Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Иногда чудеса случаются без магии. Иначе как объяснить, что погода резко испортилась только по возвращении в Хогвартс? Впечатления прошедшего дня тихо сияли в душе огоньками. Лондон без дождя, пропитанный золотистым светом, посвежел и словно расширился. В Сент-Джеймсском парке крики пеликанов заглушали шелест деревьев. Величие Букингемского дворца и покой старых ив, склонившихся над водой… Все это так реально. Такое не увидишь в черно-белом «кино» странного морока. И все же что-то мешало полному, незамутненному спокойствию… Новое ощущение, совсем не страшное, напротив. Не поддающееся логике…

Римус Люпин. Он стоял рядом, опершись на парапет моста. Рассказывал о светлых моментах детства, о родителях, об Уэльсе, где миры магов и маглов сливаются воедино в чудесах древней природы, в волшебстве народных сказок. И Гермиона, глядя на залитый застенчивым осенним солнцем профиль учителя, понимала, что это лучшее на свете магловедение.

Почему у нее перехватывает дыхание? Мир снова стал ярким, цветным и… вращается вокруг этого человека.

Уже сейчас, под балдахином, в маленьком личном пространстве девочка старалась поскорее заснуть, чтобы проснуться в новом дне, где она займется поисками места для тайной разработки обещанного зелья. А еще — завтра первый урок Римуса Люпина.

* * *

— Кто расскажет, что из себя представляет боггарт?

Гермиона сама не ожидала, что чуть ли не подпрыгнет с мгновенно вскинутой вверх рукой.

Римус улыбнулся.

— Слушаю.

И «всезнайка Грейнджер» выпалила о странных призраках все, что только осело в памяти из разных источников. Никому не оставила ни малейшего шанса что-то добавить.

— Прекрасно, спасибо. Исчерпывающий ответ.

Люпин потом посерьезнел.

— Страх… Его нельзя недооценивать. Он может обездвижить, обезоружить перед существом, которое само по себе не причинит вреда. Вот почему так важно научиться справляться с боггартом. Сейчас эта учительская станет вашим маленьким полем битвы. Гермиона правильно сказала, что лучше всего сражаться с ним не в одиночку, ведь перед несколькими целями боггарт теряется. Не может выбрать, в кого превратиться. И еще... Иногда не стоит раскрывать свой глубинный страх перед всеми. Лучше дать возможность справиться с боггартом кому-то другому. И это вовсе не трусость, поверьте. Страхи разные. У кого-то — что-то очень личное. Страх другого может обернуться парализующим кошмаром и для остальных. Поэтому сегодня я буду вызывать вас исключительно по желанию. Для первой демонстрации заклинания мне понадобится помощник, — Римус оглянулся на шкаф, снова начавший буянить. — Кто из вас уверен, что знает свой страх и готов показать его всем?

Гермиона растерялась. Как же ей захотелось на это поле битвы! Но… что за ужас вырвется из ее подсознания? Вопросительно взглянула на Римуса, и он отрицательно качнул головой. Она приуныла, не замечая взгляда Рона, полного недоумения и сочувствия.

— А давайте я! — выдал Уизли через мгновение. — Ну… все знают, что я боюсь пауков.

Кто-то из учеников хихикнул.

— Да, конечно. Подойди сюда, пожалуйста. А все остальные отойдите пока к стене.

Рон чуть покраснел, но решительно вышел вперед и встал перед шкафом.

— Идеальное оружие против боггарта — смех, — пояснил Римус. — Пауки, говоришь? Попробуй представить свой страх в виде чего-то смешного, забавного. А потом четко произнеси: «Ридикулус». Все слышали, да? Ридикулус! Рон, готов?

Мальчик кивнул. Кровь отхлынула от его щек, когда из отпертого Люпином шкафа выскочил огромный паук.

— Ридикулус!

Гриффиндорцы засмеялись, наблюдая, как лишенный жутких ног мохнатый шар прытко откатился в сторону. Гермиона улыбнулась, и Рон засиял от радости.

— Браво! — похвалил учитель.

— А можно я? — тихо попросил Невилл.

— Конечно. Ты знаешь свой страх, да?

— Это… это профессор Снейп.

Новый взрыв смеха. По лицу Люпина пробежала тень.

— Я вчера уже видел, как это делается, — поспешно прошептал Невилл.

— Вот как? Хорошо, попробуй.

Серый шар между тем покатился к ребятам, и Гарри Поттер отошел в сторону. Но перед боггартом встал Невилл.

Смешки прекратились. Зловещий Снейп словно выплыл из ночного кошмара с ядовитой улыбкой на тонких губах, с колючими, лишенными даже капли тепла глазами. Профессор Люпин смотрел на коллегу с грустной задумчивостью. И даже как будто слегка удивился, когда под отчаянный «Ридикулус!» Северус обернулся летучей мышью, обросшей длинной шерстью, с чересчур большими ушами. Гриффиндорцы вновь прыснули от смеха, наслаждаясь удовлетворенным чувством мести. Невилл застенчиво улыбнулся. А Гермиона…

На мгновение мир снова стал черно-белым. На нее надвигался Снейп — почему-то в женской одежде, в дамской шляпе, украшенной чучелом грифа. Неожиданно. Нелепо. Страшно. Чушь пугает порой не слабее откровенного кошмара. Гермиона глубоко втянула воздух, прикрывая глаза. Попыталась мысленно найти объяснение: «Римус говорил… я вижу то, что могло бы быть, но не случилось. Ведь мог же на похожем уроке кто-то представить Снейпа… в таком виде?»

Видение отступило, девочка успокаивалась. Вопль боггарта-банши окончательно привел ее в чувство. Урок шел своим чередом, и каждый отважно рвался к своему страху. Кроме Гарри.

Наконец вредный призрак был триумфально водворен обратно в шкаф. Люпин раздал баллы, и ребята, очень довольные первым настоящим уроком защиты от темных искусств, ушли, возбужденно переговариваясь.

В учительской остались лишь Поттер и Грейнджер.

— Ты из-за меня не стал сражаться с боггартом? — шепнула Гермиона.

— Почему? — не понял Гарри.

— Потому что я не… Ты, в общем… как тогда с Клювокрылом. Ты же подошел к нему, чтобы поддержать Хагрида, да?

— А… тогда да, но сейчас все иначе. Просто профессор прав — есть вещи, которые нельзя показывать всем. Но… — он повысил голос, чтобы Люпин тоже услышал. — Я хочу встретиться с ним. Сейчас.

— Ты уверен? — встревожился Римус.

— Да… Тогда, в доме Сириуса, я не знал, что это боггарт. А теперь готов.

Гарри обернулся к подруге.

— И… Гермиона, останься, пожалуйста. Ты очень храбрая. Я хочу, чтобы ты тоже увидела. Тогда поймешь...

Римусу все это явно не слишком нравилось, но он не стал возражать и снова выпустил на свободу злополучного боггарта.

На этот раз дверь открывалась чудовищно медленно. Люпин, закусив губу, застыл рядом с палочкой наготове.

Из шкафа повалил зеленый дым, стало очень холодно. И Гермиона невольно зажала уши, когда ее обжег отчаянный женский крик: «Только не Гарри!». Тут же вопль перекрылся ледяным смехом вперемешку с шипением. Дым темнел, превращаясь в бесформенное существо в черном балахоне, но из-под капюшона яростно сверкнули красные глаза.

— Это же… — Гермиону колотила дрожь. Она узнала… по рассказам Гарри — белая маска смерти, узкие змеиные ноздри… невозможные глаза, которые будто пытаются уничтожить взглядом.

Гарри крепче сжал палочку. На лбу у него проступили капли пота, свободной рукой он яростно потер шрам в виде молнии. И выкрикнул:

— Ридикулус!

Смех Волдеморта сменился треском старой граммофонной пластинки. Красные глаза превратились в стеклянные пуговицы, а сам Темный Лорд обернулся нелепой тряпичной куклой. Боггарт метнулся в свое укрытие, и Римус с видимым облегчением запечатал шкаф заклинанием.

— Молодец, Гарри! — произнес он с уважением.

Поттер слабо улыбнулся и повернулся к Гермионе.

— Вот почему.