался крепким орешком. Корпус выправил быстро, а вот начинка... Как я и говорил Кингсли, матрица там выгорела в ноль. Просто вставить новый кристалл — это как всунуть пустой жесткий диск в комп: железо есть, системы нет. Нужен был донор. И новый кристалл. Благо Кингсли дал добро, и я выбил со склада Отдела Тайн нужные минералы и серебряную проволоку. Причём брал с запасом, на всякий случай — была у меня одна мысль.

Вечером принесли первый Детектор (тот самый, что я украл). Слезно умоляли не доломать его. Сказал «как получится» и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Сомневаются они. Так чинили бы сами.

Теперь нужно было соединить их в один контур, сделать с рабочего кристалла копию на пустой. Выглядело это жутко: куча проводов, рунные цепочки, начерченные мелом прямо на столе, и низкий, зудящий гул, от которого вибрировали зубы. Я буквально «переписывал» — копировал слепок рабочей матрицы на чистый кристалл. Раньше никогда такого делать не приходилось, но читал в книгах и видел в воспоминаниях Дамблдора, как они с Гриндевальдом в 1899 году делали «Сердце Хогвартса» — тот самый управляющий кристалл, что стоит в моей лаборатории на восьмом этаже.

Приходилось сидеть часами, удерживая резонанс вручную, подливая зелье-проводник на контакты. Пахло озоном и жженой канифолью, от тонкой магической резьбы ломило глаза. Серебро нагревалось так, что обжигало подушечки пальцев. В перерыве зашел Кингсли. Он, видно, тут днями и ночами работает. Принес сэндвичи (сам, без секретарей). От хлеба вкусно пахло свежей ветчиной и горчицей.

Решил задать ему вопрос. Всё же в январе, когда они с Люпином попросили починить артефакт, у них не было выбора: я хоть и молодой, но перспективный артефактор, а других под рукой не имелось. Но сейчас...

— Почему я? — спросил, не отрываясь от пайки. Медная жила тихонько зашипела, вплавляясь в кристалл. — У вас целый Отдел Тайн в подвале. Там сидят яйцеголовые, которые эти штуки изобрели.

Кингсли тяжело опустился на стул. Кожа под ним натужно скрипнула.

— В Отделе Тайн сейчас... сложно, Алекс. Мы не знаем, кто из них работал на Волдеморта по убеждению, а кто из страха. Они закрытая каста. Если я отдам им Детектор, они могут его «подкрутить». Сделать так, чтобы он не видел «своих».

Он посмотрел мне в глаза своим тяжелым, усталым взглядом.

— А тебе я верю. Я видел, на что ты пошёл в январе. Опять же, Дамблдор в тебя верил, и Римус о тебе хорошо отзывался.

Наблюдатель

Когда работал днём, приходилось выходить из своей каморки — размять спину, сходить в уборную или заварить кофе (он тут хоть и паршивый, но лучше, чем без него). А на второй день работы режим «подозрительный когтевранец» включился сам собой.

Два дня подряд маячил один и тот же тип. Мелкий, с крысиным лицом и бегающими глазками, в засаленной мантии клерка из какого-то архива. То он терся у фонтанчика с водой, когда я выходил, то «случайно» ронял папку в коридоре, когда я шел в туалет. Взгляд у него был липкий, оценивающий. Сначала подумал: «Мало ли? Человек тоже работает, совпадение». Кто знает, как тут министерские пашут, сам сижу сутками. Ладно, но всё же странный тип.

Байки ветерана

Работал в основном по ночам. В одну из таких смен ко мне заглянул дежурный. Старый мракоборец Арчибальд Уоллес, так он представился, из тех, кого Кингсли выдернул с пенсии из-за кадрового голода. Седой, лицо перечеркнуто старым шрамом, правая нога прихрамывает. Принес два стакана обжигающе горячего, мерзко горчащего кофе.

Разговорились. Я аккуратно перевел тему на Штаты — всё же нужно было собирать по крупицам эту информацию. Мог бы и Дамблдора расспросить, но тот заладил: «Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем». Нет уж, спасибо, насиделся.

Старик хмыкнул, закуривая вонючую самокрутку.

— МАКУСА? Бывал там в молодости, по обмену. Суровые ребята. Это тебе не наши британские джентльмены. У нас, конечно, тоже были ребята, которым палец в рот не клади. Но у них там система, а наши больше индивидуалисты, на чистую магию полагаются.

Он выпустил сизое, едкое облако дыма, которое тут же повисло под потолком, осев на старых бумагах.

— У них там есть элита. «Двенадцать», так их называют. В память о первых двенадцати мракоборцах Северной Америки. Это не просто полиция, парень. Это специальный отряд быстрого реагирования, лучшие из лучших. Одеты одинаково — длинные темные плащи, действуют как единый механизм. Используют артефакты, которые у нас бы сочли темными или запретили бы, как магловские изобретения. Если они пришли за тобой — разговоров не будет. Бьют жестко, быстро и на поражение.

Полезная информация. Значит, местный ОМОН шуток не понимает. Придется действовать максимально скрытно, если всё же придется туда соваться. Эх, что-то даже мурашки пошли по телу: может, Дамблдор не пугал меня, а наоборот, не все страхи рассказал. Пальцы сами нащупали в кармане рукоять «Аргумента». Ничего, навидался я всякого, меня тоже просто так голыми руками не взять.

Живец и ловушка

Ночь на одиннадцатое июня. Финальная стадия, самый ювелирный момент: «переписывал» слепок рабочей матрицы на чистый кристалл. Нужно было часами сидеть неподвижно, удерживая магический контур правой рукой, чтобы он не распался. Пахло озоном и жженой канифолью, от тонкой магической резьбы ломило глаза. Серебро нагревалось так, что обжигало подушечки пальцев.

И тут за дверью раздались шаги. Не мерный стук сапог патруля, а торопливый, шаркающий звук. Несколько человек. Замер, не отрывая правой руки от кристалла. «Может, охрана меняется? Или кто-то еще работает в ночную?» — пронеслось в голове.

Дверь не открылась — её вынесло внутрь с оглушительным треском заклинанием «Бомбарда».

Твою ж...

Щепки брызнули во все стороны. В голове загудело. Они не знали, где точно я сижу в этой тесной кладовке, поэтому ударили наугад, прямо по центру. Зеленый луч смертельного проклятия со свистом прошил воздух в паре сантиметрах от моего уха и разнес в пыль стопку старых пергаментов за спиной. Стену за моей головой опалило черным.

Их было трое. Зайти сразу не могли — дверь узкая, — но ясно видел первого, ноги второго и лицо третьего из-за спины того, кто шел впереди. Впереди — тот самый «клерк» с крысиным лицом. Инстинкты взвыли. Если отпустить кристалл правой рукой — обе матрицы перегорят к чертям, и вся работа насмарку, Министерство останется слепым. Чего, похоже, и добивались эти черти.

Резко подался влево, уходя с линии огня, продолжая судорожно вливать магию в кристалл правой рукой. А левой нырнул под куртку, где с правой стороны крепился мой «Аргумент». Тяжелая рукоять легла в ладонь. Крысиный клерк вскинул палочку для второго удара, но было уже поздно. Без слов. Без взмахов. Просто навел ствол и влил сырую магию.

Серебряная труба грохнула. Сжатый воздух ударил клерка в грудь, как кувалда, отбросив его в коридор с влажным хрустом ребер. Второй ублюдок в маске попытался кинуть «Конфринго», но в тесноте запнулся о тело первого. Сместил ствол левой рукой, морщась от отдачи, которая скрутила кисть, и выстрелил снова. Удар размазал второго по косяку, заставив его выронить палочку.

Третий воспользовался тем, что проход освободился, и уже направлял на меня свою палочку. Попытался выстрелить еще раз, но кисть не слушалась — отдачей выбило сустав или защемило нерв. Оставалось только нырнуть под стол.

Но через секунду красный луч ударил третьего убийцу в спину. Тот кулём рухнул на пол.

В дверях стоял дежурный. Тот самый старый мракоборец с хромой ногой, с которым мы недавно пили кофе. В руках он держал палочку. Окинул взглядом стонущих на полу убийц, потом посмотрел на меня. Я сидел, тяжело дыша, сжимая в левой руке дымящийся «Аргумент», а правой всё еще удерживая сияющий кристалл.

— Живой, малец, — спокойно проскрипел старик, уже сворачивая вонючую самокрутку. — А ты шустрый. Думал, не успею. Кингсли будет доволен.

Я лишь кивнул. Левая рука дрожала так, что пришлось положить «Аргумент» на стол.

Двойное дно

Через полчаса вызвали в кабинет к Кингсли. Он с холодным удовлетворением смотрел на связанных предателей, которых старик и еще двое мракоборцев уволакивали в допросную.

А меня уже вовсю терзали смутные сомнения. Охрана только на нижнем этаже. Пустые коридоры. Крысиный клерк, который пас меня два дня. И старый мракоборец, оказавшийся в нужную секунду в нужном месте. Слишком всё это подозрительно.

Решил спросить напрямую. Он хоть и министр, но в январе мы были в одной связке. Мужик вроде нормальный, опять же, научил меня говорящему Патронусу.

— Кингсли... хм, то есть, господин Министр. А как так получилось, что эти трое чуть не убили меня? Они ведь охотились не за мной, а за детекторами. И они точно знали, что там буду именно я и два артефакта.

Кингсли даже не попытался отпираться. Он смотрел на меня своим тяжелым взглядом главнокомандующего.

— Отдел Тайн кишит сочувствующими Лорду, Алекс. Мне нужно было их выманить. Слух о том, что создается сканер массового действия, от которого нельзя скрыться, заставил их запаниковать и совершить ошибку. Это не первые, кого мы ловим, просто этих не остановили до твоей двери.

— Чёрт, Кингсли! Если бы не везение, мы бы с тобой сейчас не разговаривали! И ты бы потерял два детектора!

— Но ты не дрогнул, — отрезал Кингсли. — Ты не бросил кристалл. Ты не попытался договориться с ними, чтобы спасти шкуру. Понимаешь, я видел, на что ты пошёл в январе. Видел, что Азкабан тебя не сломал, парень. Но твои идеи... они слишком безумные. Мне нужно было знать наверняка. Теперь я точно знаю, что ты на нашей стороне на сто процентов. Мне была нужна эта проверка.

Смотрел на него и видел Дамблдора. Другое лицо, другие методы, но суть та же. Большая политика, где люди — это просто фигуры на доске. Ради «высшего блага» можно подставить подростка под «Аваду».

Иллюзии рухнули окончательно. Взрослым дядям нельзя доверять. Их можно только использовать в ответ.

Долбанная взрослая жизнь.

Встреча в Атриуме

Одиннадцатого июня выходил из кабинета размять ноги. Дни быстро пролетали за работой, я спал и ел в своем офисе. Иногда кто-то заходил ко мне, но чаще просто сидел и работал. В Атриуме творился бедлам, словно Тёмный Лорд снова воскрес и решил напасть на Министерство.

Вспышки колдокамер слепили глаза, репортеры орали так, что закладывало уши. Как в той загадке: без окон, без дверей полна горница людей. Только тут вместо огурца был наглухо забитый мраморный зал. Гул голосов сливался в один сплошной рев.

В центре этого хаоса шли Гарри и Рон (интересно, они уже нашли родителей Гермионы?). Одеты в строгие, еще не обмятые по фигуре форменные мантии стажеров-мракоборцев. Кингсли мне упоминал, что их взяли на работу, но вот встречаю их впервые. Выглядели они так, словно их прожевали и выплюнули: бледные, дерганые, с синяками под глазами. Героям не дают спать. Кингсли бросил их сразу в пекло — ловить недобитков по горячим следам. Он и меня просил, но я пока отказался: мол, сижу, никого не трогаю, примус починяю, не до этого. Может, как-нибудь в другой раз. Тот понял и пока перестал зазывать меня.

Прислонился к холодной мраморной колонне и криво усмехнулся. Классика жанра. Поттер, как всегда, собирает вспышки камер и светит шрамом на первых полосах «Пророка», а всю реальную, грязную работу по вычищению министерской гнили делаю я. Сидя в душной кладовке, надышавшись канифолью и перепаивая контакты на сломанном детекторе. Ну что ж, каждому своё. Кто-то должен быть лицом с плаката, а кто-то — делать работу.

Поттер поднял голову. Наши взгляды пересеклись поверх голов суетящихся журналистов. Я коротко кивнул. Он чуть заметно кивнул в ответ и махнул рукой — мол, «потом пересечемся, сейчас вообще никак». Рон меня то ли не заметил в толпе, то ли сделал вид. Ну и фиг с ним, этот рыжий — самый нелюбимый мой Уизли. Даже Перси и тот кажется более адекватным: хоть и был крысой, но всё же одумался и сражался как все в битве. А так, с Поттером бы еще поговорил, он парень нормальный, да и не нужно нам с ним делить Джинни. А вот с рыжим ловеласом у нас конфликт интересов, и тут трудно разойтись дружески. У нас с ним только один вариант: это если Гермиона плюнет на нас обоих и уйдет к третьему. А так, кого бы из нас она ни выбрала, лучшими друзьями нас это с ним не сделает.